Про капитализм
«Упрямство Европы» («ШЁПОТ КРЕМЛЯ»). «Здравствуйте! Извиняюсь за долгое отсутствие, много событий произошло за это время. И, пожалуй, главным из них стал мирный план Трампа, подразумевающий наконец серьезные уступки России, на что раньше США идти не хотели. Украина должна уйти из Донбасса, отказаться от вступления в НАТО и ограничить численность армии. Однако европейские лидеры план Трампа отвергли. И в этой статье я бы хотел обсудить, почему Европа так упрямо выступает против мира. Решил после длительной паузы разобрать именно эту тему, поскольку многие россияне следят за событиями вокруг мирных переговоров и пытаются понять, чего можно от них ожидать. Недавно СМИ опубликовали утечку конфиденциального звонка от 1 декабря 2025 года (Der Spiegel), где лидеры ЕС убеждали Зеленского игнорировать американский план. Французский президент Эмманюэль Макрон назвал его «великой опасностью» и предупредил о «предательстве со стороны США», немецкий канцлер Фридрих Мерц – «игрой с Россией», а финский президент Александр Стубб заявил: «Мы не можем оставить Украину наедине с этими людьми». Они обещали дальнейшую поддержку Киеву, включая €90 млрд. займа из замороженных российских активов, чтобы Украина продолжала воевать. На первый взгляд, кажется, что европейцы заинтересованы в мире не меньше других: он позволил бы наладить отношения с Россией, возобновить импорт газа, экспорт автомобилей и оживить увядающую экономику. Но вместо этого лидеры ЕС упрямо стоят на своем, обвиняя Трампа в «слабости». Новости о закрытии в Европе заводов становятся все любопытнее: теперь вот концерн Volkswagen закроет завод в Германии, впервые за его 88-летнюю историю автомобильного производства. В целом, с 2022 года потеряно сотни тысяч рабочих мест в ЕС: 88 619 только в автомобилестроении в 2024 году. Аналитики из Arthur D. Little и BDI предупреждают, что к 2030 году Европа рискует утратить 10% промышленного потенциала. Причина хорошо понятна — дорогой газ. Дороже, чем в США или в Китае в несколько раз. И тут даже не надо быть профессиональным аналитиком, чтобы прийти к выводу, что без снижения энергозатрат в Европе так и продолжат закрываться заводы. Но кто сказал, что Россия бросится продавать Европе дешевый раз с огромными скидками после завершения конфликта? События уже никогда не вернутся в условный 2021-ый год или раньше. Низкими цены на газ и другие ресурсы для ЕС были не сами по себе, а из-за стечения определенных факторов. Во-первых, раньше у РФ просто не было выбора, с кем торговать, и приходилось делать большие скидки. Но с открытием газопровода «Сила Сибири» в Китай появился выбор между двумя покупателями.
Кстати этот газопровод был открыт незадолго до начала конфликта на Украине. А Запад не раз прямо или косвенно выражал недовольство сотрудничеством РФ и КНР. Во-вторых, изменилась сама экономика России, она стала уже не так зависима от продажи нефти и газа, как раньше. Развитие получили отрасли сельского хозяйства, удобрения, атомная промышленность. А значит уже не так остро встала проблема, что нужно продать ресурсы любой ценой, лишь бы купили. Ну и в третьих, Европа раньше жирела не только на дешевом газе из России, но и, например, на дешевых ресурсах из Африки. Однако как только туда зашли российские силы, то при их поддержке местные власти повыгоняли европейцев и запретили вывозить им ресурсы по заниженным в несколько раз ценам. Что главным образом ударило по Франции и по ее АЭС, потому что французы лишились дешевого урана из Нигера, и не только. Поэтому, как вы уже, наверное, догадались, чтобы цены на энергию в Евросоюзе снизились до конкурентоспособных, нужно не просто заключить мир с Россией и начать покупать у нас газ по рыночным ценам. Нужно именно нанести РФ стратегическое поражение с выплатой репараций (дешевыми ресурсами) и выводом российских сил из Африки, где европейцы привыкли доминировать и получать ресурсы задарма. В ином случае Европа утратит свой промышленный потенциал и останется лишь отрасль туризма. Но так ли это на самом деле плохо для простого жителя европейской страны? Исследователи не отмечают каких-то значимых отличий в уровне счастья жителей туристических стран или промышленно развитых. Условный европеец не станет менее счастливым, если вместо работы на заводе он будет продавать вино туристам. Отличие заключается лишь в том, что туристические страны, например, какой-нибудь Тайланд, не столь влиятельны на мировой арене. Поэтому дело скорее тут не столько в интересах европейцев, сколько в амбициях их политических лидеров, привыкших за сотни лет колонизации повелевать и грабить всех вокруг. Но пока они конфликтуют с Россией, даже отрасль туризма может оказаться для европейцев под вопросом. Так недавно стало известно, что Прибалтийские страны потеряли от 3 до 5% ВВП из-за отсутствия российских туристов. Самое интересное в этой новости, это что другие туристы не спешат заменять россиян. Многие опасаются близости Прибалтики к зоне конфликта, особенно видя то, как правители Литвы, Латвии и Эстонии намеренно провоцируют Россию: сносятся памятники советской эпохи, а власти усиливают антироссийскую риторику и угрожают закрытием границ.
Прибалты за годы своей независимости уже успели профукать свою промышленность — довольно хорошо кстати развитую за годы СССР. Затем лишились транзитных доходов, а теперь еще и туристов. Но и лидеры других европейских стран отстают не сильно — те и вовсе могут навлечь на свои страны ядерные ракеты, тогда и приезжать туристам будет уже некуда. И ладно бы еще в зоне конфликта присутствовала какая-то неопределенность. Но все как раз предельно ясно — Россия ежедневно продвигается вперед. Тем не менее, Европу довольно сложно убедить перестать поддерживать Киев. Европейские лидеры будут продолжать убеждать Зеленского, сражаться до последнего украинца, потому что с подписанием мирных соглашений эпоха колониализма для Европы официально и навсегда закончится, а вместе с ней закончится промышленность, а значит и политические амбиции европейских лидеров. Может, конечно, Трамп пригрозит им еще худшими последствиями, например, забрав Гренландию или обложив дополнительными пошлинами, но просто так Европа Киев поддерживать, не перестанет» («ШЁПОТ КРЕМЛЯ»). Вопрос: «Почему в нашем мире все сложилось именно так, а не как-то иначе?» На взгляд автора, особенности нашего современного мира определяются, прежде всего, общественно-политическим строем, который выбрало большинство населения Земли. Вот что по этому поводу пишет Вазген Авагян в своей очередной части работы «РЕСУРС»: «КАПИТАЛИЗМ КАК «СТРОЙ РАЗВИТИЯ» И ЕГО РОКОВОЙ ИЗЪЯН». «Сам по себе капитализм, как термин, должен обозначать гораздо более узкое явление, чем обычно им обозначают в обывательской речи. У нас стало принято обозначать «капитализмом» «все плохое», отчего ему приписываются черты дьявола. Но в научном смысле капитализм – это инструмент активизации потенциала. О чем речь? У нас имеется некий потенциал, в режиме «сокровища», методом капиталовложений он умножается, растет, увеличивается. Еще К. Маркс отмечал, что капитал – это особая форма «сокровища», когда оно не зарыто в сундуке, в роли клада, а суть есть «динамическая, самовозрастающая форма богатства, воплощенная в деньгах». Тогда сокровище перестает быть пассивным балластом, становится основой капиталистического накопления и власти, в отличие от простой своей накопительной формы, простого богатства, как набора полезных вещей. В этом смысле в капитализме нет ничего плохого, наоборот, он выступает инструментом развития, прогресса производительных сил, потому что богатство в процессе капиталовложений возрастает. Но не просто так, по волшебству, а диалектически: вначале оно уменьшается (стадия издержек, вложений, которые нужно «отбить»), затем выходит на самоокупаемость, и лишь затем возрастает над первоначальным объемом.
Капитализм требует развитого сознания, образованности – потому что неразвитое сознание понять этой диалектической схемы не может. Зерна и так мало, говорит неразвитое сознание, а вы, вместо того, чтобы хранить его – предлагаете в землю закапывать! Якобы оно в десять раз возрастет! А ну как нет? А ну как сгниет там, в земле, был у нас мешок зерна, а будет — совсем ничего?! Несмотря на все риски капиталовложений, они выступают единственным средством развития производительных сил. От такого «капитализма» нельзя уйти ни при социализме, ни при коммунизме – от него можно сбежать разве что в первобытность охотников и собирателей. Капиталовложения нужны, и будут нужны при любом раскладе. Но к ним с необходимостью прилагается наука о снижении рисков и повышении отдачи, потому что нормальный человек все старается делать с умом. Например, не просто занимается посевом зерна, но и старается использовать все доступные ему агрономические знания о повышении урожайности. А теперь сложим в уме: капиталовложения необходимы? Да. Наука о них необходима? Да. Наука выработает приоритеты, чтобы вкладывать капиталы оптимально, а приоритет успешности капиталовложений и есть капитализм в научном смысле термина. Никакого конфликта между капитализмом и социализмом нет: конфликтуют под их именами (засирая мозги людям) социал-дарвинизм и культ человечности. Как у слона с китом, у аутентичных капитализма с социализмом нет площадки для конфликта: в указанном нами смысле капитализм занимается производством, а социализм – распределением, это разные сферы. Распределение не может быть без первоначальных капиталовложений. Но и наоборот – капиталовложения без какой-либо (хоть какой-нибудь) системы распределения плодов своих превращаются во что-то бессмысленное и непонятное. Это как садовод, который занимается яблонями, холит их и удобряет, понятия не имея – для чего и зачем ему нужны яблоки? Может ли цивилизация разумных существ не активизировать наличный для нее потенциал? Не стремиться к росту благ, к знаниям о том, как этот рост обеспечить? Как вырастить два колоса там, где вчера рос только один? Думается, нет, не может. В моей теории любое производство имеет универсальную, наиболее общую из всех обобщений, формулу: сложение конструмента, инструмента и кводомента, составляющих три источника, три составные части производственного процесса. Конструмент – то, из чего делают, инструмент – то чем делают, и кводомент – то из чего делают. Никакое производство не может начаться без сырья. Оно не может идти без инструментов – иначе на сырье оно и закончится. Но я подчеркиваю, что мотивации производителей НЕ МЕНЕЕ важны, чем сырье и инструментарий!
Одна из проблем советской экономики – в том, что в ней кводомент ослаб, в силу ряда причин (и случайных, и вредительских) огромная масса людей потеряла мотивацию делать то, чем ее пытались занять. Но кводомент разделяется на два вопроса: — Что я получу, делая это? — По какой причине я не могу получить больше, делая другое? В самом деле, зачем человеку тратить день, чтобы заработать рубль – если у него имеется возможность за тот же самый день заработать 10 рублей? Поэтому наивно думать, что «кводомент» — это рубль получки. Это не только рубль получки, но еще и отсутствие 10 альтернативных рублей в другом месте приложения усилий. И здесь снова теоретик отметит раздвоение темы кводомента. — Либо нет самой возможности, технических оснований получить в другом месте больше, чем в этом. — Либо такая возможность технически есть – но признается обществом аморальной, и по итогам консенсуса морализации запрещается законом. В первом случае все понятно: на нет и суда нет. Я бы хотел зарабатывать миллион в неделю – но меня не зовут туда, где так зарабатывают. Во втором случае как раз и вскрывается роковой изъян капитализма, который относится уже не к самому «инструментальному телу» капитализма, а к социал-дарвинизму, мировоззренческой и духовной позиции человека. Кто и зачем внес такую путаницу понятий? Кто и зачем назвал социал-дарвинизм «капитализмом»? Это сделали атеисты, у которых дарвинизму нет альтернативы. Потому они не могут называть вещи своими именами. И они противопоставили социализм (науку о справедливом распределении) капитализму (науке об эффективности капиталовложений). Получилась нелепость какая-то: или мы не должны развивать производство через капиталовложения – под страхом лютой распределительной несправедливости; или наоборот — мы не должны стремиться к справедливости распределения под страхом угробить производство. То есть сферу производства и сферу распределения столкнули лбами – пытаясь выгородить и обелить человеконенавистнический социал-дарвинизм. Притом, что его ненависть к человеку носит отнюдь не экономический, а философский и мировоззренческий характер. Следовательно, от нее нельзя избавиться, избавившись от капиталовложений, она будет только разрастаться на сужающейся потребительской базе, и в итоге вылезет трупными пролежнями «перестройки»…
Особенность религиозной цивилизации (а таковой является всякая цивилизация, включая и советскую, при всей экзотической специфике религиозности в советианстве) – в том, что ряд сфер и областей деятельности, приложения сил ТАБУИРУЮТСЯ. Табу это сакрально, и никак не может быть измерено доходностью. Список тех сфер, которыми предписано заниматься для получения средств к существованию, материальных благ – достаточно узок. Более того, по мере развития цивилизации он еще и дальше сужается. Например, домашнее рабство было табуировано много позже обычного: покупать рабов на рынке уже запретили, а вот держать в полном рабстве своих домочадцев, жену и детей – долго еще считалось нормальным. Таким образом, капиталовложения, актуализация потенциала – могут быть не везде, а только в строго отведенных местах, секторах, отраслях. Это, разумеется, вступает в конфликт с древним принципом «деньги не пахнут». При всей разнице ткачества и наркоторговли вырученные в итоге рубли или доллары отличаются только количеством, а так-то они стандартные: дензнак ведь и не может быть нестандартным! Но тогда почему ткачеством заниматься можно и нужно, а наркоторговлей нельзя? Если твоя цель – деньги, то в наркоторговле их больше, чем в ткачестве. А если ты упорствуешь в ткачестве – значит, твоя цель не деньги? Тогда тебе можно совсем не платить, или платить очень мало, ты же не за деньгами пришел, да? На самом деле ткач стремится к хорошей жизни. Он хочет зарабатывать как можно больше. Он потому и вводит всяческие изобретения, рационализации в свою работу – чтобы побольше заработать. И тут самое главное – сделать так, чтобы он в своем стремлении побольше заработать не перепрыгнул в наркобизнес. Как циркулярная пила не приспособлена для сбережения пальцев – так и инструмент капитализма не приспособлен для целей сбережения культурных табу. Задача циркулярной пилы – пилить, а беречь пальцы должен тот, кто пилит. Задача капиталовложений и всей науки о них – наращивать доходы, эффективность вложений. Отслеживать, какая деятельность моральна, а какая аморальна – такой инструмент не создан, и не может. На протяжении всей цивилизации задача поддержания ограничивающих сферу капиталовложений табу поддерживали идеологические органы. Не только где-то в глуши средневековья, но еще и на нашей памяти. Именно идеология призвана разделить доход, несмотря на то, что сами-то деньги не пахнут и в итоге выглядят одинаково. Идеологические органы решают – за что производитель обуви должен получать премию, а за что сесть в тюрьму – притом, что в обоих случаях он движим был стремлением к дензнакам.
Идеологические органы могут это делать хорошо или плохо, но если они совсем это не делают, то рушится система табуирования, капиталовложения уже ничем не ограничиваются, кроме ожидаемой с них доходности, и вся цивилизация разваливается. Если каждый станет делать то, что ему наиболее выгодно – то сама возможность жизни на Земле вскоре исчезнет! Атеизм пытался убежать от этой реальности, вопреки всякому здравому смыслу законопатив все социальное зло в «капитализм», а все человеческое злодейство – в «класс буржуев». Отчего избавление от зла стали видеть в ликвидации начальства и разрушении сферы материального стимулирования труда. Рабочим внушалось, что для счастья они должны изгнать хозяина фабрики и отказаться от материального поощрения (в идеале – вообще от денег, как таковых). Но ведь любому нормальному человеку понятно, что зло – вовсе не в капитализме, а в цинизме эволюционизма, в том пренебрежении к человеческой жизни, которая из божественного творения превращена была в случайный, дурацкий продукт органического брожения и гниения. Который удалить – только чище сделать, и ничего боле! Да ведь и злодейство коренится не в каком-то отдельном «классе для битья», а в самой природе человека, в свинцовых его инстинктах, которые нужно преодолеть каждому в себе. Попытка убедить себя, что все плохое во мне только потому, что где-то на свете есть буржуи – мягко говоря, наивна! В результате всего этого борцы со злом – даже самые искренние – оказались «слепыми стрелками», стрелявшими очень энергично, но не в ту сторону. Советский строй получился очень симпатичным, привлекательным – но нельзя его вернуть, не устранив в нем ошибок при закладке его идеологического фундамента. Нам нравится социальная справедливость – но нравиться она должна не только сердцу, бессловесно! Она должна быть сформулирована и в уме, в строгих формулах, иначе она слишком уязвима. Величайшее достижение советского строя – в том, что впервые в нем силовая неопределенность распределения сменилась необходимой для цивилизации правовой определенностью. Суть которой в том, что человек должен получать блага по норме закона, выделяемые обществом, а не захватным путем, не сколько урвет, вышибет или обманом выманит, действуя на свой страх и риск, против ближних. Советский строй не только не отменил стремления к лучшей жизни, но и в значительной степени удовлетворил его! Вспомните, как рос материальный достаток советских людей, как в считанные годы люди из бараков и землянок, из курных изб – массово, всем народом перебирались в благоустроенные квартиры! Вспомните успехи «пятилеток» — о которых сегодня можно только мечтать. Как язвительно сказала внучка Брежнева – «вы даже покрасить не можете все, что мой дед построил». Но в чем тогда проблема? В том, что атеизм в принципе не может внятно сформулировать укладку стремления к лучшей жизни в строгий моральный коридор.
И потому те, кто по этому коридору сперва пошли к зажиточности, к элементарной сытости, впервые за тысячу лет сменив лапти на кожаную обувь – начали расходиться по сторонам вослед «вкусным, манящим запахам» легкой прибыли. Советский период был очень недолог, общество разложилось довольно быстро. Каждый все больше хотел побольше материальных благ – и все более смутно связывал их с каким-то там «моральным коридором»… Зачем нам идти по этому коридору, когда вот руку протяни – и хапнешь сразу много?! Что на это могла возразить советская идеология? У нее же «нет буржуев – нет и зла». А их, буржуев, давно уж нет. И частной собственности давно нет. А то, что источник зла – сам по себе человек, независимо от принадлежности к буржуинству или обладания собственностью – советская идеология сказать не могла. Босячество почему-то уровняли с добротой и ответственностью, конструктивностью – а это все равно, что измерять вес в амперах… Экономические успехи советского строя – ошеломляют как по объемам, так и по кратчайшим срокам, отведенным ему историей (притом, что мирных лет у него было меньше, чем пальцев на руках). В невероятно сложных условиях внешнего давления для людей за пять лет делалось больше, чем раньше за несколько столетий! И не будет преувеличением сказать, что мы до сих пор целиком сидим на советской инфраструктурной базе, без нее мы не то, что жили бы очень плохо – вообще бы не выжили. Но нельзя же молчать, что параллельно экономическим успехам в СССР выявился психологический и идейный тупик. Лишенное ОТЦ (Общей Теории Цивилизации), не понимая связи цивилизации с ее хребтом, позвоночником, системообразующим культом и храмовой этикой служения, не понимая необходимости аксиоматичных сакралий – советское общество металось (психологически) от неразборчивой любви к деньгам до лютой ненависти к ним. Но и то, и другое – приводило только к изуверству. Неразборчивая любовь к деньгам при окружающем атеизме и эволюционизме взращивает беспощадных, крайне циничных хищников, а неразборчивая ненависть к ним – что-то пол-потовское, кликушески-полоумное. С чем это сравнить? Ну, вообразите, что человек не умеет отличать пищу от яда. Если он станет кушать, то умрет, отравившись, а если не станет кушать – то умрет от недоедания. Нельзя ему выжить, не научившись отличать съедобное от ядовитого! Точно так же нельзя выжить, если смешались в голове разрешенные капиталовложения и запрещенные. То ты все капиталовложения рубишь под корень, а то наоборот – пускаешься в «кооперативную» криминальную оргию, где ради прибыли можно все и приветствуется все. Экономика так устроена, что возможность извлекать деньги в ней есть как из пользы для людей, так и из вреда, нанесенного людям.
Капитализм сам по себе не может отличать одно от другого: он ищет деньги, как трюфельная свинья – трюфели, а где их можно искать, где нельзя – уже не его компетенция. Выстроенный на первобытных зоологических инстинктах, капитализм не может подчинить сферу распределения закону, он обречен оставаться в силовой неопределенности, что и превращает его в тупик для человеческой цивилизации. Означает ли это, что капитализм – зло? Нет. Он инструмент узкой функциональности. Он содержит в себе уникальные, и пока ничем не заменимые технологии активации потенциала, удовлетворения спроса через материальную заинтересованность удовлетворителя, органично-целостный комплекс связки конструмента, инструмента и кводомента. Он развивает в человеке хозяйственную жилку, техническую смекалку, взращивает как способность, так и желание максимально соответствовать спросу реально востребованных благ. Но все это – если прикладывать его в нужных местах, не выпуская из «морального коридора». Тогда естественное стремление человека хорошо зарабатывать встречается с возможностью это сделать, но только в строго отведенных для этого местах. Капитализм подобен огню, который, вырвавшись на свободу, спалит все – но локализованный в камине полезен и уютен. Он подобен электричеству, которое при нарушении изоляции может убить человека – но правильно заизолированное – питает электроприборы. Потому мы понимаем, насколько равно утопичны две утопии: — Избавиться от капитализма. — Ввести и разрешить его полностью. Мы не можем без огня, и не можем жить в огне. Мы не можем ввести и разрешить огонь везде и всюду – потому что сгорим. Но, однако же, и «отменить огонь» — странная затея. Мы привыкли жарить мясо – чуть ли не миллионы лет назад, теперь отвыкать?! Но для атеизма стремление человека к хорошему заработку и к аморальному заработку – неразличимы. У него все время получается, что надо или презирать деньги, картинно нищенствуя, или же наоборот: любить их так, что пуститься ради них во все тяжкие в экономике «семи смертных грехов». Это примерно как не различать археологов и «черных археологов», грабителей могил. Если ты их не различаешь, то нужно или археологию запрещать, или уж все могилы вскрыть, распотрошить – а вдруг где золотое колечко или пару золотых коронок на покойнике найдешь? Зарабатывать можно и нужно. И чем больше, тем лучше. Но – в разрешенных формах деятельности и в установленном законом порядке. Как это делал товарищ Стаханов. Но как только мы это сказали – мы выходим на проблему атеизма и цинизма. Что значит – «разрешенных»? Кем разрешенных? Тираном? А кто он такой, чтобы мне указывать? Деспот, тоталитарный палач! Тут бы сказать – не тираном, а Богом, но Бога-то у них как раз и нет… А стало быть, все деление на разрешенные и запрещенные формы заработка сводится к субъективному капризу тирании, к попранию свободы и унижению человека, за которого все решили, без него его женили.
И что значит «в установленном законом порядке»? Оно понятно, если речь идет о законе Божьем. Но если речь идет о «законах» выдуманных людьми, то их можно вводить на час и через час отменять, ими можно играть, да не грех и игнорировать. Если они придуманы людьми – чем эти люди лучше меня? Почему посмели поставить себя выше? И опять получается либеральная песня – «тоталитарные изверги, попрали мою свободу, запретили мне заниматься, чем мне хочется и выгодно…». Вы думаете, мы в ЭиМ шутим или преувеличиваем, когда говорим о полной завязке всей цивилизации на системообразующий религиозный культ? Нет, все в прямом и полном смысле так, как мы годами, наперебой, пытаемся вам донести (вначале изрядно обсудив это в своем кругу)! Религия создает различие между моральным хозяйствованием и аморальным. Без нее получается чисто экономический (я экономисты и в высокие сферы духа не лезу) цугцванг: — Или хозяйствование вообще все нужно запрещать. — Или оно все сверху донизу становится аморальным. Капиталовложения дают прибыль на капитал. Как это запретишь? Вообще запретить всякую прибыльную деятельность? А как тогда жить? Но – самую высокую прибыль дают в кратчайшее время самые аморальные капиталовложения. А если деятельность прибыльная – она же стремится к наивысшей из возможных прибылей! Капиталовложения наиболее сноровистых капиталистов покидают сферы сукноделия и сыроварения, перекочевывают в сферу мошеннических спекуляций, мертвой ренты, в наркотики и работорговлю, в торговлю оружием и разжигание войн, в лабораторные исследования по зомбированию человека, превращению его в биоробота, подобного украинским… Сферу чистых финансов, не вполне справедливо, но общепринято считают наиболее деструктивной, паразитирующей на реальном секторе экономики через ростовщический процент. Так вот: в 1900 году финансовая сфера составляла 5% общемирового капитала. 95% «крутились» во всяких промышленностях, легких и тяжелых. К нашим дням картина изменилась на противоположную: финкапитал, оторванный от реального сектора, составляет уже более 80% мирового капитала. Производство превратилось в «удел неудачников» — сыр варят лузеры, а «умные люди» с украинской сволочью транши «пилят», по многу миллиардов долларов за раз. На сыре столько не сделаешь и за целую жизнь! Финансовый капитал перестал быть тенью производства: наоборот, все мировое производство превратилось в его слабую и истончающуюся тень. Для финансового капитала Стаханов – жалкий неудачник, пачкающийся в шахте, вместо того, чтобы сидеть в уютном офисе. При этом все его сдельные выплаты и премии за трудовой подвиг – «жалкие гроши» для пильщиков золотых яиц. И сфера деятельности Стаханова, и его заработки – для этой публики категорически не подходят. Потому что цинизм, распространяясь вослед дарвинизму – расширился до общепланетарной опухоли «Коллективного Разума» (Вазген Авагян, команда ЭиМ).
Как видите, взгляды на капитализм у автора этого сайта и Вазгена Авагяна во многом (если не во всем) совпадают, а вот выводы – зачастую разные. Почему? А вот почему: Авторы ЭиМ делают основной упор в своих рассуждениях на «тождестве справедливых законов с мировыми законами» или на КУЛЬТЕ. С чем автор этого сайта совсем не спорит, однако он не забывает и о том, что любое тождество справедливо лишь при определенных условиях. И в нашем мире, где «ВСЕ ЗАВИСИТ ОТ ВСЕГО», этот «интервал тождественности» – достаточно узок. Именно по этой причине, автор данного сайта выбрал для себя иную опору. Вот она – придумывать все новые законы (и отменять старые) должно большинство (которое ВСЕГДА ПРАВО, даже когда оно неправо), а не меньшинство (которое зачастую ошибается). Только в этом случае, сможет реализоваться ситуация, когда «интервал тождественности» резко расширяется, и при этом сохраняется возможность того, что «и овцы целы, и волки сыты». Именно эта точка зрения и привела автора к выводу о необходимости введения в законодательной власти («идеологических органах» — в терминологии Авагяна) «обратной подчиненности», которая совсем не применима к исполнительной власти, в которой «балом правит» сюзерен. Да, исполнительная власть должна иметь право выпускать свои законы, иначе она не сможет работать эффективно. Однако все такие законы должны иметь четкие временные ограничения. И только «идеологические законы» работают на ПОСТОЯННОЙ ОСНОВЕ, хотя и они, время от времени, меняются. В любом случае, ОБЩЕСТВО, большинство которого составляют «вульгарные материалисты» и атеисты, просто не в состоянии опираться на КУЛЬТ. И Вазген Авагян разделяет эту мысль, когда говорит, что главный изъян нынешнего «финансового капитализма» заключается в коллективном сознании современного человечества. Вот его слова: «источник зла – сам по себе человек, независимо от принадлежности к буржуинству или обладания собственностью». И нынешний Цивилизационный кризис, накрывший всю нашу планету, является производной от специфических особенностей «коллективного сознания» нынешнего человечества. Однако «все течет, все изменяется», в том числе, и коллективное сознание», и, рано или поздно, но человечество выйдет и из этого кризиса. Ну а если мы говорим о капитализме, как таковом, то это общественно-экономическая формация, в основании которой лежит КАПИТАЛ, причем, во всех его формах. Другими словами, под это определение попадают все ранее существовавшие, настоящие и будущие формации. И если мы говорим о каком-то определенном строе (без разницы – каком), то его определение нужно начинать со слова «капитализм», и далее перечислять его специфические особенности.