Пару слов о природе власти
«Элиты статус кво исчерпали свой потенциал. Пора осуществить ротацию» (Александр Дугин). «Стоит всерьез подумать о том, что является структурой российского статус кво. С учетом тех новейших процессов, которые развертываются на Западе и в других частях мира. Но и с исторической глубиной — как в отечественное прошлое, так и в западное. Мы подошли в процессе СВО, т.е. в противостоянии с цивилизацией Запада, к важной черте. Пока с Западом воевало российское статус кво, это было вопросом обеспечения частичного суверенитета техническими средствами. Чуть большего суверенитета, чем отпущено остальным, но все же вполне ограниченного. Ограниченного принятием либерального глобалистского порядка, основанного на правилах. Мы нарушили его правила, резонно заметив, что и сам Запад нарушает их постоянно. Но quod licet Jovi non licet bovi. С этого момента мы всерьез встали на путь выстраивания альтернативной архитектуры международных отношений. Но это означало, что мы собираемся менять и собственное статус кво. Так мы и заявили, правда, довольно осторожно: государство-цивилизация, многополярность, традиционные ценности, русский мир. Это не то, чем Россия (в статус кво) является, но декларация о том, чем она хочет быть. Пока все логично. Начали с технического конфликта, который перерос в цивилизационный. Далее мы это и объявили. Но… может быть сами всерьез в то, что объявили, так и не поверили. Что мы имеем: — Нарастающая эскалация с Западом, где Запад свободен вести ее, как ему вздумается (он стирает любые красные линии, но так и тогда, как ему хочется). — Намеченный горизонт Русской идеологии (государство-цивилизация). — Россия как статус кво — то, что она есть в настоящем, включая, что хочет и чего не хочет, что может и чего не может. Важно: хочет/может — это не баланс субъективной воли / объективных возможностей. Это единый шар, где реальность рождается в переплетении воли и сопротивления материи. Это феноменология власти: власть подчас производит то, чего ей не хватает, создает бытие политически. Это всегда и везде так. Властный дискурс есть не просто отражение реальности, но и инструмент ее создания. Статус кво — это вполне определенная формула политической онтологии. И что мы можем/хотим зависит от ее конструкции, ее структуры. В статус кво у нас баланс желания/ресурсов лишь один. Но это так только внутри статус кво. За пределом статус кво этот баланс вполне может измениться: теоретически в любую сторону. То есть, возможно, желать и мочь иначе, чем сейчас.
Чтобы двинуться в будущее, надо выйти за пределы статус кво. Но статус кво как раз-то и не хочет меняться. Отсюда два желания статус кво: выиграть войну как можно скорее и/или остановить войну как можно скорее. Оба решения чисто технические, и оба решения наталкиваются на мощное противостояние Запада. Там не хотят ни того, ни другого. Там не хотят российского статус кво вообще. То есть, статус кво подошло к критической черте. Оттягивать дальше качественные и глубокие реформы — более невозможно. Время пошло на месяцы. Статус кво исчерпало свой потенциал. Теперь оно стоит стеной, преграждая путь в русское будущее. Президент обозначил направление в это будущее. Сейчас вопрос сводится к одному довольно непростому моменту: как осуществить ротацию элит? У нас есть элиты статус кво. Нужны элиты Победы, государства-цивилизации. Очевидно, что элиты не хотят, чтобы их ротировали. Упираются. Цепляются за статус кво всеми силами. Но время в клепсидре истекает» (Александр Дугин). «Путин в сложной ситуации. Наши враги уже потирают руки и ведут обратный отсчет» («Узнать больше совсем просто о сложном»). «Очень похоже на то, что наш президент столкнулся с тихим саботажем российской элиты и пока не может ничего с этим сделать. И дело не только в ситуации с топливом, хотя, если откровенно, то слушать нынешние объяснения властей просто смешно. Мы как-то уж очень много за короткий период пропустили ударов от чубатых. Причем, складывается такое впечатление, что кто-то умышленно открыл небо над Россией на пару недель, чтобы чубатые смогли этим воспользоваться. И сейчас снова относительная тишина. Не думаю, что кто-то рассчитывал таким образом внести перелом в военных действиях. Тут скорее стояла задача создать проблемы с поддержкой народа лично для Путина. И надо сказать, этой цели добились. Даже наш «честный ВЦИОМ» отмечает падение поддержки на 3,4%. Так что насколько она в реальности снизилась, решайте сами. А главное, чем больше будет продолжаться топливная вакханалия, тем больше будет этот процент. Нашим руководителям не везет на советников. Перед распадом СССР кто-то же посоветовал Горбачеву и «сухой закон» попытаться ввести, и одновременно чуть ли не все табачные заводы на реконструкцию закрыть. И кто знает, какое значение в дальнейшем сыграли эти глупые действия в развале СССР. Вот и сейчас топливный коллапс — это пока только верхушка айсберга. Дальше пойдет повышение цен абсолютно на все, инфляция и другие радости, которые всегда возникают, когда к руководству приходят люди, не способные руководить. Но при этом вина за это лежит как раз на президенте. Ведь это он создавал свою команду, и только он ответственный за то, как эта команда играет. Мне вот интересно, наградят ли западные разведки того, кто предложил президенту разрешить существенно ухудшить качество бензина.
Ведь Путин подписал закон, что теперь бензином считается любая ерунда, получаемая из нефти. И вроде как намерения благие, но дорожка все равно приведет в ад. Особенно когда начнут ломаться двигатели отнюдь не дешевых иномарок, да и наш автопром уже догнал по ценам. А ведь при таком бензине это просто вопрос времени. Почти как тушить пожар бензином. Но тем интереснее узнать, кто же этот затейник, который смог отключить мозг у самого президента и протолкнуть такой вариант решения проблемы. Также стоит посмотреть на тех, кто сейчас делает красивую картинку появления топлива в Крыму (где уже поздно пить боржоми, и курортный сезон окончательно провален), но за счет ухудшения ситуации с ним в других регионах. Неужели в России есть люди, не знающие, что такое «тришкин кафтан»? Надо было додуматься предложить Путину озвучить, что в России запас топлива в 1,7 млн. тонн, но при этом ничего не делать, чтобы ситуация улучшалась. А как вам решение по лимиту на заправку в 20 или 30 литров? С учетом очередей на заправках — это просто издевательство над здравым смыслом. Не спорю, запрет отпускать топливо в канистры примерно из этой же серии. Ведь бензин нужен не только для автомобилей, но и для многих бытовых устройств (например, косилки, генераторы и др.). В результате люди проводят все свое свободное время в очередях за бензином на разных заправках. У меня нет никакого сомнения, что происходящее сейчас — это открытый саботаж нашей элиты, цель которого — сместить с поста президента Путина. Если вы не в курсе, то сообщу, что у наших чубатых врагов появилась очередная перемога. На днях один неизвестный сделал ставку у букмекеров, что Путин не доработает президентом даже до конца года. И ладно бы все было просто, но этот человек поставил на кон целых 300 тысяч евро. Нет, конечно, в мире, наверное, есть люди, кому, как в нашей классике, «деньги жгут ляжку», но все-таки сумма внушительная, и, естественно, у чубатых сразу пошли разговоры про перемогу. Тем более что этот же человек поставил 60 тысяч на то, что чубатые вернут все свои территории. Так что производство кипятка в штаны на душу населения в стране копателей морей бьет все рекорды. Над этим конечно можно и посмеяться, только казус в том, что нынешняя ситуация в стране говорит о том, что кто-то у нас внутри явно играет не нашей стороне. А я помню, что еще в начале 1990 года никому и голову не могла придти мысль, что СССР скоро исчезнет. Так что у врагов России огромный опыт по переделыванию сказки в быль. По мне, так мы изначально неправильно работаем на информационном фронте. Мы противопоставляем их успехам в политических провокациях наши успехи на поле боя. Но им это вообще не интересно. Там прекрасно понимают, что победить русского солдата в открытом бою просто невозможно.
Поэтому им там все равно, что мы там еще освободили, ведь там понимают, что победить Россию они смогут лишь обманом и саботажем властей. Отсюда и их вера в свою победу даже тогда, когда на земле наши герои освобождают один населенный пункт за другим. На западе прекрасно понимают, что радость от освобождения Константиновки очень быстро проходит уже после 15 минут стояния в очереди за бензином. В современной войне много составляющих, и информационная — одна из них. Выиграть можно, лишь побеждая на всех направлениях, только, увы, в информационном плане наши враги с помощью нашей продажной элиты пока завоевывают больше населенных пунктов в России, чем наши ребята у них там. И недооценивать опасность не стоит. Напомню, что в Первую мировую Россия также была в шаге от полной победы, но, проиграв в информационном поле свой тыл, оказалась в сложнейшей ситуации. Думаю, нам не стоит повторять ошибки из прошлого» («Узнать больше совсем просто о сложном»). А вот, как об этом рассуждает Захар Прилепин: «Мы — либерально-буржуазное государство. И у него есть только одна дорога». «Идеологический кризис, в котором оказалась Россия, не разрешится сам собой. Пока власть меняет «задники» в театре — вытаскивая то скифов, то православных монархистов, то евразийцев — она упускает единственную возможность сохранить и свои активы, и суверенитет. Писатель и общественный деятель Захар Прилепин в большом интервью Максиму Невенчину дает жесткий диагноз нынешней системе и объясняет, почему левые идеи — это единственный реальный экспортный товар, который боится использовать нынешняя элита. Кто мы на самом деле? Диагноз «либерально-буржуазной» страны. Вопреки всем разговорам об имперском наследии или Советском Союзе, Прилепин ставит прямой и неудобный диагноз: современная Россия — это либерально-буржуазное государство. «Мы — либерально-буржуазное государство, у которого есть ряд инерций. Одна инерция — это имперская. Но империей мы тоже себя не можем мыслить, потому что империя все-таки это экспансия. Она никогда не застывает, она дышит», — говорит он. Государство позиционирует себя как правопреемник Советского Союза, но держит огромную дистанцию. По словам Прилепина, власть говорит: «Наследники, но вообще, хмм, как можно меньше красного. Вообще просто не нужно вообще совсем красного. Из красного извлекается только победа 45-го года. Ну и Гагарин. Вот как бы это возьмем. Остальное пусть лежит там».
Все остальное, что периодически возникает в качестве пропагандистских политологических ширм, Прилепин называет «из области поэзии». Евразийство? Это для поездок в Казань или к бурятам. «Ну, мы евразийцы там, да? Ну, в Москву все возвращаются обратно и про это забывают благополучно, раз и навсегда». Скифы, гунны, православные концепции — все это лишь декорации. «Вот вытаскивай. Вот волочат его на сцену, выставляют. И вот они сидят те же самые люди. Там скуны, скунцы, гунны, гунны скачут, скунцы, скифы, скифы свистят, да, скунцы сидят в кустах. Вот. Надо задник сменили, там какой-то другой извлекли, третий, четвертый, пятый». Причина проста: нынешняя власть — это либерально-буржуазная элита, которая хочет сохранить свои либерально-буржуазные достижения. «Любая другая парадигма, которую вы им предлагаете, или мы им предлагаем. Она сопряжена с потерей этих достижений. И они просто смотрят на все это. Так, скифы, гуны, евразийцы, левые проекты. Что-то сколько это стоит? Как?». Особо остро Прилепин высказывается о проектах православно-монархического толка, которые продвигают Малофеев, Холмогоров или Дугин. Он не оставляет от них камня на камне, называя их тем же либерально-буржуазным проектом, только с другой вывеской. «При всем уважении там к Дугину, Александр Гельевичу, умнейшему человеку, это тоже либерально-буржуазный проект, безусловно, у которого задник просто раскрашен. Винзеля, вот эти, что мы православные, у нас монархии и мы русские все, хотя там сразу начинаются вопросы, насколько там они все русские и почему они называют себя русскими, чем они больше русские, чем коммунистическая партия». Он подчеркивает, что среди коммунистов русских гораздо больше, чем в этой монархической тусовке. Суть этих проектов проста: «Есть представители крупного бизнеса, которые не зашли на ведущие роли в нынешнем западническо-либеральном буржуазном проекте. Они говорят: «Давай мы назовем его православным монархическим». И встроимся… на более высоком уровне, как бы подтянем народ, русским народным орнаментом». Отдельный и самый важный блок рассуждений Прилепина касается левых сил. По его мнению, власть использует монархические и имперские нарративы не потому, что они сильны, а потому, что боится настоящего красного проекта. «Действительно, сложившееся положение вещей в России, в политике России подразумевает, как мы с вами уже обсудили выше, возможность использования скифской, евразийской, монархической, ультраправославной риторики, а левой риторики всерьез нет, не подразумевает. Почему? Потому что не потому, что, как они утверждают, что она умерла, отжила, все это рухнуло и больше это не вернется, а как раз потому, что она не умерла, не отжила свое, не рухнула и возвратится». Он приводит яркий пример начала СВО: «Вдруг поехали ребята с красными флагами на Украину возвращать ее. Вдруг бабушка с красным флагом везде стали рисовать на Муралах, вдруг Ленина стали во всех городах сами люди восстанавливать». Именно тогда власть испугалась: «Они говорят: «Че? Это сейчас вот если будет длиться, набирать силы и обороты. Как мы вообще следующие выборы проведем?» У нас красный флаг победит, потому что под красным флагом, раз освободили территорию, значит, он и есть флаг Победы».
Прилепин даже делает смелое заявление о реальном электоральном потенциале левых: «Союз левых сил в России сегодня, две-три партии левого толка, безусловно, взяли бы власть с некоторым перевесом, в случае объединения. Они обыграли бы «Единую Россию». И Россия бы по факту вернулась бы к Советскому Союзу и стала бы левой страной». Вот этого элита и боится. «Вот этого они точно не хотят из-за ревизии собственности. Может быть, и не будет ревизии собственности, может быть, там все будет нормально, добазарятся договорятся, и все остальное. Ну, ну зачем как бы вообще рисковать?». По мнению писателя, власть использует антиколониальную риторику (как на конференциях в Питере и Москве) ровно так же, как и все остальные «измы» — в качестве имитации. Никакой реальной антиколониальной борьбы Россия не ведет. «Никакой антиколониальной борьбой они не занимаются категорически. Ну, вот один у нас был удачный бой в Африке, французов там как бы, ну, во-первых, на нас напали, на нас напали французы, а мы их побили как бы. Так бы мы сами бы не нападали. Ну и вообще мы там защищаем определенные бизнес-интересы. В целом. Россия не участвует в тендере цветных революций и уж точно в тендере революций антиколониальных». При этом он видит единственный возможный для нынешней элиты сценарий сохранения власти: реальный антиколониализм плюс сохранение буржуазных интересов. Он формулирует это как прямое послание власти: «Дорогая власть! Если ты хочешь сохранить свои либерально-буржуазные интересы, единственная форма реальной идеологии, которая может быть популярна и внутри России и может быть экспортирована в мир — это ваша, не называемая вслух либерально-буржуазная идеология плюс антиколониализм, антиколониальная борьба». Почему это реально? «Потому что, конечно же, и нынешний Китай, и латиноамериканские, и африканские игроки, даже если они называются социалистическими, коммунистическими режимами, они имеют очень серьезный капиталистический элемент. Это страны с миллиардерами, с частным капиталом, с частными возможностями, со всем остальным. Они просто отстаивают свою независимость от Америки». Прилепин призывает власть сказать Западу: «Мы ваши буржуи. Мы ваше буржуйство, только мы свои буржуинские. Мы сейчас с буржуями из Китая, с буржуями из Латинской Америки, с буржуями из Вьетнама… Мы сейчас построим свое новое буржуинство. И вам мало не покажется». Но власть, по его словам, на это не идет: «У них коленочки трясутся. Справимся ли мы?».
Отвечая на вопрос о левом повороте в Демократической партии США и Британии, Прилепин предостерегает от иллюзий. Тех, кого уничижительно называют «леваками», на самом деле нельзя путать с защитниками насекомых или меньшинств. «Они как раз не леваки, они как раз социалисты. Они занимаются… реальным установлением социального государства США. Потому что они прекрасно видят, что две трети американцев хотят жить при социализме. И поэтому нынешние американские леваки — это не про педерастов и не про защиту насекомых». Однако российская элита, по мнению Прилепина, никогда не последует этому примеру. Почему? Потому что это прямые бенефициары распада Советского Союза. «Они сами все это, по большому счету, уничтожали, они сами все это так или иначе предали и растоптали. Им очень не хочется этого делать». Он уверен: даже если красный флаг поднимут в Лондоне и Вашингтоне, наши элиты не одумаются. «Нет, они не одумаются. Конечно, для них более выгодный проект, пока они в него вкладываются и в него верят. Это рассказ о том, что была Великая Российская Империя, православная, народ там жил все лучше и лучше, вообще все было бы идеально, но пришли вот некоторые там немецкой разведкой скормленные негодяи, и все это поломали». Прилепин жестко развенчивает миф о том, что Россия может стать «Меккой консерватизма» и привлечь европейцев, уставших от гендерной повестки. По его убеждению, это тупиковый путь. «Россия очень сложная страна для адаптации иностранцев. Они не приживутся здесь. Я вас уверяю, они здесь не приживутся. Приживались в петровско-екатерининские времена, они потому что им давали наделы, бабки, возможности, крепостных. Сегодня этого не происходит… И как только в Европе будет облегчение вот этого всего этого гендерного лунатизма, а оно произойдет там неизбежно… эти люди, большинство из них уедут обратно». Кроме того, он подчеркивает, что консерватизм не универсален. «Надо еще понимать, что в разных странах разные консервативные ценности, и то, что у нас является консервативными ценностями… А у них там и в браке, у кого-то с четырнадцати лет, и там как угодно у них там может быть вообще». Главный же аргумент — экспортный потенциал этой идеи равен нулю. «Левыми идеями можно было торговать. Сейчас мы придем, и у вас не будет капиталистов, из вас не будут сосать все соки, у вас будет свой собственный национальный капитал, и вы будете независимой, суверенной страной… Для любого человека в Африке, Латинской Америке, в Китае это, блин, это счастье, мы будем свободны. А вот то, что, ребята, мы консервативные и православные… Здорово! У нас есть Николай Второй. Очень хорошо. Молодцы. Ну, у нас тоже тут есть как бы, мы тоже нормальные, у нас есть свои боги, нам не надо».
Одна из самых острых проблем, которую обозначает Прилепин, — власть не апеллирует к простым людям. «Они не разговаривают с простыми людьми. Зачем с ними разговаривать? Дело в том, что у нас это самая большая беда политики… Она не апеллирует к миру. Она не апеллирует к гражданам мира. Она хочет добазариться между серьезными пацанами. Сейчас вот они сядут и добазарятся между собой». Он противопоставляет этот подход большевистскому: «Вот когда большевики там призывали, товарищи из Кореи, товарищи из Китая, товарищи Вьетнама, они говорили: «Вот вам методичка, идите в народ». Создавайте партии и сообщества и до людей донесите нашу правду. И когда народ услышит наше слово, вы со своим народом возьмете там власть». Сейчас же, по словам писателя, власть игнорирует многотысячные манифестации левых в Европе и США, которые поддерживают Россию в борьбе с неонацизмом. «Они смотрят на это как на недоразумение. Если мы сейчас их покажем и поддержим, мы не сможем с нормальными пацанами договариваться. А мы хотим с нормальными пацанами договариваться». Прилепин приводит убийственный пример потери влияния на постсоветском пространстве: «Мы так просаживаем Армению, Грузию, Молдавию… У нас там есть один человек, с которым мы общаемся. Вместо того чтобы, допустим, как турки захватывают Азербайджан? Они запустили туда 300 своих сериалов, они весь народ перезагрузили целиком. А мы нет». В итоге, делая ставку на одного «контролирующего процесс» человека, страна проигрывает целые государства. Говоря о будущем, Прилепин бьет тревогу по поводу кадрового состава элиты. «Не может страна Россия управляться поколением 70+. Не может, 80+. Мне 50 лет. Я уже стар… Посмотрите на великие свершения ту же самую Великую Отечественную войну. Рокоссовскому, Жукову, Черняховскому было 40 лет. Людям, управлявшим страной, было 35-40». Он подчеркивает, что это были выходцы из народа: «Они ничьи дети, они вообще ничьи дети… Все управление кинематографом, все управление литературой, все управление музыкой просто мужики, которые совершили вертикальный взлет. Там не было никакой номенклатуры, нигде не было». Сегодняшняя программа «Время героев», по его мнению, работает как имитационный и нишевый проект. «Они все воюют у нас люди, которые участвуют в СВО, они воюют там, да, и пока война не кончилась, их оттуда не забирают. А нам нужен этот миллион воюющих людей… берем из него сразу полмиллиона и с ними начинаем работать». Вместо этого система воспроизводит себя: «У нас начинается огромная как бы люди в истеблишменте поняли, что это проходка, что это заход в новую политическую элиту… Поэтому сейчас у нас ветераны плодятся с необычайной просто скоростью». Он объясняет, почему система не пускает настоящих фронтовиков: «Если генерала, у любого… чиновника, у генерала, у кого угодно есть уже дети. Зачем ему надо кого-то с фронта извлекать и вместо своего сына туда? За трудовые династии… В этом смысле мы, конечно же, монархическое государство».
При этом именно эти люди — с достоинством, с обостренным чувством справедливости — могли бы изменить систему. Прилепин уверен: если в любой вуз или управленческий аппарат попадет хотя бы 30% реальных участников СВО, они сразу выправят ситуацию. «Любой театральный вуз, любой литературный вуз, любой инженерный вуз, если там преподаватель, либерал, западник, русофоб… он студентов 100% окучивает без проблем. Как только сидят три участника СВО, они говорят… И Андрей Петрович сразу плывет». Захар Прилепин не оставляет иллюзий: нынешняя система будет цепляться за свои привилегии до последнего. Единственный шанс на обновление — это либо революция сверху (на которую элита не пойдет), либо реальный приход в управление новой генерации людей с фронта, которые сметут старую номенклатуру своим чувством правды. Пока же власть выбирает «имитацию» вместо «реальности», и платить за это придется всей стране» (Михаил Кошкин-Валуа). И «Это самый страшный диагноз. Потому что Система, в которой работают «заклинатели», устроена так, что ответственность предусмотрена только за нелояльность, а не за ошибочный прогноз или вредную иллюзию» (Крестьянин). «Это даже не вопрос, а стон души. Игнорировать его нельзя, потому что за ним — огромный пласт накопившегося раздражения в обществе. Автор спрашивает не о судьбе геополитики, а о судьбе конкретных людей, которые годами кормили нас мантрами про «дух Анкориджа», а теперь делают вид, что ничего не было. Это вопрос о справедливости и об ответственности тех, кто формирует смыслы. Почему «никто не понесет»? — и в этом проблема. Евстафьев честно отвечает: вопрос в пустоту. И это самый страшный диагноз. Потому что система, в которой работают «заклинатели», устроена так, что ответственность предусмотрена только за нелояльность, а не за ошибочный прогноз или вредную иллюзию. «Дух Анкориджа» был выгоден очень многим: — Части бюрократии, которая надеялась, что всё «рассосётся» и не придётся напрягаться. — Части элит, которые мечтали о возврате к «нормальной жизни» без мобилизации. — Самому Западу, который использовал эту иллюзию для затягивания времени и перевооружения. «Заклинатели» были лишь голосом этого запроса. Они не принимали решений, они их обслуживали. И когда концепция рухнула, инструмент не сломали — его просто перенастроили. Вчера они вещали про «мир и договороспособность», завтра будут вещать про «блицкриг и неизбежную победу». Функция та же: заполнять эфир и создавать нужную информационную волну. Но вопрос задан не зря. Сама постановка вопроса — это симптом взросления общества. Люди устали от «блистательных медийных интервенций», за которыми не следует ни анализа ошибок, ни оргвыводов. Они хотят видеть связь между словом и делом.
И если эту связь не начнут выстраивать, то любые, даже самые патриотичные заклинания будут вызывать лишь раздражение и ощущение, что нас снова держат за дураков. Вопрос не в пустоту. Он — в стену. Но, как известно, вода камень точит» (Профессор смотрит в мiръ. Авторский Анонимный канал Дмитрия Евстафьева). Как ни крути, но властная элита современной России разделяет (более того, проталкивает) взгляды буржуазной либеральной демократии. И все нынешние Российские партии, включая коммунистическую партию, являются по своей сути буржуазными либерально-демократическими партиями. А между тем, еще совсем недавно в России работала только одна такая партия – ЛДПР (партия Жириновского), которая отличалась от всех других партий тем, что была наименее либеральной, наименее демократической, и главное, наименее буржуазной. Ну а сегодня все Российские партии, как одна, стали именно буржуазными, и только во вторую очередь — либеральными и демократичными. А что означает термин «буржуазный»? Только то, что любая партия с таким определением защищает интересы МЕНЬШИНСТВА, а не БОЛЬШИНСТВА. Интересы же, даже не большинства, а ВСЕХ жителей страны, могут защищать только СОЦИАЛЬНЫЕ партии, которых в современной России, увы, нет (и никогда не было). И они могут появиться в России только в том случае, если в партию будут принимать людей не по их идеологическим взглядам, а по территориальному признаку. Данный признак хорошо описывается русской поговоркой: «Где родился, там и пригодился». А главным идеологическим тезисом всех подобных партий должен служить такой: «Будущие поколения всех жителей страны ОБЯЗАНЫ ЖИТЬ ЛУЧШЕ, чем их родители». А чтобы это произошло в реальности, а не на бумаге, эти самые родители должны ХОРОШО РАБОТАТЬ в настоящем, а их дети — в будущем. И главное — победить Западный мир в идущей сегодня Мировой войне. Причем, для нынешнего поколения «Главного Заказчика будущего» (людей в возрасте от 24 до 48 лет) второй тезис является ОПРЕДЕЛЯЮЩИМ. Ибо, не победив Запад сегодня, мы просто откладываем эту войну на потом, и вручаем ее в руки наших потомков. Что НИКАК не соответствует главному тезису социальных партий. А чтобы победить в этой войне наши власти должны стать более решительными. Однако они и называются либерально-демократическими как раз потому, что не являются «решительными». А что означает определение «решительный»? Вот что по этому поводу отвечает «Алиса»: ««Решительный» — качественное прилагательное, которое имеет несколько значений. — Смелый в принятии решений, не колеблющийся в их исполнении. Так можно описать человека, который быстро и уверенно действует, не боясь трудностей. Например: «решительный руководитель», «решительный юноша», «решительный характер». Также это слово может означать то, что выражает решимость, смелость, непреклонность: «решительный взгляд», «решительный тон», «решительные шаги».
— Окончательный и вполне определенный; категорический, не допускающий возражений, пересмотра и т. п. Например: «решительные возражения», «получил решительный отказ», «не согласен самым решительным образом». — Энергичный и достаточно жесткий, осуществляемый твердо, последовательно. Например: «решительные действия властей», «принять решительные меры», «нанести решительный удар». — Наиболее важный, определяющий дальнейший ход, развитие чего-либо; решающий. Например: «решительный момент», «решительный поворот в жизни». Решительность — это не мимолетный порыв, а устойчивая черта характера, которая формируется на стыке опыта, внутренних установок и внешних обстоятельств. Она позволяет человеку принимать осознанные решения и действовать в условиях неопределенности, несмотря на страх и сомнения. При этом решительность не равна безрассудству: она сочетает смелость действовать, разумную оценку рисков и готовность отвечать за последствия». Вот именно такой власти России сегодня и не хватает. Ну а нынешняя власть – крайне нерешительна. Именно из-за этой нерешительности, на словах, она согласна с любым мнением подчиненного ей народа (большинства), а на деле руководствуется лишь своим мнением (мнением властного меньшинства), вообще не принимая в расчет мнения большинства. А теперь зададимся таким вопросом: «Как же должны обстоять дела с властью в ИДЕАЛЕ?» Прежде всего, власть – это, действительно, меньшинство — меньшинство умнейших и обязательно решительных людей в том или ином государстве. И это меньшинство должно обладать, как максимально большим количеством обязанностей, так и максимальным количеством прав (для исполнения своих обязанностей). Причем, как обязанности, так и права всех представителей власти должны быть четко обозначены в СПЕЦИАЛЬНЫХ ЗАКОНАХ (о правах и обязанностях различных представителей власти). И если какой-то представитель власти нарушил какой-нибудь из этих законов, то он может лишиться своей должности. Все подобные дела рассматриваются специальной прокуратурой, которая занимается одними только нарушениями властной элиты (любого уровня) специальных законов, и подчиняется лишь Конституционному Суду. Эта прокуратура имеет право проводить следственные действия в отношении любого представителя власти, однако отстранить от работы своей волей она может лишь назначенцев, а для выборных представителей власти проведенное ей расследование может стать лишь поводом к проведению процедуры импичмента. Само же решение об отрешении от власти (или о проведении импичмента) может принять лишь Конституционный Суд. Ну а ГЛАВНЫМ из всех специальных законов является всем известный ЗАКОН еще феодальной эпохи: «Вассал моего вассала – не мой вассал».