Пару слов о депрессии
«Радость депрессивных» (Ироничный Будда). «Дорогие души, ищущие свет во тьме своей! Я пишу эти строки в один из тех дней, когда депрессия кажется не болезнью, а странным даром. Возможно, вам покажется парадоксальным говорить о депрессии как о даре. Но позвольте мне поделиться тем, что я понял за годы жизни с этой особенной спутницей. Долгое время я размышлял, как назвать то состояние, которое врачи называют депрессией, психологи — расстройством настроения, а близкие — просто «плохим периодом». Но ни одно из этих определений не отражало сути того, что со мной происходило. Депрессия была не болезнью, а учителем. Жестоким, беспощадным, но невероятно мудрым учителем. Проект «БлагоДарение» родился из простого понимания: все, что приходит в нашу жизнь, приходит не случайно. Даже то, что кажется разрушительным, несет в себе семена трансформации. Даже депрессия. Особенно депрессия. Мы живем в эпоху, когда любая печаль считается симптомом, любое страдание — ошибкой природы, а любое уныние — поводом для обращения к специалисту. Нас учат быть счастливыми, продуктивными, позитивными. Нам говорят, что депрессия — это дисбаланс нейромедиаторов, который нужно исправить. И я не спорю с медицинским подходом. Если вы находитесь в критическом состоянии, пожалуйста, обратитесь к врачам. Эта книга не заменяет профессиональную помощь, а дополняет ее другим взглядом на происходящее. Но что, если депрессия — это не только биохимия? Что, если это еще и попытка души найти себя в мире, который разучился ценить глубину? Что, если наша способность погружаться в мрачные состояния — это не патология, а дар, который мы разучились понимать? Помню тот день, когда я впервые почувствовал депрессию не как врага, а как… собеседника. Было раннее утро, я лежал в постели, и привычная тяжесть навалилась на меня, как старое знакомое одеяло. Но вместо того, чтобы сопротивляться, пытаться «взбодриться» или «настроиться позитивно», я просто остался наедине с этим ощущением. И тогда произошло нечто удивительное. В этой тяжести я обрел… покой. В этой пустоте — пространство. В этой печали — какую-то странную нежность к самому себе и ко всему миру. Конечно, так было не всегда. Бывали дни, когда депрессия накрывала меня, как лавина, не оставляя сил даже на то, чтобы просто дышать. Бывали ночи, когда я не понимал, зачем вообще продолжать это существование. Бывали месяцы, когда мир казался черно-белым фильмом без звука. Но именно в эти самые мрачные моменты происходило нечто важное.
Когда все маски были сброшены, все иллюзии развеяны, когда я остался наедине с самой сутью своего существования, именно тогда я встретился с тем, что можно назвать настоящим собой. Депрессия оказалась беспощадным учителем искренности. Она безжалостно сжигала все ложное, напускное, неискреннее. В ее огне сгорали социальные маски, карьерные амбиции, романтические фантазии. Оставалось только то, что действительно важно. И знаете, что я обнаружил в этом остатке? Любовь. Не романтическую, не эмоциональную, а какую-то базовую, фундаментальную любовь к самому факту существования. Любовь без причины, без объекта, без условий. Постепенно пришло понимание: депрессия — это не личная катастрофа, а способ, с помощью которого само Бытие познает себя через опыт кажущегося забвения. Все, что со мной происходило, происходило не из-за моих страхов или желаний, а из-за космического интереса к самоисследованию. Мы сами — как проявления Единого сознания — создаем все условия для того, чтобы вспомнить свою истинную природу. И депрессия — один из самых радикальных способов этого воспоминания. Жизнь разворачивается циклами-спектаклями, в каждом из которых мы исследуем определенные аспекты своей природы. В одном спектакле мы познаем щедрость и жадность, в другом — мудрость и глупость, в третьем — силу и слабость. Цель каждого спектакля — показать, что противоположности не конфликтуют друг с другом, а дополняют друг друга. Что жадность и щедрость — это не «хорошее» и «плохое», а две стороны одной энергии. Что мы достаточно велики, чтобы вместить в себя всю полноту человеческих проявлений. Когда к концу спектакля мы осознаем эту целостность, происходят «овации» — радостное понимание единства всех наших ролей. И мы легко переходим к следующему циклу познания. Но иногда урок не усваивается. Мы заканчиваем спектакль, но не интегрируем его смысл. Не принимаем в себе какую-то из пережитых сторон. И тогда переход блокируется. Тогда приходит депрессия. Депрессия как сигнал о незавершенности. Депрессия — это не автоматическая пауза между жизненными циклами. Это сигнал о том, что где-то есть незавершенная работа. Неинтегрированный опыт. Непринятая часть себя. Она приходит, когда старые смыслы исчерпаны (разочарование в очаровании), но новые не могут родиться из-за незавершенности прошлого. Когда мы застреваем между «уже не» и «еще не», цепляясь за то, что отжило свое, но не может быть отпущено. В таком понимании депрессия перестает быть врагом и становится союзником. Она указывает на то, что требует внимания и принятия. Она создает условия для завершения незавершенного. Эта книга — не попытка романтизировать депрессию. Она причиняет боль. Она разрушает планы. Она лишает сил. И если вы находитесь в критическом состоянии, прошу вас, обратитесь к специалистам. Но если вы, как и я, чувствуете, что ваша депрессия несет в себе какой-то посыл, если вы подозреваете, что в ней скрыта мудрость, которую мир разучился понимать, — тогда эти страницы для вас.
Я не буду рассказывать вам, как победить депрессию. Я поделюсь тем, как научился с ней танцевать. Не буду учить вас, как от нее избавиться, — расскажу, как ее принять. Не буду обещать, что после прочтения вы станете счастливыми, — но, возможно, вы станете целостными. В этой книге нет ссылок на научные исследования. Нет цитат великих мыслителей. Нет готовых рецептов исцеления. Есть только мой опыт. Личный, субъективный, возможно, не подходящий никому, кроме меня. Но рассказанный с той честностью, на которую я способен. Депрессивные люди — это особая каста. Мы обладаем уникальным видением. Мы видим трещины в фасадах, чувствуем фальшь в словах, ощущаем пустоту под блестящими поверхностями. Нас называют пессимистами, но мы просто реалисты, которые не боятся смотреть в лицо темной стороне бытия. И в этом нашем «недостатке» скрыта наша сила. Только тот, кто спускался в ад, может по-настоящему оценить рай. Только тот, кто познал настоящую тьму, способен различить настоящий свет. Мы — шахтеры души. Спускаемся в такие глубины, куда «нормальные» люди даже заглянуть боятся. И иногда, очень редко, находим там золото. Золото понимания. Золото сострадания. Золото мудрости, выкованной в горниле страданий. Возможно, наша депрессия — это не личная катастрофа, а служение. Не болезнь, а призвание. Не наказание, а посвящение в тайны, о которых не подозревают те, кто живет на поверхности. Депрессия не случайно стала эпидемией нашего времени. Возможно, это знак того, что человечество находится на пороге нового эволюционного скачка. Старые ценности и смыслы перестают работать, а новые еще не сформировались. Депрессивные люди — это «канарейки в угольной шахте», которые первыми чувствуют необходимость глобального перехода. Их чувствительность — не патология, а дар, который помогает всему человечеству осознать потребность в трансформации. Мы — разведчики новой реальности, посланные исследовать территории, куда еще не ступала нога «нормального» человека. И то, что мы оттуда приносим, может оказаться ценным для всех. Эта книга — приглашение к путешествию. Путешествию в глубины собственной депрессии с пониманием того, что это священный процесс. Путешествию к принятию всех своих сторон — и светлых, и темных. Путешествию к целостности через объединение противоположностей. Читайте медленно. Дайте словам проникнуть в ваш разум. Не спешите соглашаться или возражать — просто дайте информации отстояться в вашем сознании. П.С. Если в процессе чтения вам станет тяжело, отложите книгу. Вернитесь к ней, когда будете готовы. Истина терпелива. Она дождется. С глубоким пониманием и нежной грустью, автор проекта «БлагоДарение».
«Пустота — это не отсутствие смысла, а пространство, в котором рождаются новые смыслы». Помню тот день, когда все вдруг закончилось. Не жизнь — жизнь продолжалась с обычным упорством. Закончилось желание жить. Точнее, желание играть в ту игру, которую я до этого момента считал жизнью. Проснулся утром и понял, что работа, которая еще вчера казалась важной, сегодня выглядит как детская забава. Отношения, которые вчера волновали, сегодня кажутся театральными декорациями. Цели, к которым стремился, вдруг стали картонными макетами. Ничего драматичного не произошло. Никто не умер, никто не предал, ничего не рухнуло. Просто в какой-то момент я посмотрел на свою жизнь и не узнал ее. Как будто всю жизнь шел по дороге, а потом вдруг обнаружил, что дорога закончилась, а впереди — пустота. Первой реакцией был ужас. Куда идти? Что делать? Как жить, если ничего не хочется? Я пытался заставить себя вернуться к прежним увлечениям, но это было похоже на попытку влезть в одежду, из которой ты давно вырос. Формально она подходила, но начинала душить с первых секунд. Врачи назвали это депрессией. Друзья — кризисом среднего возраста. Психологи — экзистенциальным кризисом. Но ни одно из этих определений не отражало сути происходящего. Это не было болезнью. Это было… незавершенностью. Спектакль подошел к концу, но финальный аккорд не прозвучал. Понимание пришло не сразу. Первые месяцы я думал, что просто устал от жизни. Потом — что потерял интерес ко всему. И только со временем стало ясно: проблема не в усталости и не в потере интереса. Проблема в том, что я не усвоил урок завершившегося спектакля. Где-то в глубине сознания сидел невыученный урок и не давал двигаться дальше. Как недочитанная книга, которая мешает взяться за новую. Как недоеденная пища, которая отбивает аппетит к следующему приему пищи. Депрессия — это не переход от одного спектакля к другому. Это сигнал о том, что переход заблокирован. Что-то осталось незавершенным, неосознанным, непринятым. И пока это что-то не будет проработано, новый спектакль начаться не может. Каждая жизнь состоит из спектаклей. Не в метафорическом смысле — в буквальном. Есть спектакль под названием «Школьные годы», где мы играем роли отличников или двоечников, популярных ребят или изгоев. Есть спектакль «Первая любовь» с ее сладкой болью и наивными клятвами. Есть спектакль «Карьера» с амбициями, достижениями и разочарованиями. У каждого спектакля есть своя драматургия, свои герои и антигерои, свои кульминации и развязки. И что самое важное — каждый спектакль может закончиться двумя способами. Первый — это триумфальный финал с овациями. Когда мы отыграли все роли, прожили все противоположности и вдруг поняли: «Ах, вот в чем дело! Я был и щедрым, и жадным — и это не конфликт, а полнота. Я проявлялся и мудрым, и глупым — и это не колебания, а целостность». В такие моменты спектакль завершается бурными аплодисментами сознания самому себе. Переход к следующему циклу происходит легко, с радостным предвкушением новых ролей.
Но есть и второй вариант завершения — когда спектакль заканчивается, но понимание не приходит. Когда мы прожили противоположности, но не увидели их единства. Тогда занавес опускается в тишине, зрители в недоумении расходятся, а мы в растерянности остаемся на пустой сцене. Именно эта растерянность и есть депрессия. Пустота депрессии имеет свою географию. Это не просто отсутствие чего-то, это присутствие отсутствия. Парадоксальное пространство, где можно потеряться, не сходя с места. В центре этой географии находится странная тишина. Не физическая — вокруг может быть сколько угодно шума. Тишина внутренняя, когда вдруг замолкает тот постоянный внутренний диалог, который обычно сопровождает каждую секунду существования. Поначалу эта тишина пугает. Мы так привыкли к внутреннему диалогу, что его отсутствие кажется смертью. Где мои планы? Где мои переживания? Где мой привычный хаос мыслей и эмоций? Но если перестать паниковать и просто остаться в этой тишине, начинаешь замечать ее качество. Она не мертвая. Она… ожидающая. Как концертный зал в минуты перед началом представления. Мне потребовались месяцы, чтобы понять: опустошение — это не катастрофа, а диагностика. Сознание не сломалось, оно сканирует незавершенные процессы. Как компьютер, зависший на проверке системных файлов. Депрессия — это не подготовка к чему-то новому, а доработка старого. Время для того, чтобы найти и интегрировать то, что было прожито, но не понято. То, что было проявлено, но не принято. Всю свою жизнь мы накапливаем впечатления, знания, привычки, отношения, вещи. Мы строим личность, как дом, комнату за комнатой. И в какой-то момент дом становится слишком тесным для того, кто в нем живет. Депрессия — это способ расширить пространство. Не физическое, а внутреннее. Когда рушатся стены привычных интересов и целей, освобождается место для чего-то нового. Для того, что не могло уместиться в старых рамках. Я начал замечать, что в состоянии пустоты приходят совершенно другие мысли. Не те суетливые планы и переживания, которые обычно заполняют голову, а что-то более… фундаментальное. Вопросы о природе существования. Наблюдения за тем, как работает сознание. Неожиданные озарения о связи всего со всем. Эти мысли приходили не просто так. Они были попыткой сознания завершить незаконченную работу. Найти смысл в том, что казалось бессмысленным. Увидеть целостность там, где виделся только хаос. Я понял: депрессия — это не пустота ради пустоты. Это освобождение пространства для работы с незавершенным материалом. Как расчистка стола перед важным проектом. Конечно, признать пустоту благословением не так-то просто. Ум привык быть занятым. Он паникует, оказавшись без дела, как трудоголик в вынужденном отпуске.
Ум начинает предлагать варианты: «Может, займемся спортом? Или найдем новое хобби? Или заведем роман?» Он готов на все, лишь бы заполнить пугающую пустоту. Но все эти попытки искусственного наполнения обречены. Это все равно, что пытаться накормить сытого человека — еда не усваивается, а только вызывает тошноту. Пустота отвергает искусственные наполнители. Она знает, чего ждет. Я перепробовал множество способов «выйти из депрессии». Путешествия, которые не радовали. Книги, которые не впечатляли. Люди, которые не интересовали. Все отскакивало от меня, как горох от стены. И только когда я перестал пытаться что-то с собой сделать и просто позволил пустоте быть, произошло чудо. Она стала… уютной. Да, именно так. Пустота обрела качество дома. Со временем я понял, что депрессивная пустота — это не пустота в смысле отсутствия содержания. Это освобождение места для завершения незавершенной работы сознания. Как освобождение оперативной памяти для выполнения критически важной задачи. Эта пустота беременна не новым, а завершением старого. В ней созревает понимание того, что уже было прожито, но не осознано. И попытки заполнить эту пустоту новыми впечатлениями так же бессмысленны, как попытки прервать важную операцию развлечениями. Нужно научиться ждать завершения процесса. Не пассивно, а активно участвуя в работе сознания по интеграции опыта. Как ассистент хирурга — не мешать, но быть готовым подать нужный инструмент. Условия для роста нового — это принятие пустоты. Не борьба с ней, не попытки ее заполнить, а простое пребывание в ней. Как в медитации, только без усилий. В дыхании есть момент, который мы обычно не замечаем. Пауза между вдохом и выдохом. Мгновение, когда легкие наполнены, но еще не начали опустошаться. И есть другая пауза — между выдохом и вдохом, когда легкие пусты, но еще не начали наполняться. Эти паузы кажутся незначительными, но именно в них скрыта тайна дыхания. Без них дыхание превратилось бы в судорожное хватание воздуха. Паузы задают ритм, делают дыхание дыханием, а не просто механическим процессом. Депрессия — это такая же необходимая пауза, но не между циклами, а внутри незавершенного цикла. Пауза для завершения того, что должно было завершиться, но не завершилось. Пауза для интеграции противоположностей, которые были прожиты, но не поняты как единое целое. В эти паузы происходит самое важное — завершение незавершенного. Объединение разрозненного опыта в целостное понимание. То, что невозможно сделать в суете повседневной жизни, можно сделать только в тишине осмысления.
Самое сложное в депрессии — ничего не делать. Мы так привыкли действовать, что бездействие кажется нам смертью. Но депрессия учит особому искусству — искусству ничегонеделания. Ничего не делать — не значит лежать пластом. Это значит не заставлять, не принуждать, не насиловать естественный ход вещей. Позволить процессу идти своим чередом. В состоянии ничегонеделания начинаешь замечать то, что раньше ускользало от твоего внимания. Как меняется освещение в комнате в течение дня. Как по-разному звучит тишина утром и вечером. Как тело дышит само, без твоего участия. Эти наблюдения кажутся незначительными, но они помогают восстановить связь с реальностью. Не с выдуманной реальностью целей и планов, а с настоящей реальностью настоящего момента. Главное открытие, которое я сделал во время депрессии, — это доверие к происходящему. Не слепая вера, а основанное на опыте понимание: все, что случается, случается не случайно. Депрессия пришла не как наказание и не как ошибка природы. Она пришла как учитель. Жестокий, беспощадный, но невероятно мудрый учитель. Она научила меня отличать важное от иллюзорного. Показала, что большинство моих переживаний были просто привычками ума. Открыла доступ к слоям сознания, о которых я даже не подозревал. И самое главное — она показала, что я — это нечто большее, чем мои состояния. Что во мне есть то, что наблюдает и за депрессией, и за радостью, и за любыми другими переживаниями, оставаясь при этом неизменным. Не могу точно сказать, когда закончилась моя депрессия. Но я помню момент, когда пришло понимание. Внезапно стало ясно, что все мои прошлые проявления — и «хорошие», и «плохие» — были гранями одного алмаза. Что жадность и щедрость, которые боролись во мне, на самом деле были одной энергией, направленной в разные стороны. Это понимание пришло не как мысль, а как переживание целостности. Как будто разрозненные кусочки пазла вдруг сложились в картину. И в этот момент что-то внутри завершилось, закрылось, интегрировалось. После этого интерес к жизни вернулся сам собой, без усилий. Не к прежней жизни, а к новому витку, который стал возможен только после завершения предыдущего. Я понял, что прошел через процесс завершения незавершенного. Депрессия была не болезнью, а способом сознания доделать то, что должно было быть сделано, но почему-то осталось незавершенным. Теперь, когда накатывает очередная волна пустоты — а они накатывают время от времени, — я знаю: это сигнал о том, что очередной цикл подходит к концу, но еще не завершен. Что где-то есть неинтегрированный опыт, который требует осмысления. Пустота больше не враг. Она — напоминание. Напоминание о том, что где-то в глубине сознания есть незавершенная работа, которую нужно довести до конца, чтобы освободиться для следующего витка игры. «Между вдохом и выдохом есть пауза — именно в ней скрыта тайна дыхания жизни» (Ироничный Будда).
Увы и ах, но склонностью к депрессии обладают не только отдельные люди, но и целые страны, например, нынешняя Россия — тоже находится в состоянии депрессии. Вот что по этому поводу пишет Rémi Philiponet (Normandie France): «Война на Украине, развязанная НАТО, была бы выгодной сделкой для России, которая с февраля 2022 года потеряла столько же солдат, сколько общее число погибших на дорогах с тех пор. С другой стороны, для жителей Запада потери очень велики: 1) Международная дискредитация. За 4 года Соединенным Штатам и их 52 союзным странам не удалось победить российскую армию. 2) Человеческие потери — 50 000 убитых иностранных наемников на Украине, в том числе значительные материальные и финансовые ресурсы. 3) Начало конца использования доллара и евро в качестве валют международных операций и валютных резервов. 4) Усиление влияния БРИКС. 5) Невозможность вступления Украины в НАТО. 6) Военные поражения НАТО, Европейского Союза и Соединенных Штатов. 7) Качественная и количественная гонка вооружений, в которой Россия одержала уверенную победу. 8) Экономический бум для России и экономический спад для Европейского Союза. 9) Китайско-российский стратегический и экономический союз и т. д.» (Rémi Philiponet). И если поверить «Ироничному Будде», то лучшим способом, выйти из этого состояния депрессии является «ничего нового неделанье». Чем, собственно, Россия сегодня и занимается. И вот как это обстоятельство описывает «The New York Times», США – «ЕС получил жесткое послание из Москвы. Земля пылала несколько часов». «НАТО и ЕС обеспокоены новым запуском российской ракеты «Орешник», пишет NYT. Аналитики и политики сходятся во мнении, что ударом по Львовщине Кремль хотел продемонстрировать всю мощь его сверхзвуковой баллистики — и, судя по всему, ему это удалось. Ракета, способная нести ядерный заряд и поразившая территорию Украины недалеко от Польши, стала сигналом Европе спустя всего несколько дней после того, как ее лидеры согласились на будущие гарантии безопасности, считают российские аналитики. Сообщение из Москвы с воем пронеслось по небу со скоростью 13 тысяч километров в час. Рано утром в пятницу Россия запустила способную нести ядерный заряд ракету «Орешник» — всего лишь во второй раз с начала своей спецоперации на Украине. Ракета обрушилась на военный объект на Западной Украине и, согласно репортажам с мест, причинила лишь незначительный ущерб, оставив на замерзшей земле лишь пару не впечатляющих воронок. Но, по словам аналитиков и политических деятелей, ее истинная цель располагалась гораздо дальше — и ею были союзники Украины в Европе. Попавший под удар объект находится примерно в 60 милях от границы с Польшей, которая входит в НАТО. Великобритания и Франция, тоже члены НАТО, объявили на этой неделе, что готовы разместить на Украине войска, чтобы в дальнейшем гарантировать «прочный мир». Если бы они воплотили свои обещания в жизнь, их силы, скорее всего, разместились бы именно в том районе, по которому Россия ударила в пятницу.
Москва неоднократно заявляла — последний раз этот тезис прозвучал в выступлении пресс-секретаря МИД в четверг — что любые силы НАТО на украинской территории станут законной военной целью. Запустив «Орешник», в зоне поражения которого находится почти вся Европа, Москва продемонстрировала, что может осуществить свою угрозу не только внутри Украины, но и далеко за ее пределами. Тот факт, что ракета может быть запущена и в ядерном исполнении, лишь усилил угрозу: из-за решительной европейской поддержки Украины президент Владимир Путин заявил, что Европа практически объявила России войну. «Орешник — это не оружие против Украины, это оружие против Европы», — заявил прокремлевский политолог Сергей Марков, отметив, что Москва регулярно использует множество других вооружений для ударов по Украине. Министерство обороны России заявило, что удар был нанесен в ответ на попытку атаки на одну из резиденций Путина в прошлом месяце. Украинские официальные лица заявили, что Россия сфабриковала это нападение по своей старой методичке — по которой неизменно отыскивает оправдание дальнейшим ударам по Украине всякий раз, когда мирные переговоры под руководством США развиваются в направлении, не угодном Кремлю (подобные заявления являются откровенными вбросами русофобской пропаганды). Как бы то ни было, Марков и другие прокремлевские аналитики предположили, что пятничный удар не связан в первую очередь с предполагаемым нападением на президентскую резиденцию. По их словам, это прямой ответ на военные обязательства, которые взяли на себя европейские правительства ранее на этой неделе в Париже. Великобритания и Франция заявили, что после прекращения боевых действий создадут на территории Украины военные центры, а Германия — что направит войска в страны НАТО по соседству с Украиной. Такие обещания болезненны для Кремля из-за исторических претензий России к Западу, ее озабоченности безопасностью в связи с расширением НАТО и твердой убежденностью, что Восточная Европа входит в ее сферу влияния. «Вот почему удар был нанесен в непосредственной близости от границы», — предположил Марков. Приветствуя ракетный удар, бывший президент, а ныне главный бойцовский пес Кремля Дмитрий Медведев заявил, что он должен привести противников России в чувство. Чиновник также сравнил его со «спасительным уколом галоперидола». Некоторые российские аналитики полагают, что ударом «Орешника» Кремль выслал сигнал еще и администрации Трампа.
Путин утверждает, что Россия выигрывает на поле боя, и заявил, что его войска готовы сражаться до тех пор, пока не будут достигнуты все поставленные цели. По мнению аналитиков, Кремль хочет, чтобы администрация Трампа знала, что спецоперация закончится лишь тогда, когда США и европейские союзники Украины заставят Киев сдаться. Путин называл «Орешник» символом российской военной мощи и технологических новшеств. Он отмечал, что ракета, поразившая Украину на скорости свыше 10 Махов, — непобедимое оружие в арсенале Москвы. У Киева нет средств ПВО, которые могли бы ее сбить, подчеркивал российский лидер. Европейские и украинские официальные лица назвали ракетный удар эскалацией со стороны Москвы — которая, к тому же, пришлась на этапе, когда США настаивают на прекращении конфликта. Они также назвали его предупреждением всей Европе, где многие лидеры убеждены, что если Украина отойдет к России, то следующими в очереди могут оказаться и другие страны (Москва неоднократно подтверждала, что не намерена воевать с Европой). «Этот удар служит напоминанием всему континенту о том, что всегда имеется возможность стратегического удара по любой цели безо всякого предупреждения, с коротким временем полета и, вероятно, без надежной возможности перехвата», — объясняет научный сотрудник московского Института мировой экономики и международных отношений Дмитрий Стефанович. По словам Стефановича, угроза усугубляется тем фактом, что Москва может запускать баллистические ракеты средней дальности из разных мест, в том числе из соседней Белоруссии. Эта страна, вассал Москвы, с декабря 2023 года располагает российским тактическим ядерным оружием. В прошлом месяце Кремль опубликовал запись развертывания систем «Орешник» в Белоруссии, что вызвало серьезную озабоченность у ее соседей по НАТО — Польши, Литвы и Латвии. Предполагалось, что поразившая цель в пятницу ракета была выпущена с другого полигона — Капустина Яра под Астраханью на юго-западе России. «Орешник» может нести не только ядерные, но и обычные или имитационные боеголовки. По оценкам украинской стороны, боеголовки ракеты, выпущенной в пятницу, были без взрывчатых веществ — и это еще один признак того, что запуск замышлялся в первую очередь как сигнал. Суббоеприпасы боеголовки были «кинетическими» — это означает, что они содержали лишь твердые куски металла, но не взрывчатку, в результате чего объектам-целям был причинен лишь небольшой ущерб, пояснил секретарь комитета по обороне и разведке украинского парламента Роман Костенко. Однако, двигаясь со сверхзвуковой скоростью, металл в любом случае несет в себе достаточно энергии, чтобы пробивать здания и уничтожать транспортные средства и людей. Москва впервые запустила «Орешник» по территории Украины в ноябре 2024 года в ответ на удар Киева ракетами большей дальности, предоставленными США и Великобританией, по военным объектам на территории России.
Для той атаки Россия также оснастила ракету холостыми боеголовками. По словам эксперта по ядерному оружию из колледжа Миддлбери Джеффри Льюиса, без ядерных боеголовок «Орешник» технически впечатления не производит. Использование столь дорогостоящей системы — Россия наверняка может позволить себе лишь считанные ракеты в год — ради столь скромного ущерба подтвердило, что военный эффект для Москвы вторичен по сравнению с «политической выгодой» от попыток запугать Европу, подчеркнул Льюис. Вопрос: «А зачем России нужны такие попытки?» Западная Европа и так «напугана до самого края», и именно она пытается еще сильней запугать свое население «вторжением России в Европу». А между тем, самым эффективным способом «запугивания» является разрыв дипломатических отношений с недружественными странами, чего Россия не делает (и, по мнению автора этого сайта, напрасно). Нет, каждый новый удар «Орешником» — это сигнал о приближении «ядерного Апокалипсиса». По состоянию на 28 января 2025 года «Часы Судного дня» показывали 89 секунд до полуночи — это самое близкое к полуночи положение стрелок за всю историю часов. И после пятничного удара «Орешником» автор перевел бы стрелки этих часов еще секунд на тридцать ближе к полуночи. И это для Западной Европы, действительно, очень страшно. Ведь она не может полностью уничтожить Россию, как бы ни хотела этого, а Россия – Западную Европу – ЗАПРОСТО. И подземные бункеры не помогут (люди под водой долго жить не могут, а цунами в результате ядерной атаки России будут совсем не маленькими). Кроме того не стоит забывать о наличии гигантского геологического шва, который проходит от юго-востока Турции до Ирана и имеет протяженность около 1500 километров. Исследователи считают, что этот разлом — остаток древней литосферной плиты и указывает на то, что Турция постепенно отдаляется от Ближнего Востока. Кроме того, по информации на 2025 год, ученые отмечают формирование новой зоны разлома в Исландии, на стыке двух тектонических плит — Евразийской и Северо-Американской. И если соединить эти разломы с более мелкими, проходящими по дну Балтийского моря и «выходящие на сушу» на территории Польши в виде Северо-Ратновского тектонического разлома, то результатом «ядерного Апокалипсиса» запросто может стать образование нового «Среднеевропейского моря» и отделение этим морем Западной Европы от Восточной. На этом и закончим.