Пару слов о «разрешительных законах»
И начнем мы эту главу с продолжения работы Вазгена Авагяна «РЕСУРС»: Глава 2. «НАУЧНАЯ ПОЛИТЭКОНОМИЯ И УРОКИ ПРАКТИКИ ХХ ВЕКА». «Коммунистическая мечта Советского Союза и до восхищения прекрасна, и до обидного наивна. Диалектика! Давайте сперва рассмотрим то, в чем она прекрасна (и в чем права). Действительно, Коллективный Разум общества в состоянии накапливать знания о полезных и вредных явлениях. Это факт, который не сможет оспорить даже самый черный пессимист! Это создает возможность (только возможность!) бесконечного восхождения общества к геологическому могуществу и космической мудрости. Как это работает (по сути, базовый механизм человеческой цивилизации!)? Коллективный Разум первым делом устанавливает, чего ему не хватает, не достает. Далее он накапливает знания об этом предмете – и производит его все больше и больше. Что же касается бед и несчастий – то удаляет их, так, чтобы их становилось все меньше и меньше. Сам по себе этот механизм не является утопией. Он реально работает, и каждый день, и каждый век, на протяжении 5 тыс. лет человеческой цивилизации доказывает свою годность. Если нам нужен хлеб – нам нужно повышать урожайность. Если ткани – то ткачество. Как это делать – не секрет: копи знания и передавай накопленное по наследству! Вчера мы не знали, как справится с засухой, а сегодня знаем. Вчера мы не знали, как одолеть саранчу – сегодня знаем. И так далее. Что же, скажите, в этом утопического – если эта способность Коллективного Разума ежедневно доказывается практическими примерами в нашей жизни?! Отсюда коммунисты и сделали предположение, что можно построить общество с бесконечно возрастающими возможностями воплощения мечты. Чем больше мы знаем, что полезно для урожая – и применяем это; чем больше мы знаем, что вредно для урожая – и устраняем это; тем выше в итоге наш урожай. И ведь не поспоришь! Проблема в том, что вся эта радужная картина линейного, бесперебойного восхождения рисовалась Коллективным Разумом и для Коллективного Разума. Игнорируя биологическую особь, не желая разбираться в косматой дремучести ее инстинктов, Коллективный Разум осознавал в радужной картине будущего и свои возможности, и свои интересы. То, что все это МОЖНО – вообще не вопрос. Вопрос совсем в другом: а будут ли конкретные люди, земные, из плоти и крови, это делать неукоснительно и добросовестно, достаточно ли они для этого конструктивны и ответственны? То, что я не завел себе козу – вовсе не значит, что мне недоступно ее завести. Очень даже доступно! Просто не хочу, не нужно мне, с козой возиться, неинтересно мне, в моих обстоятельствах, заниматься козами…
Много чего в этой жизни МОЖНО сделать – а люди не делают. Рассуждения коммунистов о том, что если они откроют людям дорогу к Ноосфере, то все люди радостно туда побегут, задрав штаны, «за комсомолом» — наивны. Кроме того, чтобы открыть дорогу, указать путь – нужно ведь еще и желание в этот путь отправиться. Да, в теории все гладко (на бумаге было гладко, да забыли про овраги). Да, действительно существует бесконечная возможность накопления знаний о полезном и вредном для общества и применение их на благо общества. Вопрос о биологических низших инстинктах (которые называют «свинцовыми»), о том, являются ли они досадной помехой для божественной сущности человека, мусором, засорившим наши мозги в трудном историческом пути – или наоборот, неожиданно выводит экономиста к вопросу борьбы религии и эволюционизма. Если мы сверх животных, не просто животные, если мы обладаем первородством и исключительностью – тогда животные инстинкты для нас досадная помеха в становлении чистого разума. Но если мы просто животные, и ничего кроме животных, если мы слепой продукт слепой эволюции, изначально бессмысленной и бессмысленной в конце – тогда получается, что наоборот: чистый разум есть химера, сбой, искажение мозговых процессов, некая болезнь нервных клеток. Один французский философ так и написал: «мысль – болезнь мозга». Этот чистый разум, отделивший себя от конкретного биологического носителя, постигающий не свое и для себя, а все и для всех – выступает досадной, патологической помехой в реализации самых грубых и примитивных животных инстинктов. Нельзя ответить ни на один вопрос экономики, не ответив сперва на вопрос о смысле жизни, по той причине, что экономика – обеспечительная часть жизни, ее снабженец. Если мы жизнь считаем бессмысленной, то и экономика обречена на бессмысленные конвульсии, а не на планомерное движение вперед и вверх (кстати сказать, где они, эти «перед» и «верх» в пустоте атеистического космоса?). Если мы полагаем жизнь ненужной, как полагаем мы ненужной плесень на нашем подоконнике (которую травим уксусом) – то и научная экономика не нужна. Ибо что-нибудь непременно сложится, а что-то конкретное, определенное – нам в этой схеме и не нужно. Чего не учли коммунисты – так это закон отрицания отрицания, через который, как и все на свете (кроме чуда, чья мистическая природа не подлежит законам естества) проходит процесс развития Разума. 1) Разума еще нет. 2) Разум появился. 3) Разум пришел к отрицанию самого себя. 4) Разума уже нет. Как это выглядит на практике? Ну вот, вообразите, живут дикари, и они не умеют строить самолеты. Не хватает им для этого ни знаний, ни умений. Мечта только есть, летать, как птицы, но на мечте далеко не улетишь. Это пункт 1.
Однако же именно мечта дает старт процессам познания. Люди учатся, развиваются, постигают. В итоге они в состоянии построить авиационный завод – и построили его. Они получили, благодаря разуму, способность создавать самолеты и общество летает на них из конца в конец материка. Это пункт 2. На третьем пункте разум приходит к отрицанию самого себя. Появляются ельцины и алиевы, шеварднадзы и кравчуки. Они, находясь в обществе, которое уверенно строит самолеты – не хотят строить самолеты. Они обуреваемы низшими животными инстинктами кражи и доминирования, которым, при господстве атеизма, разуму нечего противопоставить. Они громят и крушат авиационный завод, пресекают авиационное производство (как и все прочие сложные линии инфраструктуры) – чтобы завести лично себе сперва видеомагнитофон и золотой унитаз, а потом трехэтажный коттедж, иномарку и яхту. Не обществу (срали они на общество!) – а только и исключительно самим себе. Про них можно было бы сказать «подонки» — но массовость явления отрицания разумом самого себя не позволяет относиться к нему презрительно. На третьем пункте общество, умевшее строить самолеты, разучилось это делать – и не просто так, а по причине неумолимой логики торжества низших инстинктов. На пункте 4 Разума (с большой буквы, геологических и космических масштабов охвата) УЖЕ нет. Отрицание невежества обернулось отрицанием отрицания. Мы снова среди дикарей. Но уже не тех чистых помыслами и духом, похожих на детей дикарей, которые мечтали, да не могли. Теперь это вторичные дикари, дегенераты, которые могли – да не мечтают. Способность Коллективного Разума бесконечно наращивать урожайность хлебов и мощность транспорта, точность приборов и метраж тканей, лечебные свойства лекарств и вычислительные возможности «куркуляторов» — бесспорна. Как «сферический конь в вакууме» она не вызывает никаких вопросов, и рассчитывается «на раз». Но проблема в том, что эта способность Коллективного Разума – вовсе не означает автоматической присяги ему на верность. И беззаветного, с самопожертвованием и горением, служение ему (а не собственной животной плоти). А раз так, то способность бесконечно наращивать благо для всех – может быть ВОСТРЕБОВАНА или НЕ ВОСТРЕБОВАНА. Во втором случае она становится «вещью в себе»: есть-то она, безусловно, есть – но примерно как для нас планета Плутон. Посмотреть в телескоп можно, а чтобы воспользоваться – нет. Можно тысячу раз, успокаивая себя, сказать, что ельцины и кравчуки – худшие подонки рода человеческого. Но сколько раз ни скажи слово «халва» — во рту слаще не станет. Как бы ни клеймили мы циничных, продажных выродков «перестройки» — от нашего брызганья слюной они никуда не исчезнут.
Продажность человека, его склонность к предательству и низости, лжи и подлости – такая же доказуемая реальность, как и потенциальная возможность Познания обеспечить всех всем. Глупо отрицать то – но глупо отрицать и это. Всякий раз, когда Коллективный Разум достигает своих высот (а так было в истории много раз) – появляется и разумный паразит, который считает себя умнее Коллективного Разума, считает себя способным перехитрить, обыграть его. И, увы, часто оказывается в этом предположении прав. Мышление паразита имеет свою картину мира, в котором именно себя оно полагает высшей формой разумности. Сталкиваясь с людьми долга и служения, хитрый паразит определяет их по категории «дурачки», презирает их и насмехается над ними. Но это полбеды! Самое худшее – что паразит стремится использовать «дурачков». Все пожирают всех – думает паразит, и это единственная правда жизни. Если этот дурачок с головой, набитой химерами, считает иначе – то этим нужно воспользоваться! Нужно, используя его предрассудки – «развести» его и «кинуть». Пусть, если выживет, то запомнит – как опасна доверчивость и милосердие к ближнему! Впрочем – добавляет паразит – мне нет дела, чего он там запомнит, и запомнит ли вообще что-то (или сгинет без следа)! Мне – думает паразит – о себе нужно радеть, себя благоустраивать, а не дурачков уму-разуму учить! Если не пресекать деятельность таких паразитов – то количество людей чести и долга, и без того всегда недостаточное, начнет стремительно сокращаться. Ведь конструктивность, доброжелательность, ответственность, верность слову и присяге и другие положительные для цивилизации качества – в мире дикой природы суть есть камень на шее. То, что тянет на дно, в нищету и смерть… Если возможности Разума вполне понятны, то его ЖЕЛАНИЯ – куда более темная и неоднозначная область. Для Коллективного Разума каждый человек – носитель, как минимум потенциальный. В нем можно разместить Общее Знание, и потому он рассматривается как однозначно-положительная величина (отсюда идея о сверхценности человеческой жизни). Но если мы будем рассуждать в логике эволюции, то жизнь человека, скорее отрицательная величина: животные выживают во взаимной борьбе, в конкуренции, и всяческие блага для чужого тебе человека – усиление опасного конкурента (как минимум, потенциального конкурента). Да, этот чужак может быть носителем Коллективного Разума, может впитывать в себя знания – но какое до этого дело животному, ведущему жестокую борьбу за существование, жизненное пространство и место под Солнцем? Что ему этот абстрактный Коллективный Разум – когда на кону его собственная жизнь и личные блага, та самая «своя рубаха», которая ближе к телу? Учить конкурента – значит, делать врага умнее. Повышать благосостояние конкуренту – значит, делать врага сильнее. А зачем это нужно, при животной-то психологии и приоритете зоологических инстинктов?!
В процессе отрицания отрицания Разум приходит к отталкиванию той самой объективной Истины, которую в процессе отрицания безумия (на первой стадии своего становления) так старательно искал. На ранней стадии Разуму интересно – как и почему движутся звезды? Увлеченный этим абстрактным вопросом – он совсем забывал о себе. Но его биологическое «Я» не преминет ему о себе напомнить… На поздней стадии ему интересно совсем другое: как я могу использовать эклиптику звездного брожения для ублажения моего хозяина, носителя, моего плотского организма? Разум делал все, чтобы научиться строить самолеты, но теперь делает все, чтобы обмануть авиастроителей, растащить, разворовать колоссальные ресурсы их завода – и обернуть эти манипуляции в личную маржу, в частную собственность на далекой Ривьере… В итоге «прекрасное светлое будущее» оборачивается инфернальным кошмаром XXI века. Разум, оторванный от своей религиозной основы, от аксиоматики поиска истины в режиме объективности – обрушивает все свои познания и возросшие «на тренировках» возможности на ближних. И дальних. Уровень ума человека в этом мире измеряется объёмами осуществленных им хищений. Отрицание Бога оборачивается не только отрицанием Добра, Истины, Справедливости, как бредовых химер религиозного мракобесия, но и наносит смертельный удар и по идее Объективной Реальности. А что такое Объективная Реальность, чем она отличается от субъективной вкусовщины? Раньше было понятно: объективная реальность – то, что знает Бог. Если Бога нет – тогда она «то, что никому не известно». А если это никому не известно – то неизвестно, существует ли оно вообще? Как некий предмет, про который говорят какие-то внушаемые дурачки, но который никто не видел и не осязал. Хуже того: заведомо заложено в схему картины мира, что этот предмет никто и не сможет ни увидеть, ни осязать. А тогда – даже если он есть – то в какой-то иной, параллельной, не пересекающейся с нашей реальностью. А если она нас никак не касается – то тогда зачем нам о ней думать? При таком подходе Разум из инструмента благоустройства превращается в оружие истребления себе подобных. Он становится аналогом когтей, клыков, и оптического прицела на винтовке киллера. А значит, чем его больше – тем более общественно-опасным явлением он становится. Если разработки такого Разума, такой науки мощны настолько, что могут нормального человека превратить через несколько инъекций в украинского психопата или трансгендера, это означает, что процесс орицания отрицания у Разума дошел до конца, и гибель разумных форм жизни «близ есть, при дверех». Ну, сами посудите: укол, облучение – и вместо человека имеем украинского дегенерата. То есть, остаточную форму жизни, неспособную ни к цивилизованному, ни даже к сколько-нибудь длительному биологическому выживанию. Зомби вместо «человека разумного» — разве это не приговор человеческой рациональной цивилизации, который даже страшнее ядерного апокалипсиса?! Чем такое развитие науки – так уж лучше никакого, целее будете!» (Вазген Авагян, команда ЭиМ).
Однако не стоит забывать, что коллективное сознание (а не «разум», как его называет Авагян) напрямую связано с индивидуальными сознаниями людей, причем, не только прямыми, но и обратными связями. С одной стороны, именно коллективное сознание управляет поведением того или иного сообщества людей, а с другой, именно индивидуальные сознания (в виде их алгебраической суммы) определяет само это коллективное сознание. А любое коллективное сознание – это составная часть Мирового сознания. Вот и выходит, что людьми управляет не Бог (не Мировое сознание), а сами люди управляют собой, а заодно и Богом. А вот и полемический ответ на книгу В.Авагяна «Ресурс» — «СССР: триумф и трагедия (Виктор Ханов). «Жили были Иван да Петр. И был у них (уж такая наша сказка) всего один каравай. Иван знал, что если победит в драке, то весь каравай заберет себе. А Петру ничего не оставит, и тот сдохнет. И Петр знал, что если победит в драке, то заберет себе весь каравай, и сдохнуть придется Ивану. Потому что не даст он Ивану ни крошки – как Иван бы ему не дал, победив. Такая вот комбинация: один сытый, другой помрет. «Каравай-каравай, кого хочешь выбирай»… Тут появляется Некто (назовем его Лениным) и угрожает Ивану с Петром ножом. И, так получилось – что у него получилось. Иван испугался, и Петр испугался. Добившись первой цели, Некто своим ножом разрезал каравай на две половины. Одну Ивану, другую Петру. — Мне мало – пискнул Иван – половинкой не наемся. Впроголодь буду. — И мне мало – пискнул Пётр – половинкой не наемся. Впроголодь буду. Оба стали уговаривать Ленина, чтобы он отдал весь каравай «самому достойному» (имея в виду себя), а другой пусть подыхает, и поделом ему, и заслужил он… Тут Ленин послал их по матушке (исторический Ленин, прототип нашего сказочного, крепкого словца не чурался), дал обоим подзатыльники, пригрозил еще раз ножом своей диктатуры. — Им не только хлеб резать можно, помните, засранцы! И в итоге оба выжили. Тут и сказочке конец. В такой вот игривой форме, но, по сути – вполне адекватно – рассказали мы вам об особенностях, достоинствах и недостатках ленинизма. А заодно и капитализма, в котором победитель получает все, и потому человек человеку волк. И победитель не хочет довольствоваться половинкой, зря что ли он дрался и побеждал?! Зря, что ли, оппонента на лопатки клал – чтобы потом с ним караваем делиться? «Да разве бы оппонент – случись ему победить – меня бы пожалел?!» Любая политическая сила только потому и может быть политической, что саму себя нескромно нахваливает, а своих противников чернит, чем только сможет. Какую ни возьми – у нее все хорошо и все правильно, а у оппонентов все плохо и глупо. В этом напоре демагогии и самохвальства легко растеряться: кажется, что все политические силы на одну колодку. Все обещают зло одолеть, добро насадить, а есть ли между ними разница?
Если мы сметем с большевизма всю его пропагандистскую шелуху, которую он на себя старательно налузгал, все его – традиционное для политической силы – самохвальство и рекламные завитушки, то в сухом остатке получим нашу сказочку. Которая и есть разгадка обаяния большевизма в массах трудящихся и угнетенных, униженных и оскорбленных, и формула его исторической перспективности. Он очень перспективен, в основе своей, притом, что претензий к нему по «боковым» вопросам масса. Очень перспективен при всей той массе извращений, ошибок и нелепостей, которыми он (отчасти поневоле) сопроводил свое «эффектное появление» на сцене. — Не надо ждать, пока утопающие сами выплывут, и для верности дарвиновского отбора еще и бить их по маковкам веслом – сказал большевизм – Надо бросить утопающим спасательный круг, и тянуть на борт. И вот ситуация: один спасатель, второй утопающий. Спасатель кинул круг и тянет из воды утопающего. Означает ли это, что они – полные единомышленники по всем вопросам?! Включая философские, житейские, вкусовые, половые и т. п.? Разумеется, нет. Они вообще между собой еще и не начали даже разговаривать. Они вообще друг о друге знают только то, что вот этот тонет – а этот его вытаскивает. Потом, когда на берегу обсохнут, поговорят, может быть, и поругаются. Но в данной ситуации им дела нет до будущих разногласий. Утопающий не имеет другого спасателя. И хватается за спасательный круг, не проверяя у спасателя документов, удостоверений, дипломов, верительных грамот… Человеческое общество, в теории – согласно замыслу цивилизации – должно жить дружно, в мире, любви и согласии. Об этом молятся все традиционные конфессии уже не одну тысячу лет. И – за исключением совсем уже патологических отморозков, подавляющее большинство людей В ТЕОРИИ с этим согласны. Они тоже об этом молятся. Любого спроси, что такое хорошо, и что такое плохо? – из 100 99 ответит без запинки. Ибо уже в раннем детстве нормальный человек (о психах и бесноватых разговор особый) – учится различать добро от зла. И никаких бы проблем не было жить в мире и любви, если бы не подводный риф частной собственности! Пока быть добрым бесплатно – любой (кроме конченых психопатов) охотно соглашается. А зачем мне быть злым, если за это не платят? И зачем мне не быть добрым – если для меня эта опция бесплатна в данном случае?
Но все меняется (не в теории) – когда человек осознает: то, что взял сосед, могло бы быть моим. Все меняется, когда сука Тэтчер говорит, повторяя слова самого дьявола: — Нет денег государства, есть только деньги налогоплательщиков! Это ответ на предложение покормить бедняков или учить их детей в бесплатных школах, или лечить их бесплатно в больницах. Обыватель радостно думает и рыбку съесть и на (что-то) сесть: и добрым себя показать, и бесплатно для себя это сделать. А сука Тэтчер отвечает ему: — Нет, дружок, ты на мой карман не рассчитывай! Хочешь быть добрым – будь, но за свой счет. Давай-ка я у тебя из личных доходов вычту, сколько нужно на столовую для голодающих, на школу бесплатную и на больничку без оплаты! Афоризм Тэтчер часто используется в дебатах, чтобы призвать к снижению трат. Ну, вот смотри: тебя взяли на хорошую работу, а твоему соседу не повезло: он безработный. Давай ты ему пособие по безработице назначишь из своей зарплаты! Сколько не жалко… Поскольку душа человека – христианка, СПЕРВА удачливый соискатель назначит пособие порядочное. «Ведь и я мог оказаться на его месте». Но жизнь есть жизнь, и эта «ипотека» неизбежно начнет надоедать. У человека своя семья, свои расходы, свои нехватки – а тут корми этого обалдуя, на том лишь основании, что он лузер, неудачник, а не пошел бы он?! Не всякий обречет соседа на смерть – большинство все же будут его подкармливать. Но нетрудно догадаться (да и история это красочно иллюстрирует во все века) – подкармливать будут хуже, чем свиней. Потому что свинью планируешь забить, она должна вес набирать – а этого убивать не собираешься, наоборот, жизнь ему спасаешь… Принцип состязания прост и всем известен: из дюжины остаются шесть, потом из шести трое… На старте побежали 100 бегунов с одной линии, до финиша первым добегает лишь один. Хорошо ему, а остальным что делать? Ну ладно, второму серебро, третьему бронзу… Тоже неплохо. А ведь стартовали-то, в надежде на победу, сто человек! Экономическая конкуренция еще жестче: ведь речь не об игре, не о спорте, не о забаве! Речь о жизни, а она у каждого одна. Раунд за раундом рыночная конкуренция сокращает число победителей, отсеивает претендентов на красивую жизнь. И наоборот – множит ряды «лузеров». Тех, кто может, но не хочет платить – все меньше. А тех, кто зависим от их капризов – все больше и больше. Их жизнь – все страшнее и страшнее. Это не все понимают. Смотрят на жизнь и гадают: да как же так получилось?! Каждый хотел себе побольше счастья. Все хотели свободы личности и резвились на свободе – а получился в итоге ад кромешный! Ну ведь на старте никто не хотел ад строить, лишь побогаче жить каждый хотел, откуда же ад на выходе?!
Большевизм был одет по моде своего века, ужасно безвкусно, в стиле «китч», и это ещё мягко сказано. Но под этой нелепой сектантской оболочкой содержал в себе рациональное зерно, значение которого трудно переоценить, потому что оно – АЛЬФА И ОМЕГА бытия. Это такой вопрос, который нужно решать первым, потому что если его не решишь – все остальные вопросы можешь уже и не ставить: не перед кем станет, все помрут… Коллективный Разум цивилизации, ее культура – не только сверхэффективны и совершенны, но и очень хрупки (как и всякий тонкий, совершенный прибор). Они не могут существовать в долбанутой, *банутой обстановке дарвиновского «естественного отбора», когда прямо им по голове биологические особи ведут борьбу за существования без берегов и правил! То есть эти игрища инстинктов – мол, давай подеремся, победителю все, а остальным ничего – смерть для культуры и цивилизации. Если мы хотим жить, как дикие звери, в «каменных джунглях» — то давайте помнить, что к каменным джунглям прилагается и каменный век. А если мы хотим жить по-людски, то нужно удалить лихую удаль «захватного права», по которому «кто успел – тот и съел», вывести за скобки жизни произвол насилия, принцип «любой каприз за ваши деньги», неравенство перед законом, воплощенное в частной собственности. Я очень много знаю о нелепостях, сопровождавших большевизм, и в другое время охотно с вами о них поговорю (чтобы не повторять ошибок прошлого, история писана кровью). Но сейчас я настроен говорить о главном – о нем и буду. Кроме сектантской оболочки у большевизма было внутри ГЛАВНОЕ ТРЕБОВАНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИИ: — Отладить (так или иначе, не мытьем, так катаньем) систему наделения человека хотя бы самыми необходимыми материальными благами по закону, а не по результатам «естественного отбора» и взаимного пожирания. Чтобы люди не оставались совсем без ничего – другие люди не должны забирать себе все. Берем каравай – и режем на ломти. И по одному ломтю – в одни руки. Скудно? Ну, так думайте, как в следующий раз выпечь каравай побольше. Потому что как раньше – когда весь каравай слопал один «винер», на зависть всем «лузерам» — больше не будет. И плевать, что это «все блага в руки победителя» соответствует дарвинизму на все сто! Цивилизации это не соответствует. Если уж на то пошло – борьбу за существование оставим бессловесным скотам! А мы люди, и раз так, то наша задача – нести культуру в массы! Но какую культуру может нести в массы буржуй, если настоящая культура связана с исканием Истины, а буржуй врет, как дышит? Каждый день – не эпизодически, а системно – он пытается другим подсунуть то, чего себе не хочет, а себе захапать то, от чего других отваживает.
Суть наделенческой идеи, составляющей рациональное ядро ленинизма (если очистить его от сектантских оболочек и шелухи разного вздора) – очень проста. Каждый человек должен иметь доступ к общественно-полезному труду и гарантированное за это законом достойное вознаграждение. Достаточное – чтобы он не мерз, не голодал, не скитался бездомным, не вырастал неграмотным, и не умирал под забором без доступа к медицине. Таким образом, цивилизация добивается сразу двух целей: 1) Поскольку все заняты общественно-полезным трудом, то общество развивается. 2) Носители цивилизации достаточно обеспечены, чтобы хоть иногда думать о высоком. А не только тупо о выживании каждый день. Казалось бы, идея-конфетка, никакого от нее вреда, окромя пользы! Но давайте заглянем за кулисы советского опыта, заодно припомнив сказочку, с которой мы начинали статью. Именно равенство возможностей, равенство перед законом – создает недовольство и брюзжание каждого (кроме самых сознательных и ответственных, а их всегда немного). Каждому кажется, что в процессе наделения именно его, любимого, недооценили, и уравняли с недостойными. Поскольку Иван и Петр еще не подрались за каравай, то каждый из них мнит себя потенциальным победителем, достойным всего каравая, а не его «жалкой половинки». После драки, если Петр одолеет Ивана, Иван заноет, каким справедливым было общество, выделявшее ему половинку каравая, или хотя бы ломоть. Но поздно, Ваня, пить боржом, когда печень отвалилась! Нытье миллионов о том, как хорошо им было в СССР – началось только ПОСЛЕ их полного обделения, а в «перестройку» они бодро пели иные песни. Наделенческая идея выступает против обделенности человека – и за это все ее хвалят. Но она же, диалектически, выступает и против присвоения – а вот тут слишком многие оказываются недовольны. Им кажется, что у них изо рта сладкий кусок выдернули… Наделенчество не только справедливо, но и сурово. Более того – как бы ни пытались минимизировать наделенцы бюрократические извращения, неоправданную уравниловку – все равно сколько-то, да останется этих крайне неприятных явлений. Потому что если все решается грубой силой – как в дикой природе – то никакой казуистикой, никакой демагогией, никаким очковтирательством вердикт силы не объедешь. А вот там, где пытаются решать по закону, отвергнув прямое и грубое насилие – неизбежно появятся крючкотворы-паразиты, разного рода приживалки и приспособленцы, разного рода пристроившиеся хитрецы, и т. п.
Наделенчество нужно цивилизации – для нее вопрос смены террора законностью есть закон жизни и смерти. Но не менее остро стоит вопрос и для биосферы, для животных инстинктов: если террор будет сменен законностью, да не формально, не номинально, а на самом деле, реально – дикости конец. Инстинкты приходят в ужас, видя, что в условиях цивилизации действуют совершенно иные регуляторы, инстинктам животного чуждые и непонятные. В детстве нас учили, что главная проблема капитализма – существование богатых и бедных. Теперь мы убедились, что это полбеды. Если бы богатство и бедность могли сосуществовать в стабильной пропорции, то они могли бы жить долго. На самом деле процесс динамичен, богатые богатеют, а бедные беднеют, и вскоре абстрактный вопрос несправедливости, зависти к «успешным» — оборачивается вопросом простого и банального физического выживания. Если от твоего, и без того скудного заработка, «успешные», чтобы стать еще богаче, отрезают кусок за куском – то закономерен вопрос: а где этому конец? Только на нуле? Когда уже физиологическое выживание станет невозможным? Именно на этой стадии большевизм застал общество в начале ХХ века. За что и был восторженно принят массами. Вопрос о «зависти» рабочих и крестьян к фабрикантам, банкирам и помещикам уже не стоял, дезактуализировался прямым геноцидом. Это когда вопрос не в том, что у другого больше, чем у меня. А в том, что у меня совсем ничего не осталось, и сам я уже одной ногой в могиле, а то уже и обоими туда спрыгнул! И люди говорят уже не о том, что им завидно, не про абстрактную справедливость – их тональность меняется. Они истошно голосят, пока голос не сорвут, что их умерщвляют день ото дня, заживо пожирают, отрезая от них кусок за куском… Можно ли такого избежать в процесс биосферного кругооборота биомассы? Нет. Пожираемые в джунглях тысячелетиями кричат от боли и ужаса – но хищники продолжают их пожирать. Проблема присвоенческого движения не в том, что человек сознательно хочет зла другому человеку (чаще всего нет – просто об этом не думает). Проблема в том, что, желая себе побольше и послаще отхапать, он выжимает из того, из кого имеет возможность выжать, ВСЕ. Вообще все! Кажется, уже и нечего выжать из этой спрессованной мумии, но продолжают давить: а вдруг еще капелька масла в жмыхе осталась? Этот процесс тем и страшен, что – будучи подконтролен животным инстинктам, биосфере – он происходит не осмысленно, как бы стихийно, сам собой, вне воли и желания отдельно взятых людей. По сути-то в нем все заложники (о чем неустанно говорит наша ЭиМ): не только рабочие, но и фабриканты, и банкиры. Ведь если предприниматель станет своей волей повышать зарплаты при наличии огромной армии дешевого труда – он вылетит в трубу, проиграет конкурентам, у которых – за счет низких зарплат – будет ниже себестоимость продукта!
Как капитализм не со зла делает свои зверства (они у него сами собой вытекают из его природы присвоенчества), так и наделенчество не со зла, не ради глума заводит у себя очереди и дефицит! Не для того, чтобы над людьми поиздеваться, поймите уже, наконец! Если всем дать равные права, и при этом всем хочется какого-то блага, а его пока мало (не успела плановая экономика в достатке его произвести) – то возникнет дефицит на прилавках, а как иначе? Иначе только отсекать дверью изгоев, лишенцев, сводя количество получателей к количеству блага, каким бы маленьким оно не было. Как бы ни было неприятно стоять в очереди (а я прекрасно, из детства помню, что это очень неприятно) – единственная альтернатива этой очереди, будь она неладна – резня. Прорываться к желанному с боем по головам и костям других желающих! Если знаете – предложите очередям, этим позорным «хвостам» социализма, другую альтернативу… Наделенчество, как стратегия – не предполагает полной уравниловки (это клевета на него от врагов). Но, в то же время, мы же реалисты, и понимаем, что полной справедливости оно автоматически, тем более, сразу – тоже дать не сумеет. И наверняка из тех, кто, получая стандартную зарплату и стандартную квартиру от предприятия, считает себе недооцененным – будут и те, кто объективно обойден. В любом случае, и, по сути, ранние формы социализма – это эвакуация огромных масс людей из зоны катастрофы, зоны бедствия, из-под извергающегося вулкана. В таком случае, важно, чтобы вывезли, эвакуировали, а уж на чем, в тесноте или на жестких скамьях – дело десятое. Кстати сказать, первое поколение при социализме это очень хорошо понимает: как показывает история, возвращение старых порядков, «старой свободы» возможно только там, где ушло, вымерло поколение тех, кто помнит дореволюционные времена. Главная же опасность для социализма (увы, говорим пост-фактум), как показала та же история – это «второе-третье поколение людей, освобожденных от цепей». Эти люди уже не помнят, каково их предкам было внизу, но зато очень живо представляют себя карабкающимися наверх. Равенство очень привлекательно – когда до среднего уровня идешь к нему СНИЗУ. Но оно же становится утомительным и скучным – когда ты уже на среднем уровне, и чаешь подняться ПОВЫШЕ. Человек есть человек, и его чувства, хотелки, эмоции обречены колебаться, в том числе и под воздействием зоологических инстинктов. Истина же в том, что смотреть нужно не на хотелки человека (мало ли чего искренне хотят нарик, алкаш, тунеядец, мазохист или дегенерат?), а на объективные потребности цивилизации. Если эти объективные потребности тебе нравятся – счастье тебе, если не по вкусу – смирись, сочувствуем. Но в любом случае, организованное культурное общество не может идти на поводу у зоологических инстинктов – ибо единственное место, куда они приведут общество – гибель и крах…» (Виктор Ханов, команда ЭиМ).
Как ни крути, но коллективное сознание любой человеческой общности определяется, прежде всего, подсознаниями (а не разумами) всех его представителей (то есть, доминирующими в их подсознаниях природными инстинктами). И как бы люди не старались, отказаться от своей биологической животной природы, у них это точно НИКОГДА НЕ ПОЛУЧИТСЯ. А потому, в любых новых законах должно быть учтено это обстоятельство, причем, в обязательном порядке. И эти законы должны иметь разрешительную СИЛУ, а не запретительную. Другими словами, каждый закон что-то разрешает людям делать в определенных ситуациях, а все остальное, и всем гражданам страны – ДЕЛАТЬ ЗАПРЕЩЕНО. Иначе говоря, автор этого сайта предлагает «вывернуть наизнанку» известный принцип Ельцинской эпохи: «Разрешено все, что не запрещено Законом». И читать его иначе: «Запрещено все, что не разрешено Законом», по крайней мере, государством не одобряется. Ибо только такой принцип строит непреодолимую преграду для различных уловок человеческого разума («уловок Сатаны»). И каждый человек получает ПОЛНОЕ ПРАВО НАРУШАТЬ ЗАКОНЫ (то есть, самостоятельно накладывать на себя дополнительные ограничения). Более того, люди, наконец-то, обретут так вожделенную ими ПОЛНУЮ СВОБОДУ. И наказанию они будут подвергаться не за нарушение какого-то закона, а за его не соблюдение. Например, существует закон о праве каждого человека на жизнь, и какой-то человек не смог соблюсти его в отношении другого человека, то есть, по-простому убил его. И за это не соблюдение закона в уголовном праве существует вполне определенная шкала наказаний, в зависимости от конкретных условий его не соблюдения. Как видите, «от перемены мест слагаемых сумма не меняется», однако она кардинально изменяет работу человеческого сознания, и уничтожает присутствие в нем «уловок Сатаны». Ибо свой разум человек использует для того, чтобы соблюсти действующие разрешительные законы (с наибольшей пользой для себя), а не для того, чтобы как-то обойти их. Более того, всегда можно попробовать нарушить какой-то изначальный ЗАПРЕТ, глядишь, из этого может получиться что-то хорошее, а за «хорошее» нужно вознаграждать, а не наказывать. И следом после этого принимать новый разрешительный закон, в котором предусмотрено не только наказание за его не соблюдение, но и поощрение за его соблюдение. Например, каждый законопослушный гражданин получает от государства ежемесячный доход в размере одного прожиточного минимума. Ну а если вместо «хорошего» получилось «плохое», то на первый раз можно и простить, если, конечно, не получилось совсем плохо. Ну а на второй раз с таким же результатом, нарушителя (а точнее, «неудачного экспериментатора») можно и лишить данной привилегии (лишить гражданства). В любом случае, при использовании разрешительных законов, новые законы начинает «писать» сама ЖИЗНЬ. Хорошенько подумайте над этим, уважаемый читатель, а не отбрасывайте идею сразу же, как изначально глупую. Не такая уж она и глупая, как это кажется на первый взгляд.