Пару слов о времени
Продолжение статьи Авагяна — «Классовая борьба» и «прибавочная стоимость» — придуманные материалистами псевдонимы для перераспределительного террора и принудительного шантажа». «Если мы имеем такую ситуацию, то можно говорить и о построении социализма, его перспективах. То есть, технически говоря: с опорой на Катехон мы одних людей по доброй их воле, а других – жестким насилием, но уговорим отказаться и от разбойничьего перераспределительного террора, и от шантажа загнанных в угол, беззащитных жертв трудового найма. Говоря языком марксизма – это и будет «победа класса угнетенных» после которой перестает изыматься «прибавочная стоимость у трудящихся». Говоря человеческим языком – с тебя перестают драть по три шкуры, и ты имеешь законные права человека, которые защищает общество, а не только ты собственным кулаком. Если тебе недоплатили, то ты можешь: 1) Установить этот факт, сверив оплату с тарифной сеткой. 2) Наказать, пожаловавшись на того, кто украл часть твоей зарплаты, определенной законом для этого вида труда на основании согласованной справедливости. Ни того, ни другого нельзя сделать при капитализме с его «свободными контрактами найма». Если наниматель платит тебе больше минималки МРОТ (которая меньше прожиточного минимума, уровня простого физиологического выживания) – то у системы больше нет к нему претензий. А ты, коли не хочешь – не нанимайся на МРОТ. А если вынужден, от безысходности, потому что больше некуда идти – то вини не систему, не нанимателя, не законы – а исключительно… самого себя! Если хулиганы тебя избили, а ты не сумел дать сдачи – кто виноват? Разве хулиганы? Ты сам, ты плохо учил каратэ и не носил кастет в кармане… Вот в точности то же самое говорит буржуазный суд низкооплачиваемому работнику. Если говорить научным языком, то суть проблемы, доводящей до геноцида многомиллионных масс населения – перераспределительный террор и опирающийся на безвыходное положение своих жертв экономический шантаж. Они оба цинично пользуются отсутствием прав человека в области оплаты труда и необходимого для жизни имущественного минимума. Есть у них возможность недоплачивать – они ею пользуются. Есть возможность не предоставлять жилье – они и ею пользуются. И так далее. Заставить их некому, а их мотивация – личная экономическая выгода. Но если проблема – ВОТ В ЭТОМ, если она объективно в отсутствии Катехона, связанном с отсутствием достаточного числа идеологически накаленных фанатиков, верующих в духовные идеалы, в святость моральных норм – то разве не мешает ее решению терминологическая путаница у марксистов?
В том виде, в каком они описывают реальную проблему – ее невозможно адекватно понять. Это как человек с очень слабым зрением пытается прочитать мелкий шрифт. Он кое-как еще осиливает заголовки и выделенное курсивом, а остальное для него – серая муть вместо букв… Что такое «классовая борьба»? Хапуги все в одном классе собрались? Для того, чтобы вам там их было удобнее прихлопнуть?! Но ведь очевидно же, что Хрущев или Горбачев с Ельциным – куда более страшные враги делу социализма, чем Крупп, Тиссен или Рокфеллеры! Борьба за власть, борьба за собственность – не различает никаких классов. Людей моральных от аморальных различает, а больше никаких различений нет. Украсть может представитель любого класса, бедный даже охотнее, чем богатый… Теперь о прибавочной стоимости. Циничные пропагандисты капитала уже устали смеяться над нами, когда мы про нее заикаемся! Они – и кстати, формально логически верно – говорят нас со смехом: — Если у тебя отжимают часть стоимости твоего труда, то иди в гараже запрись и сам там трудись, никто ничего у тебя не отберет! — Плохо тебе у капиталиста на заводе? Так ты свой завод заведи, «завод» от слова «заводить» и назван! А мы в бледном виде, потому что термин нелеп, а материализм не дает его изменить на правильный. Проблема-то отчуждения «прибавочной стоимости» есть, и очень ужасная, очень в крови заляпанная – только нужно понимать, что значат кавычки! Капиталист шантажирует человека, оказавшегося в безвыходном жизненном положении, в беде. Методом шантажа он навязывает бедолаге чудовищные условия «сотрудничества», издевательскую модель совместной работы. А у того нет выхода (кроме как убить наглого шантажиста – но это уже 1917 год, мы вперед забегаем). С чем это сравнить? Ну, вот вы тонете, и просите бросить вам спасательный круг. А человек на берегу вам говорит: сперва подпиши, что ты мне должен миллион рублей – только потом тебе круг спасательный! А вы тонете. И если потонете – то миллион вам уже не поможет. И, чтобы спасти жизнь, вы соглашаетесь – а потом долго и мучительно выплачиваете долг, образовавшийся из вашей беды. Или чьи-то дети горят в закрытом помещении. Отец бросается к тому, у кого ключ, чтобы открыл, выпустил детей, а тот ставит условие: подпиши, что ты должен мне пять миллионов и график выплат! После этого получишь ключик, и дети твои не сгорят! Вы спросите: если именно такие отношения – стержень и душа капитализма (ведь иным способом сверхбогатые и не могли бы возникнуть) – то как с этим может бороться социализм? Так ответ же есть, мы же в нем, кто постарше, пожить успели!
Во-первых, мораль требует помочь бедствующему бескорыстно. Если видишь, что кто-то тонет или сгорает – даром брось ему спасательный круг или ключ от замка пылающего здания. Во-вторых (поскольку мораль и милосердие – понятия поповские), если уж ты непременно хочешь поиметь мзду с бедствующего – есть закон, ограничивающий размеры этой мзды. То есть, бросить спасательный круг утопающему не может стоить миллион, а дать ключ от дома, в котором заживо сгорают чьи-то дети – пять миллионов. Понятно, что по законам свободного рынка и добровольности контракта отец гибнущих детей или утопающий заплатят тебе и пять, и десять миллионов, не сразу, так оформив кредит! Ты их подловил в такой ситуации, когда любая сумма может быть взвалена к платежу без колебаний или споров. Самый яркий пример – даже не вышеприведенные, а стоимость квартиры по ипотеке! Чтобы такую сумму назначить (и слупить) за бетонную коробку – нужно очень в сильной беде людей подловить! Ну, и понятно, что бездомность – большая беда, вот на ней и выезжают сверхбогатые… По сути, ипотека ничем не отличается от продажи ключа отцу сгорающих заживо детей или продажи за миллион спасательного круга утопающему. Но вы, наверное, поняли, что называть эту ситуацию «отчуждением прибавочной стоимости» несколько не по адресу? А ведь именно эту ситуацию марксисты назвали «отчуждением прибавочной стоимости»… Если называть вещи своими именами, то всплывет очень и очень неприятный для материалистов, атеистов, дарвинистов, эволюционистов, агностиков и прочей публики факт. Увы, но это факт объективной реальности! Мораль – производное от религии, неразрывно связана с религиозностью, верой (включая сюда, разумеется, и веру в коммунизм у пламенных коммунистов). Никаких оснований в мире материальных отношений и материального распределения благ – МОРАЛЬ НЕ ИМЕЕТ, И НЕ МОЖЕТ ИМЕТЬ. В мире материи, чем бы ни поделился с ближним — у тебя самого его останется меньше. По законам сохранения вещества и энергии. Совестливое поведение предполагает не только спасение души (если ты в этом нуждаешься), но и удар по кошельку, и удар неслабый. И если ты не веришь в душу, не нуждаешься в ее спасении, то остаешься с одним только опустошенным кошельком, горько сетуя, что это и есть единственное следствие Совести и Чести. И дальше ты делаешь тот вывод, который сделали все бляди приватизации: совесть и честь, нормы морали – созданы для глупых и темных людей, религиозных мракобесов, суеверных дурачков. Умный не служит окружающим людям – он их использует, и чем умнее, тем циничнее. Этой позиции ельциноидов марксизм может противопоставить только серое, унылое бормотание про «прибавочную стоимость» и «классовую борьбу», что и оставляет его (и уже оставило) на обочине политической и социальной жизни. Справедливую жизнь не то, чтобы нельзя было построить! Ее не только можно, но даже и легко построить, потому что никаких секретов в ее устройстве нет, и рецепт социальной справедливости описан уже в древних текстах: бери да делай!
Единственная интрига тут в том, что справедливая жизнь нужна определенного сорта, разряда, определенного нрава и выбора людям, а не всем, кому попало. Эти люди, с опорой на свое моральное единство, могут сложится в Катехон и одолеть силы тьмы, загнать каннибалов в подполье, искоренить людоедство хотя бы в людных местах. Но вы где таких людей возьмете? Вы их собираетесь материализмом воспитать? На Дарвине?! В рамках атеизма, с детских лет вбиваемого в головы?! Чтобы сделать справедливую жизнь, нужно (учитывая первичность идеального и вторичность материального в объективной реальности): — Чтобы человек сперва ЗАХОТЕЛ такой жизни. — Чтобы он нашел других, желающих того же, что и он, одинаково с ним видящих справедливость. — Чтобы они, осознав свою силу, сложились в Катехон, сплотились вокруг Сталина (который очень метко и образно называл это «орденом меченосцев») — и дали бой людоедам. — И – при условии, что бой выигран – установили бы свои правила в жизни. Для тех, кто любит справедливость – желанные и родные. Для тех, кто любит жрать человечину – ненавистные, но непреодолимые, необходимые. Цивилизация такие «фокусы» проделывала не раз – но всегда (включая и опыт СССР) в основе был культ, пламенно верующие фанатики, пылкость вероисповедания, религиозная убежденность в своей правоте и сплочение людей на началах единоверчества. Которое не всегда – но иногда – оказывается сильнее, чем армия наемников, движимых не верой, а желанием наживы, грабежа и мародерства. В принципе, СССР и был, в лучшие свои годы – всемирным, глобальным Катехоном. Но только терминология его сильно подвела. А вы видите, что это не шутки! Путаница в терминах может стоить крахом всего святого дела! Если и есть какая-то перспектива у освобождения человечества – то это «теология освобождения». А материализм КПСС – тот камень на шее, который и утянул ее на дно…» (Вазген Авагян, экономист, команда ЭиМ). Авагян – хороший экономист, и все его тексты содержат в себе много истинных мыслей, однако даже он путается в терминологии, когда сравнивает капитализм с социализмом. Ведь и тот, и другой термин описывают общественно-политический строй, фундаментом которого является КАПИТАЛ (причем, все виды капитала – финансовый, производственный, сырьевой, человеческий и т.д., но с различным доминированием отдельных видов капитала над другими его видами). Другими словами, ЛЮБОЙ ОБЩЕСТВЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИЙ СТРОЙ является КАПИТАЛИЗМОМ, что называется, по определению, ничего иного за время существования современной Цивилизации люди так и не смогли придумать.
И судя по всему, это обстоятельство объясняется не «тугодумностью» людей, а объективными причинами, отменить действие которых им просто не по силам. И главной такой причиной является тот факт, что «человек – это общественное животное», обладающее очень сильным разумом, но не достаточным для того, чтобы перестать быть ЖИВОТНЫМ. При этом демократию люди рассматривают, как чисто человеческое свойство (хотя это свойство присутствует и у животных), а фашизм – как доминирование животных свойств над человеческими. Вот как об этом пишет Михаил Кунцев – «Фашизм не есть демократия: простая констатация, которую Запад решил «отменить». «Есть фразы, которые мы произносим без агрессии, без «наезда», просто как констатацию факта: фашизм не является демократией. Мы даже не указываем, что хорошо, а что плохо. Мы утверждаем лишь одно: это разные системы. Фашизм — это нечто одно. Демократия — нечто другое. Называть фашизм «демократией» так же безграмотно, как и наоборот. Но мышление западника находится в западне. Для него «демократия» — это Запад, и точка. Чтобы Запад ни делал, что бы на нем ни делали. А поскольку Запад сегодня демонстрирует все черты и свойства, присущие фашизму, то у западника получается забавный вывод силлогизма: «фашизм есть демократия». Наиболее яркой, буквально кричащей чертой фашизма является отмена плебисцитарного права, тезис о «нелегитимности референдумов». Когда о таком говорил Меттерних, все ясно: он имел в виду «нелегитимность» народного волеизъявления по отношению к «божественной» власти монархов, помазанников божьих, чья власть — с небес. Но когда «референдумы нелегитимны» для современного Запада — перед кем они нелегитимны? Перед какими коронами, и какими наследными королями? Если «воля народа незаконна», то как можно вообще вести речь о демократии? Мы не считаем демократию идеалом, но ведь должен быть какой-то смысл в употребляемых словах! Та сила, которая объявляет референдумы нелегитимными, отменяет выборы даже формально (не говоря уже о фактической их отмене), — не может называться «демократией» в силу научной добросовестности исследователя. Приведем лишь несколько случаев, которые Запад предпочел забыть: Референдум о сохранении СССР (1991 год) — народ высказался за сохранение Союза, но это не помешало его похоронам. Референдум в Греции о невыплате долгов (2015 год) — греки сказали «нет», но Брюссель заставил их сказать «да». Референдумы в Крыму и на Донбассе — люди выбрали свою судьбу, но Запад объявил их «нелегитимными» без какого-либо внятного обоснования, кроме политической невыгодности. Если люди не могут выбрать, как им жить, — то нужно говорить о фашизме, а не нести бред, что «это демократия такая, что выбирать и голосовать нельзя». Патентованная демократия из Госдепа США. Главное — всякими референдумами и выборами ее не портить. Отдельного внимания заслуживает наивный тезис о том, что отождествление современных западных режимов с фашизмом — «спорно» или «требует дополнительных критериев». Ничего не требует. Возьмите учебник политологии и проверьте сами. Фашизм — это: Единая правящая партия с монополией на идеологию.
На Западе сегодня – «культура отмены», тотальная цензура в соцсетях и медиа. Инакомыслие стало опаснее, чем в эпоху Маккарти. Требование «правильных» взглядов достигло крайних пределов. Либерализм стал не просто идеологией, а государственной религией, за отрицание которой следуют репрессии. Запад постоянно развязывает войны. Югославия, Ирак, Ливия, Сирия, теперь — прокси-война на Украине. Причем даже задним числом никто не пытается провести решение об агрессии через демократические институты. Ни Конгресс США, ни Бундестаг, ни парламенты других стран реального разрешения на войны не дают. Все решается узкой кликой. Достаточно посмотреть, что происходит с любым политиком на Западе, кто попытался сказать нечто вне дозволенного. Травля, уголовные дела, разорение. И при этом — непререкаемый культ вокруг фигур вроде Байдена (до его списания) или, что еще ярче, — Зеленского. Который может быть «президентом без выборов» — и Запад это ничуть не смущает. Яркий пример: Зеленского по-прежнему называют «президентом», хотя все демократические институты на Украине устранены. Выборы отменены. Партии запрещены. Телеканалы закрыты. Оппозиция физически уничтожена или сидит в тюрьмах. И Запад это не просто устраивает — Запад это покрывает. А почему? Да потому что сам такой же. Итог. Фашизм не становится демократией оттого, что на нем стоит клеймо «Made in USA» или «Made in EU». Демократия без референдумов — это оксюморон. Демократия с отменой выборов — это фарс. Демократия с цензурой и культурой отмены — это лицемерие высшей пробы. Запад сегодня — это фашизм в голливудской упаковке. С той лишь разницей, что классический фашизм хотя бы не притворялся. А современный западный режим притворяется демократией, требуя при этом, чтобы вы не задавали лишних вопросов и не пытались голосовать без разрешения. Научная добросовестность исследователя требует называть вещи своими именами. А значит: фашизм не есть демократия, и Запад — это фашизм. В остальном же — патентованная, лицензионная демократия из Госдепа. Главное — всякими референдумами, выборами и прочей волей народа ее не портить» (Михаил Кунцев, команда ЭиМ). Короче говоря, «многозначность» определения одних и тех же терминов — это одно из самых характерных для людей свойство их психики. И как бы, и кто бы, ни старался, дать четкое и исчерпывающее определение какому-либо термину, всегда найдется не один десяток людей, которые дадут иное определение, такое же четкое и исчерпывающее, как и первоначальное. Ну и закончить эту главу автор хочет статьей Иваныча – «Вечность — это отсутствие времени». «Вечность — это не «долго», это Nunc Stans (Стоящее Настоящее). В ней нет динамики распада (энтропии), а значит, нет нужды в категории «будущего». Время — свойство физики (материи). Смысл же вневременен. Теорема Пифагора не «стареет», она была истинной до появления Земли и останется такой после. Вечность — это «родной дом» информации и смыслов. Наш разум, когда он оперирует абстрактными истинами, уже «стоит одной ногой» в Вечности. Смерть в этой концепции — это просто схлопывание временной мерности и переход сознания в чистое смысловое пространство, где «быть» означает «понимать».
«Время, возможно, существует, однако, мы не знаем, где его следует искать!». (К.Э. Циолковский) Время в материальном мире — это просто скорость нарастания хаоса (энтропии). Вечность, как отсутствие времени — это не статичная заморозка, а абсолютная упорядоченность, где энтропия равна нулю, а значит, распад и старение физически невозможны. Но материальный мир существует только во времени. Чтобы уловить сущность мира, зададимся вопросом: что является самостоятельным явлением, а что производным? Начнем с самого очевидного — со времени. Оно окружает и окутывает нас, не упуская ни на миг из своих объятий. Кажется, нельзя даже помыслить, как можно уйти от времени, остановить его, ускорить или замедлить. Оно кажется чем-то абсолютным. Увы, время — зависимая сущность, образуемая движением материи. Если абсолютно все в мире застынет, время исчезнет. Представим часы, тикающие миллионы лет в застывшем мире. Миллионы лет пройдут для часов. Для застывшего мира пройдет нуль времени. На этом примере видно, что время не существует само по себе. Оно возникает при движении материи. Стоит исчезнуть одному из факторов, движению или материи, следом исчезнет время. В неподвижном мире или мире без материи не удается помыслить время. Любое материальное существование — есть упорядоченное определенным образом движение. Упорядоченность обеспечивают физические законы. Если законы прекратят действовать, движение остановится и время исчезнет. Мир, который мы воспринимаем сегодня и мир, который существовал сто лет назад — это один и тот же мир или два разных мира? Если один и тот же, значит, мир в своей основе охватывает все времена своего существования, а значит, у него есть вневременной аспект, вечный и неизменный. Мы же словом «мир» называем мир в любой момент времени? Значит, сам СМЫСЛ слова «мир», во времени НЕ ИЗМЕНЯЕТСЯ. Далее, если у нас движется ВСЕ, то само понятие движения и изменения теряет свой смысл, ибо понятие фиксирует какое-то неизменное свойство. Если движется и изменяется, действительно, ВСЕ, тогда у нас и само движение — движется (т.е. переходит в покой), и изменение — изменяется (т.е. переходит в неизменное) и время — временно (т.е. превращается в вечность). Если ничего неизменного нет, тогда в каждый момент времени мир — это уже не мир, а что-то другое. Если все только течет и изменяется, то в одну и ту же реку невозможно войти даже один раз, потому что она тут же изменилась и перестала быть рекой. Поэтому, когда мы говорим «в мире есть только движение и изменение», то мы не успеем договорить эту фразу, как мир изменится и наша фраза потеряет смысл, т.к. тот мир, о котором мы начинали говорить, стал другим.
Парадокс, но этот факт подтверждает даже раннехристианский философ и богослов, родившийся около 150 г.н.э.: «И как возможно, чтобы творение мира совершилось во времени, когда мы видим, что само время родилось ВМЕСТЕ с сотворенными вещами»? (Свт. Климент Александрийский). Поэтому «ВРЕМЯ» — это сравнительная, количественно измеряемая ХАРАКТЕРИСТИКА длительности протекания процессов в изменяющейся материальной системе, расположенной в пространстве. «Время» — это характеристика последовательности изменений материи. Объекта «время» в природе нет. Это «линейка», измеряющая ритм протекания процессов от начала к финалу. Для Бога времени нет, для камня — оно почти неподвижно, для человека — это пространство выбора. Для удобства измерения различных материальных процессов (включая периодические), люди придумали «часы», история которых насчитывает тысячелетия, а первые механические часы были изобретены уже в XIV веке нашей эры. Точность хода часов все время росла и на данный момент рекорд принадлежит атомным часам с точностью хода около 10 в степени –17, что означает накопление ошибки в одну секунду за несколько сот миллионов лет. При помощи таких часов сегодня довольно успешно работают системы глобального гео-позиционирования, в т.ч. GPS и ГЛОНАСС, Galileo, Beidou, позволяющие достичь точности от 2 до 6 метров. Древним шумерам мы обязаны тем, что их математика была основана на шестидесятичной системе счета, лежащей в основе современных 60-минутного часа, 24-часового дня и 360-градусного круга. Эта форма арифметики и геометрии послужила средством для картографии и выведения теорем для измерения площади сельскохозяйственных участков и тел со сложной формой. Вавилонские астрономы умели предсказывать с большой точностью даты затмений и солнцестояний, ввели 12-месячный календарь на основе фаз Луны и т.д. После изобретения часов и по мере их совершенствования, измерение длительности различных процессов приобрело устойчивую ассоциацию с измерением некоего реального объекта (на самом деле отсутствующего в природе), вплоть до объединения времени с пространством в континуум, что кардинально противоречит, как закону тождества, так и прочим законам классической логики, на формализации которых построена вся современная математика. Один из главных принципов мышления формулируется так: если есть нечто одно, значит, есть и нечто противоположное. Соответственно, если что-то меняется, значит, что-то не меняется. Например, по Бергсону, человеческая память — есть прямой доступ к прошлому, а не сохранение следов прошлого в настоящем.
Вода символизирует текучесть времени и всего сущего, а также первостихию, из которой все возникает и в которую все возвращается. Древнегреческий философ Фалес, живший задолго до Платона, определял воду как первоначало всего сущего. По Фалесу, «все – из воды, и все разрешается в воду». Позже Гераклит учил о том, что «все течет и изменяется». Ему принадлежит известное изречение, что «в одну и ту же реку нельзя войти дважды», так как она в каждый следующий миг уже другая. Поскольку смысл каждой вещи и всего мира в целом потенциально содержит все возможные варианты своей реализации, то при любом развертывании событий во времени, сам смысл не меняется, остается всегда самотождественным. Поэтому и все происходящее имеет тот же смысл, независимо от того, какой вариант актуально реализуется. В классической физике Ньютона, время является, как бы стрелой, несущейся равномерно и в одном направлении – от прошлого к настоящему и будущему. Согласно теории Эйнштейна, время – это река, которая ускоряет или замедляет ход, скользя по своим излучинам в «искривленном пространстве» Вселенной. В 1937 году Виллем Ван Стокум получил решение уравнений общей теории относительности, позволяющее путешествовать во времени. Но здесь появляется ряд парадоксов, которые нарушают причинно-следственную связь. В 1992 году Стивен Хокинг высказал гипотезу «защиты хронологии», согласно которой прогулка во времени неосуществима, поскольку нарушает определенные физические принципы. Его аргументы, однако, были отвергнуты некоторыми учеными, утверждавшими, что «не существует физического закона, который запрещает появление замкнутых временеподобных кривых (т.е. визитов в прошлое)». Однако и по сей день остается актуальным его вопрос: «Если путешествия во времени возможны, то где же тогда туристы из будущего?» Например, теория относительности рисует нам мир, в котором время мыслится пространственно-подобным, т.е. протяженным и, следовательно, с этой точки зрения, прошлое никуда не исчезает — оно столь же реально, как и настоящее, но просто становится недоступным для нашего сенсорного восприятия. Т.е. время якобы способно частично превращаться в пространство, а пространство – во время. С точки зрения теории относительности не существует отдельно пространства и времени, но существует единый пространственно-временной континуум, индивидуально распадающийся для каждого наблюдателя на пространственную и временную составляющие. И тогда выходит, что все последовательные мгновения времени сосуществуют одновременно, так же, как сосуществуют сразу все точки пространства. Получается, что у Эйнштейна есть не пространство/время, а некая «абстрактная» сущность, которая «порождает» пространство и время как отдельные измерения бытия, только проецируясь в систему отсчета — сознание конкретного наблюдателя.
Многочисленные теоретические манипуляции с «искривлением», «расширением» и «соединением в единый континуум с пространством», замедлением и ускорением времени, как выяснилось, в итоге являются всего лишь математическими спекуляциями, не имеющими физического смысла и материального воплощения. А с точки зрения квантовой механики объективно существуют лишь потенции (описываемые волновой функцией), а актуализация этих потенций интерпретируется как чувственное восприятие. И смыслы, и квантовые состояния – существуют как единые целостные системы, как единое «смысловое поле» и единое «запутанное» квантовое состояние Вселенной. Квантовая запутанность доказывает: на фундаментальном информационном уровне Вселенной, пространства и времени не существует, раз две частицы на разных концах галактики реагируют друг на друга мгновенно. Скорость света для информации — не предел, потому что информация изначально находится вне времени. Парадокс: если пространство-время по Эйнштейну — это готовый статичный «четырехмерный блок» (этернализм), где прошлое, настоящее и будущее уже существуют вместе, то теория относительности сама математически признает существование Вечности, просто стыдливо называет ее континуумом. Но если все уже создано и существует одновременно, то у этого монолита обязан быть Вневременной Автор. Вышеизложенное, безусловно, идет в разрез с позицией «официальной» науки, которая уже 100 лет, как основывается на догматах Эйнштейна, но не сочетается с таким критерием истины, как практика. Кто не в курсе, по смыслу понятия постулат = догма = аксиома. А отсюда «аксиоматическая парадигма естествознания». Парадокс, но взаимосвязь понятий «время», «пространство» и «вечность» вполне сочетаются с иным догматом — религиозным… Дело в том, что в религии одним из центральных понятий является «вечность». При этом трактуется оно вовсе не как бесконечное время или как остановившийся миг. Вечность — это отсутствие времени, как такового. Однако, вся наша жизнь построена вокруг времени, поэтому мы считаем себя разумными в том числе потому, что способны рассуждать о прошлом и будущем, а также планировать будущее в свете того, что знаем о прошлом. Но если время — это лишь одно из линейных измерений, то оно движется из прошлого в будущее. А если прошлого уже нет, а будущего еще нет, как же можно двигаться между тем, чего не существует? А если времени нет, то получается, что нет смысла что-то делать, чтобы сформировать желаемый вариант будущего, так как, с точки зрения логики, не будет фактора, ради которого нужно действовать. То же самое можно сказать и о прошлом. Какой смысл наказывать кого-то за прошлое действие, когда прошлого нет и поэтому, того действия тоже не существует?
Но здесь остается нетронутой причинность: связь, в рамках которой одно действие неизбежно приводит к другому, как некоему результату. Поэтому практика говорит нам, что ключевой особенностью бытия является причинность, а вовсе не время. Теперь давайте порассуждаем. Поскольку материя существует только в движении, наше сознание пытается это движение как-то отразить для адекватной интерпретации, а способов такой интерпретации не много — 1) путем измерения расстояния; 2) путем измерения периода взаимодействия. Классические воззрения определяют «время» как некий поток длительности. А это значит, что «настоящее», которое в отличие от «прошлого» и «будущего» не имеет какой либо протяженности или длительности, временем измеряться не может, а, следовательно, находится вне времени. Тогда зададим вопрос: что же есть «настоящее»? Отсюда логически вытекает одинаковый онтологический статус «настоящего», «прошлого» и «будущего» — поскольку различия между ними условны, то они, эти временные модусы, должны мыслиться, как одинаково реальные. При этом важно помнить, что время еще и циклично, ибо берет свое начло и свою меру именно в цикличности многих процессов. С точки зрения «этернализма», «течение» времени — есть субъективный (существующий лишь в сознании) процесс последовательной развертки времени в нашем чувственном восприятии. Образно говоря, наше индивидуальное чувственное осознание как бы движется вдоль мировой линии, «считывая» расположенные вдоль этой линии «события», – что и порождает для нас эффект «движения во времени». Ограниченная протяженность для нас интервала «сейчас» (порядка 4 сек, по оценкам психологов) объясняется с этой точки зрения тем, что мы воспринимаем события на «мировой линии» как бы через некую «временную щель» конечной величины, которая позволяет нам одновременно «видеть» лишь небольшой отрезок этой «мировой линии». Таким образом, мы видим, что «физическая реальность» существует не во времени, а в «вечности», т.е. в некотором «неподвижном прообразе времени», в котором все временные модальности (прошлое, настоящее, будущее) уже заранее имеются в наличии, сосуществуют друг с другом. Но, по Платону, и смысловая реальность – «Мир идей» также существует «в вечности» – этот мир лишен какого-либо временного становления. И действительно, смысловую реальность следует рассматривать как нечто, по меньшей мере, нелокальное во времени. Эмпирически это проявляется в нашей способности схватывать единый смысл протяженных во времени событий — мы улавливаем единую смысловую линию сюжета протяженного во времени кинофильма или сюжет большой по размеру книги, которую мы читаем длительное время.
Мы способны это делать постольку, поскольку уже просмотренное и прочитанное не исчезает из нашего сознания, а как бы незримо (сверхчувственно) присутствует в настоящем в качестве смыслообразующего фона, позволяющего нам непосредственно улавливать смысловую связь предшествующего и последующего. С этой точки зрения, сам смысл можно истолковать как эффект временной нелокальности нашего сознания на сверхчувственном (смысловом) уровне. Действительно, смысл возникает из соотнесения осмысляемого предмета с контекстами, которые, по большей части, находятся именно в нашем прошлом (как элементы прошлого опыта). Таким образом, смысл переживаемого нами настоящего возникает в силу соотнесенности этого настоящего с прошлым, которое никуда не исчезает из нашего сознания, но незримо присутствует в этом настоящем, как бы данное нам «сквозь время». Идеально точный отпечаток действительности будет истиной сиюминутного состояния этой действительности. Он не равен ее прошлому и будущему состоянию. Он равен отпечатанному мигу действительности. Если объект живой, он продолжает движение и становится другим. Истина мига — не абсолютная истина. Неизменен только Бог. (Мал.3:6). Теперь уместно изложить религиозную трактовку: «»Вечность тварная – вечность, имеющая начало, даруемая Богом разумным тварным существам (ангелам и людям), отличная от безначальной Божественной вечности. Под тварной вечностью понимается бессмертие ангелов, человеческих душ и человеческих тел после воскресения, имеющих начало, но не имеющих конца своего бытия. При этом важно заметить, что время, как таковое, было сотворено Богом только на четвертый день творения (Быт.1:14). Время, в котором мы живем, имеет начало и конец. В жизни мира настанет мгновение, когда «времени уже не будет» (Откр.10:6). Святой Иоанн Дамаскин пишет, что «время по воскресении уже не будет исчисляться днями и ночами, или, лучше сказать, тогда будет один невечерний день». После Второго Пришествия тварь приобщится к вечности, но сама тварность мира предполагает бесконечный, хотя и вневременный процесс совершенствования твари в восхождении ее к Богу. Поэтому вечность тварного мира после его преображения, по словам преподобного Максима Исповедника, есть вечность тварная, имевшая начало. Возникнув, тварный мир как созданный из ничего, начинает изменяться, и это изменение порождает время. Преподобный Максим Исповедник говорит: «Время от создания неба и земли исчисляется». Поэтому правильно говорить, что Бог сотворил мир не в вечности и не во времени, а вместе с временем. Время имеет свое начало, но время будет иметь и конец. В (Откр.10:6) говорится, что мир придет в такое состояние, когда «времени уже не будет», когда тварь приобщится вечности. Однако, эту тварную вечность, имеющую начало, не следует отождествлять с вечностью Божественной, потому что тварная вечность, в которой будет существовать мир, является соразмерной времени».
Поразмыслив над приведенными смысловыми рядами, незашоренный обыватель сумеет увидеть немало любопытного, особенно учитывая тот факт, что христианская доктрина интерпретирует период нашего пребывания на грешной земле, как краткий школьный курс перед неизбежным шагом в вечность, на которую только и нацелен весь процесс «обучения» — иначе абсолютно все теряет смысл. Наше чувство дефицита времени — это и есть «эмоциональная окраска», сигнализирующая нам, что мы созданы для чего-то большего, чем этот преходящий мир? Не является ли сама наша тоска по «остановившемуся мгновению» лучшим доказательством того, что мы — пришельцы из Вечности, запертые в механизме часов? «Вечность — это не тюрьма бесконечных часов, это свобода от них. Это состояние, где Наблюдатель больше не отделен от Истины процессом ожидания. Если время — это «глюк» нашей ограниченной системы, возникший после катастрофы грехопадения, то Вечность — это возвращение к исходному коду, где все сущее пребывает в торжественном и радостном «Аз есмь». Таким образом, в очередной раз убеждаюсь, что Слово Божие является единственным критерием истины, с которым даже пресловутая «практика» никак не может соперничать, особенно после того, как наряду с фундаментальным принципом причинности, наука признала объективность принципа неопределенности. Ведь наука постоянно развивается, а священный текст остается все тем же» (Иваныч). Подумайте над этим, уважаемый читатель, и крепко подумайте.