Про мировое правительство (или «свиту Сатаны»)
Предлагаю Вашему вниманию выдержки из статьи Николая Выхина — «Лекция миллиардера: может ли антикоммунизм стать Катехоном?». «Скрытный, но очень влиятельный американский миллиардер Питер Тиль прочитал четыре лекции в Сан-Франциско. Он считается ближайшим соратником Илона Маска и известен тесными связями с администрацией Трампа, но на этот раз выступил в необычной роли. Тиль считает, что библейский Апокалипсис не просто близок — он уже начался. Антихрист, по его словам, уже действует, осталось только его вычислить. Миллиардер четыре дня перебирал имена людей, которые, по его мнению, приближают конец света, аргументируя это цитатами из Ветхого завета, аниме и русских философов. Кого он назвал и что все это значит? Миллиардера Питера Тиля считают серым кардиналом Кремниевой долины. Так вот, этот, прямо скажем, не маргинальный на Западе человек, Питер Тиль верит, что наступает библейский конец света. Самым верным признаком конца света Тиль считает появление единого мирового правительства. Его пока нет, но зачатки уже имеются. Во время своих лекций Тиль перебрал несколько вероятных кандидатур на роль антихриста. Из них особую ненависть у Тиля вызывает Билл Гейтс — основатель Microsoft и один из богатейших людей мира. По его словам, Гейтс — двуличный персонаж, похожий на доктора Джекила и мистера Хайда. На публике он пытается казаться добрейшим человеком и щедрым филантропом, желающим сделать мир лучше. Но за кулисами все иначе. Тиль утверждает, что своими глазами видел другую личину Гейтса: монстра с синдромом Туретта, изрыгающего бесконечный поток ругательств. «Какая-то непостижимая ситуация», — пожаловался миллиардер на одной из лекций. Окончательного вывода, кого можно считать антихристом, Тиль на своих лекциях так и не сделал. Может быть, скромненько так на себя намекал? Вот его слова: «Америка на данный момент является естественным кандидатом на роль и катехона, и антихриста. Это эпицентр единого мирового государства, но и эпицентр сопротивления единому мировому государству». Словом, «планетка у нас маленькая, приходится совмещать! Судья я, прокурор тоже я, ты будешь смеяться, но адвокат тоже я». И Антихрист США, и Катехон США! Как это в одной голове умещается?! Вообще очень любопытно, что американцы, причем с самого верха, миллиардерской верхней палубы (попробуй обвини их в неадекватности – когда они на нашей глупости миллиарды долларов себе наворотили! ) – вдруг заговорили о православном понятии Катехона. Раньше-то они только высмеивали! А теперь что-то на кухне пригорело, надо думать, и с такими эмоциями – «не вы, а мы катехон, хоть мы и антихрист, но и катехон…»
Вот так наука побеждает невежество. Так истинное библейское знание побеждает атеистическое мракобесие, вызывавшееся, да не сумевшее ничего объяснить в окружающем мире. Миллиардеры начинают всерьез необходимость Катехона обсуждать! Потому что угарный газ дошел до верхней палубы, разложение человечества стало и с борта миллиардерских яхт заметным… Взвесив Россию, и найдя ее легкой, Тиль Катехоном XX века обозначил… антикоммунизм. В его понимании это такое светлое и доброе движение, разнородное, конечно, но остановившее в ХХ веке зло. Некоторые, самые упорные и отважные, вроде Гитлера, пали в этой борьбе, но те, кто шли сзади, подняли знамя Адика, и довершили посажением зомби-Ельцина задом на трубу кремлевского самовара… И тут возникает закономерный вопрос не ангажированного, свободно мыслящего человека, далёкого от политических пристрастий, равноудаленного от всех «заклинателей»: — А может ли в принципе антикоммунизм быть Катехоном? Логика учит нас начинать, отталкиваясь от противоположности, коей для пестрого антикоммунизма является коммунизм. Может ли коммунизм быть Катехоном? Как ни крути, но коммунизм бывает двух видов (как Христос и Антихрист, одинаковые с лица): апостольским и оккультным. Апостольский и может, и должен, и предназначен стать Катехоном. Оккультный же – не может, и не хочет, и не для этого создавался. Но если они, два коммунизма-то, одинаковы с лица, внешне ничем не различаются – то как их разделить? Кратко говоря, апостольский коммунизм – это коммунизм для себя. Оккультный – для других. Смысл оккультной подделки в том, чтобы всех обмануть, ледоколом вперед себя пустить, всю собственность отобрать – и в итоге на себя переписать. Среди коммунистов, как доказали сталинские процессы, есть два рода людей: — Те, кто действительно хотят коммунизма. — И те, кто хотят всех нае***ть. Вот первые – они очень полезные и квинтэссенция (извините за выражение) всей человеческой цивилизации, концентрированное выражение всего ее пафоса, всех ее чаяний, всех ее векторов развития. А вторые, понимая это – притворяются первыми, но им нужен не коммунизм, а приватизация ранее национализированного. Мол, у старых собственников отберем – на себя, любимых, перепишем. Отличить вторых от первых – очень сложно. На то и сказано в Писании – «Испытывайте духов, от Бога ли они, потому что много лжепророков вышло в мир». А еще там сказано – «Берегитесь лжепророков. Они приходят к вам в овечьих шкурах, внутри же они — хищные волки. Их вы узнаете по их плодам». Говоря более современным языком, есть коммунисты реальные и номинальные. Реальные – лучше не придумаешь. А номинальные – страшнее не придумаешь, ибо оборотни с партбилетом, волки в овечьих шкурах, лжепророки и бесы, притворяющиеся ангелами. Из того, что номинальные коммунисты-оборотни в СССР победили реальных, искренних коммунистов – можно сделать вывод Тиля: что коммунизм не может быть Катехоном. Можно сделать и другой вывод: коммунизм может быть Катехоном, просто в данном конкретном случае у него не получилось, первая модель оказалась неудачной, конструируем новую с учетом опыта предыдущей.
Что же касается АНТИКОММУНИЗМА – то вопрос с ним прост, однозначен, и это, наверное, единственное хорошее, что можно об антикоммунизме сказать. Спасибо тебе, говно, что ты не стало притворяться мармеладом, а честно и сразу, с порога себя обозначило! Коммунизму Катехоном стать сложно – антикоммунизму просто невозможно, и за эту простоту ему благодарность от всего сердца. Если враг не стал юлить, и честно сознался, что его цель тебя убить – то «предупрежден – значит, вооружен». Антикоммунизм по самой сути своей противоположен, враждебен Катехону. Он как раз и есть то, от чего Катехон должен удержать мир на краю бездны. Если бы антикоммунизма не было, то и вопрос о Катехоне был бы, как минимум, не таким актуальным. При всей адской роли Троцкого, Хрущева, Горбачева – мы должны понимать, что открытый антикоммунизм никакой им не конкурент, тем более не противоядие от их оккультных игрищ в сатанинские заговоры. Он лишь та «бабочка» в которую превращается их «куколка» в результате метаморфозы. Все, что они делают тайно и скрытно, антикоммунизм делает открыто и при свете дня, никого и ничего не стесняясь» (Николай ВЫХИН, команда ЭиМ). А вот, как примерно на ту же тему размышляет Виктор Ханов – «А ЧЁ, ТАК МОЖНО БЫЛО?!». «Все, чему нас так долго и навязчиво учили – летит коту под хвост. Всё, что нам говорили про западную демократию – оказалось ложью. Все, что нам говорили про свободную рыночную экономику – оказалось ложью. Публичное разоблачение этой лжи очень невыгодно Западу, который, публично разоблачая свои мифологемы, теряет всю свою «мягкую силу», все инструменты воздействия на умы. Но, как мы уже отмечали, Украина — любимая игрушка сатаны. Видимо, сатанисты знают что-то такое, чего мы, по атеистическому скудоумию нашему, не знаем, потому что иначе невозможно объяснить их, поистине адское, упорство. Ради спасения любимой игрушки сатаны – они пускают на слом десятилетиями, и даже столетиями формировавшиеся идеологические доктрины… Вот сегодняшняя новость: Международный валютный фонд требует от Украины девальвировать гривну, передает агентство Bloomberg со ссылкой на источники. «На Центральный банк Украины оказывается давление со стороны Международного валютного фонда, который требует девальвировать национальную валюту истощенной войной страны. Это предложение может спровоцировать напряженность в Киеве в преддверии важных переговоров по новому пакету кредитов», — говорится в материале. МВФ считает, что девальвация может помочь укрепить непростое финансовое положение страны за счет увеличения доходов бюджета, выраженных в национальной валюте. Тем не менее, как пишет агентство, в Национальном банке Украины выступают против такого шага из-за возможных рисков.
«Прогнозируемая выгода ограничена, поскольку бюджет Украины в значительной степени зависит от прямой международной помощи, а девальвация может также спровоцировать инфляцию, которая может уничтожить финансовую подушку», — добавляется в сообщении. Агентство подчеркивает, что вероятны и политические последствия. Так, украинские политики давно опасаются девальвации, поскольку общество чувствительно к колебаниям цен, вызванным финансовыми кризисами еще до спецоперации. По словам одного из источников, Киев вряд ли согласится на эту меру, так как конфликт продолжается, а усталость общества растет. Вопросик-мем «а чё, так можно было?!» — встает сам собой, и в полный рост. Где тут, в какой строчке, вашу мать, ваша долбанная рыночная экономика?! МВФ предлагает поднять цены, правительство бантустана отказывается их поднимать – А ЧЁ, ТАК МОЖНО БЫЛО?! Это что, правительство решает, какими быть ценам, сколько стоить национальной валюте?! Вы зачем нам десятилетиями на уши срали, что эти вопросы регулирует рынок, чем «выгодно» (нет) отличается от «административно-командной системы», в которой злой Госплан не дает ценам, скакать по их собственной воле. А они должны быть свободными – говорили или нет?! О том, что ни банк, ни правительство не только не должны, но в рыночных условиях и не могут, инструментов не имеют, регулировать цены?! Вы вообще послушайте, как это звучит: «принимать решение об инфляции»! Жулики вы вонючие, и даже врать уже разучились – настолько деградировали в своем паразитизме! Ведь согласно вашей долбанной теории, вашей навязчивой идее – «рыночек решает», не могут ни МВФ, ни Центробанк определять курс валюты! Если они будут искусственно завышать, или искусственно занижать – рыночек, что вы говорили?! Отреагирует?! Сбросит навязанные ему настройки?! Украина для сатанистов – своего рода «сыворотка правды». Когда встает вопрос о сохранении Украины – то этот вопрос решается сатанистами любой ценой, не глядя на издержки, в том числе, и репутационные. Никто из атеистов понять не может этого истерического накала «любой ценой» — шах и мат им! Сколько мощностей и средств «мягкой силы» было потрачено, чтобы внушить людям всей Земли, будто рост цен – независим от воли правительств! Он, мол, случается, когда случается – и нельзя декретом его отменить! Нас учили, что инфляция — это рост цен на товары и услуги при падении покупательной способности денег. Нам говорили, что причины ее возникновения связаны с изменением баланса спроса и предложения. Что действуют рыночные факторы при общем росте цен.
Никакой «Экономикс» не рассказывал нам, ни в школе, ни в Университете – что инфляцию бюрократы МВФ предлагают, а правительства принимают! Нам в уши свистели, что инфляция возникает, когда общий спрос на товары и услуги превышает их предложение, а производители не могут удовлетворить растущие потребности из-за ограничений в ресурсах или мощностях. Инфляция также возникает, когда производителям становится дороже выпускать товары и оказывать услуги. И при ней производитель перекладывает расходы на покупателя, увеличивая цену. Инфляция возникает, когда денег напечатали много, а товаров под них мало – говорили?! Было или нет?! Но если это так – то скажите: каким образом, МВФ может «предложить инфляцию», а центробанк принять ее или отказаться от нее?! Собрались чиновники и приняли решение — ценам не расти. И цены послушно отказались расти?! Если так можно — почему, вашу мать, вы нам десятилетиями голову морочили – «цены растут, а мы тут не причем»?! Ведь отсюда получается, что рост цен – это договорняк и происходит он по воле правительства, а не сам по себе. Не хочет центробанк – и не будет роста цен?! При чем тут «политики», которые «давно опасаются девальвации», и разве курс национальной валюты не на рыночных торгах определяется, не биржевым стохастическим способом?! Нет?! А тогда в какое место вам ваши дипломы экономистов засунуть?! Для адепта рыночной экономики, верующего в рыночные механизмы – все эти переговоры Украины с МВФ – какое-то Зазеркалье! Перед нами чистой воды административно-командная система, которая спускает цены, устанавливает их в приказном порядке. Одни бюрократы говорят, что гривну нужно удешевить. Другие не хотят этого делать. Первая жертва этого торга – теория торга. Как могут бюрократы решать, сколько стоит гривна, как они могут директивы спускать по ее цене?! Она же, типа, должна была – нас так учили – колебаться по торгам, по рыночным реалиям… Ведь в рыночной экономике, учили нас, деньги не могут стоить дороже или дешевле самих себя! Какую цену рынок торгами установил – такая и настоящая, она же единственная… То есть, если мы хотим, чтобы доллар стал 50 или 30 рублей по курс – нужно просто ЦБ РФ отдал соответствующий приказ. А ЧЁ, ТАК МОЖНО БЫЛО?! А все вопли, что так нельзя, рыночек этого не примет, биржа не допустит – отправляются в… ну, сперва туда, куда вы подумали, а потом в МВФ. Это же оно – под воздействием сыворотки правды по имени «украина» раскрыло для нас главную буржуинскую тайну: что все экономики, оказывается, командно-административные! И других экономик в природе не бывает! А если вам врут, что какая-то экономика самоуправляемая – так это просто административная команда у нее тайная, засекреченная. Была. Пока, спасая любимую поделку сатаны, не высунулась всем корпусом из-за кулис!» (Виктор Ханов, команда ЭиМ).
Ну а теперь, давайте разбираться со свободным рынком. Согласно Википедии, Свободный рынок — это рынок, свободный от любого постороннего вмешательства (включая государственное экономическое вмешательство и регулирование экономики). При этом функция государства на свободном рынке сводится к защите прав собственности и поддержанию контрактных обязательств. Также свободный рынок определяют как рынок, цены на котором устанавливаются свободно без постороннего вмешательства и прочих внешних факторов, исключительно на основании спроса и предложения. Декларируемой основой свободного рынка является право любого производителя создавать любой товар или услугу и предлагать ее потребителям и право потребителя приобретать любой предлагаемый товар или услугу у любого производителя. Цена при этом определяется в результате договоренности между продавцом и покупателем. Впервые детальную разработку свободного рынка вывел испанский и перуанский юрист и экономист Хуан де Матьенсо во второй трети XVI века. Его теория субъективной стоимости приводит к различению элементов спроса и предложения внутри рынка. Матьенсо использует термин «конкуренция», чтобы описать соперничество внутри свободного рынка. В свою очередь дающее определение понятию публичных торгов и соперничества покупателей и продавцов. Но есть также и другие факторы, кроме спроса и предложения, влияющие на определение справедливой цены, и описывающие столь вариативную морфологию рынка, а именно: — Изобилие или нехватка товаров. — Изобилие покупателей и продавцов. — Необходимость в каком-нибудь товаре. — Работа и издержки производства. — Преобразование сырья. — Расходы на транспорт и на его износ. — Изобилие или нехватка денег. — Географические и погодные факторы. — Субъективное мнение участников рынка. — Наличие или отсутствие монопольных структур. — Ожидание будущего состояния всех вышеперечисленных факторов. Иначе говоря, «свободный рынок» изначально несвободен от влияния на него внешних факторов. Представитель той же Саламанкской экономической школы, что и Матьенсо, Хуан де Луго в 1643 году в своем произведении De justitia et jure доработал теорию Матьенсо. Так, элементом любой рациональной оценки товара, как он предположил, была его полезность. Но, он отметил, это было установлено в соответствии с коллективной субъективной оценкой людей, как благоразумной, так и неблагоразумной. Субъективная общая оценка товара, доказывал де Луго, таким образом, отличалась от ее объективной пользовательской стоимости. Это усложнялось такими факторами впоследствии, как относительный дефицит рассматриваемого товара и величина спроса. Эти наблюдения заставили де Луго прийти к заключению, что справедливой ценой была рыночная цена. Никогда не рассматривая себя как экономиста, кардинал де Луго создал работы, являвшие собой кульминацию вклада Саламанской школы в теорию свободного рынка. Его исследования служат примером, как серьезное теологическое исследование человеческого выбора и действия помогло открыть экономические законы.
Идея свободного рынка тесно связана с экономической политикой невмешательства, согласно которой государственное экономическое вмешательство должно быть минимальным. Роль правительства сводится к защите прав, а также созданию и поддержанию налоговой системы, которая обеспечивает существование государства. Некоторые приверженцы свободного рынка также возражают против налогообложения. В частности, анархо-капиталисты предлагают заменить налогообложение арбитражными и частными охранными агентствами. Одни экономисты рассматривают свободный рынок как средство для достижения социальных целей, другие полагают свободный рынок принципиальной нормой и заявляют, что вмешательство в функционирование свободного рынка, является вредным для общества, даже если это вмешательство, как верится, несет некие кратковременные социальные выгоды. Рональд Коуз писал, что эти альтернативы являются гораздо худшим вариантом, по сравнению с системой свободного рынка. В терминах политэкономии крайней противоположностью экономике свободного рынка является плановая или командная экономика, где решения относительно производства, распределения и назначения цен являются прерогативой государства. Смешанная экономика является промежуточным вариантом между плановой экономикой и свободным рынком. В ситуации, когда спрос на товар соответствует предложению, возникает сделка. Это может происходить автоматически, что характерно, например, для фондовой биржи. Но в действительности, большинство магазинов и рынков не похожи на фондовую биржу, и там наблюдаются значительные транзакционные издержки. Когда спрос превышает предложение, поставщики могут поднять свои цены. Потребители, которые могут позволить себе более высокие цены, будут и дальше поддерживать спрос на данном уровне, но другие будут воздерживаться от покупки, либо требовать лучшую цену. Также они могут покупать товар-субститут, или искать такую же продукцию в другом месте. Как только цены поднимаются, поставщики имеют возможность для увеличения производства. Также снижается барьер для входа на рынок для новых производителей за счет увеличения потенциальной рентабельности. В обратной ситуации, когда предложение выше спроса, некоторые поставщики начинают понижать цену чтобы иметь преимущество при продаже. В этой ситуации снижается рентабельность и стимулы к производству данного товара. В социальной философии экономика свободного рынка является системой для распределения товаров внутри общества: именно покупательная способность, служащая связующим звеном между спросом и предложением, а не государство или чье-то субъективное мнение определяет, что именно будет производиться, и кто что будет потреблять. Первые сторонники экономики свободного рынка в XVIII веке в Европе противопоставляли ее средневековой экономике и меркантилизму.
Впервые концепцию «невидимой руки рынка», предложил шотландский философ XVII века Адам Смит в работе «Исследование о природе и причинах богатства народов». Смит описал действие «невидимой руки» следующим образом: «[Тот, кто] намеревается преследовать только свою собственную выгоду, ведется невидимой рукой к достижению цели, которая не была частью его первоначального намерения. Не всегда самое дурное и худшее для общества представлено структурами, находящимися вне этого общества. Преследуя свой собственный интерес или выгоду [индивидуальное лицо] способствует выгоде общества гораздо более эффективно, чем, если бы оно действительно намеревалось ей содействовать». Смит указал, что никто еще не получал свой собственный обед посредством обращения к братской любви мясника, фермера или пекаря. Скорее, каждый обращается к своей собственной выгоде и получает ее за свой труд. Смит писал: «Не из-за доброжелательности и щедрости мясника, пивовара или пекаря, мы предвкушаем наш обед, но только благодаря их собственной эгоистической выгоде. Мы обращаемся не к их гуманизму, а к их эгоистичной любви к самим себе, и никогда не говорим им о наших необходимостях, а только об их выгоде». Иначе говоря, совершая какой-то поступок, люди думают, прежде всего, о себе, и только потом о других. В противном случае, человек не сможет сделать ничего хорошего, ни себе, ни другим. Ну а если он задумал что-то плохое для других, то должен ясно осознавать, что в отличие от электрических зарядов, плохое притягивает к себе плохое, а хорошее – хорошее. На теоретическом уровне, поборники свободного рынка не заботятся о распределении богатства, однако, в практической политической плоскости этот вопрос очень важен. Распределение покупательной способности в экономике зависит, в большой степени, от природы правительственного вмешательства, социальных классов, рынка труда и финансового рынка, а также от других, менее значимых факторов, таких как семейные отношения, институт наследования, дарения и тому подобное. Многие теории, описывающие работу свободного рынка, фокусируются, главным образом, на рынках потребительских продуктов, и их описание рынка труда или финансовых рынков имеет тенденцию к усложнению и появлению противоречий. При свободном рынке покупка продукта эквивалентна голосованию за производителя, где покупатель выступает за продолжение производства этого продукта.
Влияние экономической свободы на богатство общества и отдельно взятого индивидуума остается предметом дискуссии. Кеннет Эрроу и Жерар Дебре показали, что при определенных идеализированных условиях система свободной торговли ведет к эффективности по Парето, а традиционная парадигма модели Эрроу — Дебре внутри экономики сейчас замещается новой парадигмой Гринвальда-Стиглица. Многие защитники свободных рынков, и наиболее заметный из них Милтон Фридман, также настаивали, что имеется прямая зависимость между экономическим ростом и экономической свободой, хотя это утверждение гораздо труднее доказать эмпирически. И непрерывные дебаты среди ученых по методологическим аспектам эмпирических исследований связи между экономической свободой и экономическим ростом явно на это указывают: «было предпринято несколько попыток изучить отношения между экономическим ростом и экономической свободой. Они были полезными, но при этом использовали неполные или субъективные переменные». Джошуа Эпштейн и Роберт Акстл попытались предсказать свойства свободных рынков эмпирически в многофакторном компьютерном моделировании под названием «Сахарная Палочка». Они снова пришли к заключению, что при идеальных условиях, свободные рынки ведут к распределению богатства по Парето. С другой стороны, недавние исследования, одно из которых проводил Джозеф Стиглиц, входят в противоречие с выводами Фридмана. В соответствии с Беттке: «Если вводится неполная или несовершенная информация, то защитники рыночной системы Чикагской школы не могут удержать описательные формулы эффективности по Парето для реального мира. Таким образом, использование Стиглицем предположений о балансе, основанных на рациональных ожиданиях, с тем чтобы достигнуть более реалистического понимания капитализма, чем обычно оно имеет место среди теоретиков рациональных ожиданий, приводит к парадоксальному выводу, что капитализм отклоняется от модели до известной степени, которая оправдывает акт государственного вмешательства — социализм — как средство правовой защиты. Этическое оправдание свободных рынков имеет две формы. Одна апеллирует к внутреннему моральному превосходству автономности и свободы. Другая является формой теории последствий — веры в то, что децентрализованное планирование множеством индивидуальных лиц, принимающих свободные экономические решения, производит лучшие результаты по отношению к более организованной, эффективной и продуктивной экономике, чем это делает экономика централизованного планирования, где центральный орган решает, что производить, и распределяет товары через неценовые механизмы. Более старая версия этого аргумента есть метафора Невидимой Руки, знакомая из работы Адама Смита.
Современные теории самоорганизации говорят, что внутренняя организация системы может возрастать автоматически, без руководства или управления внешнего источника. Другие учения, такие, например, как некоторые формы анархо-индивидуализма (особенно с корнями из XIX века) и мютюэлизма верят, что конкуренция в условиях свободного рынка будет вызывать регулирование цен на товары и услуги с целью выравнивания цены труда, вложенного в эти вещи. Это идет против современной господствующей точки зрения, которая поддерживается большинством современных анархистов, которая утверждает, что цены будут соответствовать предельной полезности этих вещей, безотносительно от количества труда в них вложенного. На взгляд автора этого сайта, именно такой подход к делу является «истинным», хотя саму концепцию «полной свободы» и анархизма автор и не разделяет. Да, определить «полезность» какой-либо вещи довольно трудно (эта сущность является весьма многофакторной и субъективной – что полезно для одного человека, не является таковым для другого). И как ни крути, но количество труда, вложенного при ее изготовлении, является одним из факторов ее «полезности», наравне со многими другим, как более, так и менее важными. В любом случае, цену любого товара, в конечном счете, определяет именно его полезность для конкретного человека (его покупателя). Другое дело, что и производители товара (через рекламу), и власти той или иной страны (через государственную пропаганду) могут влиять на формирования у покупателей мнения по поводу его «полезности», что тоже входит в перечень действующих факторов. И если люди, живущие в разных местах, вдруг начинают приобретать совсем ненужные для них вещи (или нужные, но за очень большую цену), то это говорит лишь об одном – о появлении «мирового правительства», которое проводит негативную для большинства жителей Земли пропаганду. Что мы сегодня и наблюдаем в западных странах, например, западноевропейцы отказались от дешевого Российского газа, и покупают дорогой американский газ. А стало быть, «мировое правительство» (или «свита Сатаны») уже появилось на земле, и активно функционирует. Что же касается поиска самого Сатаны, то в ответе на этот вопрос Питер Тиль абсолютно прав – Сатаной является нынешний мировой гегемон – Соединенные Штаты Америки. Единственное, что автор добавил бы к данному тезису, то такие слова: «в лице «миротворца» Трампа». И ждать от него чего-то полезного для России, для которой Сатана является главным ВРАГОМ, не стоит, ни «под каким соусом». Надеюсь, что это прекрасно понимает и Путин со своей командой. Немало вреда России доставил и «дедушка Байден», но он точно не тянул на «титул Сатаны», хотя бы потому, что никак не смахивал на Бога. А нынешний президент США, буквально, «из кожи вон лезет», чтобы стать Богоподобным.
Однако Трамп борется с «либеральными глобалистами — сатанистами» совсем не потому, что они приносят много вреда жителям Земли, а потому, что они вредят ему самому, и тем самым, снижают его «привлекательность для мира». Что вполне соответствует описанию Сатаны и его свиты в «Откровении Иоанна Богослова» с описание катаклизмов и чудес, предшествующих Второму пришествию Иисуса Христа. «Двое суток понадобилось глобалистам, чтобы осознать суть происходящие между Россией и США процессов. И вот пошли первые ласточки в ведущих западных СМИ. Так, согласно материалу El País, предстоящая встреча В.Путина и Д.Трампа в Будапеште знаменует собой тектонический сдвиг в западной политике. Для ЕС это — вызов устоявшейся практике коллективных решений: два лидера, действуя в обход согласованных процедур, способны аннулировать многолетнюю стратегию Брюсселя. Недаром европейские лидеры называют эту встречу «политическим кошмаром», подрывающим саму основу послевоенной европейской политики — институциональный контроль. El País фиксирует нервозность в Брюсселе: перспектива диалога Вашингтона и Москвы без участия альянса лишает ЕС и НАТО монополии на право говорить «от имени Запада». Если Трамп начнет выстраивать новую архитектуру безопасности напрямую с Кремлем, Европа рискует превратиться из активного игрока в пассивного наблюдателя. Особую тревогу это вызывает у восточноевропейских стран, таких как Польша и Прибалтика, которые видят в этом угрозу повторения сценария раздела сфер влияния. Будапешт в этом контексте становится символом альтернативной Европы, ведущей прямой диалог с Москвой. Виктор Орбан из маргинала превращается в посредника, а Трамп — в потенциального медиатора. Паника Брюсселя вызвана не столько угрозой единству ЕС, сколько обнажением его фактического отсутствия. Европа, построившая свою идентичность на идеалах послевоенного многостороннего порядка, вновь сталкивается с политикой «больших сделок». Ее главный страх — не Трамп и не Путин, а остаться наедине с собой без американской опеки. Будапешт становится местом, где решается, будет ли континент ареной для чужих игр или вернет себе роль субъекта мировой политики. (Юрий Баранчик, «Прозрение настигает Запад»). И упомянутые здесь «либеральные глобалисты – сатанисты», в том числе, и из Западной Европы, хотя и являются слугами Сатаны, в его свиту не входят.