Цивилизации и «базовые сакралии»
«Феномен «злого разума»: как наука из повивальной бабки цивилизации превращается в ее могильщика…» (Николай Выхин). «Примитивный, обывательский взгляд на цивилизацию – очень широко распространен. Он заключается в убеждении, что человеческая цивилизация – продукт развития человеческого разума. Этапы развития разумности считываются как этапы восхождения цивилизации. Тут все просто, и, кажется, логично: человек, не знавший электротехники – на нижней ступени. Человек, освоивший электричество – на более высокой. Причем человек, умеющий строить АЭС, на более высокой ступени, чем человек, умевший строить только ТЭС. Ну, и так далее… Эта «схема-лесенка» принципиально неверна. Сводить уровень цивилизованности человека к уровню его разумности, научных возможностей – все равно, что сводить жизнь к возможности пустить пулю в лоб. На том основании, что не было бы жизни – некому было бы и застрелиться… «Формально верно, а, по сути, издевательство» (В.И. Ленин). На самом деле, в объективной реальности, у цивилизации две проблемы, причем равновесные: — Отсутствие развития разума. — Его развитие. Совершенно очевидно, что слабоумные не смогут ни создать цивилизации, ни поддерживать ее, ни тем более развивать. Но ничуть не меньше проблемы слабоумия проблема «злого разума», которую теория цивилизации называет «локализмом» или «коротким замыканием». Дело в том, что зачатки разумности в дикой природе обслуживают свою особь-носителя, и не предусмотрены для обеспечения широкой общности ей подобных от слова «совсем». Ближайшим аналогом такого устройства, как «разумность» выступают у хищников клыки и когти. То есть речь идет о совокупности устройств, призванных помочь своему носителю в его охоте. В том числе и в охоте на себе подобных (а внутривидовая конкуренция острее межвидовой – мудро подмечал К. Лоренц). Так называемый «злой разум» не имеет цели сохранять цивилизацию – его цель обеспечить максимум жратвы и удобств для своего носителя на короткий срок его биологической жизни. Развитие таких форм разумности приводит к тому, что внутри цивилизации заводятся паразиты, даже суперпаразиты, которые выедают ее изнутри, питаясь накопленным ею потенциалом возможностей. Важно отметить три состояния в общении между людьми: 1) Отсутствие веры, святынь, на основе которых возможно объединение, сплоченность и солидарность в общем деле. В таком (зоологическом) состоянии люди не могут друг друга обмануть – но лишены всех возможностей, которые дают совместная деятельность, сплоченность, коллективное созидание.
Они сидят в засаде друг на друга, не питая насчет друг друга ни малейших иллюзий. Все регулируется грубой физической силой, в которой обман исключен, потому что все про всех знают, что ничего хорошего ждать не приходится, и заранее готовятся к бою с любым приближающимся собственным подобием. 2) Наличие веры – становление храмового хозяйства с его высокой цивилизацией вокруг сакрального ядра. Единоверцы преодолевают естественный экономический антагонизм между человеком и человеком, автоматически возникающий при делении материальных благ. Отменить не могут, но преодолевают (как самолет силу тяготения) – устанавливая духовные приоритеты над материальными. Благодаря этому у людей появляются «сверхвозможности», связанные с коллективным, совместным поиском и действием. Мощность и точность устройств у таких людей, созданная их коллективным разумом – на много порядков превосходит мощность и точность устройств, доступных зоологическому дикарю и даже самому сильному зверю. Но есть и недостаток: в такой системе появляется возможность «обмана доверия». В дикой среде такой возможности не было, потому что доверия не было. Другой человек мог вас убить, но не обмануть – ибо вы заранее знали, что ничего хорошего от него ждать не приходится. Если бы вы пришли к людоеду просить покушать «Христа ради» — он бы посмеялся, а потом приложил дубиной: — Вот ведь забава, пища сама пришла, да еще и у меня – кушать просит! Пища! Вот умора! Но если вы находитесь среди цивилизованных людей с высокой культурой солидарности – обман становится возможным. И, хуже того, возможности обмана растут параллельно росту культуры! Чем культурнее и благопристойнее люди, чем более они в религиозном смысле «добротолюбивы» — тем больше может обманом с них взять циник, негодяй, двуличный обманщик – если поставит перед собой такую цель. 3) Это открывает почву для «злой разумности», мрачной тени созидательного разума, лежащего в основе цивилизации. В основе оккультных технологий успеха (обогащения, карьеры и т.п.) лежит ИСПОЛЬЗОВАНИЕ НЕВЕРУЮЩИМИ ЧУЖОЙ ВЕРЫ, то есть, по сути, паразитирование на вере окружающих (если она есть и пока она есть). 4) Отношения в мире животных слишком просты для такого, там нет такому места. Там плотоядный догонит – съест, не догонит, не съест – но животное не умеет врать, что, задумав тебя скушать, оно хочет тебе добра, свободы, прав и процветания с изобилием! 5) А вот когда цивилизация на религиозной основе высоко поднялась, когда огромное множество верующих людей скопили в храмовом хозяйстве много сокровищ и просто излишков материальных благ – появляется и возможность, и мотивация оккультного паразитизма для неверующих, но примазавшихся к вере проходимцев.
Они (проходимцы) могут действовать как в индивидуальном порядке, так и объединятся в тайные заговоры (черные ордена, ложи и т.п.). Второе в деле паразитирования на вере гораздо эффективнее, чем первое. 6) Получается парадоксальная ситуация: всем лучшим, всем человеческим в себе и для себя человек обязан вере, сделавшей его из пищи братом окружающих единоверцев. Но и всем плохим он тоже ей обязан – если попал в лапы обманщиков и проходимцев с «двойной моралью». Эксплуатируя его веру, они посылают его «таскать каштаны из огня» для себя, используют, как орудие (зачастую одноразовое) – а потом «кидают» его, пользуясь всеми плодами его бескорыстного энтузиазма. Религиозная мысль ставит перед человеком целый ряд задач, которые неразрешимы на низком уровне развития производительных сил. Это «святые» задачи (впрочем, почему в кавычках? Они святые и есть – и по сути, и по происхождению): накормить голодных, расселить бездомных, излечить больных, облегчить страдания страждущих, и т.п. Развитие разума, науки необходимый для религиозной мысли инструмент, без которого святые задачи не могут быть решены. И потому цивилизация, начавшись повсеместно как храмовое хозяйство, активно развивает науку и познание мира. Но есть большая опасность, что развивая разум, цивилизация развивает и своего могильщика. Есть очень много форм зла, которые слабоумному просто недоступны, по причине его слабоумия. Мы же помним, что в дикой природе зачатки разумности – охотничий инструмент, клыки и когти. И всегда есть опасность, что создавая суперразум, мы создаем суперклыки и суперкогти для суперхищника. Науке достаточно стать аморальной – чтобы из опоры цивилизации превратиться в ее убийцу. И тогда все положительное, что создал разум, меняет знак и становится отрицательным, не меняя модуля. +3 становится -3, а +30 – становится – 30. Наука решала религиозные задачи (накормить всех голодных, излечить всех больных и т.п.) – пока находилась внутри религии. Но что с ней будет, если она освободится от этих «оков» и из подсистемы превратится в самостоятельную сущность? Ну, в самом деле, зачем разуму, потерявшему религиозность, решать религиозные задачи? Кажется вполне органичным, что он, «освободившись», начнет решать задачи собственные, зоологические, связанные с конкретной особью: задачи ее личного обогащения, личного доминирования, личного успеха – любой ценой для окружающих, которые больше не представляют никакой ценности. Это в религии (да и то не всякой) человек – «образ и подобие божие». А, к примеру, в дарвинизме он – нелепая случайность, игра стихий, не имеющая ни смысла, ни цели. Что с этим делать разуму?
Атеизм объективно (то есть вне воли и субъективного мнения человека) обречен выравнивать «разумность» и «удовольствие» особи. «Разумно то, что приносит мне наибольшее удовольствие». Почему? Потому что все бессмысленно, и, следовательно, личное удовольствие – единственный смысл выбора. Следовательно, если что-то мне неудобно, то это «зло». А если что-то мне удобно и нравится – то это «добро». В итоге получаем «Перестройку»… Что такое «Перестройка»? Это обмен первородства на чечевичную похлебку, а проще говоря, размен святых задач на личный успех, «снятие» всех задач цивилизации, чтобы «тусоваться красиво»… Атеизм пытался поддерживать мораль, грозился ее поддерживать, но он этого не может по уважительной причине: в нем нет никакого рационального обоснования морали. Когда Нина Андреева сказала «не могу поступаться принципами» — это был вопль фанатички посреди атеистического окружения, высмеивающего этот вопль на все лады. Никакие рассуждения на тему «мораль полезна для общества» не могут быть признаны индивидом, по той простой причине, что он индивид, а не общество. И предложение заботиться о ком-то другом (обществе) вперед самого себя – неизбежно представляется ему странным и нелепым. — Может быть, обществу это и полезно – а мне-то какое дело?! Цивилизация – храмовое хозяйство вокруг храма. Вся ее логика базируется на необходимости (догматической, аксиоматической) обслуживания культа. Наука в данном случае выступает служебной подсистемой, обслуживающей святые задачи в рамках культа. Никакой самоценности в рамках цивилизации наука не имеет, и не может иметь. А если попытаться ей придать самоценность, если дать ей усомниться в базовых сакралиях? Но тогда произойдет (что мы и видим) уравнивание средств подавления и уничтожения человека средствам его обеспечения и развития! Как минимум! Ведь совершенно очевидно, что дрон-убийца создан той же самой наукой, на том же самом основании, что и дрон, обслуживающий сельское хозяйство, а технологии зомбирования – на той же самой научной основе, что и исцеляющая фармакология. Перестав быть «храмовым хозяйством» — цивилизация перестает быть сама собой» (Николай Выхин, команда ЭиМ). А теперь зададим себе такой вопрос: «Где именно в сознании человека хранятся его Совесть и Мораль?» Если сесть, и не торопясь, подумать над этим вопросом, то верный ответ на него может смутить любого «здравомыслящего» читателя. Ведь эти «сущности» хранятся не в разуме, а в подсознании человека (а стало быть, и животных). Ведь как ни крути, но и Совесть, и Мораль – это ЦЕЛЫЕ ОБРАЗЫ, а не понятия, а потому, и храниться в «матрице Веры» разума они просто не могут. Там хранятся лишь соответствующие истинные понятия (составные части истинных образов). А стало быть, и религиозные («храмовые») требования к человеку хранятся там же (больше негде).
Ну а «базовые сакралии», о которых пишет Выхин, представляют собой «интуитивные знания», которые человек получает напрямую от Мирового сознания. И которые, в процессе жизни в социуме, лишь оттачиваются и видоизменяются в соответствие с мыслями коллективного сознания общества, в котором живет этот человек. Так что, Выхин прав – мораль и совесть не входят в компетенцию разума, этими сущностями управляет подсознание. А теперь зададим себе такой вопрос: «Каково главное содержимое подсознания?» Как ни крути, но этим содержимым являются самые различные программы и подпрограммы, определяющие природные инстинкты и условные рефлексы. Вот и выходит, что за совесть и мораль человека, прежде всего, отвечает набор доминирующих в его подсознании инстинктов. А стало быть, и животные являются обладателями совести и морали, другое дело, что их доминирующие инстинкты во многом отличаются от таковых у человека. А единственным инстинктом, который есть у человека, но полностью отсутствуют у животных, является соревновательный инстинкт. Все остальные инстинкты (даже такой, как инстинкт сохранения достоинства) есть и у человека, и у животных. Правда, у животных высшие инстинкты (инстинкты, присущие людям) значительно слабее, чем у человека. А низшие инстинкты (вроде инстинкта самосохранения или продолжения рода), наоборот – сильнее. Отсюда и возникает огромная разница в содержимом Совести и Морали у животных и у людей. В любом случае, и Совесть и Мораль можно (и нужно) отнести именно к «базовым сакралиям», которые присущи не только людям, но и животным. Но именно человеческий разум ответственен за то, что в сознании людей эти «базовые сакралии» трансформировались в религиозные. Ибо Религия является самым простым способом для человеческого разума, поверить в необходимость повиновения требованиям «базовых сакралий». И избавившись от религиозных воззрений, атеисты заодно избавились и от «базовых сакралий». Вот что по этому поводу пишет Роман Печорин — «РЕСТАВРАЦИИ НЕ ПОДЛЕЖИТ»: ТОТАЛЬНЫЙ КРАХ ИДЕИ ЗАПАДНОЙ ДЕМОКРАТИИ». «Именно на Украине (любимой игрушке сатаны) Запад окончательно потерял свою лубочную маску «защитника свободы», потому что всему миру было наглядно продемонстрировано: никакой институт демократии для т.н. «западных демократий» не важен, и не имеет никакого значения. Он не нужен ни «молодой демократии», ни «устоявшимся», которые «молодую» поддерживают. Западная «демократия», таким образом – это «утка», которая не летает, не плавает, не крякает, не имеет оперения, не кладет яиц, и вообще не птица. Но утка. Как хочешь, так и понимай…
Западная «демократия» объявила: — референдумы «нелегитимными» (?!); — отмену выборов – нормой жизни» — узурпацию власти хунтой – тоже. Она доказала, не словом, а делом (словом, сперва, тоже), что не уважает никаких законов, — презирает и считает ничтожными любые права человека (включая и базовое, первое – «право на жизнь»). — Западая «демократия» вполне совмещает себя с жесточайшей цензурой, с массовым террором, с геноцидами, с преследованием и системным уничтожением любого инакомыслия. — И нет такого «правового поля», которым западная «демократия» была бы ограничена. Но если ни одного (!) признака демократии на Западе нет – то, как же, зачем и почему это называют «демократией»?! Поскольку мы теоретики, то будем копать глубоко, от корней, из седой древности. Сама по себе идея демократии, как народовластия (не дегенеративная западная, а «идея здорового человека») возникает из потребности обеспечить автономию человеческой личности, защиты этой личности от окружающего ее подавления и зоологического пожирательного насилия. Эта потребность, по-человечески вполне понятная и уважительная, сразу же уперлась в жестокий окружающий мир, в котором «нет ничего легче, чем стать свободным – жалко, сразу убивают». Поскольку человека все время убивают и грабят (в силу непреодолимого экономического антагонизма между людьми) – он нуждается в системах защиты. Но такие системы защиты, даже если бы хотели – бесплатно работать не могут. — Автономия духа – конечно, хорошо, я же не садист, чтобы все ваши «души прекрасные порывы» подавлять из чистой злобы. Но вы же требуете защиты, требуете, чтобы я вас охранял от людоедов! А как я буду вас охранять, если не буду вас контролировать?! Так получилась хорошо знакомая истории «печалька»: охранительная система подавляет свободу личности, а если нет – то она, как охранительная система, никуда не годится. История, жестокая, бессердечная сука – противопоставила человеческую Свободу и человеческую Жизнь. И дала понять, что отнюдь не шутит: берешь одно, забирает другое. Цивилизация стала создавать гибридные системы, в которых постаралась как-то совместить умеренную автономию личности (говорить и делать, чего хочется) с потребностями охранения (говорить и делать, что приказано).
Причем вся мировая классика (как и учебник истории) не даст соврать: от этой гибридности страдали обе стороны. — Личность все время жалуется, что подавлена охранительной системой. — Но и охранители порой рыдают истерически, что им неприятно, отвратительно карать, лишать людей свободы, что им омерзительна их роль, что они хотели бы… Впрочем, не будем вдаваться в это, ведь мы говорим о западной дегенеративной идее «демократии», а у той фундамент – зло… Средневековый человек никогда не спрашивал, зачем ему нужен «царь и великий князь» — хотя царь с ним разбирался, как повар с картошкой, являя порой примеры жутчайшего и очевидного зверства, произвола, надругательства. Либералы скажут: это потому, что средневековый человек был глуп. Но либералы сами глупы, как пробки, и потому их спрашивать незачем. Средневековый человек, напротив, был очень умен, ибо в той суровой среде, в которой он жил, глупость, неадекватность моментально карались смертью, не то, что в наши дни – когда смягчение условий жизни позволило безнаказанно выживать и гадить огромному множеству клинических идиотов. Средневековый человек не спрашивал, зачем нужен царь – потому что достаточно ему было выйти в поле, в степь, чтобы сразу получить более чем исчерпывающий ответ. Средневековый человек на вопрос «зачем нужны крепости и закрепощение» посмеялся бы над вами. Сказал бы: — Не понимаешь, зачем нужна крепость?! Ну, выйди из крепости, прогуляйся в дикое поле версты на три, и сразу все поймешь! Наука-то нехитрая, это тебе не вопрос о природе универсалий… Однако по мере успехов цивилизации и смягчения нравов потребность в крепости на каждый день становилась все менее и менее очевидна молодым, для которых поле переставало быть диким. Цивилизация – разумеется, стремится обеспечить личности автономию! Как только появляется малейшая техническая возможность добавить личности немножечко свободы, немножечко выбора – цивилизация немедленно использует эту возможность. Но с одной оговоркой (если она цивилизация, а не дегенеративный западный Содом): чтобы не убить одариваемого. Запрет переходить улицу на красный свет светофора – несвобода. Запрет заплывать за буйки при купании – несвобода. Ограничение скорости на трассе – несвобода, которая особенно болезненна для русского – ведь «какой русский не любит быстрой езды?». И так – за что ни возьмись… Цивилизованная власть мечтает превратить подданых в граждан, сделать нас свободными – но так, чтобы при этом нас не убить. Потому что «праздник непослушания» в виде «перестройки» устроить нетрудно, это не ДнепроГЭС построить, и не БАМ – знай, вожжи отпускай, кони и понесут, куда им вздумается…
Беда вся в том, что всякий раз хаос «праздника непослушания» заканчивается геноцидом со стороны наших люто-«добрых» соседей. Причина не только в их звериной жестокости (хоть и в ней, конечно, тоже), но, главным образом – в экономическом антагонизме материального мира: у нас есть то, чего им нужно и хочется. Если бы у нас не осталось ничего, что им нужно и хочется – то они бы к нам не лезли; но тогда бы нам самим жить стало нечем… Вообще и до Украины было понятно, а после Украины всякому слабоумному очевидно: Западная «демократия» — не там, где люди сами собой управляют. А там, где ни у кого нет возможности публично в этом усомниться… То есть всякое сопротивление подавлено террором до такой степени, что власть все время говорит только сама с собой. Народ давно и язвительно подметил: «когда говоришь сам с собой – то всегда прав». Запад пошел в обратную сторону: если ликвидировать всякую автономию личности, которую так упорно, вершок за вершком, отвоевывала мировая цивилизация для своих детей – то вопрос будет снят, и говорить будет не о чем. Потому что всякая реальная автономия личности несет в себе зерно конфликта с системой, и чем больше автономии – тем выше риск конфликта. Реальная демократия выглядит очень и очень проблемно: у личностей много автономии, и они, разумеется, этой автономией духа пользуются. И не всегда конструктивно – а уж насколько ума хватает. Появляется огромное множество тех, кого власть называет «вонючками» — они воняют на каждом углу, потому что не имеют в себе страха. Они пишут гневные посты, суровые комменты, они идут наперекор «линии партии» (имеется в виду, правящей), стоят в пикетах, ходят на митинги, создают кружки и профсоюзы. Вся эта оппозиция очень и очень разномастна, друг друга они порой ненавидят больше, чем власть. Но правило «все игроки объединяются против сильнейшего» никто не отменял! Потому власти бывает очень и очень непросто унять это «разбушевавшееся море» — даже если волнение в нем началось с «бури в стакане». Если человек имеет возможность отстаивать свои права (причем так, как он их понимает) – то в итоге возникает картина повсеместного правонарушения, деспотии, потому что идет очень много сигналов с мест, о протестах против власти, не дающей развернуться «подлинной демократии». А вот если человек в тоталитарной системе лишен возможности отстаивать свои права – то возникает иллюзия цветущей законности и абсолютного народовластия. Всякий запуганный, если он хорошо запуган – отвечает, что всем доволен. Если его спросить – он ли выбрал эту власть – он скажет заученно, что да, разумеется, честно и альтернативно, «и вообще все, что власть про себя говорит – все правда, я подтверждаю».
Если саму возможность усомниться в «демократии» устранить, то она «восторжествует» на 100%. И что характерно: ни одного зафиксированного нарушения – нигде! Там, где свободы побольше, а страха поменьше – все время скандалы по поводу фальсификации выборов. А вот там, где свободы никакой, а страх обеспечивается максимальным террором нисходит «благодать», и выборы чисты, чище не придумаешь… Если говорить о сущностном содержании идей мировой демократии, как реалисты – то, само собой, разумеется, всякое их развитие возможно только внутри социал-демократии, социалистического движения. Кстати сказать, и все проблемы демократии внутри социализма, все ее утеснения и ограничения связаны с тем, что она там реальна: «что живое, то болит». А труп как ни пинай – он все равно не отреагирует протестом против нарушения своих прав. Что же касается «либеральной демократии», то это крайне простая, но крайне деструктивная задача: в чистом виде она была в каменном веке. Потому что животные социальной защитой друг друга не заморачиваются, а свобода у них абсолютная, административных барьеров в конкуренции они не знают от слова совсем, государство не может на них давить, потому что его «ващще нет», и т.п. И потому нет ничего проще, чем построить либеральную демократию – если, конечно, мы хотим оказаться в каменном веке, в зоологической реальности. Просто заходим в зоопарк, все клетки открываем, всех животных выпускаем на общую площадь – тут только в одном проблема: чтобы того, кто так сделал, самого не съели… Что касается западных идей «демократии» — то там такой процесс «войны всех против всех» если и был, то в далеком прошлом (может быть, на «диком Западе» и т.п.). Нынешняя западная «демократия» находится в спектре политических реалий ПРАВЕЕ ФАШИЗМА, то есть правее ультраправых. Это связано с тем, что классический фашизм хотя бы не отрицает реальность своей диктатуры и террора, он не настолько потерял связь с реальностью, чтобы называть себя «свободной демократией» и диктатура в нем официальна. Что же касается западной «демократии», то она переплюнула ультраправых «молодчиков», формально сохраняя весь набор полностью выродившихся демократических институтов. То есть они настолько выродились, что само их существование, наличие – не представляет никакой проблемы для террористического тоталитарного режима. Выборы, например, настолько пустая формальность – что их не боятся проводить, а классический фашизм все же заигрывать с выборной темой побаивается… Но все меняется, когда выборы угрожают сколь-нибудь реальными переменами, страшат реальной альтернативой! Тогда весь Запад, шагающий в ногу в железной фашистской фаланге, без лишних разговоров отменяет любые выборы на неопределенный срок, с мотивировкой: «пока не появится возможность провести их по украинскому закону».
Ну, вы понимаете, да? Если выборы грозят какими-то переменами, то их не нужно. Вот если они будут полностью предсказуемыми и подконтрольными – тогда можно и провести. Отчего бы и не провести – если результаты тебе заранее известны? Это не какая-то чрезвычайщина, и не уступка конкретно-украинскому фашизму (упорно величаемому «демократией»). Это системная сущность западной идеи «демократии». Вполне органичная ее сердцевина. Дело в том, что западная «демократия» обращена не к развитому разуму, а к примитивному, первобытному магическому мышлению умственно-отсталого человека. В этом мышлении нет никакой логической связи между обрядово-ритуальной процедурой и ожидаемым ее вознаграждением: просто принято считать, что обряд регулярных выборов избавит от мести неких непостижимых, непознаваемых духов, и больше ничего. Обряд должен быть проведен в точности с регламентом ритуала – но безо всякой связи с реальностью. Почему? Потому что реальные выборы – если говорить техническим, строгим языком без эмоций – это опасная авантюра, чреватая радикальными переменами. Если итоги выборов известны заранее, то нет никакого смысла их проводить. В том их весь смысл, их ценность и их опасность – что они НЕПРЕДСКАЗУЕМЫ заранее. По итогам выборов: 1) Могут произойти перемены, в том числе и радикальные. 2) Не факт, что вам они понравятся и вызовут одобрение. Если мы устраиваем реальные выборы, то мы не знаем, чем они кончатся, и в этом единственный смысл их устраивать (иначе, зачем они?). Мы прыгаем в неизвестность – и тут не худо бы спросить: а нужно ли это нам? Если проводить выборы регулярно – это значит, регулярно, например, раз в пять лет, создавать ситуацию стратегической неопределенности, когда мы в буквальном смысле не знаем, в какой завтра проснемся стране (мы это уже проходили). Но это не относится к фиктивным западным «выборам», потому что в западной теории демократии выборы сопряжены с концепцией «конца истории» Веллингтона-Фукуямы. Веллингтон в XIX веке сказал на всю Британию, а Фукуяма в ХХ веке подтвердил, что цель либеральной демократии – остановить историю, закончить ее (кто бы сомневался?). В концепции «конца истории» выборы – не инструмент перемен, а как раз нечто противоположное: инструмент предотвращения любых перемен. То есть – возвращаясь к вышесказанному — обрядово-ритуальное действие, не имеющее отношения к реальности. Они должны пройти, и пройти вовремя – но не для того, чтобы что-то менялось, а для того, чтобы мстительные духи не обрушили на людей свою потустороннюю ярость. Менять в жизни, в реальных условиях, все равно ничего не нужно, и никто не собирается, а обряд нужен – чтобы задобрить потусторонних духов, больше ни для чего.
Выборы как обряд, как ритуал – для верхов безопасны, но в смысловом отношении бессмысленны. Если «конец истории» — то они ничего поменять не могут. А если ничего поменять они не могут – то зачем они нужны? Только как обряд, как священнодействие жрецов! Для нормального, полноценного человека выборы как обряд – бессмыслица. Пустой расход государственного бюджета. В том-то и смысл, и опасность инструмента по имени «выборы» — что они вправе отменить, например, Украину! Проголосовали жители Крыма или Донбасса, что не хотят дальше в ней жить – так тому и быть! А что такое «выборы по украинскому закону», то есть с заранее выбранными параметрами исхода? Ничто. Они просто не нужны. Если вы у людей спрашиваете их мнение, не интересуясь их мнением – то зачем вы это делаете?! С ритуально-обрядовой целью? В качестве некоей магической процедуры, которая, неведомо как, но поможет увеличить урожай, или что-то еще? Вопрос об автономности личности, защите ее от чрезмерного давления, и об охранительных системах, которые прискорбны, но необходимы – вообще не ставится в западной теории «демократии», что и превращает ее в «дерьмократию». Ибо она ни охраной системы, заниматься не намерена, ни автономией личности. Она «по ту сторону» добра и зла, по ту сторону цивилизации – и клала она с прибором как на личную подавленность отдельно взятого человека, так и на геноциды больших групп людей. Обрядово-ритуальный характер процедур в западной «дерьмократии» не может быть изложен средствами разума, каким-либо рациональным языком. Зачем Запад проводит выборы, если настаивает на «конце истории» и на том, что ничего (в его деспотической гегемонии) не должно меняться – нельзя разумным образом объяснить. Это магия и магическое мышление» (Роман Печорин, команда ЭиМ). Увы, но в нашем мире магическое мышление есть, а магии – нет. А потому, все люди, обладающие подобным мышлением, являются неудачниками. Из чего можно вывести вывод о том, что Западный мир – это мир неудачников. Да, и среди неудачников встречаются удачливые люди, однако они являются удачниками среди неудачников, и стать удачником среду удачливых людей, они вряд ли когда-либо смогут. Ведь даже в обществе «удачливых людей», неудачников всегда больше, чем удачливых. Как ни крути, но в нашем мире «все познается в сравнении». И опять-таки, кто станет удачливым, а кто – неудачником, определяет не человеческий разум, а, прежде всего, подсознание. Хотя в этом вопросе роль разума уже выше, чем в вопросе Совести и Морали.
Однако, как говорится, «выше жопы все равно не прыгнешь», ведь 80% своих действий среднестатистический человек совершает по приказу своего подсознания, а не разума. При этом основная масса ошибок, допущенных людьми, приходится именно на их разумную деятельность, а не на подсознательную. На взгляд автора этого сайта, основной причиной известного тезиса о том, что «человеку свойственно ошибаться», как раз и является наличие у него достаточно «сильного разума». Животные ошибаются значительно реже людей, хотя бы потому, что результатом практически любой допущенной ими ошибки является их гибель. В отличие от «цивилизованных людей», у которых доля подобных ошибок намного ниже одного процента. Как ни крути, но в нашем мире «ВСЕМ и ЗА ВСЕ ПРИХОДИТСЯ ПЛАТИТЬ», в том числе, и своими жизнями. И в этом отношении, «цивилизованным людям» значительно проще, чем представителям любого другого вида жизни – ведь их «плата» намного меньше, чем у них. Именно это обстоятельство (жить — дольше других, а платить за это — меньше) и является главной причиной стремления людей к «цивилизованной жизни». Однако когда в жизнь «цивилизованных людей» активно вмешивается их разум, не обремененный «базовыми сакралиями», его решения зачастую являются ошибочными (а скорее, даже бредовыми), вроде «полной свободы», или «абсолютного равенства». Именно этот аспект бытия религиозные люди и называют совращением «Сатаной» (или «голым разумом»). И подвержены ему, прежде всего, так называемые атеисты (люди, которые отказались от Бога). Их разум, вместо того, чтобы помогать подсознанию, активно мешает ему. И таких людей, особенно на Западе, сегодня, увы, большинство. Ну а если посмотреть на подобных людей с точки зрения психиатра, то их общий диагноз – шизофрения (или «расщепление сознания»). Ведь, как ни крути, но «истинная информация», хранящаяся в «матрице Веры» их разума весьма плохо сочетается с такой же информацией, хранящейся в «матрице Веры» их подсознания. На этом и закончим.