О соотношении порядка и хаоса
Продолжим наш разговор об истоках истории, и для начала прочитаем статью: «Заглядывая в прошлые публикации: «Ехидный Douglas: Страна и мы». «Был такой блогер на КОНТе Ехидный Douglas, но он, почему-то, ушел с КОНТа и полностью убрал свои публикации, но «гуляя» по интернету встретил его статью и, на мой взгляд, она мне показалась интересной. Предлагаю прочитать ее и вам. «Эта статья адресована, прежде всего — старшему поколению, тем, кто не просто «слышал» про Советскую Власть, не «читал про нее в интернете» или «слушал мамины рассказы», а жил в то время, кто застал СССР взрослым, сложившимся человеком. К вам я обращаюсь, сверстники и соотечественники. Все мы помним ГКЧП, события 1991 года и последовавший за ними распад СССР. Многие из нас клянут за эти события Горбачева и его либеральных соратников, называя их главными виновниками катастрофы. Было бы глупо снимать с них ответственность за великую трагедию, которая случилась с Советским Союзом. Они виноваты. Но только ли они? Интересно, многие ли из вас задумывались над совершенно очевидным, всем известным обстоятельством: — Почему ГКЧП не стрелял? Почему эти люди, ортодоксальные советские и партийные деятели, искренне ненавидевшие Горбачева и его реформы, не нажали на курок? Почему, при всей их ненависти к Горбачеву, с головы Михаила Сергеевича не упал ни один волосок? Почему эти люди, которые смогли вывести на улицы солдат и военную технику, отказались от всякого насилия? Почему «путч», как сразу же начали называть события августа 1991 года, оказался бархатным, бескровным? Почему он не стоил жизни людям, вышедшим на улицы, т.е. нам с вами? Цена тех событий — 3 (три!) человеческие жизни, да и те были отданы не на баррикадах, а в подземном переходе, под колесами боевых машин, водители которых сами ужаснулись случившемуся? Это — не праздные и не риторические вопросы. За прошедшие с тех пор 25 лет, мы хорошо поняли, что такое настоящий путч. Всего через два года после этих событий, в Москве, у Белого Дома, точно там же, где стояли однажды наши пламенно наивные и бестолковые «защитники демократии», разразилась настоящая война, с танками и бронетранспортерами, с автоматчиками и снайперами, с сотнями погибших и раненых. И знаменитые Руцкой и Хасбулатов уцелели тогда, вовсе не благодаря гуманности Ельцина, а исключительно потому, что по ним не попали из танка, потому, что вовремя догадались сдаться и сложить оружие. Если все написанное не до конца понятно, то спрошу иначе: Почему «кровавая власть» ушла без крови и без насилия? И почему новая, справедливая и гуманная демократическая власть залила Москву кровью в аналогичной ситуации всего через два года?
Не надо говорить, что «Советская система и руководство КПСС сгнили и разложились». Не надо успокаивать себя расхожими штампами про то, что в ГКЧП собрались политические импотенты и неудачники во главе с дрожащим Янаевым. Все это — глупость. Потому что кроме Янаева, в этот комитет входили маршал Язов — кадровый, профессиональный военный, прошедший ВОВ, и Председатель КГБ Крючков, который и в силу должности, и в силу характера совершенно не был склонен к сантиментам и соплям. Совсем наоборот! Это был непробиваемый человек, автомат для принятия любых решений, если они были целесообразны! В те годы на такие должности не попадали слюнтяи. А еще там был Пуго, Председатель Комитета партийного контроля. Для тех, кто не в курсе, КПК был заповедником фанатичных коммунистов еще со сталинских времен. И Пуго, и его предшественник Пельше, были людьми, для которых не существовало ценностей, более высоких, чем Советская Власть. Даже тогда, когда в партийной среде начали нарастать негативные явления и формироваться разочарование и усталость, КПК был по-прежнему спаян и мобилен, как и всегда, а авторитет его был непререкаем. Потому и вошел Борис Карлович в состав ГКЧП. Вполне возможно, что спасти СССР уже было нельзя. Но почему эти люди, которым уже было нечего терять и которые нисколько не сомневались в личности ельцина и его подельников по перевороту, хотя бы не «отвели душу», не рассчитались напоследок с предателями и изменниками от всего сердца? Почему у Б.К. Пуго хватило сил спокойно пустить себе пулю в голову, но не хватило сил выстрелить в народ? В нас с вами? Почему не отвинтили голову Горбачеву? Если эти вопросы все еще непонятны — спросите себя, что стало бы с Януковичем, попади он в руки Порошенко и ко.? Вспомните кровь на улицах Москвы, Киева, Тбилиси и многих других городов бывшего Союза, где в похожих обстоятельствах кровь лилась ручьями? Ни Язов, ни Крючков, ни Пуго, ни остальные «заговорщики» ничего не боялись! Кроме одного — ПРОЛИТЬ КРОВЬ своего народа! Себя им было не жалко. Они знали, на что шли. Не надо думать, что этими словами автор пытается создать участникам ГКЧП ореол святых мучеников. Они не были ни святыми, ни мучениками. Они были последним рубежом Советской Власти, со своими ошибками и достижениями, успехами и просчетами. Они были ПОСЛЕДНИМИ РУКОВОДИТЕЛЯМИ в новейшей истории России, кто знал цену человеческой жизни! И потому не смогли ее взять! Свою — смогли! А нашу — нет! Многие ли из вас задумывались об этом? Многие ли понимают сегодня, что, окажись на месте ГКЧП ельцин или гайдар с чубайсом — все эти игрушечные баррикады и наивные заграждения около Белого Дома были бы в течение часа завалены нашими трупами без малейшей жалости. И что, никто из них никогда бы не смог застрелиться в случае неудачи переворота, удрав вместо этого в США?
Многие ли понимают сегодня, что тогда, в 1991 году нас, глупых безоружных дураков, просто пожалели и решили уйти, не лишая нас жизни? И многие ли задумываются сегодня о том, что, всей душой сопротивляясь любым попыткам новой Болотной площади, любым попыткам устроить в России «майдан», мы, на самом деле, искупаем свою вечную вину перед собой и своей страной, которую четверть века назад угробили собственными руками? Спросите себя честно: Если бы можно было повторить сегодня события тех лет, многие бы из вас, сегодняшних, вышли на улицы и площади «защищать демократию»? Спросили? Ответили? Значит, вы поняли, кто на самом деле разрушил страну. И что мы должны сегодня рассказать нашим детям о Советском Союзе и о нас самих. И кого надо винить всякий раз, когда нам что-то очень не нравится в днях сегодняшних. И в завтрашних – тоже» (Ехидный Douglas»). Да, уважаемый читатель, главными виновниками развала СССР являлись тогдашние Советские люди из поколения «Главного Заказчика истории» (люди в возрасте от 24 до 48 лет), то есть, именно мы с Вами. Ну а если быть совсем точным, то общепринятое «общественное мнение», царившее в головах тогдашних жителей СССР. Которое, увы, оказалось СОВСЕМ НЕВЕРНЫМ. Как ни крути, но любые строения, построенные руками и мыслями людей, в том числе, и различные общественно-экономические формации, имеют, как свои достоинства, так и свои недостатки. И недостатков у тогдашнего Советского социализма было «выше крыши», хотя у него были и свои достоинства. И Горбачев, как его ни ругай, действительно, хотел построить «социализм с человеческим лицом». Ибо, всегда и везде, люди хотят жить ХОРОШО, и не хотят жить ПЛОХО. Однако ответ на вопрос: «Что такое хорошо, и что такое плохо?» — дает общепринятое «общественное мнение». Как и ответ на другой, более важный вопрос: «Как сделать это ХОРОШО?» И если это общественное мнение «заблуждается», то ничего хорошего в итоге и не получается. Ну а каково оно было тогда, автор знает не из рассказов, а напрямую. В качестве «маяка жизни» тогдашние Советские люди принимали «западный образ мыслей», о котором они, на самом деле, не знали ПРАКТИЧЕСКИ НИЧЕГО. Тем не менее, они решили «примерить на себе» этот образ мыслей («западную одежку»), не думая о последствиях такого шага. Увы, но «все люди разные», и каждому человеку требуется своя, подходящая для него одежка. А кумирами тогдашних людей были наш «домотканый» Высоцкий (с духовными образами его песен) и западный Битлз (с образами «изобилия и благополучия Западного мира»). И если «одежки» Высоцкого для нас подходили, то «одежки» Битлз оказались маловаты. Почему? А вот почему: Человеческая жизнь состоит, как из хороших моментов жизни, так и из плохих. И в песнях Высоцкого говорилось и о том, и о другом. А в песнях Битлз говорилось только о красивых «моментах», то есть, о жизненном идеале, а не о настоящей жизни. И Советские люди «клюнули на эту наживку». Ну а что из всего этого получилось в итоге, Вы и сами знаете.
Как ни крути, но когда заблуждается какой-то один человек или группа людей, это, конечно, плохо, но терпимо. Но когда заблуждается все человеческое общество, это вызывает его КРИЗИС, причем, в обязательном порядке. Что, собственно, и случилось с Советским народом в девяностые годы прошлого века, и что происходит сегодня с народами Западного мира. Назовем этот кризис — «кризисом перестройки», когда всем хочется изменить свою жизнь к лучшему, как можно, быстрее, и без каких-то особенных усилий. Или, памятуя о том, что «дурной пример заразителен», — кризисом «дурного примера». Наверняка, многие не согласятся со вторым названием, однако перед Вашими глазами стоит «прямое доказательство» данному обстоятельству. И это доказательство – резкое «полевение» Западного мира и такое же резкое «поправение» — нашего с Вами русского мира. Правда, сегодня этот «мах качелей» сменяется обратным махом, особенно на Западе (у нас «смена вектора» произошла чуть раньше, где-то в 2012 году), однако правые националистические силы, существующие там, до сих пор, так и не пришли к власти. Единственной страной, где это случилось, является Италия, да и там «ультраправые силы» Джорджи Мелони очень сильно смахивают на «ультралевые». 68-е правительство Итальянской Республики, действует с 22 октября 2022 года. Мелони стала первой женщиной на посту премьер-министра Италии. Состав кабинета был объявлен 21 октября 2022 года и официально приведен к присяге на следующий день. Правительство считается одним из самых быстро сформированных в истории Итальянской Республики. Также данное правительство считается самым правым со времен Второй мировой войны. В любом случае, это «правое правительство» практически во всем разделяет политику «ультралевой администрации» ЕС. А вот у кого это, действительно, получилось, так это у нынешних США, со вторым приходом к власти Трампа. Однако, как ни крути, но нынешний «объединенный Запад» является САМОЙ РАЗОБЩЕННОЙ структурой власти в современном мире. Так и хочется охарактеризовать ее словами Крылова: «А Вы, друзья, как ни садитесь, но в музыканты не годитесь». Так что, название «кризис перестройки» подходит для нынешнего западного мира все же больше, чем название «кризис дурного примера».
А вот как о западном мире пишет Николай ВЫХИН – «ЭКОНОМИЧЕСКИЙ БАЗИС ЕВРОФАШИЗМА: СОБЛАЗН И ПРИНУЖДЕНИЕ». «Произвол насильника – ровесник биологической жизни. Отобрать силой у других то, чего тебе нравится – древнейшее явление. Законность, как явление – куда более молодо. Когда оно появилось, то стало «бодаться» с произволом насильников. И с переменным успехом «бодалось» всю историю (что и составляет главный предмет истории, и отличает ее от доисторических времен). Чего животное хочет – то оно немедленно пытается добыть. Получится, не получится, удачно, неудачно – другой вопрос. Но непосредственный порыв к желанному мы всегда фиксируем. Социальность фиксирует желания. Социализация – школа сдерживания похотей, и чем глубже прошла социализация, тем более сдерживает она порывы инстинктов. Но никакая «вышколенность» не отвечает вопрос – для чего она. Возможно, социализированный человек сдерживает свои похоти, чтобы вернее их добиться, действуя не в лоб (как грубое животное), а обходным маневром (что обеспечивает первичную почву оккультизма). Он сдерживает себя не для того, чтобы предотвратить гнусный позыв, а чтобы усилить его, сконцентрировать и оптимизировать по правилам боевого искусства. Поэтому социализация – лишь внешняя, техническая сторона духовности. Без духовности она – лишь дрессировка, лишенная смысла в глазах дрессируемых. Которым кажется, что их мучают, заставляя ходить по струнке, потому что они (без соответствующей духовности) не понимают – зачем и для чего это нужно?! Если оставить в стороне формы крайней дикости и оккультные извращения, то в «чистом виде» останется неопровержимая логика социального прогресса. Вот человек торгует пирожками. И ему снижают уровень произвола. Не по любой цене, а по закону установленной. Не в любом месте, а только в специально отведенном. Не любого качества, а только ГОСТовского, и т. п. В какой бы сфере ни снижался произвол – там будут нарастать элементы государственного планирования. Наоборот – в какой бы сфере произвол ни возрастал – элементы государственного планирования им удаляются. Логика понятна, но понятно и то, что логика состоит не из одних крайних полюсов. У нее большое, заранее неопределенное количество промежуточных степеней. Вариантов соотношения законности и произвола очень много, и все они составляют исторический процесс. Самое главное – в какую сторону идет движение. Какова тенденция? Если произвол сокращается, пусть и медленно – то это медленный, но прогресс. А если нарастает – то регресс цивилизации. Если медленный – то медленный регресс. На входе в историю человеческий разум – лишь беспомощный заложник слепых стихий и звериного насилия. На выходе, в силу стержневой логики истории, человеческий разум должен получить контроль над всеми процессами, чтобы управлять ИМИ ВСЕМИ с пользой для общества. С полным исключением произвола…
В силу логики истории всегда имеются три силы. Первая – собственно правительство, власть. Оно обеспечивает определенный уровень упорядоченности. От этого центра откладываются в обе стороны две оппозиции: прогрессивная и дегенеративная. Прогрессивная оппозиция стремится увеличить уровень имеющийся, уже достигнутый упорядоченности. Дегенеративная – наоборот, снизить его. Таким образом, упрощение, созданное формулой «государство и революция», фундаментально, стратегически ошибочно. Причем в обе стороны: и если государство рассматривают, как абсолютное благо, и если революцию рассматривают как абсолютное благо. В частности, Ленин фундаментально, стратегически ошибался, когда писал: «Государство — аппарат насилия в руках господствующего класса». Из чего логически вытекает, что всякая борьба с государством есть борьба с аппаратом насилия – а это категорически не так, и даже абсурдно! Нет никакой «революции» в единственном числе! Их всегда, в любой период времени, при любом государстве – всегда ДВЕ. И любое государство, в любой эпохе находится в средней точке, МЕЖДУ двумя возможными революциями – прогрессивной и дегенеративной. Но почему мы тогда называем их одним словом «революция»?! Да потому что выглядят они и протекают одинаково: в форме свержения государственного строя. Тут можно пуститься в мало понятные широкой массе филологические рассуждения о «ре-*волюции» и «де-*волюции», но мы не будем. Никакая деволюция не станет САМА ПРО СЕБЯ рассказывать, что она деструктивна, деегенеративна. Всякая – что бы ни имела целью – будет про себя рассказывать, и зачастую искренне думать про себя, что она именно «революция». А признаки деволюции в ней могут отличить только независимые эксперты, основное требование к которым – честность, добросовестность. Поэтому в теории – да, есть деволюция, революция и существующее в данный момент времени государство, как средняя точка между ними. Будучи средней точкой, государство не может быть хорошим или плохим. Оно: — всегда плохо относительно сил прогресса, — но всегда хорошо относительно сил регресса, деволюции. Лучше всех это понимал товарищ Сталин, восхвалявший Дмитрия Донского, Ивана Грозного, Петра I – не потому, конечно, что хотел реставрировать их порядки, а в рамках историзма мышления. Они (сталинская идеология) – были прогрессивны для своей эпохи. В ней (и только в ней) они представляли наиболее прогрессивную силу – хотя, абстрактно говоря, были, несомненно, феодальными деспотами. Просто противодействующие им силы хаоса и распада были еще хуже, чем их феодальная деспотия.
Всякое государство имеет: 1) свою степень упорядоченности, 2) надежду на прогрессивное развитие 3) и угрозу сползания в регресс, угрозу утраты достигнутого уровня упорядоченности (что у биологов зовётся «дегенерацией организма»). Когда мы понимаем все эти очевидные истины – мы понимаем и величайшее значение советского периода для человеческой цивилизации. Ведь истинное его значение, по иронии судьбы, было от КПСС и ее идеологии, жившей среди своих химер – смутно или вовсе закрыто! Не в том прогресс, чтобы убить царских детей, и не в том, чтобы дать царям убивать детей (чем цари занимались ничуть не менее активно, чем революционеры). А в том прогресс, что осуществляется переход к плановой экономике, при которой экономика перестает быть «гусарской рулеткой», жестокой игрой с револьвером у виска каждого! Рыночный хаос может убить любого в любой момент. Он непредсказуем. В хаосе и тьме неопределенности, под покровом жестокого и кровожадного идола Фортуны (Удачи) – все время гибнут люди, многие из которых дети. Цари думали, что уж лично их это не касается – увы, это всегда касалось и их тоже. Ведь не большевики же убили безгрешного, с младенчества запертного в темницу, Иоанна Антоновича, и еще много кого царских кровей. Кто в кровавом служении идолу Удачи (Фортуны) раздувает хаос и разрушает зародышевые узлы упорядоченности – тот пожнет адскую юдоль, в которой только тьма и скрежет зубовный… Стремление к произволу мы унаследовали из животного мира, из первобытного мира «терний и волчцов» человеческого грехопадения. Кто подчиняется инстинктивной жажде произвола (а она живет в каждом – и во мне, и в вас) – никогда не сможет обустроить жизнь по-человечески. По банальной причине: не сможет подняться над животным миром, выделиться из его всепожирающей безмозглой биосферы. Весь фокус в том, что НЕОБХОДИМОСТЬ и эйфорическая, восторженная, чувственная РАДОСТЬ – разные вещи. Иногда они могут совпадать, но далеко не всегда. Необходимость существует для чего-то. Радость – сама по себе. Логически можно вычислить необходимое для прогресса. Необходимое для выживания. Необходимое для психического здоровья. Далеко не факт, что когда мы его вычислим – оно нас обрадует и даст чувственный восторг. Эйфория – следствие воздействия на центры удовольствия нервной системы, и потому радость может вызывать что угодно, в зависимости от того, на что безмозглого зомби программировали. Зомби радуются «по ту сторону прогресса», выживания, психической вменяемости и т. п. В народе об этом говорят – «дураку покажи палец, ему уже смешно». Они могут радоваться под действием гипноза, в состоянии исступленного морока или под воздействием химических веществ.
Эта разница между необходимостью и радостью определяет и разницу между разумностью и свободой. У разумного человека нет свободы выбора, и поэтому у свободного не может быть разумности. Потому что есть очень много необходимостей, которых никто бы не стал выполнять по доброй воле, если бы имел свободный выбор. В эйфории «свободы» человек перестает их выполнять – отчего мир сползает к катастрофе. Потому что необходимость ведь бывает не только сиюминутной, но и долгосрочной. Долгосрочная необходимость имеет инерцию: ты ее для себя отменил, и СРАЗУ ничего страшного не случилось. Из чего делаешь вывод, что правильно сделал… Вот же, опыт как бы подтверждает! Однозначного отношения к законности нет ни у кого из людей. Всякому закон нравится – когда защищает от других людей. И всякому же он не нравится, когда других людей защищает от тебя. Всякому человеку нравится твердая, установленная законом цена – если она выше предлагаемой ему рыночной. И всякому не нравится в обратной ситуации, когда он мог бы сбыть свой продукт или услугу дороже, но закон препятствует спекуляции. Таким образом, примитивный (утопический) социализм – обратная калька с капитализма. В его рамках эгоизм богатых должен отступить перед эгоизмом бедных, тогда как в свободной рыночной среде все наоборот (но в остальном точно так же). Матрица: эгоизм одних отступает перед эгоизмом других. И весь вопрос в том, кого огорчить, и кто за счет этого обрадуется. Эгоизм бедных, неудачников – выдает себя за «социализм». А эгоизм богатых, сильных, преуспевающих – за «свободу» (причем всеобщую, хотя пользуются этой свободой только самые сильные хищники). С точки зрения ОТЦ (Общей Теории Цивилизации) нужно потакать не тому или иному эгоизму, а видеть стратегическую цель социального прогресса: снижение хаоса, рост упорядоченности. Например, правила дорожного движения стремятся упорядочить движение всех видов транспорта и пешеходов. Это не сводит риск аварии, катастрофы до ноля – но минимизирует дорожные аварии, несчастные случаи. А коли транспорт – часть экономики, то упорядочить нужно не только транспортные, но и все экономические потоки, расставив светофоры, повелительные знаки и ограничение скоростей. Это – как и в случае с движением транспорта – не устранит экономических катастроф, но минимизирует их, снизит у них степень тяжести. Великий дар и в то же время первичный признак упорядоченности системы – ее предсказуемость. Растет мера порядка – растет и вытекающая из нее предсказуемость. Правильно поставленный, равноудаленный от всякого эгоизма порядок равно всех радует, но и равно всех огорчает (диалектика!). Почему? Потому что права у каждого возрастают – но и обязанности тоже возрастают у каждого. Да, груз общественного долга, служения облегчается – но в то же время он на каждого и раскладывается поровну (потому и облегчается).
Несознательные люди не обрадовались советскому социализму – потому что ждали от него потребительских чудес, а он не чудотворец. Он занимался такой скучной вещью, как упорядочивание жизни, преодоление хаоса, вычерпывание энтропии. Грубое – но уместное сравнение: канализация не должна быть забита, поэтому лезь в трубу и прочищай ее. А то дерьмо наверх попрет! Что значит, не хочешь в трубу? Хочешь, чтобы дерьмо наверх полезло? Тоже не хочешь? А чего хочешь? Чтобы твоя труба хорошо работала, но чистил ее другой человек? А почему труба твоя, а чистить ее должен другой?! Обобщая потребительскую мечту: — Я пользуюсь всеми благами цивилизации. — Но все тяготы ее поддержания ложатся на других людей. Поэтому цивилизация, хоть и предоставляет (да и то далеко не сразу) множество материальных благ в доступ каждому – отнюдь не тождественна потребительской мечте, потребительскому раю. Потребительская мечта складывается из двух зоологических инстинктов: жажды доминировать и экономности действий. Животное ощущает себя в раю, когда, с одной стороны, получает бесперебойно все наилучшее, но с другой стороны – ничем не нагружено, не обременено, напрягается минимально. Чтобы получать за пятерых, но при этом спать до обеда, и всю ночь на балу танцевать… Поскольку этот образ биологического счастья живет в каждом человеке, то он и подает (изнутри) сигналы несчастливости при прогрессе цивилизации. Упорядоченная система предсказуема, но цена у этого для инстинктов довольно велика: — человек (каждый!) в упорядоченной системе органичен 1) и по части доходов, 2) и по части личной свободы. Работаешь не больше других – и зарплата не больше, чем у других. А за тунеядство могут и посадить! То есть это вовсе не потребительская мечта – хотя именно это логически неизбежно выводимый идеал цивилизации. Если цивилизация не стремится к упорядочиванию – она просто погибнет, развалится. Не может она развиваться, наращивая в себе хаос неопределенности. Законы она придумывает – чтобы их соблюдать. Хотя оккультисты полагают – законы придуманы для лохов, так чтобы «продвинутым» и «посвященным» их обходить. Но оккультисты – черви, разъедающие цивилизацию. Не для того цивилизация ввела ранее не существовавший принцип законности – чтобы освободить от него своих жителей, не для того, чтобы не обременять общими для всех обязанностями каждого человека. Человеку, конечно, не нравится, когда его обременяют. И тем более не нравится – когда наравне со всеми. Никому это не нравится – мы все в глубине души мним себя исключительными, выдающимися, особыми, и нас инстинктивно раздражает, когда нас «под общую гребенку» причесывают.
Здесь наиболее острая грань конфликта между цивилизационной необходимостью и биологической эйфорией. У несознательных, умственно недоразвитых и духовно ущербных людей они могут расходиться очень далеко. Ведь по сути своей, цивилизация не только светофоры ставит, ограничительные знаки и табу вводит. Вся эта колоссальная работа сводится к общей формуле: человек цивилизацией рассматривается как носитель разума, это определяет его ценность, и потому его выживание, развитие цивилизация стремится сделать законом, выведя из под действия слепой, лотерейной стихии. Это в животном мире «повезло» или «не повезло»: в цивилизованном обществе такого быть, в теории, не должно. А если и случается – то, как рецидив животного, как ЧП. Законность предполагает понятие заслуг и вины, и то и другое жестко регламентируется законами. Какие блага человек получит за безупречную службу – заранее известно. И как его накажут за нарушения законов – тоже. Удача, везение, счастливое или роковое стечение обстоятельств остаются только в лотерее, на ипподроме и в случае катастроф, которые никто не рассматривает, как норму жизни. Такой подход защищает человека от несправедливых несчастий – но и лишает его незаслуженной удачи. Все (кроме лотерейных билетов) – прозрачное, определенное. Человек смолоду знает, чего от него хотят, и что за это ему положено. Своего не потеряет, но и чужого не урвет. Такое прозрачное и предсказуемое положение может человеку нравится или не нравится. Люди ведь разные! На вкус, на цвет – товарищей нет. Но хоть люди разные – а цивилизация в основах своих одна. Равно как и дикость тоже одна на всех. Или ты делаешь, что цивилизации необходимо – и тогда она есть (а если не нравится – можешь сходить, психотерапевту в жилетку поплакать). Или ты не делаешь, чего ей нужно – и погружаешься в хаос, неминуемо оборачивающийся сперва социальным, а потом и просто одичанием. Я уже полностью, к 50 годам своим, убежден: если свободе дать развиваться по ее логике удовлетворения, то все мы будем бегать в итоге друг за другом с каменными топорами. Что мы, собственно, и делали, и говорят – очень долго. Вся история – от силы 5 тысяч лет от первых очагов цивилизации. А каменный век – бери 100 тыс. лет, не ошибешься, и еще добавят – «мало». А миллион лет не хочешь?! А почему мы, как минимум, 100 тыс. лет бегали с каменными топорами, и не заводили себе фараонов? Да потому что бегать с каменными топорами – зоолоогически-естественно! Всякий, кто настаивает на естественности, непридуманности, самостоятельном складывании рыночной экономики, должен понимать, что ведь и людоедство тоже зоологически-естественно. Дай человеку волю – и он быстро вернется в каменный век. Он, в сущности, недалеко и ушел, «руки-то помнят»… Что значат жалкие две-три тысячи лет реальной цивилизации по сравнению с миллионом лет охоты каннибалов друг на друга?!» (Николай ВЫХИН, команда ЭиМ).
Многие нынешние читатели (материалисты и атеисты) наверняка возразят, мол, общие для всех живых существ, включая человека, общемировые законы являются естественно – биологическими. Забывая при этом о том, что они, и правда, действует на всех, но на всех ПО-РАЗНОМУ. И заяц не будет, есть мышей, как кошка, хотя и на зайца, и на кошку действуют одинаковые естественно – биологические мировые законы. А между тем, хотя человек и обезьяна – это близкие родственники, но и они отличаются друг от друга ничуть не меньше, чем заяц и кошка (кстати, и эти животные – тоже родственники, правда, далекие). А по некоторым параметром и больше, например, у зайца, у кошки и у обезьяны хвост есть, а у человека он отсутствует. Животные предпочитают перемещаться в пространстве на четырех ногах (так надежней), а человек – на двух (так сподручней). Главное же различие между человеком и животными заключается в том, что они живут в совершенно разных мирах. Животные — в дикой природе, а люди (и домашние животные) – в искусственно сконструированном самими же людьми мире. Понятное дело, что этот «искусственный мир» не превращает домашних животных в людей, зато он делает жизнь более сносной (более надежной и спокойной, или безопасной), причем, как для самих людей, так и для прирученных ими животных. И в этом «искусственном мире» царствуют совсем иные «порядки», нежели в дикой природе, хотя и те, и другие опираются на одни и те же мировые законы. Основой ПОРЯДКА дикой природы является «полная свобода», а основой ПОРЯДКА человеческого мира – лишь «допустимая свобода». Как говорится, «за все приходится платить», в том числе, и за безопасность жизни. Однако такая «цена» того стоит, по крайней мере, для человека. Но, увы, не для «общественного животного». И мировое сознание вполне согласно с таким человеческим порядком, более того, оно его поддерживает, хотя и само это сознание живет в соответствие с теми же мировыми законами, которые хотя и ОДИНАКОВЫ для всех, но влияют на всех по-разному.