Различные мнения об особенностях человеческого сознания
«Стяжание духа» — главная задача научного коммунизма (о разных языках разных времен)» («Экономика и мы»). «Св. Серафим Саровский, батюшка Серафим учил, что главная задача в жизни человека, цель и смысл человеческой жизни – «стяжать дух мирен». То есть человек должен стать вместилищем Святого духа, все же прочее в жизни – выводится из этого и прикладное по отношению к этому, главному. Если не понимать глубины этой истины, то кажется: земные дела можно обустроить иным образом. Целый ряд псевдокоммунистических утопий представлен представителями первобытно-магического фетишизма и анимизма, магического мышления (которое носителям своим всегда кажется «научным» и «здравым» — не стройте иллюзий, древние шаманы тоже были убеждены, что лучше всех все в мире понимают). Напомню, что в фетишизме люди поклонялись неодушевленным предметам, а рамках анимизма одухотворяли силы природы, принимали как собеседников природные безмозглые стихии. Очень многое из этого первобытно-магического мышления в своей безобразной, да и попросту ненужной, контр продуктивной борьбе с монотеизмом почерпнули в себя и марксисты (и не они одни). Коммунистам-утопистам казалось, что вопрос о построении рая на земле можно решить как-нибудь в обход стяжания духа человеком: путем переименований, перестановок, назначений и ротаций, деклараций и резолюций, юридической казуистики. Это когда думают, что достаточно права человека записать под заголовком «закон» — как права тут же в реальной жизни у человека и появятся. На самом деле — пиши, чего хочешь, бумага не краснеет, а в реальности будут те отношения, которые диктует внутренний дух их участников, а не декларативные заявки… Ярким примером первобытного фетишизма сознания является поклонение «производительным силам» в марксизме, когда, словно в каменном веке, неодушевленные предметы воображаемо наделяются душой и волей, что-то делают отдельно от человека и даже управляют, повелевают им. Ярким примером анимизма – представление о том, что, якобы, «бытие определяет сознание». То есть отличие сыщика от вора – в том, что у сыщика есть должность, звание, полицейская ксива и табельное оружие. И прочие атрибуты закона о полиции. И если мы передадим вору должность, звание, ксиву и табельный ствол сыщика, то вор станет сыщиком, и будет честно ловить… кого?! Самого себя… Напротив, если мы сыщика лишим погон и ксивы – то он станет вором, будет бывшему вору, через выдачу ксивы ставшему честным, кого ловить! Почему? Да потому что бытие определяет сознание!
Когда встает вопрос о тотальном предательстве, измене присяге и Родине ВСЕХ силовых структур СССР в 1991 году – то мы должны понимать: это потому, что стяжанием Духа никто не заморачивался, а думали, что бытие определяет сознание. И сыщик от вора отличается не тем, что в них разные духи, а просто один назначен на должность, а другой нет. На самом деле, если носителя злого духа назначить на должность – он станет вором с должностью, вором с расширенными возможностями, и не более того. Наивные думают, что правоохранительные органы, силовые структуры – это нечто само по себе. И даже глупости говорят, вроде – «армия вне политики». На самом деле любая правоохранительная или силовая структура – не более чем формализация в определенный институт с регламентом служения веры, той, которая есть. Какой дух наполняет вооруженных людей – тому они и служат оружием. Оттого и понятно, что борьба правоохранителей и преступников – это борьба носителей разных духов, разных вер, одна из которых господствует, а другая подавляется. Та вера, которая посильнее – формируется в правоохранительный корпус, а те духи, которые послабее – уходят в подполье. Конечно, бывает и другая борьба, «зоомахия», конкуренция подобных, отталкивание одинаково заряженных частиц. Но в зоомахии всякая грань между сыщиком и вором, между прокуратурой и мафией, судами и сходняками, церковью света и масонерией черного заговора – полностью стирается. Если Дух Мирен утрачен, выветрился – то прокуратуры и суды, полиция и «народный контроль» — уже не борцы с мафией, а ее филиал или «крыша». Зло обладает завидной способностью к мимикирии, оно охотно присягает чему угодно, если это в данный момент выгодно, но верно всегда только одной присяге: не быть верным никакой из присяг. Жизнь жестоко обожгла дурачков: Наличие коммунистической партии вовсе не означает наличия коммунистов, оно свидетельствует лишь о том, что есть люди, называющие себя коммунистами. А из каких соображений они это делают – мы не знаем… Наличие социалистического режима вовсе не означает торжества или строительства социализма: он говорит лишь о том, что захватившие власть персоны по какой-то причине называют себя «социалистами», и не более того. Назови они себя «вудуистами» — нам не было бы ни холоднее, ни жарче. Нагромождение множества контролирующих органов не означает надежного контроля, порядка и законности. Фактом является лишь много людей с возможностями – а как они свои возможности используют, нам неизвестно. Можно вывесить любые лозунги – но если в них не верят, то они лишь пустозвонство. Можно поклонятся любым богам – но если без искренней веры, это только мертвая обрядность, пустой и выхолощенный ритуал.
Бытие не определяет сознания: из одного и того же бытия, совершенно очевидным образом, выходят люди настолько разные, что они до смерти воюют друг с другом. И очень жалко тех, кто полагают, что перестановкой шкафов, улучшением жилищных условий и бутербродами с сыром можно переменить в человеке составляющую его существо веру, изгнать духа, господствующего в данном теле! Духов принимают и духов изгоняют в духовной сфере, на основе свободы воли человека – каких человек захочет в себя принять, впустить. Тайна сия велика есть, потому что желание впускать или изгонять духа зависит от уже присущего духа. Человек, однако же, может уверовать или разуверится, прозреть или ослепнуть (причем разные духи считают «зрением» и «слепотой» разные состояния). Сознание определяет бытия, вытекающее из сознания. Решимость жить, так или иначе – продукт веры, а не наоборот. Суть первичности Духа в том, что честный человек ведет борьбу со злом в любом из своих состояний. Он это делает до назначения сыщиком, после назначения и после увольнения. Точно так же и злодей, одержимый хитрым бесом – останется злодеем, и вступив в партию, и получив любое назначение во власть. Отсюда и хорошо знакомые нам ужасы: когда член Политбюро ЦК КПСС или даже генеральный ее секретарь – не только не коммунисты по духу, но даже и люто ненавидят коммунизм. Кстати сказать, с церковниками регулярно случается то же самое: хитрые бесы пролезают в самое высшее руководство церковной иерархии – иначе откуда бы взялся расколовший христианство «римский папа» или «киевский патлопархат»? Потому задача стяжания Духа Святого – главная задача научного коммунизма, если он хочет оставаться научным. Если мы не будем изучать, каким образом Святой Дух входит в человека, что этому способствует, помогает. И каким образом Святой Дух покидает человека, делая его оболочку без благодатной, как у Ельцина – то все разговоры на тему коммунизма будут только пустым трепом. При поверхностном взгляде может показаться, что коммунисты, выступая против частной собственности, делают то же самое, что и апостольская община, которая тоже отреклась от частной собственности. Но нужно смотреть глубже: ликвидация частной собственности лишь ступень, промежуточное звено, средство, цель же – «Стяжание Духа Мирнаго»! Если цели стяжать Святого Духа у экспроприаторов нет – то действия их и непонятны, и бесперспективны. Это как расчистить стройплощадку – и тем ограничиться, ничего не строить! Капитализм, кстати сказать, постоянно отменяет частную собственность, постоянно отменяет ее (в виде рейдерских захватов), постоянно «раскулачивает» (называя это «банкротствами»). Сам по себе момент нападения на «жирного» собственника с намерением его ограбить – близко и понятен капитализму, составляет само существо капитализма, построенного на силовом давлении и «захватном праве». Но то, что капитализм каждый день кого-то конфискует и раскулачивает (и делает это очень жестоко, неумолимо) – вовсе не делает капиталистические идеи коммунистическими.
Все эти экспроприации ведут лишь к тому, что у обобщенной (сперва) собственности появляется новый собственник, то есть вся национализация сводится к «киданию» предыдущего владельца (не то, чтобы мне его было жаль – но цель такого действа, согласитесь, жалкая). Если главная задача, для которой все остальное – только подсистемы и инструменты, задача стяжания Святого Духа не выполнена (а у коммунистов в СССР даже и не поставлена!) – то любые, с виду апостольские, поступки становятся карикатурой и пародией на самих себя. Зачастую шаржем – весьма злым, весьма черным… Если злых собственников, истязавших людей, сменят такие же злые начальники, якобы назначенные государством, а на самом деле проникшие во власть с помощью деструктивных карьерных технологий, и продолжат истязать людей – то какой в этом смысл? Тем более, что злые начальники вышеуказанного типа исторически-быстро доведут дело до «приватизации» — и даже формально назначенными «от государства» быть перестанут. А это – заметим на полях – все же грело душу. Потому что служить государству все же менее унизительно, чем частному лицу. Ибо слово «лакей» (слуга частного лица) гораздо позорнее, чем слово «госслужащий» (слуга государства)… Если речь не идет о бессмысленном и беспощадном взаимооталкивании одинаково заряженных частиц, о тупом и зоологическом кругообороте простейшего пожирательного всеобщего насилия – то речь идет о борьбе Духов. Всякая борьба, если выше совсем уж косматой, звериной зоомахии – это борьба верований, сакралий, святынь. Потому самым главным в такой битве духов (которая идет в сердцах людей) являются не знаки и возглавья, не номинальные наименования и назначения, не формальное количество членов партий, ничто из формальных институтов. Система может называть себя, как угодно. Сделать так, чтобы волки оставили манеру прикрываться овечьими шкурами – невозможно. Об этом сказано в Евангелии – «по плодам их узнаете их». Не беспокойтесь за формальные институты социализма, за его фасад: это само собой возникнет, если будет решена главная задача: Стяжания Духа. Потому что сознание определяет бытие (хочется добавить крепкое словцо, устал слышать нелепое обратное утверждение)! Оттого и «вначале было Слово»: чего вы человеку в голову загрузите, в зависимости от успехов вашей проповеди и миссионерства, от качества вашей работы с Духами – от того и сложится человеческой поведение.
Оттого чем дольше живу, тем меньше удивляюсь кошмару «перестройки» в СССР: ну если вы в голову к людям закладываете дарвинизм, эволюционизм случайно возникшей и бессмысленно протекающей жизни, чего, кроме самого дикого и криминального капитализма вы от них надеетесь получить в их практическом поведении?! Вы понимаете меру и степень зависимости человеческого поведения от того, во что человек верит, от того, что он считает истиной, и полагает «правильным», «нормальным»?! Или вы думаете, что достаточно человека хорошо кормить, чтобы он хорошим вырос, а то, что он при этом черту молится – «пустяки, дело житейское»?! На этот счет имеется интересная цитата у Максима Горького из книги «Жизнь Клима Самгина»: «Дарвин – дьявол… он внушил, что закон жизни — зло». Коммунистам бы задуматься над этим, хотя бы из уважения к авторитету Алексей Максимовича, называвшего «Жизнь Клима Самгина» своим главным и наилучшим, итоговым произведением. При всех грандиозных успехов исторического, советского социализма, успехов как в материальной сфере, так и в сфере технического познания, при всем восхищении тем, как решал СССР «жилищный вопрос», как он благоустроил жизнь простого человека, дав вечно забитому нищему и достаток, и права – мы вынуждены констатировать: работу с Духами советский социализм полностью провалил. Начать с того, что он в Духов не верил. Не веря в них, отрицая само их существование – он ими и не занимался. Советский строй думал, что чем больше он раздаст квартир людям, накормив их немыслимыми ныне натуральными продуктами, и благоустроив всю их жизнь немыслимым ныне образом – тем добрее люди будут. Потому что у него в ключевой теории, …ять, бытие определяло сознание! Зло выводилось в его голове из плохих бытовых условий! Которые, мол, если улучшать – то и моральный климат улучшится! Но ни хрена ни так, ни разу! Самые злые люди сегодня на планете – это самые богатые, чье бытие, казалось бы (по теории) должно их сделать добрыми сверхангелами! Потому что чего-чего, а уж бытовых удобств у тварей, разжигающих войны и геноциды – больше, чем мы даже можем себе вообразить. Самый главный вопрос – почему человек становится сатанистом, когда и как это происходит, а не вопрос движения капиталов, формирования состояний или юридических форм частного владения!
Если мы не знаем, как и почему человек становится сатанистом, когда и при каких условиях он становится бесноватым, одержимым злыми духами – то мы не сможем этому помешать (как не смогли в СССР). А если мы не сможем этому помешать – то нам не поможет ни самая могучая в мире армия, ни самый разветвленный механизм спецслужб, ни лозунги, развешанные на каждом углу. Ибо злой дух заходит изнутри – и в каждого, в кого сумеет войти. Кем одержимые злом люди являются снаружи – уже не важно. Чем выше их внешняя должность – тем они опаснее, но не более того. Если вера потеряла силовое преимущество над своими врагами – то она обречена уйти в подполье (если вовсе не исчезнет). Если же ваша вера торжествует – то у вас, получается, везде свои агенты, всюду ваша агентура! В какой-то момент (как в 1991 году) эта ваша агентура становится единственным составляющим силовой или правоохранительной структуры, и все, «аля-улю, гони гусей», навязчивые повторения социалистического выбора в названиях учреждений и конституциях не помогут! Главная задача коммунизма – стяжание Святого Духа каждым человеком, или хотя бы большинством людей – провалена. А «свято место пусто не бывает», говорит народ, и там, где нет Святого Духа – туда забирается нечистый дух, превращая людей в дьявольские отродья лжи и мародерства, на каком бы посту они не находились. «Мильон задач», которые в контексте вышесказанного благородны, важны, ценны, значимы – без решения главной задачи становятся деталями от несуществующего механизма. Если конечным итогом величайшего подвига расселения миллионов нуждающихся в бесплатные квартиры стала толпа, скандировавшая «Ельцин, Ельцин!» — то, надо думать, подвиг оказался хуже, чем напрасным. Всякое расширенное производство имеет смысл только в контакте со смежниками. Нет смысла выпускать педали от велосипеда, который снят с производства. Точно так же без решения задачи стяжания Святого Духа, поставленной батюшкой Серафимом перед каждым из нас все прочие производственные задачи мутируют, линяют. Кормить людей – дело святое и благородное, если речь идет о Людях. Но выкармливающий бесов добьется лишь того, что бесы его самого и сожрут в итоге… И техническая возможность существования коммунизма, и его смысл – в умножении людей, стяжавших Святой Дух. О том сказано апостолом: «Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники — Царства Божия не наследуют» (1-е Коринфянам 6:9-11).
Обычно эти слова приводят как божеский приговор капитализму, активно и открыто поощряющему всех перечисленных безобразников (а особенно воров, лихоимцев и хищников). Но кроме очевидного приговора капитализму – здесь есть и другой смысл. Люди, не стяжавшие Святого Духа, коммунизм построить не смогут – да он им и не нужен. Это случай, когда нет ни возможности, ни потребности (своего рода анти гармония: «нам не дано – а нам и не надо»). Материальная реальность справедливости и добродетели – лишь отражение духа живущих в ней людей. Если дух людей несправедлив и зол – ничем, кроме руин, эта реальность стать не может. Справедливость нужна тем, кто в нее верит; всякий иной попытается избавится от нее при первой возможности, продать первородство за первую же миску чечевичной похлебки – из чьих бы рук ту не предложили (что мы, увы, и видели в 90-е). Если коммунизм хочет быть научным – то пусть во главу угла всех своих исследований он поставит вопросы о том, как самому стяжать Святой Дух и как помочь другим окружающим это сделать. Как говорил на этот счет батюшка Серафим — «Стяжи дух мирен — и вокруг тебя спасутся тысячи». Оттого дело не безнадежно: один примет Святой Дух – считай, уже тысячи у нас в активе, его стяжавших! Но, конечно, дело это очень трудно: бесы лезут с неистовой силой, ты их в дверь, они в окно, меняя маски, притворяясь… Да кем только они не притворяются! Иногда генеральными секретарями Компартии, иногда патриархами несуществующих патриархатов, иногда мудрецами, иногда филантропами… В своем толковании на 2-е послание Коринфянам (11 стих 14) Иоанн Златоуст говорит: «И неудивительно: потому что сам сатана принимает вид Ангела света, а потому не великое дело, если и служители его принимают вид служителей правды; но конец их будет по делам их». При недостатке людей, стяжавших Святой Дух, все прекраснодушные слова становятся пустыми, а все учреждения – перестают выполнять свою миссию. Остановить этот процесс тотального перерождения общество, в котором недостаточно святых – никак и ничем не может. Хотя пытается: предпринимает судорожные отчаянные действия, «закручивает гайки», вводит с десяток новых антикоррупционных ведомств, охотно и тут же вливающихся в коррупцию… Если люди ищут святости – то идут к жизни. А если материальной выгоды – то идут к собственной смерти. А потому научный коммунизм, желая быть научным – должен понимать очевидность: даже ребенок легко, как конструктор, соберет коммунистическую реальность, если имеет под рукой достаточное количество благочестивых людей. Ничего сложного в материальной стороне коммунизма нет – и никогда не было. К нему инструкция уже в древности прилагалась: вот вам несколько заповедей, выполняете их все вместе – и живете при коммунизме!
И проблема не в том, что люди не знают, каким должны быть благословенные отношения между ними, а в том, что люди постоянно забесовляются, попадают в одержимость от духов злобы поднебесной, во власть накаленного иррационального врага всякого космического порядка – вселенского безумия, противостоящего вселенскому Разуму. Проблема не в том, что царство Божие закрыто от человека – оно открыто. Проблема в обратном: человек закрыт от царства Божия, сам себя от него закрыл, замуровал и запечатал. И не может войти в незапертую дверь – потому что в состоянии одержимости толкает ее в обратную сторону…» («Экономика и мы»). Вроде все верно написано, но материалистам, вроде автора этого сайта (а их – большинство, которое, ко всему прочему, «всегда право»), непонятно ГЛАВНОЕ – что означает словосочетание: «Стяжать Дух святой»? И понять сие они могут только в одном случае – если объяснить данное обстоятельство на понятном им материалистическом языке. Чем, собственно, автор здесь и занимается. А само объяснение весьма просто: Святой Дух – это Мировое сознание, которое управляет всем нашим миром. А «древний» глагол «стяжать» содержит в себе то же содержание, что и современные глаголы «заслужить» и «снискать». То есть, данное словосочетание можно перевести на современный язык примерно так: «научиться общаться с Мировым сознанием, причем осознанно, а не бессознательно, что изначально умеет делать любая материя, или подсознательно, что характерно для живых существ. И это может сделать только человек, для чего ему нужно освоить «синхронистическое мышление» (одновременное и синхронное мышление всеми составными частями своего сознания – Верой, разумом и подсознанием). Стоит освоить такое мышление, и Вы тут же отчетливо поймете, что заложенный в Ваше подсознание коллективизм – это не блажь, а обязательное условие счастливой и нужной жизни, причем не только для Вас лично, но и для окружающих Вас людей. Вот, по большому счету и ВСЕ. Согласитесь, читатель, что так понятней. А вот, что по этому поводу пишет Иннок — «Мораль без Бога: как наука объясняет добро и зло». «Может ли мораль существовать без религии? Наука предлагает удивительные ответы, показывая, что корни добра и зла уходят глубоко в нашу биологическую и социальную эволюцию. Это становится очевидным даже в экспериментах с животными. Например, попугайчиков научили обменивать жетончики на еду. Когда одного попугайчика, у которого было много жетончиков, поместили рядом с голодным сородичем, лишённым возможности обменять свои жетончики, первый безвозмездно отдал ему один из своих. Этот простой акт демонстрирует зачатки кооперации и добрых намерений, не требующих ни законов, ни божественных заповедей. Биолог Александр Панчин в своих рассуждениях об истоках морали задается вопросом: почему многие считают, что людям для доброты необходимы социальные институты, и можем ли мы рождаться с добрыми намерениями? Ответ лежит в понимании естественного отбора, который далеко не всегда сводится к грубой конкуренции. Часто выживание зависит от ума, креативности и, что ключевое, — кооперации.
Муравьи, шимпанзе в Гвинее, делящиеся пищей, и летучие мыши-вампиры, сосущие кровь для голодных сородичей, — все они демонстрируют, что сотрудничество делает сообщество устойчивее. Знаменитый компьютерный турнир по «дилемме заключенного», проведенный Робертом Аксельродом, подтвердил это математически. Победила простая стратегия «ты мне — я тебе», основанная на первоначальной кооперации, ответном воздаянии за предательство и последующем прощении. Из таких взаимодействий естественным образом рождаются правила морали: добросовестность, наказание за ее нарушение, прощение и независтливость. Таким образом, моральное поведение может быть адаптивной стратегией, закрепленной эволюцией. Наш мозг напрямую влияет на моральный выбор. Классическая «дилемма вагонетки» (спасти пятерых, убив одного) и ее вариации показывают, как мы взвешиваем утилитарную пользу и абсолютные запреты. Повреждения вентромедиальной префронтальной коры мозга, ответственной за эмоции и социальное поведение, делают людей более холодно-рациональными, склонными к утилитарным решениям. Они сосредотачиваются на итоге, а не на мотиве. Интересно, что дети до 8 лет и некоторые террористы мыслят схожим образом, оценивая лишь последствия, а не намерения. Чувство справедливости также имеет биологическую основу. В «игре в ультиматум», где один участник предлагает, как разделить сумму, а второй может отказаться от несправедливого деления (и тогда оба ничего не получат), большинство людей отвергает несправедливые предложения. Люди с теми же повреждениями мозга делают это еще чаще, действуя на чистом чувстве справедливости, без оглядки на выгоду. Однако культура накладывает свой отпечаток: в сообществе охотников на китов в Индонезии предложения, как правило, гораздо щедрее, так как в их условиях социальные связи и репутация ценнее сиюминутной выгоды. Откуда же взялись эти механизмы? Эволюция предлагает несколько взаимодополняющих теорий. Родственный отбор объясняет альтруизм помощью близким родственникам для сохранения общих генов. Взаимный альтруизм («ты мне, я тебе») поощряет кооперацию между неродственными особями. Косвенная взаимность работает через репутацию: добрый поступок повышает шансы получить помощь от кого-то другого в будущем. Групповой отбор предполагает, что сплоченные группы с более альтруистичными членами имеют преимущество. Эмоции — стыд, вина и эмпатия — действуют как «социальная боль» и «социальный клей», закрепляя эти нормы. Таким образом, мораль заложена в нас природой, но культура придает ей конкретные формы. Это теория двойной наследственности: наше поведение — результат одновременного воздействия генетической и культурной эволюции. Нормы меняются: рабство когда-то считалось приемлемым, а отношение к многоженству разнится от культуры к культуре.
Современные исследования, такие как эксперимент «Moral Machine» по этике беспилотных автомобилей, показывают, как культурный бэкграунд влияет на моральный выбор. Выявлены кластеры: «восточный» (больше уважения к старшим), «западный» (предпочтение бездействия и спасение молодых) и «южный» (спасение женщин и людей высокого статуса). Однако абстрактные задачи имеют ограничения — реальные решения в эмоционально напряженных ситуациях, как в видеоиграх или жизни, гораздо сложнее. Что же религия? Такие мыслители, как Джордан Питерсон и Ричард Докинз, сомневаются, что наука может дать ответы о добре и зле. Однако научный взгляд предполагает, что религия, скорее всего, возникла позже базовой морали как система для ее кодификации, укрепления социального контроля и расширения кооперации за пределы узкой группы. Религия — это слепок с уже существовавших моральных интуиций, иногда устаревший. Манипуляция через обещания рая или угрозы ада, даже ради «общего блага», проблематична, поскольку правда сама по себе является ценностью, а ложь может быть использована во вред. Исследования показывают, что люди способны к тонким моральным суждениям и без религиозных догм. Простое «моральное подмигивание» (намек на одобрение) может увеличить благотворительные пожертвования. Эволюция научила нас доверять, прощать и сотрудничать. На этой основе выросла культура со всем спектром ее моральных систем. Таким образом, наука объясняет мораль не как божественный дар, а как сложный продукт эволюции, в котором переплелись биологические инстинкты, эмоции, социальное обучение и культурный контекст, позволяющий нам жить вместе в сложном мире» (Иннок). Следует отметить особо, что авторское объяснение морали никак не противоречит мнению ученого сообщества, но только при одном условии – если принять на веру простую аксиому: «В нашем мире нет ничего случайного, и все зависит от всего». То есть, наш мир является АБСОЛЮТНО НЕКАЗУАЛЬНЫМ (казуальность — аксиома о том, что в мире господствует случайность, не поддающаяся обобщению). А невозможность обобщения человеком каких-то «случайных величин» объясняется лишь ограниченностью его сознания, которое не в состоянии «охватить своим взором» все существующие в окружающем мире силы действия и противодействия. Именно так и устроен наш мир! Ибо любую случайность в нем можно представить в виде цепочки совсем неслучайных событий, точно просчитать которую человеческому сознанию не по силам. Равно, как и «судьба-злодейка» каждого человека на Земле определяется, прежде всего, его собственными поступками, и только потом – поступками окружающих его людей. И такое устройство нашего мира возможно только в том случае, если им управляет единое Мировое сознание, против существования которого как раз и выступают «вульгарные материалисты», и их на Земле, увы, большинство.
И это большинство всегда выступает за «Свободу и справедливость», хотя это две противоположные сущности одной «диалектической пары», и нужно выбирать либо одно, либо другое. Вот что по этому поводу пишет «Выстрел»: «Представьте себе титанический труд. Философ бьется над описанием фундаментальной силы, которая движет миром. Он собирается уложить ее в одну фразу, но понимает, что это все равно, что попытаться описать океан, указав на стакан воды. Этой силой была Воля. И Артур Шопенгауэр посвятил ей всю жизнь, назвав свой magnum opus «Мир как воля и представление». Он связал ее с высшим человеческим идеалом — свободой, создав концепцию свободы воли. Казалось бы, вот он, ключ к пониманию человеческой сути. Но судьба этой грандиозной мысли оказалась трагичной, а виной всему — личная вражда, уводящая в тупик. Шопенгауэр ненавидел Георга Гегеля. Считал его многословным шарлатаном, затмившим своим диалектическим туманом ясную мысль. Он состязался с ним за умы современников и… проиграл в популярности. Гегель, как известно, платил ему той же монетой. Шопенгауэр назначал лекции своим студентам точно на те же самые часы, что и Гегель, но студенты шли к Гегелю, а Шопенгауэр оставался с пустой аудиторией. Книги Шопенгауэра почти не продавались, а гегелевская диалектика, положенная Карлом Марксом на материализм, потрясла и потрясает весь мир. И здесь возникает вопрос, не лежащий на поверхности: а не эта ли личная неприязнь повлияла на сам строй гегелевской мысли? Гегель выстроил величественную систему диалектических пар: бытие и ничто, количество и качество, причина и следствие, сущность и явление, содержание и форма… Но где же в этом ряду свобода? А где связанная с ней неразрывной нитью справедливость? Их там нет. Не потому ли, что, отметая Шопенгауэра, Гегель счел нужным нивелировать и его центральную категорию, подчеркнув ее «незначительность», а вместе с нею и ничтожность ее автора? Однако просто проигнорировать свободу было невозможно — слишком уж она важна для человека. И Гегель, будто терзаемый этой необходимостью, «пристегивает» ее… к необходимости. Хотя у него уже была пара «необходимость — случайность». Получилась натяжка, смысловая путаница. Что тут двигало философом больше — личная неприязнь или искреннее стремление к истине? Спорить можно долго, но результат плачевен. Важнейшая для человечества диалектическая пара «свобода — справедливость» осталась за бортом философского мейнстрима. Даже при том, что свобода и справедливость всегда были мечтой человечества, о справедливости писали с античности, а Аристотель дал ей внятное, хоть и не бесспорное, определение. Война с Гегелем увела Шопенгауэра «не туда». Его титанический труд стал заметным, но не определяющим для будущего людей. А почему? Потому что оба мыслителя, происходя из одной культурной почвы, говорили на языке, который сам мог быть ограничителем. «Сумрачный германский гений» увел их обоих туда же, куда и должен был увести — в философский сумрак, где теряются ключевые различия.
Между тем, существует иной подход к познанию — через язык, который является не случайным набором звуков, а живой кристаллизацией смыслов, выработанной нашими предками. Значимые русские слова — аббревиатуры. Русское слово как иероглиф — это целый пласт, рассказ, наполненный глубинным знанием. Поскольку это знание забыто и искажено, до него надо докапываться, как археологу. Давайте проведем такие раскопки, чтобы понять, из чего состоит человек и что такое настоящая свобода. Человек, согласно этому пониманию, состоит из четырех начал: Совесть, Дух, Душа и Тело. ТЕЛО — материальный носитель. Что значит это слово? Это оболочка, вместилище для сущности, призванной вместить в себя нечто божественное. Уже здесь проступает смысл жизни: развитие, устремленное к высшим ценностям. Здесь Бог и Сатана — не мистические персонажи, а светлый и темный информационно-энергетические потоки (ИЭП), поля, в которых мы пребываем. В Русской Вере (Ведах) наших предков эти силы назывались Белобог и Чернобог. ДУША — это то, что живет в области сердца. Она может светлеть или чернеть в течение жизни под воздействием того или иного ИЭП. ДУХ — это энергия для реализации самой заветной, пленительной, мечты, которая может быть, как светлым, так и темным потоком. А что же Совесть? Это ключ! Разберём по буквам: СОВЕСТЬ = СОвместная (общая, коллективная, социальная) + ВЕСТЬ. Из этого следуют четыре краеугольных вывода: 1. Наличие совести однозначно указывает на светлые дух и душу. 2. Совесть — это ответственность перед обществом, коллективом за все свои мысли, намерения и поступки. 3. Без совести не может быть коллектива, социализма, коммунизма, дружбы, взаимопонимания и взаимовыручки, милосердия, справедливости. 4. Наличие совести определяет наличие самого человека. Без совести это не человек, а человекообразное существо, внешне неотличимое от человека. Не человек, а тварь (это не оскорбление, а определение). Отсюда, кстати, и товар — предмет на продажу. Тварь — такой же продажный предмет. Все четыре составляющие человека полны желаний. Воля — это энергия для их реализации. А Свобода — это воля, ограниченная божественными правилами, то есть совестью. И вот здесь мы видим роковое расхождение. В русской парадигме совесть — это суть совместного божественного знания. В немецком и английском «совесть» (Gewissen, conscience) — это «сознание». Знание, да, совместное, но только на уровне мозга. Оно может быть как от Бога, так и от Сатаны. И Гегель, выходя из этой языковой реальности, дает свое знаменитое определение: «Свобода есть осознанная необходимость», т.е. необходимость, руководимая сознанием. И свободу приходится умерять, увеличивая тем самым справедливость. И вот она — главная диалектическая пара, которую упустила немецкая классическая философия: СВОБОДА и СПРАВЕДЛИВОСТЬ. Они находятся в единстве и вечной борьбе» («Выстрел»). На этом и закончим. А выводы, уважаемый читатель, делайте сами.