Про войны и «светлое будущее»
И начнем мы эту главу со статьи Вазгена Авагяна — «Каскад падений» миролюбия в капитализме». «Почему пацифист в этой системе обречен, а войны неизбежны? Мы привыкли думать, что войны случаются из-за недопонимания, амбиций диктаторов или случайного стечения обстоятельств. Дескать, стоит сторонам сесть за стол переговоров — и мир воцарится сам собой. Но что, если дело не в случайностях? Что, если одна из сторон не может хотеть мира? Что, если ее внутреннее устройство, ее генетический код, сама ее суть, и ее «мировые деньги» сконструированы так, чтобы постоянно, ежесекундно, невзирая на лица и границы, толкать к конфликту? А иначе все ее «деньги» (в условиях устойчивого мира) окажутся, как сокровища гномов – «кучкой черепков при свете дня»… Имя этому устройству — капитализм. Парадокс начинается с благих намерений. Со свободы. Свободный договор, свободный контракт, никакой «казарменной уравниловки», никаких скрижалей, предписывающих: «тебе сто, и мне сто». Все честно? Внешне — да. Обе стороны добровольно поставили подписи. Но проблема свободы в том, что она не знает стоп-крана. Формула тут такова: свобода «скрещивается» с разветвленным (и все более разветвляющимся) сложным, (и все более усложняющимся) век от века разделением труда. Когда в процессе создания конечного продукта задействованы сотни, тысячи, миллионы людей – то, как потом между ними делить конечный продукт? Это вначале миллион вкладов — а потом деление полученного на миллион. Но в какой пропорции? Кому сколько? Кто сколько заслужил? Можно высчитывать это средствами науки, рационально, что очень сложно, очень проблемно и называется «Госпланом». И все время дает сбои, ибо наука у нас еще очень несовершенна. А можно решить это простым насилием, террором, «триумфом воли», произвольно раскидав «кому сколько лев хочет дать, оставив себе львиную долю». Это называется «свободным рынком». И в нем нет сбоев, если не считать «сбоями» множество смертей тех, кто «не вписался в рынок». Кому сколько? Ну, пусть все подерутся, и драка выявит — кому сколько. Как пел Высоцкий:
…И видел он, что капитан молчал,
Не пробуя сдержать кровавой свары.
И ран глубоких он не замечал
И наносил ответные удары.
Стартовый порог 50/50 — это не догма, это лишь мгновенная фотография. А дальше начинается танец на костях. В капитализме улучшить свое положение можно двумя способами: Создать что-то новое (долго, сложно, рискованно). Отжать долю у соседа (быстро, просто, эффективно). Как вы думаете, что выбирает «свободный рынок»? Правильно. Второе. Потому что время — деньги, а совесть — убыточна. Итак, двое договорились на 100/100. Проходит месяц. Один говорит другому: «Ты плохо работал. Ты вообще ни на что не способен. Давай пересмотрим: тебе 90, мне 110. Соглашайся. Или как врежу». И вот здесь — развилка капитализма. Если вы пацифист. Если вы не хотите драки. Если вы верите в добрую волю партнера и в то, что «рынок все устаканит», — вы соглашаетесь. Вы уступаете. Вы получаете 90. Он — 110. Вы думаете: «Ну, ладно, сохранили мир, главное — без насилия». Он думает: «Аппетит пришел во время еды. Схема работает». Дальше — хуже. Теперь у вас 90, у него 110. Он в восторге от краха «унылой уравниловки». Он требует нового пересмотра. — Тебе 80. Мне 120. — Тебе 60. Мне 140. — Тебе 40. Мне 160. — Тебе 10. Мне 190. Вы падаете по лестнице миролюбия все ниже и ниже. Каждый шаг вниз кажется вам вынужденной мерой во имя спокойствия. Но каждый шаг для него — лишь подтверждение того, что вы слабак, которого можно безнаказанно грабить. Так Москва отдала Восточную Европу — и потеряла Прибалтику. Смирилась с потерей Прибалтики — и потеряла Украину… И так далее, пока не спохватились (боюсь, не поздно ли?!). Капитализм не знает жалости. Он входит во вкус. Он ускоряется. Где конец этого падения? Там, где вам перестают хватать на еду. Где вы начинаете болеть и умирать. Где ваши дети недоедают. Капитализм не остановится на 90 или 80. Он будет жать до тех пор, пока от вас останется биомасса, которую можно утилизировать. Вспомните Африку. Вспомните большую часть Азии. А теперь посмотрите на Европу, куда «экономическая чума» падения доходов уже добралась. Нищие пенсионеры в богатых странах, работающие бедные, закредитованные под завязку — это не сбой системы. Это ее штатный режим работы. Вы думаете, это только про отношения двух соседей или работника с начальником? Наивность. Та же самая логика работает между странами. Колонизатор и колония. Метрополия и сырьевой придаток. Глобальный Север и Глобальный Юг. — «Мы платим вам меньше за вашу нефть, чем вчера». — «Мы продаём вам лекарства дороже, чем вчера». — «Ваши люди будут работать по 16 часов, а получать за гранью выживания». А если вы возмущаетесь? А если вы не хотите драться? Снова вилка: или соглашаешься на ухудшение условий, или давай выясним, кто сильнее. Горе побежденным! Кто сильнее — тот и заберет все. И никакой Гаагский трибунал, никакой ООН, никакие «мирные инициативы» этот рефлекс не отменят.
Вопрос в лоб: может ли капитализм перестать воевать? Может ли он вдруг стать добрым, щедрым и справедливым? Оглянитесь вокруг. Посмотрите на горячие точки. Посмотрите на санкционные войны. Посмотрите на торговые войны. Посмотрите на информационные войны. Посмотрите на то, как «цивилизованный мир» бомбит тех, кто не хочет продавать свои ресурсы за бесценок. Капитализм — это машина по производству конфликта. Потому что его топливо — чужое унижение. Его смазка — чужие слезы. Его прибыль — чужая доля. Пока существует система, где «свободный договор» означает «право сильного диктовать условия слабому», до тех пор пацифист будет обречен на каскад падений. Единственный способ не упасть — ударить первым. Или изменить правила игры так, чтобы цены и оплата труда формировались бы законом, а не террором. Но этого, второго, этого Госплана, капитализм вынести не может. Потому что для него законность (не обязательно равенство, и любая другая пропорция устойчивой законности) — это смерть. А для нас неравенство — это вечная война. Ответ очевиден. И он не для миролюбцев» (Вазген Авагян, экономист, команда ЭиМ). А вот, как войны описывает Ростислав Ищенко — «Автократия и война». «Демократию почему-то считают системой более устойчивой, чем автократия. Но это не так. Большую часть истории человечества им управляли автократические режимы (монархии, диктатуры, тирании) — наследственные или пожизненно избираемые. Демократии — системы, возникающие редко, исключительно в тех случаях, когда совпадает целый ряд обстоятельств. При этом, в конце концов, любая демократия вырождается в автократию. Более того, уже на этапе установления демократии она должна пройти через автократическую полосу, так называемый бонапартистский режим. При этом сама идея бонапартизма, коренным образом отличающая его от «тоже буржуазной» июльской монархии, заключается в том, что если Луи-Филипп Орлеанский представлял интересы даже не всей буржуазии, а лишь ее финансовой части, то Луи Наполеон Бонапарт позиционировал себя как император всех французов и действительно пытался соблюдать баланс интересов в обществе. Поначалу получалось, затем стало получаться все хуже, а в конце концов баланс развалился. Но изначально французское общество на президентских выборах 1848 года само предпочло бонапартиста Луи Наполеона республиканцу Кавеньяку. И переворот 1851 года, сделавший президента императором Наполеоном III, перенесло спокойно. Фактически Наполеона III погубила серия войн. Если с бессмысленной Крымской войной (принесшей одни потери), которую французское общество рассматривало как реванш за 1812–1814 годы, оно смирилось, а войны с Австрией были достаточно успешны и не слишком затратны, то неудачная мексиканская авантюра подорвала авторитет императора, а катастрофа франко-прусской войны его добила. И он в своем несчастье не одинок.
Муссолини на протяжении двадцати лет был популярным диктатором, пользовавшимся достаточно широкой народной поддержкой. Но как только стало ясно, что во Второй мировой войне он сделал неверную ставку и проиграл, популярность немедленно испарилась, а вчерашний любимый дуче стал неудачником и врагом всех итальянцев, включая выпестованных им фашистов, которые его и свергли в 1943 году. В противоположность неудачникам Муссолини и Наполеону III фашистские режимы Салазара и Франко продержались до смерти своих лидеров. Держались бы и дальше, если бы не давление их собственных евро-американских демократических союзников, которым из идеологических соображений в Европе были нужны демократические партнеры (в Латинской Америке в это же время и позже США прекрасно работали с диктатурами). Автократия (как в виде диктатуры, так и в более мягких вариантах) вырастает из естественной человеческой лени и разочарования демократией, каковые взаимосвязаны. Управление государством — крайне сложная, требующая высочайшей квалификации работа. В рамках демократии к нему допущен каждый имеющий право избирать, и быть избранным. Далеко не все «имеющие право» соответствуют элементарным требованиям в части образования, интеллекта, опыта и т. д. Необразованный дурак, имеющий право голоса, голосует за такого же дурака или за подлеца, обещающего ему несбыточные райские кущи «уже вчера». Разумеется, он очень быстро разочаровывается, а затем приходит к выводу, что где-то в демократической процедуре заложен механизм его обмана: не признает же дурак себя дураком, неспособным понять честного человека и регулярно вручающим власть подлецам. Настрадавшееся, оттого что постоянно «выбирают не тех» («предают идеалы майдана»), общество неквалифицированных избирателей быстро приходит к выводу, что нужен народный герой («при Сталине так бы не было»), который укротит лжецов и подлецов и установит полную социальную справедливость, для чего ему надо вручить неограниченную власть, — так возникает «демократическая диктатура» патерналистского типа. Большая часть диктатур (от древнегреческих тираний до Муссолини и Франко) именно таковы. Перед диктатором все равны, и полететь может любая голова, но голова какого-нибудь обывателя — одна из миллионов, и шанс, что топор упадет на нее, минимален. В то время как в ближайшем окружении диктатора шанс совершить непоправимую ошибку и попасть под топор — достаточно велик. Чем выше вы поднимаетесь по социальной лестнице в рамках подобной диктатуры, тем больше у вас шансов попасть под очередную раздачу, чем вы беднее и незаметнее, тем шансов попасть под репрессии меньше. Мягкая же автократия популистского типа и вовсе старается перераспределять общественное богатство таким образом, чтобы обеспечить постепенный рост благосостояния низших классов. Такая автократия и вовсе пользуется народной любовью и рассматривается едва ли не как идеальная форма управления государством: самому ничего не надо делать, но мечты о «справедливости» понемногу сбываются.
Все режимы подобного рода ходят по тонкому льду. Народное доверие существует лишь до тех пор, пока существует минимальный ресурс, позволяющий постепенно улучшать жизнь низших классов, расширяя умеренно зажиточную прослойку. Ресурс этот берется у верхушки общества, которая согласна жертвовать малым ради стабильности. Но именно малым. Поэтому война такому режиму противопоказана, за исключением блицкригов, не требующих больших расходов ввиду своей непродолжительности и приносящих осязаемые трофеи, которыми режим может поделиться со всеми слоями общества. Но затяжная война приводит подобный режим в состояние острой ресурсной недостаточности. Война требует максимального финансирования. Если возложить его на высшие классы, они очень быстро возмутятся и заявят, что они и так отдают часть прибылей ради стабильности, а их буквально грабят, заставляя работать себе в убыток, что война — общенародное дело и страдать должны все. Но как только будут ограничены подачки низшим слоям населения, режим тут же утратит фундамент, на котором стоит его здание: зачем народу отец, который не балует его игрушками и конфетами? Но подобные проблемы возникают только у патерналистско-демократических авторитарных режимов, у тех, которые правят не только именем народа, но и от имени его, которым постоянно надо подтверждать мандат народа (можно без выборов, но сомнений в народной поддержке возникать не должно). Они должны постоянно заботиться о балансе сил в обществе, сохраняя его таким, чтобы и народ был доволен своей судьбой, и элита (основа управленческого аппарата) не возмущалась. Вместе с властью народ возлагает на вас решение всех своих проблем и признает ваше право на власть лишь до тех пор, пока вы эти проблемы решаете. С учетом того, что интересы народа и элиты не представляют два самостоятельных комплекса, а разделены на множество интересов группировок, частично комплементарных, частично пересекающихся, частично антагонистичных, сохранять баланс при ограниченном ресурсе очень сложно. Пожирающая ресурс война сразу же баланс разрушает. Но есть диктатуры, которым война не угроза, а опора. Это диктатуры идеологические. В современном мире таковыми остались лишь нацистские режимы. Коммунистические режимы (которых практически не осталось в чистом виде) в целом ушли от идеи «диктатуры пролетариата», ибо где-то в истории потерялся сам пролетариат, а либеральные режимы оказались неспособны установить полную автократическую диктатуру ввиду отсутствия у них соответствующего фундамента.
Либеральная идея предполагает поощрение разнообразия, в связи с этим и либеральная диктатура коллективна, пусть и представлена коллективом маргинальных группировок, отстаивающих интересы меньшинства против стремящегося к патерналистскому однообразию большинства. Идеологическую пирамиду во главе с диктатором, являющимся не отцом народа, а его вождем, сегодня выстраивают только нацистские диктатуры. Но именно идеологическим диктатурам война имманентна, ибо любая идеология, будучи «научной» и «единственно верной», всегда стремится распространиться на весь мир. Как уже сказано выше, современных либералов ограничивает то, что неолибералы представляют интересы «разнообразного меньшинства», а разнообразие, да еще находящиеся в меньшинстве, невозможно транслировать на соседние общества, можно транслировать только саму идею «защиты прав меньшинств», но сил для принуждения принятия этой идеи нет. Нацизм же опирается на идею превосходства собственной нации, которая, «если ей не мешать», моментально должна построить рай на земле. Поскольку рай не получается, ей мешают. Мешающих простому человеческому счастью «великой нации» следует примерно наказать, и отвадить от последующих вмешательств. К тому же они занимают территории и пользуются ресурсами, которые совсем не помешают «великой нации» для сотворения собственного земного рая. В наказание за вмешательство эти территории и ресурсы надо отобрать, а самих мешающих соседей убить. Отсюда открыто декларируемое желание современных нацистов убить всех русских, всех сербов, всех палестинцев, всех иранцев, всех евреев и т. д. Не все современные нацисты смогли создать национальные диктатуры, украинские смогли. И сразу же, едва прийдя к власти, постарались начать войну, определив своим врагом Россию и русских. Вначале у них получилось развязать только гражданскую войну — против русских внутри Украины, но затем украинские нацисты и на межнациональный уровень выйти смогли. В отличие от других автократических режимов, нацистская диктатура не боится войны. Война ей не опасна, она не может жить без войны и уверена в своем превосходстве. С ее точки зрения изначально несправедливо, что рядом с великой нацией живет кто-то еще, не такой великий и мудрый. Кроме того, как у всякой идеологической диктатуры, в отличие от патерналистского автократического режима, обещания нацистского режима невыполнимы.
Чем жестче режим подавляет представителей некоренных наций внутри страны, тем больше у него проблем как с экономикой, так и с социальной стабильностью. Чем успешнее побеждается «внутренний враг» нацистского режима, тем хуже живет общество. Чтобы объяснить этот парадокс, нужен внешний враг. В таком режиме вождь народа становится его защитником от внешней опасности, и только так данная конструкция может держаться, ибо как только внешняя опасность (вместе с войной) исчезает, народ удивленно спрашивает, почему жизнь становится только хуже, если никто уже не посягает на великую нацию? Только война легитимирует нацистский режим. Поэтому Зеленский будет воевать до конца, а так как режим тоталитарный и не терпит оппозиции, воевать до последнего украинца будут и те, кто остался под его контролем. Со временем, по мере выбивания наиболее идейных нацистов, они начинают воевать хуже, но и фольксштурм 1945 года не идет ни в какое сравнение с вермахтом 1941 года. Тем не менее, фольксштурм воевал до конца, даже после смерти Гитлера — такова суть нацистского режима: никто не может вырваться из его объятий, не покинув контролируемую режимом территорию. Поэтому и надежды на то, что Зеленский согласится на мир, что его додавят или уберут, или убьют, бессмысленны. Во-первых, среди партнеров Украины все по-своему заинтересованы в том, чтобы она воевала, пока они не решат свои проблемы. Зачем же им убирать лидера, собирающегося воевать до конца? Во-вторых, немцы воевали после смерти Гитлера всего одну неделю, так как уже были разбиты. Если бы не были, воевали бы дальше до полной катастрофы. Просто так капитулировать фленсбургское правительство Деница не собиралось — пришлось. То есть любой нацистский лидер Украины, а другие к власти в нацистской системе прийти не могут, будет воевать столько же, сколько Зеленский, — до конца, до полного и окончательного разгрома. Такова суть нацистской диктатуры и таково ее принципиальное отличие от любых других форм авторитарного правления. В других формах лично диктатор может любить войну, бредить ею, но его возможности будут ограничены тем, что государству война противопоказана: если он заиграется, то включится защитный механизм системы и она попытается избавиться от диктатора. как у всякой идеологической диктатуры, в отличие от патерналистского автократического режима, обещания нацистского режима невыполнимы. Чем жестче режим подавляет представителей некоренных наций внутри страны, тем больше у него проблем, как с экономикой, так и с социальной стабильностью. Чем успешнее побеждается «внутренний враг» нацистского режима, тем хуже живет общество. Чтобы объяснить этот парадокс, нужен внешний враг» (Ростислав Ищенко).
Короче говоря, по мнению двух представленных выше авторов, войны являются непременным атрибутом капитализма. А ничего другого, кроме капитализма, люди до сих пор придумать так и не смогли. Именно это обстоятельство и является главной причиной того, что «история человечества – есть история его войн». Войны могут прекратиться на Земле только в одном случае, когда во всех ее уголках будет выстроен «государственный коммунизм» («братский социальный государственный, но не монопольный капитализм»). Однако любой подобный строй противоречит ИНДИВИДУАЛИЗМУ западных жителей, который лежит в основе менталитета каждого западного народа. А потому, достаточно скоро такого перекраивания нашего мира не случится, и в соответствие с авторской исторической теорией «смены поколений», построение на всей Земле «государственного коммунизма» произойдет не ранее 2132 года. А пионерами в этом деле должны стать русские – основы «государственного коммунизма» будут заложены в России уже к 2036 году, а то и раньше. А главными причинами такого поворота дел должен послужить КОЛЛЕКТИВИЗМ русского народа и высокая степень его экстравертности в сочетании с верой на «Авось». Один раз русские уже попробовали сделать это, однако из-за неверно выбранного «научного обоснования» такого строительства, в виде марксизма, и несвоевременности самого строительства, эта попытка (под названием СССР) оказалась безуспешной. Увы, но по-другому и быть не могло. Ведь как ни крути, но «всему – свое время, всему – свое место, и всему – своя мера». И на этот раз ДОЛЖНО ПОЛУЧИТЬСЯ, по крайней мере, время для такого строительства уже подошло, место остается прежним, а вот, с чем нам придется, как следует, разобраться, так это с мерой (с «золотой серединой»). Ибо Советский социализм – это одна крайность («все вокруг колхозное, все вокруг мое»), а западный капитализм – другая крайность (все вокруг мое, и никаких колхозов), иначе говоря, КОЛЛЕКТИВИЗМ и ИНДИВИДУАЛИЗМ в чистом и незамутненном виде. А людям нужна «золотая середина» между ними. Начало же всей этой «путаницы» положила Великая Французская революция с ее известным всем тезисом: «Свобода, Равенство и Братство». На взгляд автора, этот тезис необходимо перефразировать в следующем виде: «Всеобщее Братство, Относительное Равенство и Допустимая Свобода». В противном случае, мы опять попадем в одну из крайностей, а не в «золотую середину». Автор сайта абсолютно не согласен с мнением Томаса Карлейля, который провозгласил, что «Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи». Как ни крути, но наиболее пассионарную часть любого человеческого общества составляют «свободные эксплуататоры». Именно их, и во все времена — больше всего во власти, и именно они становятся лидерами любой революции.
А стало быть, именно «свободные эксплуататоры» задумывают и осуществляют различные революции (в том числе и формулируют их основополагающие тезисы этих революций), они же пользуются и их плодами. При этом противоположную сторону всякой революции (действующую власть) возглавляют точно такие же «свободные эксплуататоры». А потому, победа или поражение в революциях приводят к одному и тому же результату – одни «свободные эксплуататоры» меняют во власти других (или не меняют). И если мы хотим построить «светлое коммунистическое будущее», то нам ни в коем случае нельзя подпускать к исполнительной власти представителей «свободных эксплуататоров». По крайней мере, их не должно быть среди «выборных сюзеренов» (шерифы, губернаторы и президент). Эти должности должны занимать только «автономы», у которых в подсознании доминирует социальный инстинкт. Ну а если в подсознании того или иного человека доминирует соревновательный инстинкт (а это — самая характерная особенность «свободных эксплуататоров»), то такой человек может заниматься в жизни чем угодно (кстати, из них получаются отличные спортсмены), НО ТОЛЬКО НЕ ИСПОЛНИТЕЛЬНОЙ ВЛАСТЬЮ. Ибо самой привычной и приятной «средой обитания» для «свободных эксплуататоров» как раз и являются крайности, а не «золотая середина», как для всех прочих людей. «Автономы» же, наряду с доминирующим социальным инстинктом, обладают и другими доминантами. В первой пятерке доминирующих в их подсознании инстинктов присутствует и такие инстинкты, как инстинкт свободы, инстинкт доминирования и инстинкт сохранения достоинства. А потому, «автономы» отлично защищают от «эксплуатации со стороны», как самих себя, так и окружающих их людей, нуждающихся в такой защите. То есть, «автономы» приспособлены к работе в исполнительной власти самим Мирозданием. Другое дело, что большинство их них не желают попадать во власть (в отличие от «свободных эксплуататоров»), их вполне устраивает доминирование лишь среди близких им людей. Однако желания – это одно, а обязанности – совсем другое. И если то или иное Государство заявит о подобных обязанностях, наверняка появятся желающие попасть в исполнительную власть и среди «автономов». Ну а войны на Земле прекратятся только в том случае, если на ней не останется ни одного сюзерена – не «автонома». Как видите, все довольно просто, но это «просто» появилось в нашем мире совсем недавно, и его точно не было в Советские времена, когда в России психологов не было, а были лишь одни психиатры. К слову сказать, в Советские времена среди Советских вождей смогли «прорости» лишь два «автонома» — Ленин и Сталин (все остальные «коммунистические» вожди были «свободными эксплуататорами»). И, слава Богу, что наш нынешний президент Путин – тоже «автоном».
Автор этого сайта (как и многие другие русские люди) недолюбливает любую власть, в том числе, и нынешнюю Российскую, но он – разумный человек и «из двух зол всегда выбирает меньшее». И это «меньшее зло» — именно Путинская команда, но никак не оппозиция, причем, без разницы — какая. Партия «Новые люди» появилась, а новых людей в России, как не было, так и нет, за очень редким исключением. Ведь чтобы такие люди появились, им надо, для начала, задуматься, в каком мире они живут. Увы, но времени для этого у современных людей попросту нет, они слишком заняты разнообразными текущими делами. И лишь у пенсионеров, вроде автора этого сайта, такое время появляется, зато исчезает желание лишний раз подумать. Именно по этой причине, русские люди и называют жизнь на пенсии — «заслуженным отдыхом». Ну а автор этого сайта – страшный жизнелюб, и воспринимает свою «пенсионную жизнь», лишь как очередной отпуск, только это его и спасает от «заслуженного отдыха», в результате которого мужчины после своего выхода на пенсию живут примерно в три раза меньше, чем женщины. У работников ПФР есть такой термин, как «возраст дожития» – неофициальное название официального понятия: «ожидаемый период выплаты трудовой пенсии». Сегодня этот показатель зафиксирован в России на отметке 270 месяцев, что эквивалентно 22,5 годам. При этом мужчины живут после выхода на пенсию в среднем лишь 7,5 лет. И это понятно, ведь большинство женщин привыкли работать сразу на двух работах (на работе и дома), и, выйдя на пенсию, они отдыхают только от одной из них. А большинство мужчин привыкли работать на одной работе, и, выйдя на пенсию, они отдыхают от работы, как таковой. Что без привычки получается у них, увы, весьма плохо. Вот и получается, что человек обязан работать, чтобы жить, и наоборот. То есть, работа и жизнь – такая же неразлучная парочка, как безделье и смерть. А стало быть, наказывать людей за тунеядство, как это делали в Советские времена, не нужно, о таком наказании изначально подумала сама ЖИЗНЬ. Равно, как не стоит наказывать людей тяжелой работой, ведь любая работа – это ПРАЗДНИК ЖИЗНИ. В любом случае, главное в таком наказании не тяжесть работы человека, а недостаток у него личной свободы, допустимой в данном конкретном обществе. Как ни крути, но индивидуализм резко повышает планку личной свободы каждого члена общества, и, рано или поздно, но она постепенно трансформируется в «полную свободу» для меньшинства (для особо «изворотливых людей без стыда и совести»). И это обстоятельство непременно вызывает «войну всех против всех», которую те же самые «изворотливые люди» поворачивают в нужную для себя сторону (против своих противников). А стало быть, индивидуализм и войны – тоже неразлучные понятия. И избавиться от войн человечество сможет только в том случае, если подавляющее большинство людей на Земле избавятся от «излишнего индивидуализма» в своем сознании. Слава Богу, что люди произошли от общественных животных, и сделать этот шаг в своем развитии для них вполне выполнимо и даже естественно.
Ну а тех, кто не способен на это, придется «УНИЧТОЖИТЬ КАК КЛАСС» (при этом отдельные индивидуалисты наверняка останутся). И это деяние является «меньшим злом», по сравнению с тем количеством людей, которые могут погибнуть в будущих войнах, развязанных «изворотливыми людьми», которых мы по какой-то причине не уничтожили. К слову сказать, отдельные индивидуалисты, которые не могут собраться в свой класс, даже полезнее для общества, чем собравшиеся в класс коллективисты, ибо «большинство всегда ПРАВО, даже, когда оно НЕПРАВО». Именно в последнем случае (а он не так уж и редок, как многие коллективисты думают), индивидуалисты и должны сыграть свою «положительную роль». Короче говоря, людям никуда не деться от «золотой середины» которую им ПРИХОДИТСЯ ИСКАТЬ ВСЕГДА И ВО ВСЕМ. И сделать это по силам лишь «автономам», но никак не «свободным эксплуататорам», для которых лучшим местом их обитания являются крайности. Другими словами, здесь мы наблюдаем ту же самую картину, которая возникает на любой фондовой бирже, где цены на различные товары постоянно прыгают, то вверх, то вниз. И обычным людям сие «мельтешение» весьма неприятно, зато биржевым игрокам оно идет в плюс, и тогда, когда цены снижаются (игроки в это время скупают товары), и тогда, когда они повышаются (игроки товары продают). И если по каким-то причинам цены перестанут «прыгать», то исчезнут и биржевые игроки. Именно к такому положению дел людям и нужно стремиться, если они хотят пожить в «светлом будущем». Ведь главная задача КАПИТАЛА любого вида заключается в производстве необходимых обществу товаров, а не в производстве самих денег «из неоткуда», как это происходит в нашем сегодняшнем мире, где воцарился финансовый капитализм. При этом «небольшие войнушки» всегда идут на пользу «небольшим биржевым игрокам», а для крупных игроков и войны нужны покрупней. Вот и выходит, что любой «индивидуальный капитализм» (не социальный капитализм), в конце концов, обязательно приводит к мировым войнам, таково его устройство. На этом и закончим.