Откуда мы пришли и куда идем
«Переворот в России готовится, откуда не ждали: Путин дал первый ответ» (Царьград). «Президент России Владимир Путин подписал важный законодательный акт: теперь иностранные граждане обязаны документально подтверждать наличие дохода не ниже регионального прожиточного минимума для содержания себя и своих иждивенцев. Это необходимый, хотя и запоздалый шаг к наведению порядка в сфере, которая десятилетиями была рассадником хаоса и угроз национальной безопасности. Однако считать эту законодательную поправку окончательным решением проблемы – опасная иллюзия. Россия слишком долго играла с огнем, и нам только предстоит в полной мере осознать масштаб системных рисков, которые мы сами же и культивировали. Чтобы оценить глубину текущей угрозы, необходимо трезво проанализировать горькие уроки отечественной истории. Россия, обладающая колоссальным географическим и военным потенциалом, дважды за последнее столетие терпела сокрушительную геополитическую катастрофу не под ударами внешних армий, а из-за предательства правящих классов. В 1917 и 1991 годах государство разрушали внутренние процессы, инициированные и поддержанные собственными элитами. Корень зла 1917 года заключался в прямом предательстве правящего класса. Февральская революция стала классическим дворцовым переворотом, организованным либеральными политиками, частью генералитета и думскими заговорщиками, возомнившими, что смогут разделить власть с Антантой и ограничить самодержавие. Однако грязную работу по системной дестабилизации страны задолго до этого проделали другие силы. Значительную, если не основную, часть «раскачки» революционной ситуации с 1905 года осуществляли эсеры. Политический террор, убийства губернаторов и высокопоставленных чиновников, системная агитация в крестьянской и солдатской среде позволили им методично выжигать государственность изнутри, создавая атмосферу всеобщего хаоса и безнаказанности. Элиты в 1917 году разломали пусть и недостаточно эффективный, но работающий механизм государства, что стало началом конца. Закономерным и абсолютно предсказуемым итогом стал крах Временного правительства. Свергнувшие законную власть новые министры оказались полностью не способны управлять страной: они потеряли все, заменив повседневную работу лозунгами и митингами. Большевики в этой исторической схеме не «украли» революцию. Они просто заняли образовавшийся вакуум власти, выметая политический мусор, который до них навалили предавшие страну элиты.
В 1991 году сценарий был иным по форме, но идентичным по сути. Тогда не понадобились подпольные ячейки или террор: правящая номенклатура КПСС просто выродилась и предала свои идеалы ради приватизации народного достояния и личных счетов в зарубежных банках. Дегенерация элит сверху вновь привела к распаду государства. Оба раза сработали политические технологии: либо через создание разрушительных партий и террор, либо через идеологическое разложение правящего класса. Осознав это, современная власть сделала, казалось бы, логичный, но ошибочный вывод: надо зачистить внутриполитическое поле. Никаких несистемных оппозиционных партий, никаких альтернативных идеологических центров, никакой самостоятельной политической субъектности. Все под жестким контролем. Если внутри страны нет организованных групп граждан, способных бросить вызов курсу Кремля, значит, государство в абсолютной безопасности. Но это оказалось ошибкой. Пока власти с упоением зачищали политическое поле от внутренних угроз, в стране сформировалась иная мощная сила. За последние десятилетия в России сформировалась огромная теневая мигрантская армия. Миллионы людей из стран Средней Азии и других регионов живут среди нас, но не являются и не стремятся стать частью нашего общества. Они мотивированы, идеологизированы и сплочены. У них есть своя солидарность, свои иерархии и свои неписаные законы. Главное заключается в том, что они готовы пострадать и действовать ради своей идеи. Ярким примером этой угрозы служат тюремные джамааты. Это не просто криминальные группировки, а религиозно-идеологические ячейки, где заключенные проходят жесткую радикализацию, становясь фанатиками, готовыми на крайние меры. Эти структуры множатся, крепнут и расширяют свое влияние. Если на воле они пока существуют разрозненно, то в момент системного кризиса они могут стать готовым ядром для организации масштабного хаоса. Проблема усугубляется тем, что мы сами создали экономику, критически зависящую от этого привозного труда. Эти миллионы людей не интегрированы в наше общество. Они не владеют русским языком в достаточной мере, не знают нашей истории и не разделяют наших цивилизационных ценностей. Они находятся здесь исключительно ради денег, которые немедленно отправляют на родину. Когда экономика даст сбой, что будет с этой армией безработных, озлобленных и сплоченных чужаков? В 90-е годы диверсифицированная промышленность в России была во многом уничтожена или стагнировала. В нулевые на ее место пришла стройиндустрия, раздутая льготной ипотекой и государственными субсидиями до размеров гигантского пузыря. Ипотека стимулирует бум новостроек, что требует наличия дешевой и бесправной рабочей силы, обеспечиваемой массовым, бесконтрольным ввозом мигрантов.
Мы построили экономическую модель, которая держится на чужаках. Стройки, жилищно-коммунальное хозяйство, сфера услуг и логистика работают благодаря людям, приезжающим из стран, где средняя зарплата в разы ниже российской. Они соглашаются на тяжелейший труд, жизнь в антисанитарных условиях и отсутствие социальных гарантий. Государство и бизнес привыкли к этому как к норме. Но это не норма, а мина замедленного действия. Когда экономика даст сбой, когда пузырь стройиндустрии лопнет, а ипотека станет неподъемной, что будет с этой армией безработных, озлобленных и сплоченных чужаков? Закон о прожиточном минимуме для мигрантов является лишь попыткой признать проблему, но этого катастрофически мало для предотвращения взрыва. Что делать в этой ситуации? Ответ прост, но крайне неприятен для той части элит, которая мечтает о «дешевой рабочей силе» и открытости рынков труда. Нам нужна не просто миграционная полиция с новыми полномочиями и красивыми значками. Нам нужна структура, которая по духу, методам и решимости станет прямым преемником Третьего отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Третье отделение жандармов было не просто карательным органом. Это была мощная разведывательно-аналитическая структура, которая проникала во все слои общества, выявляла потенциальные угрозы, работала с идеологией и жестко контролировала подозрительные элементы на ранней стадии. Сегодняшние угрозы носят массовый, скоординированный и идеологически мотивированный характер. Если мы не создадим жесткую систему контроля и не будем готовы к превентивным мерам, Россия может испытать все прелести исламской революции. Нам необходима миграционная разведка, которая будет знать все: кто приехал, где реально работает, с кем поддерживает связи, какие финансовые потоки отправляет за рубеж и какие идеи исповедует. Требуется система тотального контроля, исключающая возможность создания замкнутых этнических анклавов, теневых экономик и радикальных религиозных ячеек. Приоритетом должна стать превентивная работа: выявление и нейтрализация потенциальных угроз до того, как они перерастут в насилие. Хорошая новость заключается в том, что государство наконец начало осознавать масштаб проблемы и предпринимать первые реальные действия. Цифры говорят сами за себя: за первое полугодие 2026 года из России было выдворено почти 44 000 иностранцев, что на 65,5% больше аналогичного периода прошлого года. Это не просто статистика – это сигнал о том, что миграционная политика начинает меняться от слов к делу» (Царьград). А вот как на нынешнее положение дел в мире смотрит Александр Роджерс в своей статье «Текущий геополитический расклад». «Я пытаюсь в многофакторный анализ, но стран много, параметров много, фактов еще больше.
Для относительно полной картины нужно зацепить все основные аспекты – энергетику, продовольствие, оружие и, конечно же, финансы. И чем глубже я погружаюсь в процесс, тем цифр больше, поэтому описать все это только сложнее и сложнее. Так что, чтобы не утонуть, придется местами упрощать описание (но вы держите в голове, что реального фактажа существенно больше). Итак, начнем с Японии. Потому что именно она является,, внезапно для многих, ключевой точкой уязвимости глобальной системы. Длительное время, десятилетиями, японская экономика (как и положено бесправной колонии с оккупационными войсками на территории) была главным донором экономики США. Они занимали у собственного населения под околонулевые проценты, давали в долг американцам под 2%, на эту разницу и жили (шутка). Японская экономика – одна из самых закредитованных в мире. Доля долга к ВВП – около 230%, а в абсолютных значениях долг составляет свыше 1,3 квадриллиона йен (около 9 триллионов долларов). Ситуация была относительно стабильной, пока у населения (как говорил Хэмингуэй, «сначала постепенно, затем внезапно») не кончились деньги. В долг перестали давать, поэтому пришлось поднимать ставку по долгу. А при таком соотношении долга к ВВП даже самый маленький рост ставки приводит к чрезвычайно болезненному росту нагрузки на бюджет, что только усиливает существующие дисбалансы. Стоит один раз начать – и остановиться уже почти невозможно (мы это дальше увидим на анализе американской экономики). Причем ситуация начала рушиться еще до начала войны в Иране. Чтобы остановить обрушение йены местный центробанк был вынужден выходить на валютный рынок с интервенциями, массово сбрасывая доллары. Уже в первом квартале ЦБ Японии продал почти 70 миллиардов долларов, для чего ему пришлось сбросить 29,6 миллиарда «трэжерис». Забегу вперед и скажу, что США в этом году для сведения баланса в ноль нужно продавать «трэжерис» на сумму в 160 миллиардов в месяц. А тут основной держатель долга не только не покупает, но еще и сбрасывает… Во втором квартале, с началом войны в Иране, ситуация только ухудшилась. Напомню, что зависимость Японии от импорта нефти из Персидского залива около 94%. Соответственно, на существующие финансовые проблемы наложились новые проблемы в экономике, что усугубило ситуацию. Поэтому во втором квартале Центробанку Японии пришлось сбросить «трэжерис» уже почти на 70 миллиардов долларов. Но и это ситуацию не исправило (ибо, как любит говорить Сергей Викторович Лавров, «не устранило корневые причины»).
США. Долг приближается к отметке в 40 триллионов и к соотношению 130% от ВВП (живут же люди, не дай бог, конечно). За ближайший год чтобы закрыть дыры в бюджете нужно будет занять минимум еще 2 триллиона долларов (как уже выше писал, свыше 160 миллиардов в месяц). При этом очереди из желающих давать США в долг, мягко говоря, не наблюдается. Поэтому, несмотря на регулярные истерики Трампа «Нужно снижать ставку!» (он ради этого даже главу ФРС поменял) сделать это решительно невозможно – даже по ставке выше 5% желающих покупать токсичные и высокорисковые бумаги Госказначейства очень мало. Кстати, ситуация с долговыми обязательствами и ставкой уже хуже, чем в предкризисном 2007 году, когда лопнул предыдущий «ипотечный» пузырь. Опять же, из рынка покупателей «трэжерис» выбыли не только японцы, но и страны Залива, которые сейчас страдают от вынужденного безденежья и им бы заткнуть дыры в собственных бюджетах, а не спонсировать американский дефицит (особенно, если учесть, что в текущей ситуации они оказались из-за действий США и Израиля). Как мы помним, весной Трамп ездил в Китай как раз пытаться договариваться о том, что китайцы будут покупать «трэжерис». Не договорился. Возобновление боевых действий вокруг Ормузского пролива возобновило и рост цен на нефть. А это не только дополнительные нефтегазовые доходы в российский бюджет, но и дополнительная инфляция на всё в США. У нас хоть железные дороги есть, в случае проблем с бензином часть грузов просто по ним пойдет. А в США почти все внутренние перевозки грузовиками (что изначально дороже). Поэтому любое подорожание бензина автоматом увеличивает конечную цену всех товаров (даже китайских). Как известно, базовая ставка и инфляция всегда тесно связаны. И при высокой инфляции придется задирать ставку по долгу еще выше. Что, в свою очередь, увеличит и долговую нагрузку на госбюджет. И придется занимать еще больше. Так эта спираль и работает. При этом на заявления Трампа «У нас самая мощная экономика в истории», «У нас низкая инфляция», «У нас самая сильная армия в мире» или «И вовсе у нас не заканчиваются боеприпасы» обращать внимания вообще не надо. Самая мощная экономика в мире у Китая, инфляция в США высокая, самая сильная армия в мире российская, а запасы боеприпасов в США истощены (о чем на днях заявил даже такой жалкий лизоблюд, как генерал Кейн). Свежие озвученные данные по демографии (которая фиксирует не только рождения и смерти, но и миграцию) показывают, что впервые с Великой Депрессии из США уезжает больше людей, чем въезжает. Причем въезжают в основном нищие беженцы из всяких Эквадоров и боевики картелей, а уезжают – белые, успешные, консервативные из умирающего среднего класса. Знаю, что это кому-то может порвать шаблоны (вплоть до традиционных истерик «явамнэвирю!»), но 40% женщин в репродуктивном возрасте мечтают уехать из США.
Кстати, как там мост в Балтиморе? Уже отремонтировали? Як «нет»?! И да, стратегические запасы нефти в США продолжают снижаться и бить исторические минимумы (несмотря на рассказы Трампа о том, что «мы зарабатываем миллиарды и миллиарды на венесуэльской нефти»). Кроме того, в США сейчас эпидемия диареи. Какая-то гадость, которая содержится в человеческих фекалиях, попала на значительную часть урожая салата (который летук) и теперь сотни тысяч американцев не слезают с унитаза. В ЦКЗ (центре по контролю заболеваний, CDC) благодаря деятельности безумного торчка Кеннеди массовые сокращения и проверки продуктов на качество делать перестали – и вот быстрый результат. Это к вопросу продовольственной безопасности, если что. Что касается фондового рынка, то весь его «технологический» сектор активно штормит. «СпейсИх» переоценена и падает (изначально было понятно, что выставленная на IPO капитализация – это чистый скам). Вложения в ИИ не окупаются (и, спойлер: не могут окупиться). У «полупроводниковых» компаний проблемы с поставками материалов и компонентов. В общем, все готово для обрушения «пузыря ИИ». И, как считает Питер Шифф, проблемы в Японии могут дополнительно стимулировать обрушение и американского рынка (если что, то предыдущий текст про Японию я написал еще до того, как Шифф выпустил свой ролик). Европа. Тут все просто «замечательно». И, благодаря мудрому руководству (я издеваюсь) с каждым днем становится все лучше и лучше (для меня, который их не любит). Четвертый Рейх слишком разношерстный, чтобы описывать отдельно каждую входящую в него страну. Но это и не надо. Достаточно пройтись по ключевым пунктам. С деньгами у ЕС все достаточно плохо. Поэтому они и продолжают носиться с идеей внедрения общеевропейских евробондов (почему это не взлетит, я описывал неоднократно). Уровень государственного долга по отношению к ВВП для трех крупнейших европейских стран составляет: Франция – около 120%, Великобритания – около 104%, и только Германия удерживает показатель на относительно низком уровне — около 67% ВВП (что, впрочем, им не помогает). Стратегические запасы нефти в ЕС тоже заканчиваются. Закачка газа в хранилища для прохождения осенне-зимнего периода также идет существенно медленнее плановых показателей (тут картинка с Веселым Молочником и словами «А неоткуда им качать, вот почему!»). Тут еще свидомые дегенераты «помогают», атакуя танкеры с казахской нефтью, идущие в Румынию (за это их можно даже похвалить, Европа должна страдать). Автомобильная промышленность Германии умирает. «Фольксваген» закрывает 4 завода и увольняет свыше 100 тысяч работников, их смежники по цепочкам уволят до 800 тысяч. «Порш» собирается уволить 5 тысяч. Все хотят получать военные контракты на производство броневиков, чтобы были хотя бы какие-то заказы (но денег на это нет).
С продовольственной безопасностью Европы — интересно. Сначала удобрили плохо, потому что санкции, а удобрения из Катара не шли из-за первой волны американо-израильской агрессии против Ирана. Затем аномальная жара и засуха в ряде европейских стран тоже внесла свой вклад в сокращение урожая. Плюс к этому дорогие и дефицитные ГСМ. Итого прогнозируется на 20-40% (в зависимости от региона) меньше урожая, который при этом будет на 30-40% дороже. А теперь еще и из-за морской блокады Украины (Зеленский молодец, максимально вовремя начал «принуждать Россию к миру») в Европе еще и не будет украинского дешевого фуражного зерна для скота. Заодно и «бармалеям» в Сирии будет нечего кушать. Все одно к одному. Украина. Денег нет. Желающих воевать за «куку-рину» тоже. Газ на зиму не закупается. Электроснабжение в должном объеме восстановить не успевают. Бензин уже по 105-110 гривен за литр (и будет дороже), но его тоже не будет, потому что НПЗ нет, а Румыния поставлять не может из-за слабоумных чубатых, которые подбили танкеры, плывшие в Констанц (тут вообще звездно выступили). АЗС уничтожаются, железнодорожное сообщение тоже. Урожай вроде как есть (хоть и почти в два раза меньше, чем в 2021 году), но собирать его не будут, ибо нерентабельно. Пользуясь случаем, скупщики местами снизили закупочную цену за тонну пшеницы до 1000 гривен (какой хохол упустит случай нагреть соседа?), в лучшем случае пока можно найти цену около 3 тысяч, а при такой цене убирать урожай нет смысла. В общем, зима будет холодной, голодной и темной (если, конечно, раньше не капитулировать). При этом сообщается, что «власти Ирака задержали несколько ячеек боевиков, причастных к обстрелам объектов на территории страны. Боевики признались, что действовали в интересах Украины, заявил советник по нацбезопасности иракского премьера Касем аль-Абуди». Вкупе с предыдущим ударом по иранскому судну на Каспии – чубатые нарываются на полноценный джихад. Кто еще не бил хохлов? Записывайтесь в очередь. В Польше, кстати, пшеки укробешенцев метелят все чаще. Россия. На днях Путин выйдет и скажет «Зачем нам Россия без Вайлдберрис? Сдаемся, а я еду в Гаагу ближайшим рейсом». Ну, это так Зеленский себе мечтает во время приходов. Итого. В общем, все к тому, что с высокой вероятностью к осени все может навернуться очень интересным способом – и в Японии, и в США, и в ЕС — «по совокупности ранений». Особенно с учетом тамошнего фирменного стиля менеджмента, выражающегося в «Вы-все-врети! У нас все хорошо! Путинская пропаганда!» (Александр Роджерс). Ну, допустим, «к осени» — очень оптимистичный прогноз, однако до 2030 года — все так и случится с вероятностью 99,9%. Тут же возникает вопрос: «почему же все так случилось с нашим миром?» Вот как на этот вопрос отвечает Вазген Авагян — «Пикник на обочине». Одноразовые люди для пластикового мира (экономист о глобалистах)».
«Чтобы объяснить, как устроены «одноразовая экономика» глобалистов, их стратегия и их мрачный «символ веры» — приведу простой, даже примитивный пример. Некий человек живет картофелем. Не то, чтобы веселая жизнь, но, рассказывают, ирландцы в XIX веке только так и жили, отчего болезнь картофельных стеблей приводила у них всякий раз к массовому вымиранию. Ну, да не об этом! Человек живет картофелем – значит, возникает треугольник, универсальный для всякой экономики: производство, хранение произведенного, потребление. Самая приятная часть – конечно же, потребление. Производство – самая неприятная и отталкивающая часть треугольника, а хранение где-то между ними: не то, чтобы потребительский кайф, но и таких тягот, напрягов не вызывает. Картошку (мы же договорились о нарочито примитивности схемы) сгрузили на хранение в погреб, и по мере надобности набирают оттуда, то ведро, то полведра. Но это УЖЕ ИМЕЮЩИЙСЯ потребительский потенциал, и когда он кончится – по «треугольному замыслу» его заменит картофель нового урожая. Который, будучи засыпан в лари, станет потребительским благом, ресурсом потребления, и на смену ему высадят еще картофель… Так все и двигалось по треугольнику: поле – погреб – потребление, пока человек, живущий картофелем, не узнал, что смертельно болен. Прикинув запасы в погребе, он решил, что ему хватит, а потом уже ничего не важно. Следовательно, полевые работы, самая неприятная и многотрудная, полная трудовых страданий, часть его жизни, не начались. В ожидании скорого конца человек потребляет, что уже есть, и даже торопливо: а вдруг так получится, что он помрет, а картофеля из подвала не доест?! Картофель останется, а его уже не будет?! В ожидании скорого конца человек становится обжорой и тунеядцем. Его потребление (особенно при значительных запасах от прошлых лет) возрастает гомерически, а поля заброшены, и семенной материал тоже сожран в рамках неистового потребления «последнего дня».Вот так, в общем и целом, устроены одноразовая экономика, стратегия и мрачный символ веры глобалистов-западников. Человеческая цивилизация, пока она не окислилась в массовом атеизме, всегда была «группой продленного дня» (помните, из школьного детства?) Человеческая цивилизация строила себя (и людей строила в колонны и шеренги, и ряды) с непременным, сакрально-культовым прицелом на ПРОДОЛЖАЕМОСТЬ всех своих цивилизационных процессов. Циклические формы цивилизации говорили только о продолжении (колесо должно вращаться, хоть и по кругу), монотеизм высших форм поставил и задачу развития, восхождения. Он разомкнул круг замкнутого цикла, сделал движение вперед и вверх линейным, отменил «вечную повторяемость» и представил дело так, что все случившееся – случается единожды. Даже если потом случится похожее на него – все равно оно будет несколько иным, отличным и тоже в своем роде единственным.
Цивилизация без принципа ПРОДОЛЖАЕМОСТИ самой себя – немыслима, она мертва, если не включает этот принцип. Она должна передавать себя от поколения к поколению, увеличиваясь, или хотя бы сохраняясь в достижениях, и если она не будет этого делать – она умрет. Не в каком-то высоком, пафосном смысле слова, а в буквальном, техническом! И вот тут мы подходим к самому страшному. Современный Запад сформирован так, что не включает в себя принципа продолжения, ни циклического (как, например, индуизм), ни линейно-восходящего. Он ведет себя как в вышеприведенном примере: как эгоистичный умирающий, который, вопреки русской поговорке «помирай, а хлеб сей» — решил все съесть перед смертью, не возобновляя запасов, и к тому же стремясь не оставить ничего после себя даже из числа старых запасов. Это проявляется в двух основных стратегиях глобалистов: разгроме производительных сил и разгроме образования, духовной культуры цивилизованного человечества. Оговорюсь: специальной цели разгромить производство в реальном секторе у глобалистов нет (и декларативно выдвигается даже обратная цель, но она, ясен перец, не работает). Разгром производительных сил – вторичное следствие, побочный эффект ЭКОНОМИКИ ГРАБЕЖА, полностью отказавшейся от эквивалентности в обменах, и выстроившей себя на шантаже, терроре и насилии. «Финкап» создает огромного, невообразимого объема колонию паразитов экономики, которые, не занимаясь ничем в реальном секторе, тем не менее, потребляют в три горла, как не в себя, и потребление этой колонии паразитов постоянно растет. На тех, кто ЕЩЕ остался в реальном секторе экономики, содержание этой колонии паразитов, от которой нет никакой пользы, кроме вреда (зато уж вреда – выше крыши!) ложится тяжким и постоянно возрастающим бременем. Под постоянно возрастающим грузом финансистов-паразитов, рантье и стригущих купоны молодых спортивных тунеядцев предприятия реального сектора лопаются одно за другим, люди оттуда разбегаются. Оставшимся платят гроши, которых не хватает даже на простое физиологическое выживание. Но, кроме мизерной платы, там еще и растущая невыносимость условий труда, очень невыгодно контрастирующая с потребительским изобилием паразитов. Для того, чтобы человек труда смог снова жить своим трудом – а не клянча милостыню у забравших все деньги общества паразитов – нужно вернуть в экономику эквивалентность обмена веществ. Это когда цена назначается не палкой, не пулеметом, не взятием семьи в заложники – а научно-экономическими расчетами производимой и обменной РЕАЛЬНОЙ стоимости (ценности продукта относительно других продуктов). Но у глобалистов господствует террор – и он не дает вернуть даже приблизительной эквивалентности обмена. В итоге люди, строящие дома, сами бездомны, люди, выращивающие урожай – сами голодны, и сапожники ходят без сапог. Попытки возражать такому порядку вещей эффективно подавляются террором.
Не умея отстоять эквивалентности, реальный сектор мировой экономики реагирует, как забитая кляча: кляча не бунтует, не кусается, не лягается, она просто падает и больше не встает. Глобальный реальный сектор экономики хиреет, истощается, пребывает в глубокой депрессии, и труд в нем стал уделом неудачников (а еще у протестантов он был в XIX веке «священным долгом каждого человека», из чего Вебер выводил «протестантскую этику капитализма»). Террор, чтобы поддерживать себя, нуждается в большом количестве тунеядцев, которые выступают в роли наемников-карателей для протестов в реальном секторе. Этих наемников-карателей нужно кормить, и щедро – иначе они сожрут своего нанимателя. Средства для этого изымаются у трудящихся, трудящимся становится еще тяжелее, они еще больше возмущаются, и для их подавления нужно еще больше наемников. Так замыкается круг… Мировая экономика под командой бандитов из США и Европы превратилась в воз, у которого тех, кто тянет в гору, кормежка все хуже. А тех, кто уселся в кузове, все больше, и они все жирнее. Как говорил один мой знакомый, участник президентской аналитической группы – «мы живем в обществе с огромной жопой и микроскопичной головой». Те, кто не делает ничего полезного – жрут все больше и больше. А те, кто делают все полезное в этой жизни – питаются все хуже и хуже… Соответственно, и стремление хоть тушкой, хоть чучелком, но перебраться из головы в жопу, каким-то образом пролезть из реального сектора с его упадничеством в паразитарный – становится массовой заветной мечтой. Раньше – «американской мечтой», а теперь, пожалуй, уже всемирной. Дело не только в том, что люди от природы не хотят работать (они всю дорогу этого не хотели, однако же как-то все работало), а прежде всего, в горьком осознании: работой в этом мире ничего не заработаешь. Исключение – только профзаболевания, вот их на производстве можно заработать полный букет! А что касается жилья, транспорта, курортов, жизненных благ – то в реальном секторе производства все это заменяется тюремной миской баланды (да и то теперь уже не всегда). Потому глобальная мечта обывателей измученной планеты – каким-то образом пробраться в ряды паразитов. Найти себя там – потому что здесь, в этом мрачном мире заводов, полей, плантаций, грузоперевозок и т.п. себя не найдешь однозначно нигде, кроме как на помойке. Почему же капитализм отказался от того, что так выгодно отличало его в прошлых веках – от расширенного воспроизводства, и явно повел реальный сектор, производительные силы, вниз и во тьму? Да потому что нынешние капиталисты уже не протестанты, как при Вебере, а сплошь атеисты (или сатанисты). Они рассуждают, как в грубом примере в начале статьи: «на наш век хватит – а потом все равно ничего не будет». Но если впереди замурованный тупик, если впереди, и очень скоро – только мрак и небытие, в котором все уже безразлично, ибо ничего и нет – какой тогда смысл заботится о следующих урожаях?!
Любой механизм будет эксплуатироваться на износ, если твердо знаешь, что скоро он тебе станет не нужен. Забота о сохранности механизма вытекает из расчета, что тебе его долго-долго использовать! Если же все кончается уже завтра – то из механизма (или из почвы, например, или из трудового коллектива) нужно выжать максимум, сколько можно – один хрен, завтра этого механизма уже не будет, на переплавку пойдет! Именно поэтому рачительное и заботливое использование хозяйственного механизма финкап заменил на пиршество временщиков, однодневок, на одноразовое хищническое «хозяйничание», под хулиганским лозунгом – «твори бардак, мы тут проездом». Мировое реальное производство подвергается чудовищным деформациям и диффамациям, оно не только не развивается – но не получает даже возобновительной амортизации. Финкап захватывает страны (вооруженной агрессией или майданами), после чего пожирает в них все ценное, оставляя после себя только руины и пепелища. Причем с удручающей последовательностью, на всех континентах, не различая ни языков, ни рас! Если колонизаторы старого типа, при всей их адской жестокости, везли в колонии индустрию – то неколониализм наоборот, громит индустрию даже ту, которая в неоколониях уже есть, не говоря уж о том, чтобы какой-то новой заморачиваться. Пришел, увидел, разорил – вот и все. Паразит обеспечивает свое благоденствие в паразитизме террором, а жертвой этого террора, что обидно, даже неучтенной, в роли «побочного эффекта» — становится любой производительный комплекс. Это как у Чехова злоумышленник: я, говорит, не хотел организовать крушение поезда, я только хотел с рельсов гайки свинтить, они мне для рыбалки нужны, как грузила… А то, что поезд под откос – так я этого не желал, это он сам, потому что мне без ворованных гаек никак нельзя… Нет ничего удивительного, что разрушая воспроизводство продукта, финкап глобалистов разрушает и воспроизводство человека. Человек цивилизации готовился системами образования и воспитания для сложной, виртуозной, многогранной созидательной деятельности, его учили быть инженером, конструктором, агрономом, с помощью культуры ему раскрывали горизонты мышления и кругозор. Глобалисты не учат человека ничему, кроме самого скотского и блядского потребления. А чтобы рылом в корыте чавкать – много ума не нужно. Глобалисты научить человека чему-то, кроме того, чему выучили Волочкову и Бузову: 1) Не хотят – им невыгодно. 2) Не могут – сами уже потеряли навык. 3) Не потерпят от других – ибо это для них опасно. Какими бы страшными ни были разрушения в материальной сфере – опустошение, которое производит либеральная идеология «свободы», животная, зоологическая, патентовано-первобытная в своей «естественности стремлений» — все же страшнее.
Цивилизация, потерявшая завод или лабораторию, оранжерею или школу – может это восстановить. Придут люди, которые умеют это восстанавливать – и восстановят… Но как, скажите, восстановить утраченное, если не останется людей, способных это восстанавливать? Какой завод восстановят гоминиды, формируемые глобализмом и «либертарианцами» ВМЕСТО людей, гоминиды, чье мышление разорвано в клочья, клиповое, у которых память аквариумной рыбки, а способность к анализу – на уровне улиток? Глобализм, финкап делают из людей дегенератов украинского и трансгендерного типа – для собственной безопасности. Умные люди, связно мыслящие, смертельно опасны для глобализма и всех его проделок. Глобалистам, безусловно, выгоден украинский (да, собственно, и армянский, что мы, далеко ушли, что ли!?) майдаун, для которого кружевные трусики – ответ на все вопросы бытия, как бы омерзительно его волосатые ягодицы не смотрелись в таких трусиках… Однако неграмотные были удобнее для власти, чем грамотные, всегда, все века истории (как все века истории люди не хотели работать, и хотели балдеть в вечном отпуске). Однако же именно в нашем веке проблема стала для злоумышленников особенно податливой! В конечном счете все это опирается на идеологию бессмысленности и предельной кратковременности человеческой жизни, не имеющей ни собственной, ни иных сакральных ценностей. Но, согласитесь, будучи атеистом – очень сложно сопротивляться энтропическому обаянию этого мутакапитализма с его поспешной и кровожадной жаждой «взять от жизни все». А вы как думаете?» (Вазген Авагян, экономист, команда ЭиМ). Автор сайта согласен с мыслями всех процитированных выше статей, и ничего «от себя» добавлять не станет. Ну а ответом на поставленный в заглавии вопрос является таким: «Мы вышли из биосферы и идем к ноосфере».