Поговорим за «светлое будущее»
А для начала прочитаем статью Николая Выхина — «ФЕНОМЕН «ПАРАЗИТА ДОСТИЖЕНИЙ»: ЭКОНОМИЧЕСКАЯ И КУЛЬТУРНАЯ БЕСПЕРСПЕКТИВНОСТЬ «ЗАПАДНОЙ ВЕТВИ» ЦИВИЛИЗАЦИИ». «Об успехе или провале можно говорить только в том случае, если была цель. Это – простейшая, неопровержимая логика: если цели изначально не было, то ни об успехе, ни о провале невозможно говорить, ибо полученное с прогнозной целью не сравнить. О «цене вопроса» тоже можно говорить только в том же случае. Понятно, что вся наша жизнь построена на выборе между большим и меньшим злом, понятно, что в ней за все приходится платить. Для того, чтобы получить что-то, нужно чем-то пожертвовать. При наличии цели ее можно оценить: добился ли ты ее «дорогой ценой», или «дешево отделался». Обидно, если ценой больших жертв, ценой множества утрат – добился чего-то маловажного и незначительного. Но даже и в таком случае, кроме переплаты – есть и предмет, за который переплатили. Он имеет определенность, конкретику. Если, к примеру, это галстук или штаны – то они могут достаться втридорога или со скидкой, но в итоге их все равно можно на себя надеть. Скорбя, как дорого за них заплатил. Или радуясь, как мало… Отсутствие цели исключает саму возможность успеха или провала на фундаментальном смысловом уровне. Нет образа нужного – невозможно его достичь. В народе о таком шутят: «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». А как ты его отличишь от других предметов? Отсутствие исходной цели исключает и вопрос о цене вопроса. В народе говорят – «купил кота в мешке». Но, хоть и в мешке, то есть не видно, какой именно кот, но хотя бы известно, что там кот, а не кирпич… Западное мышление (в первую очередь, англоязычное) представляет собой гибрид низменно-животного приоритета зоологических инстинктов и высокой познавательной способности религиозного сознания. Те, кто помнят историю, знают, как возник такой странный гибрид: через века западного раскольничества, схизмы и т.п. Для изучения гибрида нужно понимать его «маму» и «папу» в их чистом виде. В чистом виде низменно-животный приоритет зоологических инстинктов очень древний, очень устойчивый, но при этом предельно простой. Его познавательные возможности крайне ограничены – именно поэтому никто из животных не создал своей цивилизации (хотя бывают довольно умные виды животных). Крайняя жестокость, агрессивность, хищность дикаря, находящегося во власти зоо-инстинктов как бы компенсируются примитивностью его мышления, обрывочностью сознания и восприятия. Разрушить мир он не может, не потому, что не хочет – а потому что для такой задачи слабоумен.
Религиозное сознание формирует, в рамках храмовых культов, коллективный разум. Это когда отдельный человеческий разум не враждебен окружающим его аналогам, а складывает с ними свои усилия ради общей цели. Мыслительные возможности обладателей коллективного разума колоссальны по двум причинам: сложения и умножения. В рамках одной традиции множество индивидуальных мозгов складываются в единый комплекс знаний, и это умножается на ряд поколений. В итоге возникают возможности познания, доступные только монотеистам, следующим единобожию. А мощь познания порождает и мощь воздействия. Развитый ум способен не только подчиняться миру вокруг себя, но и преобразовывать его. И чем более развит ум – тем больше его возможности преображения мира. Привязка умственного развития к религии подстраховывает эту силу знания от обращения ко злу. В идеале умственное и нравственное восхождение должны идти вместе, параллельно, как два колеса на одной оси. Человек, становясь умнее, должен становиться и добродетельнее, иначе беда: умный злодей натворит таких бед, которые глупец просто не сможет натворить. Хорошо, что у хищных животных нет развитого мышления. И хорошо, что у развитого мышления нет хищной животности. Но имеется и гибридная форма, которая нагноилась на английском острове, как паразит человеческой цивилизации. – У христианского наследия Англии она взяла способность развивать познание, — а у животных – низшие, самые звериные их инстинкты. И получилось «чудище обло»! Подобно тому, как огонь может при неосторожном обращении вырваться из очага и охватить весь дом – наука вырвалась из нравственно сдерживавших их рамок религиозного сознания, превратилась в страшную, голую силу, попавшую в лапы ненасытных хищных животных. В долгосрочной перспективе этот гибрид, как и мул, и лошак – не может дать потомства, обречен сгинуть. Безнравственная наука, обслуживающая самое черное зло – съест в итоге сама себя. Но это – в долгосрочной перспективе. Англоязычное зазеркалье, разделавшись с перспективными формами цивилизации (такими, как СССР) – грозит утащить с собой в могилу всю человеческую культуру, уничтожить сам вид человека разумного. Понятно, что «всяк кулик свое болото хвалит». И можно было бы предположить, что мы, как русские – свою цель восхваляем, а чужую хаем. А с другой стороны – все то же самое, только наоборот. И это, несомненно, было бы так, ЕСЛИ БЫ С ТОЙ СТОРОНЫ БЫЛА КАКАЯ-ТО ЦЕЛЬ! Но в том и вся штука, которая из пропагандистов превращает нас в объективистов, врачей-диагностиков, что с ТОЙ СТОРОНЫ НЕТ НИКАКОЙ ЦЕЛИ!
Об этом мы долго говорили в начале статьи: если нет цели, рационального целеполагания, определенности образа желаемого будущего – то не может быть ни успеха (как, впрочем, и провала), не может быть и приемлемой цены вопроса (как и неприемлемой). — Чем вы готовы пожертвовать ради ничего? — Ради ничего я не готов пожертвовать ничем… Даже самый бессовестный спекулянт, продавая вам галстук втридорога – все же продает вам галстук. Который вам, наверное, нужен – раз вы галстук покупаете. Тот же, кто отбирает деньги, ничего не давая взамен – уже не спекулянт, а бандит с большой дороги. А если он при этом еще и отбирает жизнь (устраивая геноцид за геноцидом нон-стоп), то еще и маньяк, и убийца. Парадокс в том, что: — если ценности Запада провалятся, то они провалятся. — А если восторжествуют, в том виде, в каком заявлены — то тоже провалятся. Они сконструированы развитой, интенсивной, умелой — но при этом больной, извращенной мыслью. Потому в любом (даже самом благоприятном для них) варианте проваливаются с гарантией. Давайте рассмотрим это подробнее. Идеологические киты (и «хиты») Запада, которые никто не скрывал и не скрывает – это свободный рынок, частная собственность, свобода личности и политическая демократия свободного выбора. Скажут: это ложь. На это можно ответить: всякая идеология формально есть ложь. Если бы идеология не утверждала того, чего нет, то она была бы не идеологией, а констатацией фактов. Идеология потому и называется «идеологией» что преподносит нам идеалы, до которых нужно дойти. А дойти – потому что их ЕЩЕ нет. Коли бы они УЖЕ были – тогда куда идти и зачем? Проблема западной идеологии не в том, что она утверждает несуществующее («быть может, обманчив мой хрупкий идеал – но это свойство всех идеалов» — пелось в неглупой песне). Проблема западной идеологии в том, что ни один из ее «китов» ВООБЩЕ не предполагает ЦЕЛЕПОЛАГАНИЯ. ДАЖЕ НЕ ПУТАЕТСЯ В НЕМ — А ВООБЩЕ НЕ РАССМАТРИВАЕТ! Иначе говоря, не в том проблема, что нет свободных выборов, а в том, что, ну допустим, вот они бы были – и что дальше? Цивилизации необходима определенность образа будущего. И чем более четко, более детально он прописан во всех своих параметрах – тем выше и более развита цивилизация. Спросят: почему? Ответим вопросом на вопрос: можно ли собирать грибы, если не знаешь, что такое грибы, что они собой представляют, как выглядят и т.п.? Откуда ты знаешь, что найденный тобой предмет – именно гриб? А если знаешь, что гриб – но не умеешь отличать съедобные грибы от ядовитых, то отравишься. Потому грибнику кроме общего образа грибов нужны еще и конкретные детали. Чем больше, чем детальнее знает грибник о грибах – тем успешнее он, как грибник. А теперь на место слова «грибы» подставьте слово «цивилизация», или «образ чаемого светлого будущего». Если вы о них совсем ничего не знаете – то либо пропустите их, либо что-то совершенно иное за них примете. Натолкал в лукошко опавшей листвы, и думает, что грибов полную корзину набрал!
А потому прогресс невозможен без ПЕРВООБРАЗА. Мы можем отыскать то, что ищем – только если точно знаем, чего искали. Если же мы ищем «не знаю чего» — то, как мы поймем что его нашли? И как мы поймем, что не нашли его?! Если мы не знаем в точности, чего прогресс должен нам дать в конце, то как нам его направлять, в какую сторону? Как мы отличим прогресс от регресса, развитие от деградации, благие перемены от злокачественных смертоносных мутаций (ведь всякая мутация – тоже перемена, и паралич тоже бывает «прогрессивным»)? На низком уровне цивилизации целеполагание довольно расплывчато: мы, например, предполагаем, что в идеале (в той точке развития, к которой мыс стремимся) каждая семья должна иметь дом. Просто дом, и все. Но если речь о более высокоразвитой цивилизации, то этим идеал не исчерпывается. Начинается подробное описание ДЕТАЛЕЙ дома, который в идеале должен быть у каждой семьи. Количество комнат, санузлов, бытовых приборов, список мебели, высота потолков, число окон. И т.д., и т.п. Высокоразвитая цивилизация не ограничится лозунгом «каждой семье отдельную квартиру» (хотя лозунг, спору нет, прогрессивен). За этим лозунгом, который, конечно, должен быть провозглашен, следуют целые тома детальных описаний всего, что должно быть в идеальной квартире для идеальной семьи. Образ светлого будущего, сперва схваченный в самых общих, размытых чертах – по мере развития цивилизации обрастает подробностями, все более и более мелкими. Одно дело – просто наличие транспорта (первый шаг цивилизации), и другое – комфортность этого транспорта на более развитых стадиях. И тут мы приходим к ужасному открытию, заставляющему говорить о прямом и буквальном дегенератизме либерально-западной идеологии! Ни в одном из ее «как бы идеалов» не содержится даже самого смутного и туманного образа будущего, цели пути, твердого ориентира для прогресса, который позволил бы определить – она идет вперед, или катится назад?! Развивается — или патологически разлагается? Занимается просвещением — или растлением?! Что сделает «свободный рынок» — мы же не знаем. Он на то и свободный, что непредсказуемый и нами не контролируемый! А что сделает частный собственник? Он – частник. Мы не можем им командовать: он нам не подчиненный, он сам себе и своему хозяин. И если мы частному собственнику начнем выставлять требования по его поведению (как это любил делать философ И. Ильин, мечтавший совместить идеалы Православия с частной собственностью) – он нас пошлет. И будет в своем праве! Ибо такое право изначально и заложено в его статусе! Как мы можем навязать частнику какой-то конкретный, в деталях прописанный образ будущего – если решать ему, а не нам? Не только Ильин, но и все до Ильина, кто пытались навязывать, например, Православие фабрикантам, сталкивались с тем, что фабриканты им отвечали: — На своей фабрике мы будем сами решать, как ей жить, потому что мы хозяева. Сперва купи ее у нас, а потом и будешь решать – какие там порядки заводить!
Именно поэтому, например, в якобы-православной царской России совершенно легально действовала, и процветала проституция с совсем не подпольными, хорошо известными полиции «домами терпимости» и даже специальным «паспортами» для проституток! Это за подчиненного, зависимого от тебя человека ты можешь решать – что ему можно, а чего нельзя. А частный собственник, хозяин – решает сам, как сам хочет! Не только Православия, но и вообще никакой религии или идеологии нельзя насадить в сочетании с частной собственностью. Потому что одно непременно сожрет другое! Или универсальные требования сожрут хозяина так, что он перестанет быть хозяином (потеряет свободу). Или же хозяин сожрет, проституирует универсальные требования по формуле «на свои деньги я сам решаю, что для меня грех, а что праведно». В самом лучшем случае частный хозяин даст условному Ильину звание советника, право совещательного голоса (каковые имели православные попы при царе). Но если голос Ильина станет решающим, то хозяин перестанет быть хозяином, это ж очевидно, как простейшая арифметика! Таким образом, даже самый идеальный свободный рынок (пусть нам волшебник его сделает в самой чистой форме) – не ведет людей ровно ни к чему определенному и конкретному. А частный собственник тоже, потому что или он непредсказуем – или не собственник. Или хозяин делает все без оглядки на вас, ваше мнение; Или с оглядкой на вас, но тогда не он, а вы хозяин положения! Над этим экономическим «как бы идеалом» стоит политический идеал свободы личности и демократических выборов. Нам скажут: трудно найти менее свободного человека, чем на современном Западе, и трудно найти менее демократическую систему, чем в США или Англии. Это так. Но предположим (снова прибегнем к нашему волшебнику) – методом волшебства свобода личности стала вдруг полной, как в идеологии прописано, а выборы – кристально честными. Какое у них целеполагание? Никакого. Какой у них первообраз, каков тот проект, по которому строители строят здание, а потом сверяют с проектом? Никакого. Если выборы ведут к какому-то конкретному результату, то они несвободные. Если же они свободные – то невозможно заранее предсказать, к какому результату они приведут. Если личность абсолютно свободна, как мечтают либеральные романтики (а наш волшебник помог нам волшебством этого добиться) – то к чему она будет стремиться? Мы этого не только не знаем, но и в принципе не можем знать. Она же свободна! Значит, выбирает из бесконечного множества вариантов поведения. Давайте начнем ей навязывать конкретный образ: чтобы в итоге у каждого в итоге квартира была. Ну, а как же ее свобода?! Как навязывание некоей определенности совместить со свободой выбора и поведения?!
Но это и означает поход по грибы тех, кто понятия не имеет, что такое грибы, как они выглядят, как пахнут, каковы на вкус и т.п. Мы куда-то пошли, и вообще не знаем куда! Нет, это не примитивная ранняя стадия цивилизации, когда люди знают идеал в самых общих чертах, и путаются в конкретных подробностях, в мелких чертах желанного образа! Это вообще не стадия цивилизации. Это шараханья обезумевшего общества, которое не только не знает пункта назначения, но даже не может определить сторону, в которую ему идти! Налево или направо? На юг или на север? А откуда нам знать – при свободе рынка, частной собственности, свободе личности и политической демократии?! В этом случае рассуждения западников о том, что « пока все эти институты несовершенны», калькой снятое с рассуждений апологетов социализма (что социализм пока несовершенный, недостроенный) – идут мимо кассы. Это социализм может быть достроенным или недостроенным — потому что содержит в себе фазы восхождения. Капитализм, как эволюционизм-дарвинизм в каждый момент времени всегда достроен и всегда самодостаточен, ибо сложился в точном соответствии с обстоятельствами, а к большему и не стремился. Если у вас идеал, чтобы все ходили в желтых штанах, а все не ходят — то вы ноете о «недостроенном» обществе, в котором недостаточно желтых штанов или есть несознательные, отказывающиеся их одевать. Вы изучаете проценты роста людей в желтых штанах — от этого радуетесь или печалитесь. Но если ваш идеал «свобода» — то какое вам дело до процента желтых штанов?! Свобода в том и проявляется, что люди ходят, в чем хотят и могут — в штанах любого цвета, или вообще без штанов. Как же можно оценить степень свободы общества по количеству желтых штанов? Если их много — может, мода такая, а если их стало мало — может, мода изменилась… В отличие от социализма, свобода никогда не бывает «достроенной» или «недостроенной»: она или есть, сразу в готовом виде. Или ее нет — и тоже сразу. Либерализму (в отличие от социализма) ДОСТРАИВАТЬ НЕЧЕГО! У него изначально нет никакого проекта светлого будущего, отчего его сторонникам и приходится регулярно предрекать «конец истории» (Веллингтон в XIX веке, Фукуяма в ХХ-м). Вот мы с вами говорим, что демократия несовершенна, что выборы нечестны. А ну как они станут честными, и демократия — совершенной? Ведь это же еще хуже, потому что тогда все вообще станет непредсказуемым, никакому прогнозу не подлежащим! Или свобода личности: предположим, что мы ее даем (как Горбачев) все больше, больше… Чем, кроме безобразия и массовой резни это может закончиться? Как могут люди, находящиеся в глубочайшем экономическом антагонизме (мое не твое, твое не мое) – одновременно получить свободу и при этом не порезать друг друга?! В этом смысле РЕАЛИЗАЦИЯ идеалов либерализма страшнее, чем их ФАЛЬСИФИКАЦИЯ. Выполните буквально все, что требует «идеология свободы» — и вы попадете в ад.
Если мы хотим идти путём прогресса, цивилизации – то мы должны сперва создать эскиз будущего. В самых общих чертах – хотя бы, для начала. Определить, в какую сторону должны идти, и сделать это направление священным. Включая и подавление всех тех, кто его священным не считает. А дальше – эскиз будет перерастать в проект, проект в детальные чертежи, на которых рассчитаны все мельчайшие детали желанного нам будущего. Это трудный и драматичный путь, на котором нельзя заранее исключить просчеты, ошибки. Но именно способность возвращаться к исходной цели после любой ошибки, сколько бы раз ни сбились с пути, и определяет устойчивость цивилизации! Предположим, грибник пошел за опятами, но ему не хватило знаний, чтобы отличить настоящие опята от ложных опят. А ложные – ядовитые! Отравившись и переболев, грибник становится внимательнее к мелочам, разборчивее в отборе грибов. Такова универсальная схема развития цивилизации с каменного века – но либерализм вчистую отвергает и отменяет ее! Хуже того, он движется в прямо противоположную сторону. Если цивилизация изначально создает лишь эскиз светлого будущего, и потом, в муках и через работу над ошибками уточняет конкретные проектные детали, то либерализм наоборот. От конкретного, в деталях прописанного проекта (Госплана) он идет к расплывчатым эскизам «индикаторного планирования», а далее отталкивает «ради свободы» и их. Цель вроде «каждой советской семье отдельную квартиру к 2000-му году» для рыночного либерализма органически чужда и абсурдна. «Идеалы» либерализма так скроены, чтобы их невозможно было бы измерить никакой шкалой с объективными единицами измерения. Квартиры или трактора можно посчитать, жилплощадь измерить в квадратах. А «честность судов» или «выборов» — это же чисто оценочное понятие, чистой воды субъективное мнение! Либерализм не только не может, но и формально не вправе ставить перед собой какие-то задачи, подлежащие точному измерению. А куда он тогда денет свободу личности и рыночную свободу, если «каждой семье отдельную квартиру к 2000-му году»? Для свободного человека все дороги открыты, хоть в голод, хоть в каннибализм – а тут, получается, жестко предопределенный маршрут с проверяемым конечным показателем! Раньше о законе накопления энтропии в неуправляемых единым разумом системах знали немногие. Теперь тема стала гораздо более популярной – наверное, потому, что жизнь колет глаза (и в бока) ее актуальностью, злободневностью.
Всякий образованный человек понимает, что в работе любого механизма накапливаются «баги»: ошибки, перекосы, разбалансировки, сбои, поломки деталей, износ материалов от трения и т.п. Именно поэтому к любому механизму приставлен у нормальных людей механик. Его задача не только в том, чтобы понимать устройство механизма, но и в том, чтобы устранять «баги» в механизме. Нетрудно понять, что он должен отвечать за ВЕСЬ механизм, а не за какой-то его сегмент! Если кому-то трудно это понять – вообразите модельную ситуацию. Есть некий автопарк – и его механик отвечает только за одну машину. А другие машины ему не важны. Что произойдет? Да то же самое, что с англоязычным колониализмом: экономический и культурный каннибализм! С других машин механик будет сливать топливо, снимать детали – чтобы работала его, главная и единственная. Если у других машин есть другие механики, то у них два варианта: 1) Драться с этим механиком (рыночная экономика). 2) Идти на него жаловаться главному механику, который отвечает за весь автопарк, а не за отдельную машину (Госплан). Впрочем, даже без экономического и культурного каннибализма (этой активности), в режиме полной пассивности – без механика в механизме накапливаются «баги». Это и есть накопление энтропии в обществе, которую нужно «вычерпывать» — или общество погибнет. Хорошие часы прослужат дольше плохих – но ведь и самые хорошие часы нуждаются в часовом мастере, который за ними следит! Иначе они неизбежно (рано или поздно) начнут накапливать отставание или будут торопиться. Наконец сломаются – а кому чинить? Точно так же, как часы не могут существовать (да и не имеют смысла) без собственного идеального образа, противопоставленного их текущему состоянию, общество тоже без этого не может. Социуму нужен образ его идеального состояния («сигналы точного времени»), который позволит определить: прогресс в нем или регресс, успешно оно или дегенеративно, и т.п. Потому, в числе прочего, «социум» и «социализм» — однокоренные слова. Как и «коммуна» (община) со словом «коммунизм» (приоритет общего над частным). Поэтому нас не должны обманывать ни громадные научные достижения, ни сложность техники, ни разветвленность культуры англоязычной тупиковой ветви цивилизации. Если мы возьмем клеточку гриба чаги, паразитирующего на березе, положим под микроскоп, то убедимся, что клеточка гриба устроена сложнее, чем клеточка березы. Но это не отменяет того факта, что В ЦЕЛОМ гриб-паразит невозможен без березы (береза без него возможна, ей он не нужен, только вреден), он убивает все: и березы, и – убивши их – себя. Формула тупика, которая в наши дни сполна проявлена Западом, в том, что синхронность развития познания и нравственности разорвана: — Стремление к знанию стремится к бесконечности. — Стремление к благу – к нолю.
В такой ситуации «разнонаправленного движения» голое стремление к знанию, познание без морали, достигает критической точки, после чего начинается его самоуничтожение. Как в английской считалочке про десять негритят: «…последний повесился, и никого не стало». Даже если мы представим себе идеальное западное общество, которого, в реальности, конечно же, нет, даже если мы, прибегнув к помощи волшебника, воссоздадим либеральную идеологию безо всяких изъянов и подводных камней, строго по теории – мы придем к ситуации краха. Ведь вопрос вычерпывания из этого либерально-идеального общества энтропии не только не решается, но даже и не поставлен! К чему ведет свободный рынок? Ни к чему. Если бы он вел к чему-то конкретному, заранее утвержденному и запланированному – он не был бы свободен. Он обладал бы заданностью, несвобода которой возрастает по мере уточнения заданности искомых результатов. К чему ведет частная собственность? Мы заранее не знаем, и незнание это принципиально, конституционно: если бы мы заранее поставили цель частной собственности – она не была бы частной, а собственник из хозяина стал бы слугой нашего замысла. К чему ведет свобода личности? Если мы станем принуждать личность к добру (чего бы мы ни понимали под словом «добро») – это будет уже несвободная личность! Если личность свободна – то мы не можем навязывать ей выбора между добром и злом, она сама свободно этот выбор сделает. Хочет стать наркоманом – станет наркоманом, хочет содомитом – станет содомитом, а хочет людоедом… Дальше и продолжать страшно! Мы говорим: нет, так нельзя! Мы говорим: нужно навязывать личности добро, и запрещать ей зло. Но о какой свободе личности может идти речь, если мы заранее за нее сделали выбор? То же самое касается и идеологии свободных выборов (которых в реальности нигде нет – и слава Богу!). Ведь речь не идет о «демократическом централизме» — когда каждый член религиозной общины имеет право контролировать служение священной цели, никоим образом не подвергая сомнению САМУ СВЯЩЕННУЮ ЦЕЛЬ! Одно дело – если коммунисты спорят, как строить мост, нужен ли делу коммунизма мост в данном конкретном месте; и совсем другое – если они начнут обсуждать, нужно ли само дело коммунизма? В первом случае – «демократический централизм», во втором – «полнота демократии», которая, по сути, смерть. Если на выборах нельзя выбрать кого угодно и что угодно (а выбор дается только из ограниченного числа вариантов, близко родственных между собой) – то выборы не свободны. Если же выборы свободны – то на них могут выбрать кого угодно и что угодно. Древние орды вполне демократично избирали себе кровожадных предводителей, разрушавших перспективные цивилизации. Могут избрать и Гитлера, и Зеленского (что, в общем-то, уже и случилось).
Мы не можем не только предсказать результаты свободного волеизъявления народа – мы, следуя дегенеративной идеологии, не вправе вообще как-то оспаривать их результат, какой бы ни вышел. Какие у нас полномочия диктовать народу – что Гитлера или Зеленского избирать нельзя? А вдруг народ хочет именно их?! Непредсказуемость свободных выборов, неразрывно связанных со свободой личности (то есть к отказу от разделения добра от зла, отказу от всякой устойчивой морали) – накладывается на проблему неизбежного накопления энтропии. Если предположить, что никаким центральным единым разумом общество не управляется, ни экономически (Госплан), ни политически («Орден меченосцев», что-то, типологически близкое к КПСС) – то данное общество есть «механизм без механика». Допустим, кем-то в прошлом оно было неплохо отлажено, отрегулировано- и некоторое время может работать без механика, само по себе. Но ведь любому нормальному человеку понятно, что как бы ни был совершенен механизм — без управляющего им единого разума он начнет накапливать ошибки и сбои, которые станут накладываться во времени друг на друга! Механические часы, которые так любил приводить в пример И. Ньютон (не только великий физик, но и выдающийся богослов) – не содержат в себе никакой демократии, т.е. свободы элементов. Поэтому они могут работать автономно, без починки, без сверки их состояния с идеальной схемой – достаточно долго. Но тоже однажды сломаются. Что же касается демократической реальности (столь желанной для множества дурачков) – то в ней интенсивность «багов» накапливается на порядок быстрее. Почему? Потому что сталкиваются и приходят к компромиссу разные, автономные группы влияния, разные силы. Но мы же с вами помним правила сложения векторов силы?! Одному нужно на север – и он идет строго на север. Другому на восток – и он идет строго на восток. Но вот они сложились, совместились – и теперь оба двигаются на северо-восток. То есть туда, куда ни одному из них не нужно! Можно ли назвать это «разумным компромиссом»? Можно, потому что язык без костей, и бумага не краснеет! А так-то, в здравом уме, вообразите: одному нужно в Москву, его там родственники встречают. Другому в Челябинск, его там тоже родственники ждут. При сложении векторов они направляются в Ставрополь, где никого из них никто не ждет. Куда никому из них не нужно было! Какой же это разумный компромисс? Можно ли считать разумным принцип «ни нашим, ни вашим, чтобы никому не обидно было»?! Так вот, если мы с помощью волшебника (а без волшебства тут никак не обойтись) – создадим идеальную выборную среду с кристально-честными выборами, то… Мы сталкиваем огромное множество частных собственников, у каждого из которых свой частный интерес.
Из этого столкновения мы рассчитываем вывести общую пользу! То есть отправить всех пассажиров, и московских, и челябинских, в Ставрополь, как среднюю точку сложения векторов сил! То есть дело вовсе не в фальсификациях выборов, которым нам обычно тычут в нос! Дело в дегенеративности самой схемы, даже если брать ее без помех, как «сферического коня в вакууме»! Современная многопартийность – еще одна «блестящая» идея западной мысли – в наши дни выродилась в полный маразм. «Партии» на Западе сегодня – это, как правило, банды, сложившиеся вокруг могущественного кормильца. Партию себе можно купить, лично под себя, под свои личные нужды – как обувь или шкаф, если, конечно, денег хватит! Изначально идея многопартийности не была такой маразматической, предполагалось (в идеале), что каждая из множества партий будет представлять свою общественную группу, страту, класс. Но из этого вытекает, даже в самом идеальном варианте, что каждая из множества партий не только будет, но и формально обязана обслуживать наилучшим образом ТОЛЬКО СВОЮ базовую группу! А если это получается сделать за счет других групп, им в ущерб – то это и будет сделано. Как она сможет СВОИХ обделить – чтобы ЧУЖИХ не обидеть? Она через такое потеряет доверие у своих, а чужим своей не станет… Проблему нельзя решить без инструментов, которые типологически сходны с Госпланом и КПСС советской версии (то есть «партии» только по имени, партии не в западном смысле слова, а корпуса идеологических охранителей сакральных устоев). Без таких инструментов, как бы они ни назывались (название – дело десятое), общество окажется один на один со стихией одержимых личным стяжательством частных собственников, групп влияния и корпораций с узко-корпоративными интересами. И будет разорвано – как одеяло, которое множество рук потянули, каждый на себя! Этого нельзя предотвратить, если последовательно, по инструкции – претворять в жизнь ложные идеалы Запада – свободу личности, политического выбора, доминирования частной собственности и свободных рыночных отношений. Но мало того, что это НЕЛЬЗЯ предотвратить – в западном варианте это и НЕЗАЧЕМ предотвращать. Ведь конкретной цели у этого дегенеративного общества нет, а «куда-нибудь» люди все равно придут, ни туда, так сюда, как бы их ни кидало и не лихорадило. Нельзя без плана оказаться в конкретном месте. А «где-нибудь», несомненно, и безо всякого планирования окажешься. Строго говоря, все обозначенные нами «киты-хиты» англоязычной цивилизации-паразита – по сути своей, калька животного мира, зоологических реалий, «закона джунглей». Все животные живут (и вымирают) именно на этом фундаменте: личная свобода, обменная (рыночная) свобода, доминирование частного над общим и выборная стихия у стайных животных. Кроме того, у всех крайний индивидуализм – у зверей-одиночек в чистом виде. А у стайных – эгоизм стаи, стада, принимаемых как единый организм.
«Коллективный эгоизм» — как говорили в «перестройку» про оборзевшие коллективы, стайно попирающие интересы окружающего общества и окружающей среды. Вожак волчьей стаи может хвастать, что загоняет лосей не для себя, а для всей стаи – но лосям от этого не легче! Единственное, что привнесла нового в эту древнейшую зоопсихологию англоязычная цивилизация-паразит – огромную и сложнейшую научно-техническую надстройку над первобытным, доисторическим идеологическим базисом. Низшие зоологические инстинкты, взятые в неприкосновенной полноте – обслуживаются не как у зверей, тем, что от природы дано (клыками, когтями), а невообразимой мощности мозгом. Но функции этого огромного мозга не выходят за функции клыков и когтей хищника: ловить, хватать, пожирать, в самом грубом смысле слова доминировать, порабощать и паразитировать на порабощенных (периодически часть их пожирая). Это гибридный случай – когда количество научных знаний и технических достижений не переходит в новое качество, количественный рост мощи не делает дикаря более цивилизованным, более склонным к пониманию и следованию общим, социальным интересам. Просто челюсти у гиены уже не в 100 атмосфер, а в 100 000 атмосфер, но чего гиена старыми челюстями делала, то она и новыми делает. Для того, чтобы выйти из животного, зоологического состояния – человеку требуются именно сакральные идеалы, потому что сами по себе познания зверя человеком не делают. Наша задача показать, что англоязычная мутация научно-технического прогресса не просто «сейчас вот сговнялась, по несчастному стечению обстоятельств», а всегда такой была, изначально, как возникла из противоестественного скрещивания дающих разумность религиозных сакралий и дающих злобу, агрессию, расчленяющую и порабощающую ярость инстинктов дикого хищника, верящего только в силу. Крах СССР (при всех недостатках СССР, на которые мы не закрываем глаза, и намерены их подробно обсуждать) – привел ко всемирному исчезновению ИСТОРИЧЕСКОГО ОПТИМИЗМА. Буржуазная пропаганда даже перестала ВРАТЬ, что завтра будет лучше, чем вчера! Она теперь на все лады повторяет фразу Черчилля «Мне нечего предложить, кроме крови, труда, слез и пота». Но Черчилль это говорил перед Мировой войной, лгал, что это лишь на время. А современная буржуазная пропаганда вещает, что кровь, горе, слезы и нищета – ее единственное достижение навсегда! А могло ли быть иначе? Нет. «Плата за свободу» о которой любят болтать западники – ДЕЙСТВИТЕЛЬНО, не включает в себя ничего, кроме горя, пота, нищеты, слез и вымирания. Тут они не лгут! Если общество последовательно и системно отреклось от всех форм определенности в образе будущего, если у него не «квартира каждой семье к 2000 году», а «свободные выборы в 2000 году» — то у такого общества свобода может быть, а будущего нет. Энтропию на платформе западных «ценностей» некому вычерпывать! Она и заливает постепенно все, черной непроглядной жижей тотального реванша зоологии над человечностью» (Николай Выхин, команда ЭиМ).
А мы с Вами, уважаемый читатель, как раз и занимаемся здесь тем, что уточняем параметры существования ИДЕАЛЬНОГО ОБЩЕСТВА. То есть, общества «братского социального государственного капитализма» (или «государственного коммунизма»). И возможных путей для построения такого общества в реальности. То есть, пытаемся ответить на вопрос: «Как превратить идеальное в реальное?» А в качестве доказательства истинности наших размышлений по этому поводу у нас имеются лишь «мысленные эксперименты» и «уроки истории», которая «никого, ничему не учит», и НИЧЕГО БОЛЕЕ. Впрочем, начало развития любых человеческих идей всегда начинается именно с такой ситуации. Тем не менее, многие из них имели не только свой старт, но и финиш (иногда, правда, довольно редко, даже со счастливым концом). В любом случае, реализовать на практике какой-то идеал можно лишь при использовании экспериментов с реальным физическим миром. И все подобные эксперименты являются рисковыми мероприятиями. Ибо «людям свойственно ошибаться». Однако многие люди не учитывают данного обстоятельства, и постоянно проводят эксперименты с физическим миром, причем, прямо на себе и без каких-либо предварительных «мысленных экспериментов». И результаты всех подобных экспериментов легко предсказуемы (чаще отрицательны, чем положительны). Почему не «фифти – фифти»? — спросите Вы. Как раз потому, что «людям свойственно ошибаться». Тем не менее, основным вектором развития человечества является прогресс, а не регресс. Почему? Хоть как-то объяснить данное обстоятельство, без учета влияния на историю человечества Мирового сознания, не представляется возможным. Ну а если сказать совсем по-простому, то «Россия управляется непосредственно Господом Богом. Иначе невозможно представить, как это государство до сих пор существует». Эти слова, сказанные еще в XVIII веке, приписывают российскому генерал-фельдмаршалу Миниху — немцу по национальности. Но, на самом деле, эта фраза принадлежит его сыну — Сергею Христофоровичу Миниху, который малоизвестен широкой публике. Именно поэтому знаменитый афоризм и приписывают его отцу. Вот и выходит, что русские люди понимают мысли Мирового сознания значительно лучше, чем другие народы, и охотней подчиняются им. Однако их дела шли бы еще лучше, если бы они использовали в своей жизни и предварительные «мысленные эксперименты». На этом и закончим.