Что объединяет и что разъединяет людей
И начнем мы эту главу со статьи Александра Дубровского – «Границы стран не догма, а руководство к действию». «Вопрос: каковы общие, они же главные свойства государственных границ, подтвержденные историей человечества? Ответ: общие, они же главные свойства границ со времен появления государств – пластичная подвижность и, в связи с этим, постоянная изменяемость во времени. Но есть нюансы. Во-первых, там, где есть естественные природные преграды, такие как береговые морские или океанические линии, границы чаще всего неподвижные. Иногда границы могут проходить по руслам крупных рек и горных массивов, но мы этим пренебрежем, потому как подобные преграды легко преодолимы и тому много примеров. Впрочем, даже морские (океанические) границы тоже подвижны, особенно в последнее время, но этим тоже пренебрежем, ибо сие никак не зависит от человека. Во-вторых, раз уж мы обратились к истории, легко заметить, что были и есть крупные государства, коих можно посчитать пальцами одной руки (максимум двух), всегда тяготеющие к расширению своих границ. А поскольку площадь суши относительно неизменна, то подобное расширение происходит, естественно, за счет кого-то. При рассмотрении данных примеров есть одно допущение, оно же условие: рассматривать только на протяжении значимого исторического периода, так сказать, с высоты полета птицы, когда видны не сиюминутные процессы, а их исторические результаты. В-третьих, сама по себе государственность – это явление тоже не постоянное и, самое главное, есть свойство, присущее далеко не всем. Скажу так: государственность – это не право, а привилегия, данная народам и ее надо заслужить. Всякие внешние придуманные атрибуты, как то: герб, флаг, гимн, начерченные границы, наличие властных структур, включая силовых, и, особенно, членство в ООН – это ничего не значащие символы, если, так называемое, государство не способно себя элементарно самостоятельно защитить от внешнего (и спровоцированного извне, внутреннего) воздействия. Либо, если углубиться в историю, должны быть, как минимум, многовековые традиции государственности, что автоматически подразумевает способность данного государства длительно противостоять внешним и спровоцированным внутренним угрозам. И, наконец, в-четвертых, исходя из предыдущего пункта, априори подразумевающего условность государственных границ тех, кто государственность не заслужил, следует очень хорошо усвоить главное: уже давно признано, что были и есть государства-цивилизации, оказавшие и продолжающие оказывать значительное влияние на все человечество своей историей, культурой, традициями, искусством и т.д.
Следовательно, должны быть какие-то другие границы, внутри которых это влияние концентрируется и дальше, так называемой, мягкой силой распространяется по миру. Такие границы есть и это не пограничные столбы и колючая проволока с заминированной следовой полосой, эти границы скорее ментальные и им больше подходит определение «цивилизационные границы». Излишне здесь прочерчивать означенные выше ментальные цивилизационные границы, тут работа для целых международных институтов если, конечно, до этого когда-нибудь дойдет. Важно другое: эти границы есть и как раз попытки их преодолеть во все времена приводили к самым масштабным войнам, именуемым мировыми. Кроме того, наличие внутри отдельных цивилизаций различных государств, разделенных физическими границами, всегда приводит к тому, что регион оказывается крайне нестабильным и взрывоопасным. Навскидку и в качестве примеров, можно набросать несколько таких регионов-цивилизаций (без всяких претензий на терминологическую точность): русская, индо-китайская или азиатская, германская, англосаксонская, персидская, арабская, тюркская, латиноамериканская и, может быть, условно африканская. То есть, каждая из цивилизационных общностей, так или иначе, в разные времена проецировала вовне свое влияние в виде мягкой силы, предлагая свой взгляд на мир и мироустройство. Соответственно, все остальные что-то принимали, что-то не принимали, но если не происходит насильственного преодоления цивилизационных границ, то такое мироустройство не должно быть конфликтным, ибо оно имеет все признаки процессов взаимообогащения и сотрудничества. К сожалению, в истории человечества были разные глобальные периоды, в том числе и такой, как «смешение народов», который привел к размытию многих цивилизационных границ, сильно потерявших свое позитивное начало и значение. Более того, смешение, что по факту есть переселение народов – это фактор, который буквально означает, что многие общности живут не на своей земле, которую фактически себе присвоили насильственным путем, а затем уже стали проецировать вовне совсем не мягкую силу, а просто силу, ибо удержать новую территорию по-другому нельзя – только подавлением местного сопротивления и далее, по инерции, вовне. Далеко ходить не надо: США, Израиль, Турция… – это все государства, возникшие путем захвата чужой земли и фактического вытеснения (уничтожения) местных жителей и примеров таких можно предложить множество. Критерий простой: если нация (народ, этнос), существующая на данной земле относительно долго, агрессивна вовне, значит, скорее всего, живет не на своей земле, а те, чью землю заняли, либо в бесправном положении, либо полностью вытеснены или уничтожены поголовно. То же самое относится, кстати, к Прибалтийской троице стран, а если копнуть, то и к большинству европейских, где, к слову, повсеместно наличествуют славянские топонимы.
Кто-то может сказать, что и бóльшая территория России не принадлежала раньше русским, а была захвачена в процессе движения своего влияния на восток и, соответственно, расширения границ, в том числе цивилизационных. Формально здесь сложно возразить, однако, как всегда, вопрос в деталях: Россия никогда не выступала для своих новых территорий в качестве колониальной метрополии, а расширение всегда диктовалось необходимостью обеспечения безопасности своих границ. Более того, есть коренное отличие, видимое без приборов: всю историю, начиная с Древней Руси, Российской империи, СССР и новой России, русские всегда, зачастую даже в ущерб себе, сохраняли все нации, что продолжается до сих пор. Отсюда вполне подходит еще один оригинальный термин – «многонациональный русский народ», подчеркивающий неконфликтность русского мира, впитавшего в себя многие традиции и культуру почти двухсот народов и этносов. Возвращаясь к цивилизационным границам, а также к народам-цивилизациям, обращу внимание на одну врожденную особенность современной Европы: много раз писал, предупреждал и прогнозировал, что, рано или поздно, немцы проснутся и вновь вспомнят о том, что практически вся Европа – это их цивилизационная территория. Со мной многие не соглашались, упирая на многолетнюю денацификацию, но современные события уже начали расставлять все по своим местам. Из истории: Священная Римская империя – это германская цивилизация, ядром которой были немцы и которая существовала более 8 веков, и если она не пересекала цивилизационные границы русского мира, то была относительно мирным образованием со своими внутренними ценностями и культурными традициями, давшими миру много достижений и великих имен. Полагаю, что мы вновь стоим на пороге возрождения германской цивилизации, которая, кстати, во многом антипод англосаксонскому миру, всегда ревновавшему не только к русской мощи, но и к германской и потому постоянно вносившему зерна раздора в наше соседство. И дай Бог, чтобы немцы не встали на рельсы нацизма, что, к сожалению, сейчас далеко не исключено. Что касается стран и государств, не имеющих ни традиций государственности, ни потенциала цивилизационного влияния на внешний мир, но пока еще существующих в искусственных физических границах, то у них выбор простой и в этом выборе главное не ошибиться: вовремя примкнуть к тем, с кем их внутренние ценности и культурные традиции ближе. Но никак не к тем, кто пытается завладеть ими силой. Это все, что я могу предложить всяким «прибалтикам», «украинам» и многим другим, обладающим государственными символами, но не понимающим, что государственность – это не прихоть, а привилегия и ответственность. P.S. Вопрос: если, все-таки, человечество осознает, что такое цивилизационные границы, которые, в отличии от физических границ, нельзя нарушать ни при каких обстоятельствах, имеет ли это потенциал в деле исключения причин для мировых войн? Истина, как всегда, в вопросе» (Александр Дубровский).
Другими словами, государственные границы разъединяют люднй, а цивилизационные границы – объединяют. Что же касается относительного миролюбия русского народа, то это свойство характерно для всех имперских народов «континентальных империй», таких как Индия, Китай и Россия. А главное различие между континентальными империями и островными (таких, как нынешний западный мир) состоит в способах их экспансии. Для континентальных империй характерна «родовая экспансия», когда жители присоединяемых территорий моментально начинают исполнять все права и обязанности «имперского народа» и постепенно смешиваются с ним. А для островных империй – «захватническая экспансия», когда присоединяемые территории становятся колониями и полностью подчиняются Метрополии. Именно это обстоятельство и служит главной причиной разъединения разных народов по идеологическим причинам. Вот что по этому поводу пишет Михаил Кошкин-Валуа – «Рыночная экономика отнюдь не означает господство капитализма — или о том, почему Китай все-таки социалистический». «Многие малограмотные леваки или обманутые ими честные искатели истины, противники марксизма и коммунизма и простые обыватели часто приводят как пример антикоммунистической сущности Китая аргумент, который заключается в наличии и широком представительстве рыночной экономики в общем китайском хозяйствовании. Мол, если бы китайские коммунисты были подлинными коммунистами, то у них либо не было бы рынка, либо рынок был бы загнан в столь строгие рамки, что уже давно бы отмер. Конечно, такая логика не выдерживает проверки реальностью. Рыночная экономика как явление существовала задолго до становления капитализма. Та же агора в древнегреческих полисах — самый что ни на есть классический рынок. Покупка и продажа рабов, товаров и услуг в Константинополе или арабских базарах средневековья — это самый что ни на есть классический рынок. Привозятся одни товары и валюты, обмениваются на другие, допуск на рынок в зависимости от специфики относительно свободный. Более того, рынок мог занимать весьма видное место в жизни общества. Капитализмом же называется формация, где основой производства является крупная промышленность; благодаря ей человечество наиболее эффективно преобразовывает реальность. В свою очередь это положение порождает весьма конкретную классовую расстановку, где владельцы промышленности являются основной правящей группировкой, подчиняющей себе государственный аппарат ради расширения влияния своего капитала. Это в корне своем и есть капитализм. Если капиталу будет необходимо, он, используя свое господствующее положение в рамках данной классовой структуры, может пойти на весьма серьезные изменения экономики, в том числе наступая на саму рыночную экономику либо ради собственного сохранения, либо для своего укрепления.
Так, в рамках британской экономики во время Второй мировой войны активно внедрялись не-рыночные элементы, возрастал контроль государства, даже вводились карточки на товары, что вызывало оторопь у обуржуазенных на голову мыслителей, типа Хайека. Но это было требованием времени для выживания, и это наступление на рыночную экономику отнюдь не означало наступление на капитализм. Так и в рамках нацистской Германии рынок был изрядно огосударствлен, что многими аналитиками абстрактно-идеалистических батальонов расценивается как наступление на капитализм. Но это огосударствление шло в прямом соответствии с интересами капиталистов, которые только выиграли от политики нацистов, хотя после этого и пытались откреститься от наследия Гитлера. В этом смысле НСДАП проводила самую радикальную прокапиталистическую политику, которая была им доступна, пусть и наступали на «свободный» рынок, заменяя его монополистическим, тем самым, в общем-то, разрушая рыночную первооснову, которая строится на конкуренции и равенстве участников рынка. Что же в современном Китае? Рыночная экономика является важной составной частью китайской экономики. Китайские коммунисты пошли на укрепление этого экономического уклада, дабы использовать его как выход на мировой рынок, с помощью которого они планировали провести индустриализацию и модернизацию. И они сделали это — они запустили к себе пауков мирового капитала, дабы те свили сеть, которую коммунисты использовали для разрешения конкретных экономических проблем. Но это делалось и делается для общей модернизации, для разрешения тех проблем, с которыми движение к коммунизму было принципиально невозможно — хотя присоединение китайской экономики к глобальной сети и создает определенные сложности для самого Китая. Вопрос капитализма определяется не наличием или отсутствием рыночной экономики и даже не ролью этого экономического уклада в общем теле национальной экономики. Вопрос капитализма и любой другой формации определяется, во-первых, главенствующими средствами производства в данный конкретный исторический период, во-вторых, формой собственности на эти средства производства и, самое главное, в-третьих, тем, в интересах какого класса направлена реализация политики и экономики в данном обществе, то есть интересы какого класса ставятся за основу политэкономического движения. Китайский пролетариат за последние 50 лет решил колоссальное количество задач, шагнув из полуфеодального, крестьянского строя в строй индустриальной сверхдержавы. Китайские пролетарии стали жить лучше, дольше, получили больше возможностей, получили в свои руки значительные рычаги по контролю над рабочей организацией труда и давлению на зарубежные центры капитала. Да, рыночный уклад все еще сохраняет значительное присутствие в китайской экономике и порождает весьма конкретные классовые противоречия и вызовы, которые могут вредить общему движению Китая к более совершенным общественно-экономическим формациям, но это та цена, которую Китаю пришлось заплатить за развитие в крайне тяжелых условиях середины 20 века» (Михаил Кошкин-Валуа).
Если принять данное мнение на Веру целиком, и не разбираясь в причинах появления различных идеологических взглядов различных народов, то получается вот что: Нынешняя «капиталистическая Россия» должна разъединяться с Китаем, а она, наоборот, объединяется с ним. Почему? А потому, что и русские, и китайцы являются имперскими народами континентальных империй, то есть, остов их идеологий (идей по выстраиванию своих обществ) – один и тот же. Тем паче, что и социализм — это все тот же капитализм (в основе которого лежит капитал и рынок), только социальный. А теперь зададимся таким вопросом: что дала Советской России ее капитализация «на западный манер»? Многие читатели скажут, что только минусы, другие – что только плюсы, а на самом деле – и то, и другое. Ведь как ни крути, но назвать Советский социализм — идеальным общественно-политическим строем, не рискнет НИКТО. «Все как всегда – кризис не в банках, кризис в мозгах» (Алексей Подымов, Анатолий Иванов). «Вот уж точно, как на знаменитой картине: не ждали! Или по незабвенному Виктору Степановичу, для тех, кто уже не помнит, Черномырдину: «Не было такого никогда, и вот опять». Итак, авторитетное, как автомат Калашникова, агентство Bloomberg сообщило, что в следующие 12 месяцев в России возможен банковский кризис. В агентстве ссылаются на опрошенных агентством представителей сектора, а о том, что думают не опрошенные, и знать не хотят. Авторы как раз из числа не опрошенных, но не собираются заявлять: «Не верю!» Потому что в России можно ждать чего угодно и практически в любой момент. Кстати, не вспомним ни одного кризиса, банковского или иного, который случился бы сам по себе, без предупреждения. Вот только это предупреждение зачастую приходится искать по самым разным источникам, в том числе и не самым достоверным. Источники Bloomberg обращают внимание на рост числа клиентов, не способных или просто не желающих расплачиваться по кредитам. Ставки по ним давно зашкалили как для простых граждан, так и для большинства корпоративных клиентов, которым банки уже давно отказывают в рассрочке платежей или реструктуризации долга. Исключением остаются только те, кто допущен к субсидиям и иным казённым кормушкам под оборонный заказ и то, что с ним так или иначе связано. Борьба банковской клиентуры с завышенными процентными ставками – дело отнюдь не новое, но… Ваши ставки уже сделаны? Тот факт, что на нынешнем уровне в далеком отрыве даже от ключевой ставки ЦБ РФ эта борьба явно затянулась, готовы признать даже в самом Банке России, и даже лично возглавляющая его Эльвира Набиуллина. Однако спешить в главном кредитном учреждении страны никто не планирует – приемлемая ставка, как райский плод, должна созреть.
В заметках пятилетней давности, еще из пандемийной эпохи, раскопали вот такой комментарий к жесткой денежно-кредитной политике: «И в правительстве, и в Банке России на данный момент о ключевой ставке, кажется, предпочитают вообще не вспоминать, действуя по принципу: будет команда — снизим; не будет — оставим на нынешней отметке». Как вы думаете, о какой ставке тогда шла речь? Не падайте со стульев — 6,25 процента! И такие уникально мягкие, по нынешним меркам, условия комментировались в прессе весьма однозначно — ставку называли запретительной, напоминая про инфляцию в 3 (три!) с небольшим процента. Да, сейчас рост цен, а с ним и инфляция в России куда выше – под 10 процентов, но отрыв ключевой ставки ЦБ, а вслед за ней и банковских, смотрится уже просто неприличным. Банки в поисках средств подняли ставки по вкладам чуть ли не выше ключевой, но деньги отнюдь не пошли к ним бурным потоком. Быть может, это даже хорошо, так как средства по большей части все равно пойдут не в реальный сектор, а на игры с ценными бумагами, в первую очередь государственными. Но все повторяется, как и пять лет назад, — нам говорят, что «и в отношениях с самим Центробанком, и с его ставкой надо быть предельно осторожными». Вот почему так легко многие верят тем, кто твердит, что «риск распространения долгового кризиса по финансовому сектору страны вырастет еще сильнее в 2026 году». Но это опять же – «если обстоятельства не улучшатся». Кто эти обстоятельства может и должен улучшать, даже объяснять не надо. А пока никакие данные о невозвратах кредитов, об излишках средств в банках, которые невозможно пристроить с приличной доходностью, прогнозы Bloomberg не подтверждают. Однако обольщаться не стоит – ситуацию в российском финансовом секторе даже нормальной считать нельзя. Но в том же Bloomberg явно смотрят куда-то не туда, что вообще-то подтверждает наши постоянные сентенции по поводу пресловутой «независимости» российского Центрального банка. Кризис обрушится на нас не сразу, даже с дефолтом такого не было, если кто-то уже забыл, авторы были в числе тех, кто предупреждал о нем за полгода как минимум. В 1998 году ничего для предотвращения кризиса сделано не было – государство набирало кредиты под проценты, которые росли как на дрожжах, вплоть до 120-150 процентов годовых. Сейчас проблемы с кредитами вообще-то не у государства, а у массы заемщиков, а они как раз против роста ставок и пересмотра кредитов в худшую сторону. Вот почему упредить и даже предотвратить все намеки на кризис еще можно, для чего требуется только одно – взять более решительный курс на смягчение ДКП – денежно-кредитной политики. Вспомним еще раз конец 90-х – тогда расшивка неплатежей, организованная правительством Примакова, стала одним из главных факторов, которые помогли преодолеть последствия дефолта.
В Банке России любят валить все на недобросовестных банкиров и заемщиков, заявляя, что это они хотят слишком многого. Хотя на самом деле слишком много никто и не просит – в деловой прессе обращают внимание, что [«рынок ожидает, что на конец года ключевая ставка Банка России составит 16–17%, а через год «ключ» упадет до 12–13%»]. Вполне себе умеренные пожелания. Система выдрессирована до полной адаптации к самым невыносимым условиям, так почему же не дать ей просто вздохнуть? Тем более что многие ждут хотя бы 18% годовых уже в июле. Ведь тяжелее всего приходится тем, кто находится на передовом рубеже ценовой цепочки – после них уже потребители, которые отвечают на рост цен падением спроса. Не просто так даже самые успешные банкиры обращают внимание, что «серьезное ухудшение настроений отмечается в сегментах, ориентированных на конечное потребление». Реальные ставки в любом случае будут выше ключевой ставки Банка России, что развязывает ему руки для маневра. Разогревая рынки акций и гособлигаций, где ключевая ставка – основа основ, Банк России может стимулировать и рост котировок, и повышение дивидендов, и, как следствие, улучшение качества банковских балансов. О каком же кризисе после этого вообще можно вести речь?» (Алексей Подымов, Анатолий Иванов). В любом случае, нынешняя «капиталистическая Россия» – это тоже не образец для подражания. И глупо думать, что смешав принципы Советского социализма с принципами капиталистической России можно получить что-то путевое. Именно поэтому автор, этого сайта и утверждает, что для выстраивания «светлого будущего» нужно искать какой-то «третий путь». А самым важным принципом этого пути должны стать братские отношения между людьми, причем, не только внутри различных общин (они «устаканятся» самостоятельно), но и между этими общинами (и это – главное, тут без соответствующих государственных законов нам никак не обойтись). Прежним же должен остаться лишь идеологический остов имперских народов континентальных империй – их общинность. Как считают авторы сайта «Русская община», «общинность — это научно-стратегическая концепция, описывающая на уровне обобщений и закономерностей исторический процесс (в том числе, и его глобализационную фазу) и вырабатывающая практические рекомендации по общинной структуризации социума, как единственно возможной формы сохранения человеческой идентичности в условиях глобальной политической нестабильности. Кроме того, общинность — это практическая деятельность, направленная на создание, развитие и укрепление современных общин.
Общинность в международном масштабе — это движение за социальное, политическое и экономическое единство представителей различных народов, рас и культур, стремящихся к праведности. Праведность есть путь справедливости и нравственной чистоты. Национальная или монокультурная община создает наиболее удобные условия для следования путем праведности. В основе концепции общинности лежат следующие посылки, каждая из которых имеет теоретическое и практическое подтверждение: 1. Национальное государство отступает (неуклонно сужает сферу своего влияния). 2. Общество атомизируется. 3. Проблемы, возникающие в связи с отступлением государства, не могут быть решены атомизированным обществом. 4. В связи с необратимой девальвацией (в массовом сознании) политических идеологий широкая консолидация общества становится невозможной. Единственно жизнеспособная форма объединения — неиерархическая или сетевая структуризация по фундаментальным, базовым ценностям. 5. Полноценная, долговременная структуризация подобного рода возможна только в общинах. «Концепция общинности» является идеологической платформой для всего международного общинного движения». Ну а по мнению доктора философских наук Дениса Антонова, «СОБОРНОСТЬ И ОБЩИННОСТЬ являются ВАЖНЕЙШИМИ ОПРЕДЕЛЕНИЯМИ ИДЕНТИТЕТА РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА». «В современных социально-философских исследованиях начинает использоваться понятие идентитета общества. К примеру, об идентитете общества рассуждают С.В. Туровская, В.Д. Соловей, Н.М. Чуринов, раскрывая это понятие как специфику общества – совокупность присущих обществу характерных черт, свойств, качеств, благодаря которым каждое общество выступает по-своему определенным, т.е. обладает своей идентичностью, определенностью. Характерные черты, свойства, качества общества являются составляющими специфики общества, а в контексте использования понятия идентитета общества – определениями идентитета, в совокупности своей образующими определенность (идентичность) общества. В этой связи исследовательский интерес представляет утвердившаяся в науке фундаментальная классификация обществ по характеру их социальности, в рамках которой различаются общества индивидуалистического и коллективистского типов. Определяя себя как коллективистское, общество тем самым предъявляет свою идентичность. В свою очередь понятие идентитета общества позволяет понять те особенности жизни общества, на основе которых такая идентичность формируется, раскрывает ее (идентичности) содержание.
Следует отметить, что раскрытие идентитета коллективистского общества представляется делом чрезвычайной актуальности на фоне постоянно предпринимаемых тенденциозных попыток сознательного принижения специфики данного типа общества, доказательства того, что общества коллективистского типа «недоразвитые», «регрессивные» и т.д. Историческая практика жизнеутверждения коллективистских обществ преподносит разные оформления коллективистской социальности, которые крайне существенны в контексте раскрытия их (коллективистских обществ) идентитетов. В частности, для народов Средней Азии оформлением коллективистской социальности стал «хашар» – имеющая глубокие исторические корни традиция работать всем миром с целью преодоления общих трудностей – яркий пример коллективной поддержки и помощи. Одно из оформлений коллективизма исламских народов в целом выражено понятием «умма» – сообщество верующих, т.е. весь исламский мир. Российское общество исторически в силу объективных условий и субъективных факторов жизнедеятельности также сложилось коллективистским и, будучи таковым, успешно самоутверждалось. В ходе этого многовекового самоутверждения был естественным образом сформирован и укреплен идентитет российского общества, позволяющий выделить такие его значимые определения, как соборность и общинность. Идея соборности приобрела особое значение в процессе жизнеутверждения российского общества. Впервые понятие соборности упоминается в одном из Символов христианской веры: «Веруем… во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь». Соборность в христианской традиции понимается как церковное единение христиан в любви, вере и жизни. Но именно Русская Православная Церковь придала идее соборности особое значение, а наиболее полно это понятие впервые было раскрыто в трудах славянофила А.С. Хомякова. Соборность понимается А.С. Хомяковым как органическое единство, живое начало которого есть Божественная благодать взаимной любви. В религиозном значении применительно к практике жизни российского общества соборность предстает как духовное единство людей в лоне Православной Церкви, осознание себя в качестве православного народа – устроителя великой державы. В этом значении соборность развертывается как определенная установка религиозного сознания людей, скрепляющая их помыслы и устремления. Отсюда, уже в светском значении, соборность может быть раскрыта как характеристика совершенства общественных отношений. В дальнейшем идея соборности была воспринята и раскрыта философами «серебряного века». Г.В. Флоровский в своем религиозно-философском учении определяет Церковь как «соборную личность».
Согласно Л.П. Карсавину, соборность – это симфония, гармоническая согласованность, всеединство. Отталкиваясь от идеи соборности, философ ввел синонимичное понятие «симфоническая личность». Симфоническая личность предстает как единство индивидуальных личностей, следовательно, и общество в целом определяется данным понятием. Л.П. Карсавин раскрывает диалектический характер содержания жизни общества, определяемого как «симфоническая (соборная) личность». «… Соборное… действие, – пишет мыслитель, – не является действием отвлеченным… Оно всеедино, т.е., совершаясь во всех, в каждом, совершается по-особому, соответственно его индивидуальности. Но оно все-таки должно быть и действием всех, т.е. предполагает согласованность и согласие всех». При этом заметим, что славянофилы явились основоположниками идеи различения обществ в отечественном теоретизировании, мыслители «серебряного века» продолжили ее разработку. В этой связи, упоминаемые выше понятия «соборность», «симфония» выступали в качестве фундаментальных определений идентитета российского общества как общества коллективистского, выражали устремленность отечественных философов на уровне научного теоретизирования исследовать и поддерживать адекватные основы его (российского общества) идентичности» (Денис Антонов). В любом случае, свой уровень общинности общества, как его идентитета, характерен для всех народов нашего мира, как прошлого, так настоящего и будущего. Причем, вне зависимости от определенных особенностей его менталитета, например, от «ярого индивидуализма» западных народов. И именно это обстоятельство является главной причиной нынешней «глобализации» (стремления народов мира к объединению). А портит это стремление, и разъединяет народы, как раз вмешательство в этот процесс западных властных элит, которые, судя по всему, уже полностью разучились управлять своими народами, от слова «совсем».