Привычка – вторая натура
«Три смерти при жизни: Как капитализм отменяет человека» (Виктор Ханов). «Капитализм не убивает эффектно. В его обычном арсенале нет гильотины, нет дыбы и нет криков толпы на эшафоте. Это — только для кризисов. Для будней было бы слишком по-человечески — драматично, зрелищно, с надеждой на помилование. Капитализм убивает буднично. Серо. Тускло. Это не площадь перед дворцом правосудия. Это скотобойня с четким, отлаженным конвейером и равномерным рабочим ритмом, где вместо крови — текучка кадров, а вместо хрипа — скрежет офисных кресел. Здесь умирают трижды. И каждый раз — по-своему. Смерть первая. Ты – лишний. Самое страшное наказание в этой системе — быть невостребованным теми, у кого есть деньги. А поскольку деньги в капитализме приравнены к жизни (или, по крайней мере, к ее качеству), то отсутствие денег автоматически означает отсутствие права на существование. Тебя просто вычеркивают. Ты становишься статистической погрешностью. Ты не нужен тем, кто не может тебя нанять, и ты не нужен для тех, кто мог бы, но не хочет. И ты умираешь. Долго. Годами. Как утопающий в ледяной воде, который раз за разом выныривает, хватает ртом воздух, цепляется за корку льда… чтобы снова погрузиться в серую толщу. Ты ищешь работу, ты соглашаешься на унизительные условия, ты перебиваешься случайными заработками. Это не мгновенная смерть. Это медленное, мучительное угасание личности, когда завтрашний день перестает существовать, а есть только вопрос «как дожить до вечера». Здесь нет палача. Есть только холодное равнодушие рынка, для которого ты — издержка перепроизводства. Смерть вторая. Ты — не лишний (пока). Второй сценарий еще более изощрен. Здесь тебя оставляют «в живых», но превращают существование в ад. Работодатель (читай — временный распорядитель твоей жизни) отлично понимает твою зависимость. Он знает: ты можешь делать только труд. Простой — если ты чернорабочий. Квалифицированный — если тебя учили 5, 10, 15 лет. Но суть не меняется. Работодатель сжимает кольцо. Он снижает зарплату до уровня физического выживания. Он повышает требования до уровня сверхчеловеческих усилий. Вчера ты справлялся за 8 часов, сегодня ты вынужден работать 10, завтра — 12, чтобы сдать тот же объем. Твоя цена падает, а планка растет. Ты можешь психануть и уйти. Но куда? Или в никуда (см. «Смерть первая»). Или — к такому же «экономному» хозяину. И здесь не нужен тайный заговор (хоть он и есть), чтобы понять простую логику: если нет разницы между работниками, зачем платить больше? Если ты согласен делать работу за X, значит, твой труд стоит X. Ты сам узакониваешь свою нищету своим же согласием. Разницы нет. Ты взаимозаменяем. Ты — винтик. И винтиков на рынке — миллионы.
Это самая долгая смерть. Она длится годы. Переутомление и хроническая недоплата — это не удар молнии, это медленное отравление свинцом. Однажды последняя соломинка ломает спину верблюду. Инфаркт, инсульт, полная апатия или нервный срыв — система просто получает статистическое уведомление о списании бракованного оборудования. Смерть третья. Ты был нужен, но стал лишним. Это финальный удар, который стирает человека как личность. Твое дело больше не нужно. Технология шагнула вперед, конкурент твоего работодателя победил в рыночной битве, или дешевый импорт залил внутренний рынок. Твоя профессия — вчерашний день. Твои навыки — хлам. Твои заслуги — забыты. И ты вылетаешь. В одночасье теряется все: стаж, годами выстроенные отношения в коллективе, квалификация, которую ты точил десятилетиями. Ты вдруг осознаешь, что не умеешь ничего другого. А то, что ты умел, больше никому не нужно. Это не увольнение. Это аннигиляция идентичности. Ты не просто теряешь работу — ты теряешь себя. Вчера ты был инженером, учителем, специалистом; сегодня ты — просто кандидат с пустым резюме в мире, где возраст перевалил за 45. В капитализме нет ненависти. Есть только бухгалтерия. Он не убивает из жестокости — он убивает из экономической целесообразности. И самое ужасное в этой системе не то, что она жестока. Самое ужасное — что она непробиваема. Она делает твою смерть обыденностью. Ты умираешь от безденежья, от переработок или от внезапного «несоответствия рынку». Но в любом случае — твой уход будет лишь строчкой в отчете. Буднично. Серо. Тускло. Без свидетелей. Без сочувствия. Так работает капитализм. И в этой мясорубке нет выхода, кроме той России, которую мы потеряли (и я имею в виду не царскую)…» (Виктор Ханов, команда ЭиМ). И главной причиной такого положения дел (прежде всего, в западном мире) является крайний индивидуализм, присущий западным жителям. В их подсознании хотя и присутствует социальный инстинкт, однако по сравнению с любыми не западными народами, он крайне слаб. Короче говоря, западные жители смотрят на мир исключительно «со своей колокольни», и им даже не приходит в голову, хотя бы иногда, посмотреть на мир чужими глазами. А потому, тот выход, который предлагает Ханов – неприемлем для среднестатистического западного жителя. Впрочем, он не является оптимальным и для русских людей, ибо главной бедой Советского социализма, на взгляд автора этого сайта, как раз и является «переизбыток коллективизма», нарочито культивируемый Советской властью. Ведь, как ни крути, но для создания эффективно работающего государства, нужно найти «золотую середину» между этими двумя крайностями (индивидуализмом и коллективизмом). Ибо любая сущность нашего мира обладает, как своими плюсами, так и своими минусами, а всякие крайности обладают большим количеством минусов, чем в пространстве между ними.
Что же касается смерти человека, то она, в любом случае, неизбежна, ведь «ничто не вечно на Земле». И люди не перестанут умирать при любом общественно-политическом строе, даже, построив его «ИДЕАЛЬНУЮ ВЕРСИЮ». Просто жизнь человека станет дольше и интересней, по сравнению с сегодняшней. Ну а пока мы живем в людоедском мире, «ЛЮДОЕДУ БЕЗРАЗЛИЧНО МНЕНИЕ ЖЕРТВЫ, ЛИШЬ БЫ СЛАБА БЫЛА…» (Дмитрий Николаев). «Русофобия Запада» — изобретение русской гордыни. Она очень напоминает анекдот о том, как умирающий от дизентерии просит доктора написать, что он умер от сифилиса. — Зачем вам это?! – удивляется доктор. — Хочу умереть как мужчина, а не как засранец… «Русофобия» придумана с той же целью: русским хочется верить, что их убивают «по мотивам ненависти», а не как «просто очередное мясо». На самом деле Запад – людоед, и ему совершенно безразлично, какой национальности сожранная им жертва, главное, чтобы она была. Мы уже убедились, что персов Запад «любит» ничуть не больше, чем русских, но и не меньше. Геноцид индейцев и работорговлю неграми он устроил не потому, что они русские – а потому что хищник хотел жрать. Он пытался отравить весь Китай опиумом, и вел ради этого опиумные войны – не потому, что предвидел опасность возможного русско-китайского союза (так далеко он не заглядывал), а потому что хотел жрать человечину. Хотя русские в странном состоянии «любви-ненависти» претендуют на какое-то особое к себе отношение – увы, никакого особого отношения нет. Для англосакса что черный, что желтый, что русский, что краснокожий – просто мясо. Отсюда надо исходить: наше сопротивление Западу – это сопротивление жертвы пожирателю, оно носит чисто биологический, приниженный характер, и потому всякая идеологизация в данном случае вредна, контрпродуктивна. Принципиальные люди постоянно «собачатся» по принципиальным вопросам, межуются по принципам, разделяются на партии, обсуждают выбор на будущее – социализм или капитализм, например. Что они упускают при этом из виду? Все вопросы живых, как бы ни были они важны для живых – только для живых. Для живых, пока они живы – действительно важно, как распределяется продукт, но между мертвецами нет уже ни сословных, ни классовых, ни каких-то иных перегородок. Для мертвецов уже не актуальны вопросы «свободы или несвободы», для них абсолютно безразличны вопросы организации производственных отношений. На биологическом уровне борьбы – в рамках чисто зоологической борьбы за выживание – надобно отставить все, выходящие выше зоологии вопросы «до лучших времён». Все исчерпывается двумя пунктами: — Их задача нас убить. — Наша – не дать им этого сделать.
О том, как организовать жизнь, на каких основаниях – мы будем спорить потом, ЕСЛИ…Сейчас это бессмысленно. Любая внутренняя дрязга между русскими, какими бы уважительными и весомыми причинами ни была вызвана – служит людоеду тем, что ослабляет жертву. Ему неважно, каким вы видите свое будущее. С его точки зрения, у вас нет никакого будущего. А посему воображайте его себе, какое угодно, главное, передеритесь между собой! Выдающийся английский натуралист Эрнест Сетон-Томпсон описывал, что кошка мечтает – но не может поймать воробья. И наблюдательный автор прямо объясняет почему: воробей слишком юркий, и потому частые, но безуспешные попытки поймать эту птицу, за которыми наблюдал Томпсон, всегда заканчивались неудачей. Но есть важный поворот: в финале рассказа кошка все-таки добивается успеха. Ей удается поймать сразу двух воробьев — и как! — в тот момент, когда они дрались на мостовой. «Честолюбивая мечта всей ее жизни также осуществилась, ибо ей удалось поймать не одного воробья, а целых двух, в то время как они дрались на мостовой». Никто и никогда (включая и наблюдательного натуралиста Томпсона) уже не может сказать, каков был повод драки у воробьев, кто из них был прав, а кто виноват, кто задира, а кто защищался. Кошка съела их обоих, ничуть не вдаваясь в суть их конфликта, и нимало им не интересуясь. Когда Запад приходит в роли людоеда, совершенно бессмысленно обсуждать, хорош или плох сталинский режим, или режим аятолл, устраивает вас или не устраивает форма организации в подвергаемом геноциду государстве. Дерущиеся воробьи могут воображать себе что угодно – но для кошки оба они только мясо, и ничего больше. И если они дерутся – то у кошки есть шанс их поймать. А если нет – то они «слишком юркие» для кошки. Эрнест Сетон-Томпсон не даст соврать: он очень наблюдательный, в этом я ему верю…» (Дмитрий Николаев, экономист, команда ЭиМ, еще первого состава редакции). В любом случае, в нашем мире намечается появление «Русско-европейский консенсуса» (Ростислав Ищенко). «Вы не поверите, но, судя по заявлениям российских и эстонских дипломатов, между Россией и Европой наметился консенсус. Сразу предупреждаю – это не то, о чем вы подумали. Речь идет не о мире, не о дружбе и даже не о «мирном сосуществовании» за «железным занавесом». О консенсусе, а консенсусы бывают разные. Посол по особым поручениям МИД России Александр Трофимов в неформальной части (которую сейчас принято называть «на полях») экспертного клуба Валдай, сказал, что с его точки зрения было бы неправильно, если бы российско-европейское урегулирование означало бы механическое возвращение отношений к прошлому состоянию. «Как при бабушке», — процитировал посол обещание Александра I, при вступлении на престол (в смысле, как при Екатерине II, в противовес тому, что было при Павле).
Министр иностранных дел Эстонии Магнус Цахна, в интервью агентству Bloomberg, заявил, что Европа должна продолжать поддержку Украины, наращивать давление на Россию и быть готовой к любым ответным действиям с ее (России) стороны. Поскольку мы помним требования Украины и Европы, выполнение которых означало бы фактический демонтаж российской государственности, можно сказать, что Европа (шире ЕС, включая НАТОвских партнеров – не членов Евросоюза и постсоветских прихлебателей, вроде Украины и Молдавии) тоже не хочет, чтобы все было «как при бабушке». Вот вам и консенсус – никто не хочет возвращения прошлых отношений. Правда на этом консенсус заканчивается. Так как Россия желает резко улучшить свое положение, как в системе военно-политических координат, так и финансово-экономическое, а Европа желает резко ухудшить положение России – если не вовсе отменить ее, то полностью подчинить. Тем не менее, обе стороны едины во мнении, что, так как было прежде, продолжаться не должно. Поскольку же взгляд на будущие отношения у сторон не просто различен, но диаметрально противоположен, возникает еще один консенсус, предполагающий, что только «в борьбе обретешь ты право свое». То есть конфронтация на грани войны будет продолжаться, и никто не может дать гарантию того, что стороны одинаково понимают, где проходит эта грань. Значит, в определенный момент, наращивая давление, Европа может эту грань перейти. Как было сказано выше, результат противостояния каждый видит настолько по-своему, что эти взгляды никак не монтируются ни в какую компромиссную модель. Европа готова повышать ставки. Россия готова принимать вызов и отвечать тем же. Альтернативы эскалации пока нет. Значит ли это, что «все пропало! Гипс снимают, клиент уезжает!»? Нет, не значит. Любая эскалация, даже самая короткая, имеет несколько ступеней, и, хоть лучше, конечно, не начинать, но даже начав, не обязательно идти по этому пути до конца. Вот с конца и начнем. Если бы хотя бы одна из сторон (Россия или Запад) хотела решить вопрос при помощи ядерного столкновения, оно бы уже давно состоялось, так как ничто не мешает обладателю ядерного арсенала им воспользоваться. Но мы до сих пор живы, а города наши целы. У европейцев и даже американцев дело обстоит таким же образом. То есть, задача данной эскалации на грани (или даже за гранью) большой европейской войны, добиться решения вопроса в свою пользу без ядерной войны. Именно поэтому российское руководство все время предупреждает, что победить Россию ни на поле боя, ни вне поля боя (экономически или психологически) не получится – ядерная ничья ей всегда обеспечена. Для лучшего понимания Западом ситуации была даже изменена ядерная доктрина России, в которой открытым текстом прописали, что Москва считает себя вправе нанести ядерный удар когда угодно и по кому угодно. В том числе, и по неядерному государству, выступающему союзником ядерного, а такие в мире почти все, если возникнет угроза существованию российской государственности.
При этом Кремль сам, ни с кем не советуясь, будет решать, что именно представляет такую угрозу и когда именно она наступит. Более прозрачно не играть со спичками, призвать невозможно. Западу открыто сказали, что даже если он найдет путь к победе, воспользоваться ее плодами у него не выйдет, так как на этом пути погибнут все – цивилизация сгорит в ядерном пламени. Многие наши сограждане и даже уважаемые люди, именующие себя экспертами, утверждают, что Запад нам не верит – не верит в то, что мы применим ядерное оружие. И поэтому они выступают за нанесение демонстративного ядерного удара. Кто-то предлагает взорвать бомбу на Земле Франца Иосифа в рамках возобновления ядерных испытаний, кто-то считает, что необходим показательный удар по Киеву, кто-то предпочитает Львов или Варшаву. Есть даже те, кто замахивается на Лондон, утверждая, что за один раз по Лондону ответ тоже не прилетит. Они ошибаются. Запад волне верит в то, что у нас есть политики, готовые применить по нему ядерное оружие. Он считает, что может взорвать Россию изнутри, не дав повода это оружие применить – никто, ведь формально не напал. Наиболее одиозные «оптимисты» на Западе считают, что они могут начать конвенционную войну против Белоруссии, неизбежно втянув этот конфликт и Россию, но без масштабной ядерной войны. При этом Запад не боится «демонстрационных применений». На удары по Киеву или Львову он, скорее всего, не отреагирует военным путем, просто использует этот факт в своей пропаганде, демонстрируя собственному населению «агрессивность и безответственность» России. Население поверит: ядерные грибы – лучшее доказательство и безропотно примет все военные программы, а заодно поддержит политиков, обещающих экономически задавить Россию, без ядерной войны, но защищая союзников с использованием обычных вооружений. В случае с Варшавой, скорее всего все закончится тоже без ядерного ответа, но масштабная сухопутная война в Восточной Европе всн же начнется. А вот прилет по Лондону почти с абсолютной вероятностью вызовет ответ (возможно такой же единичный, но по крупному российскому городу, важному промышленному и культурному центру). Главное заключается даже не в форме ответа, а в том, что Запад не боится разовых «демонстрационных акций». Наоборот, они ему выгодны. Я не случайно с 2014 года говорю, что этот конфликт вряд ли обойдется без ядерного удара по Киеву, но нанесет его, скорее всего, Запад. Потому, что даже если мы опубликуем данные о месте пуска ракеты и покажем ее осколки с надписью made in UK, даже если у нас в руках окажутся подписанные всеми западными президентами и премьерами документы, подтверждающие их соучастие, население стран Запада нам не поверит. Там скажут, что западные союзники своих не бомбят, а Россия с Украиной воюет, обычными ракетами по Киеву била, почему бы и ядерной не ударить: все слышали – общественность требовала. Этой историей детей на Западе будут еще сто лет пугать, а то и больше, убеждая население в том, что России верить нельзя, а надо готовиться защищаться от нее.
Что же касается «демонстрационных ударов» по Западу непосредственно, так там еще с семидесятых годов показывают фильмы, в которых мудрый западный президент звонит советскому руководителю (почему-то обязательно маршалу) и говорит что-то вроде: Мы там штук пять ракет случайно по вам запустили, так можете пять наших городов взамен уничтожить, чтобы не было большой войны. И на этом все завершается. Поэтому, если мы ударим – по нам ударят и на этом все кончится, западное население будет славить свою мудрую власть, которая сумела ценой пяти городов остановить ядерную войну и спасти человечество. А российское население, которое уже пару десятков лет убеждают в том, что «они испугаются и мы непременно победим» отреагирует совсем по-другому: оно начнет возмущаться, что у нас пять городов уничтожили, а мы «не ответили». Обмен пять на пять людей, которые ждали (им обещали), что после первого же ядерного удара Запад капитулирует, не устроит. Они скажут, что наши испугались. Вернее, они скажут немного по-другому, но мы используем максимально литературный вариант, а любимые термины населения и так все знают. То есть, Запад получит желаемое – снижение доверия российского населения к власти, на фоне эскалации глобального конфликта. Поэтому «демонстрационных ударов» Запад не боится, а где-то даже их желает и пытается спровоцировать (особенно по Киеву, Львову, Варшаве, Бухаресту или по Прибалтике с Финляндией – их не жалко ни всех вместе, ни по отдельности). Поэтому мы идем другим путем. Буквально, «пока противник рисует карты наступления, мы меняем ландшафт, причем вручную». Пока они набираются сил и готовят свои провокации, Россия пытается вывести Украину из войны, изменив тем самым в свою пользу геополитический формат конфронтационного консенсуса. Поскольку по-хорошему прекращать войну Киев не хочет, принято решение завершать по-плохому – даже (если понадобится) путем полной ликвидации украинской государственности и возвращения к русско-польской границе X — XI веков. Главное, успеть раньше, чем Запад будет готов расширить пространство войны на всю Европу. Таким образом, мы не ликвидируем стремление Запада к победе над Россией, но серьезно осложним его геополитическое положение, выбив из-под него площадку войны, на которой можно было воевать с Россией, не втягиваясь в конфликт непосредственно. Возрастет неопределенность реакций сторон на очередные обострения, возрастет и опасность для Запада оказаться целью массированного ядерного удара.
Дело в том, что российское руководство прекрасно понимает выгодность «демонстрационных» ядерных ударов именно для Запада, население которого морально готово к ограниченному ядерному обмену. Поэтому Москва все время предупреждает, что если Запад доведет дело до ядерного кризиса, то это будет сразу апокалипсис (без промежуточных вариантов). Россия находится в отношении Запада в том же положении, что СССР (в результате утраты территорий и восточноевропейского буфера даже более невыгодном). Поэтому, как и СССР, Россия готова до последнего момента воздерживаться от применения ядерного орудия, но если уж применять, то весь арсенал сразу, и по всем актуальным целям. Итак, поскольку у нас с Европой сложился консенсус в формате понимания невозможности договоренности без дальнейшей конфронтации, Россия действует в системе последовательных шагов: 1. Ликвидация Украины, как антироссийского плацдарма и площадки прокси-войны Запада против России. 2. Меры по избеганию общеевропейской (мировой) войны, провоцируемой частью европейцев. 3. Массированный ядерный удар по Западу, если в рамках первых двух этапов противостояния его не удастся склонить перейти от военного консенсуса к мирному и большая война станет реальностью. Если противостояние удастся остановить в рамках первых двух этапов, мы однозначно выигрываем. Если дойдет до третьего, то мы, как минимум, не проигрываем, а с выигрышем как повезет. Если выживем и сохраним управляемость остатками государства и общества, то победили, если нет – ничья, «но мы в раю, а они просто сдохнут» (Ростислав Ищенко). Написано, как обычно, все верно и логично, однако Ищенко упускает из вида, что главным оружием Запада против России являются его ФИНАНСОВЫ АКТИВЫ, значительно превосходящие Российские. А потому, на взгляд автора этого сайта, главной составляющей идущей сегодня «третьей мировой войны» должна стать «экономическая война», в которой, увы, нынешние Российские власти полностью утратили инициативу. И если над «информационной войной» — еще одной составляющей нынешней мировой войны, можно «похихикать», и рассказывать о ней анекдоты, то сделать это в сфере «экономической войны» – «смерти подобно». И главной целью такой войны должны стать объекты любой западной собственности, до которой смогут «дотянуться руки России». Ведь как ни крути, но главной обязанностью любого государства является ОХРАНА собственности, как самого государства, так и его граждан. И если какое-то государство не справляется с решением этой задачи, оно попросту погибает, причем, достаточно быстро. А потому России нужно «наплевать» на все нынешнее международное законодательство (прежде всего, в области экономических отношений с враждебными к нам странами, оно и так сегодня сильно подорвано) и объявить им «экономическую войну без каких-либо правил».
И главным принципом экономических отношений России с «враждебными странами» должен стать известный всем принцип: «ОТНЯТЬ (в пользу России) и ПОДЕЛИТЬ (между Россией и ее союзниками)». Тем паче, что «враждебные страны» уже давно «наплевали» на международное законодательство в очень многих отношениях с Россией, а Россия до сих пор старается поступать с ними по-джентельменски. Возможно, стратегически такой подход и является верным, но тактически – точно нет. А время сейчас «переломное», и если сделать в такое время тактически неверный шаг, то можно очень быстро тактически проиграть, а зачем нам это? Совсем ни к чему. Увы и ах, но психика у людей устроена довольно забавно, а главное ее свойство люди определяют так: «Привычка – вторая натура». А потому, тактически проигравший человек достаточно быстро превращается в неудачника. А в качестве примера этому можно рассмотреть людей по их отношению к данному ими же слову. Согласно авторской классификации, он выделяет три класса людей: люди слова, обычные люди и неудачники. Первые, если дали кому-то слово (в том числе, и себе самому), делают все возможное в их силах, чтобы сдержать его, и в девяноста девяти случаях из ста «держат свое слово». Понятное дело, что жить им труднее, чем обычным людям, зато легче живется окружающим. Вторые (обычные люди) тоже стараются держать свое слово, но не прикладывают для этого слишком много усилий со своей стороны. В результате чего, они «держат свое слово» лишь в половине случаях. Во второй половине случаев происходят «случайные неприятности», которые не позволяют им сделать задуманное. Впрочем, и эти «случайные неприятности» могут принести пользу окружающим, если те не забывают задумываться о них и изменяют свои планы (делают что-то другое вместо задуманного, или не делают ничего). Ну и наконец, третьи (неудачники) держат свое слово лишь в одном случае из ста. Причем, это получается у них не «нарочно» или «специально», а «по привычке» — они тоже стараются держать свое слово, но не прикладывают к этому никаких усилий. С одной стороны им проще жить, чем всем другим людям, однако, с другой стороны, окружающие относятся к ним «с опаской», в результате чего и родилась присказка «простота хуже воровства», в которой имеется в виду именно та самая «простота» неудачников. И происходит такая трансформация (из обычного человека в неудачника) – довольно быстро, а главной причиной ее служит то обстоятельство, что люди склонны привыкать к происходящим с ними «случайностям», различного рода, в том числе, и уже «далеко не случайным неприятностям». Так что, людям совсем НЕ НУЖНЫ даже «тактические проигрыши» (в идеале лучше вообще обойтись без единого проигрыша, увы, но такой идеал недостижим).
А что представляет собой любая страна нашего мира? Это – прежде всего, человеческое общество, состоящее из отдельных людей. А стало быть, присказка «привычка – вторая натура» верна не только в отношении отдельных людей, но и целых стран. Недаром МЕНТАЛИТЕТ бывает только общественным («народным»), но не индивидуальным. А главное отличие русского менталитета от западного, как уже не раз повторял автор этого сайта, заключается в высокой степени коллективизма у русских, и крайним индивидуализмом у западных жителей. А потому, самым эффективным способом борьбы России с Западом является любой способ, который опирается на коллективизм русского народа и отталкивается от индивидуализма западных жителей. В том числе, и в первую очередь, это относится к «экономической войне», в которой Россия просто не может проиграть НИКОМУ. По той простой причине, что Россия – это самая огромная страна на нашей планете с относительно малым населением. А стало быть, любой экономический показатель «на душу населения» у нее просто ОБЯЗАН БЫТЬ выше такого же показателя у любой другой страны нашего мира. Увы, но пока это не так, а значит, России есть куда стремиться. И это обстоятельство должно «войти в привычку» русского народа, как в свое время в привычку Советского народа вошла мысль о том, что «в области балета мы впереди планеты всей». А «упорства» для этого у нашего народа хватает, недаром даже хохлы порой кричат, что «русские не сдаются».