Разные мнения о справедливости
Вот как о справедливости думает Михаил Кунцев — «Еще раз про нелюбовь»: как страшно хвалят капитализм некоторые авторы…». «Прочитали мы тут статью «Является ли капитализм высшей формой социальной организации, или потом будет хуже?» — желающие легко найдут ее в сети, а мы выпишем и процитируем самое «вкусное»: «…нужно вспомнить, что коммунистическая идеология есть, а капиталистической – нет. «Капиталистические» общества традиционно именовали себя и понимали себя, как демократические»… Пересказ западной пропаганды, причем, тупой пересказ, и особенно циничный в наши дни. Может, они и называли себя так (кстати, не всегда), вместе со странами «народной демократии» советского блока и Корейской Народно-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ республикой, и с ЛДПР Жириновского – но уж точно так САМИ СЕБЯ не понимали! Зная, что ему сейчас навалят в панамку тысячу аргументов о безумной лживости пропагандистского тезиса, что «капитализм – это демократия» (базирующийся на жесточайшем терроре и цензуре, продвигаемый Франко и Пиночетом, не просыхающим от геноцидов два века подряд) – автор и сам сворачивает со скользкой дорожки. «… Но, в целом, обходились без какой-либо теоретической базы». Это куда ближе к истине, потому что демократия – это реальная и четко обозначенная теоретическая база, которую можно и нужно критиковать, можно считать утопией, показывать на слабые логически места в ее конструкции, но которая – как ни крути, но имеет предмет, имеет опознавательные признаки, идейные основания. Каких нет и быть не может у зоологического общества, построенного на животной борьбе за существование и низших инстинктах. Скажут, что такое общество можно назвать «социал-дарвинизмом». Да, но это ведь зоологи придумали, наблюдая за животными, а не сами животные! Охотно верю, что многие капиталисты не слышали ни про какой «социал-дарвинизм», точно так же как амеба не знает про себя, что она амеба. Она для людей амеба, а как уж она саму себя воспринимает в себе – это тайна… «Конечной же формой общественного устройства, к которой западная цивилизация почти уже пришла, в либеральной теории является все тот же коммунизм – вполне узнаваемый Мир Полудня (от редакции – автор явно любитель Стругацких, таких же мутных и двоедушных, как он сам). Но с правом частной собственности. В том числе, и на средства производства. И только потому, что это право, а правами-то поступаться нельзя. Генеральной линией развития общества всю историю цивилизации на Земле является предоставление личности все большего объема прав, и стремление к равенству прав и возможностей между членами общества.
Эта точка зрения сама по себе, кстати, и отражает упомянутые выше общие, очевидные и бесспорные тенденции, – общественное развитие следует за экономическим, причем, по мере развития снижаются неравенство и становится больше свобод…» Здесь на автора повлиял украдкой Маркс, причем очень плохо, худшей частью своего учения. Совершенно очевидно, что НА САМОМ ДЕЛЕ «экономическое» следует за «общественным», идеи формируют планы, а планы – производительные силы, которые без идей и не нужны и невозможны. И вовсе не факт, что по мере развития снижаются неравенство и становится больше свобод. В каменном веке и неравенство было минимальным, и свобода максимальной. Потом, по мере развития, неравенство в разы выросло, а свобода сократилась до рабовладения… Но вернемся к нашему краснобаю: «Проблема тут в другом. А зачем богатство, если оно не дает привилегий? … Расслабится народ. Если короче, то неравенство объективно необходимо, ибо именно оно, – это надо жирно подчеркнуть, ибо потому-то неравенство и вызывает лютую ненависть, – заставляет людей напрягаться». Вот ключ ко всему: «заставляет людей напрягаться». В каком смысле напрягаться? Штангу в спортзале поднимать?! В сортире тужиться?! Начал – договаривай. Заставляет людей напрягаться в попытках друг друга угондошить. Убить и обшарить карманы трупа. В полном виде фраза не так гладко звучит, правда? Немножко страшно, даже автору-демагогу? Он ведь строкой выше сказал – «вызывает лютую ненависть», то есть он понимает, как фраза должна закончится, но обрывает себя на полуслове. Если он доведет до логически-очевидного конца – объяснит, что от «лютой ненависти» не на толчке тужатся, при запоре, а в попытках друг друга угробить напрягаются – его статья из рекламы капитализма станет антирекламой. Или нет?! Или все уже так далеко зашло, что напрягаться в лютой ненависти, целому обществу, чтобы соседа замочить и обобрать – «нормальный ход», «все равно кому-то повезет»?! Автор – циник, но не дурак. Он снова показывает нам, что прекрасно понимает, в каком смысле будут напрягаться в лютой ненависти люди в его и Стругацких «Мире Полудня»: «Состязательность, внутривидовая конкуренция, заложены на уровне биологическом, – и это тот ветер против которого бесполезно плевать… На привилегии, причем, передаваемые вместе с генетическим кодом, осознанно или нет, впрочем, рассчитывают и искатели славы… Снова биология». Он два раза повторяет: биология, биология… Как заклинание. Но понимает ли он, что без всякого возражения биологии его Мир Полудня станет триасовым болотом?! На котором гадина пожирает гадину, и даже сочувствовать некому – все одним миром мазаны? Думаем, понимает. Но из соображений осторожности пытается выкрутиться: «То есть, неравенство — благо, поскольку бесит. Он объективно необходимо именно для создания социального напряжения».
Нет уж, давай называть вещи своими именами. «Неравенство» — это когда у тебя 300 рублей зарплата, а у меня 100. В таком виде – ничего страшного, и напряжение, которое оно создаст – не будет высоковольтным. Но ты говоришь со своей биологией совсем о другом, дружок! Твое «неравенство» не в том, что один имеет больше, а другой меньше! Твое неравенство в пожирании человека человеком. Это когда у тебя было 300, стало 400, потому что у меня отняли те 100, на которые я жил, и 0 оставили. А вот такое напряжение – не движет дух «соцсоревнования», оно, как ты правильно сказал выше, рождает лютую ненависть и убивает. Причем (как доказала история неоднократно) – лютая ненависть с обеих сторон пожирания. Тот, кого жрут, по понятным причинам до смерти ненавидит пожирателя. Но и пожиратель – задумайтесь – какой же каленой ненавистью должен обладать, чтобы ради надбавки себе лишить другого человека последних копеек! В таком деле нельзя сохранить человечность, если уж им занимаешься – то ненависть твоя, поистине, «биологическая» — как было выше сказано! А потом, когда тебя бросят из окна на штыки – не удивляйся: те, кого ты обрек на долгую и мучительную смерть, на сгнивание в нищете – не могут «биологически» желать тебе долголетия и счастливой жизни! Мы уже подходим к концу длинной цитаты, и автор, резавший правду-матку в неявной, но логически-угадываемой форме, снова начинает лгать: «… на данном этапе общественное развитие подразумевает поиск баланса между социальной справедливостью (способствующей развитию производительных сил за счет снижения сопротивления) и социальной несправедливостью (способствующей развитию производительных сил за счет повышения напряжения)». Вот где, скажите, он СЕГОДНЯ (на данном этапе) узрел поиск такого баланса?! Он не видит, что второе в чистом виде торжествует, без первого? Вы удивитесь, но видит: «Причем, только недавно проблемой стал становиться дефицит несправедливости, – это новая проблема, никогда раньше такой фигни не было». Ну, вы поняли, да? Плохо мы еще воспитываем нашу молодежь! Очень мало в обществе еще пока несправедливости! Добра завались, не знаем, куда девать, а вот зло приходится импортировать из-за границы… Дефицит несправедливости, – это действительно, проблема. Но далеко не новая. Тут уж гражданин соврамши, с чего его бы Булгаков поздравил. Дефицит несправедливости всегда испытывали все садисты и палачи, во всей мировой истории. Очень остро чувствовал, например, дефицит несправедливости в современном ему обществе молодой Адольф Гитлер. У него сердце кровью обливалось, видя, как живут славяне на землях, на которых могли бы жить немцы. Сегодня, кстати, ничего не изменилось – нам дефицит несправедливости покрывают с территории Украины, в рамках продолжающегося геноцида русских…
Завершающий аккорд нашего мыслителя логично замыкает все его построения: «… некий универсальный «оптимум» в данном случае отсутствует в принципе, и нет оснований предполагать, что когда-либо человечество к нему придет». Как тут не согласится?! Прав, на все сто, прав! Ведь его Мир Полудня – это триасовое болото, населенное, по Стругацким, «мокрецами». А куда может прийти триасовое болото, оно же по кругу обращается! Единственное, чего оно может дождаться – метеорита, чтобы прервал его маету ликвидацией жизни ударом из космоса. И при такой дважды биологии, как у автора – ее, жизнь, и не жалко совсем!» (Михаил Кунцев, команда ЭиМ). К слову сказать, и на самого Михаила Кунцева «повлиял украдкой Маркс, причем очень плохо, худшей частью своего учения». Иначе нам никак не объяснить столь лютую нелюбовь Кунцева к «частной собственности». Хотя все виды собственности абсолютно равны друг другу, и различаются лишь объектами собственности и своими хозяевами (управленцами объектов собственности). И государство, в качестве «хозяина» на средства производства, ничуть не лучше и не хуже любого другого «хозяина». Однако государственную собственность на средства производства Кунцев одобряет, а такую же собственность у отдельного индивидуума – строго запрещает. Но, как ни крути, в любом случае, высшим арбитром выступает Государство, а не «частный собственник». Да, уж немало воды (человеческих сознаний) «замутили» Маркс с Энгельсом. Но в одном Кунцев, безусловно, прав – воцарившейся в современном мире «западный бандитский капитализм» представляет собой ГЛУБОКУЮ СТАРОСТЬ самого западного мира, и следующей стадии его развития попросту нет – после глубокой старости неизбежно следует СМЕРТЬ. А вот, как это (и многое другое) описывает Николай Выхин – «Запад-каннибал: «ЛЮБОВЬ К ЛЮДЯМ», ДОСТИГШАЯ «АБСОЛЮТНОСТИ». «У социализма и капитализма много общего. К общим моментам в экономике можно отнести такие: 1) Если человек живет, то у него непременно возникают материальные проблемы. 2) Человек, чтобы жить дальше, обречен и вынужден искать решения этих проблем. Уйти от этих двух пунктов нельзя ни в каменном веке, ни в умозрительном, гипотетическом коммунизме. Мы не в сказке живем, связка «жизнь – проблемы – решение» неразрывна в нашей реальности. И далее – ответ, почему мы все время говорим, что человеческая цивилизация, как таковая (надживотность) – зачаточная, эмбриональная стадия социализма, относящаяся к социализму так же, как он сам – к коммунизму. Поскольку материальные проблемы возникают перед человеком неизбежно – подступать к их решению можно с двумя приоритетами: 1) Искать наиболее эффективный способ их решить. 2) Искать наиболее моральный способ их решения.
Это две крайности, два полюса, в жизни, чаще всего, бывают смешанные формы: 1) Искать наиболее эффективный способ решить проблему, чтобы он по возможности и морален был ТОЖЕ. По возможности. Факультативно. 2) Искать наиболее моральный способ решить проблему, чтобы он по возможности был и эффективен ТОЖЕ. По возможности. Факультативно. То есть любая система (кроме совсем уж «отмороженных») старается сочетать эффективность и моральность экономических решений, ВОПРОС В ПРИОРИТЕТЕ. Что-то главное, нужно кровь из носу. А что-то второстепенно, и добывается по мере возможности совместить с главным… Первое, с чем столкнулась цивилизация, попытавшись с ходу преодолеть – людоедство. Цивилизация табуирует (пытается табуировать) эту практику. Но в смысле экономическом у людоедства две функции: 1) Источник мяса (которого так «не хватало» «совкам»). 2) Регуляция потребительской популяции. От первой функции отречься легче, чем от второй, потому что первая – по сравнению со значением второй ничтожна по экономическому эффекту. При достаточном поголовье свиней, коров, овец – нужда в человеческой туше, как источнике мяса, пропадает. Правда, в случае острого дефицита мяса («совкам» на заметку) английское право разрешало людоедство вплоть до 1884 года. И только после 1884 года людоедов, при смягчающих обстоятельствах (остром желании покушать) стали в Англии сажать в тюрьму на 6 месяцев. Вот с кем мы имеем дело на Западе, и это нужно помнить, чтобы не обманываться расплывчатым и безликим словом «капитализм», таким, с виду, академичным и безопасным! Вторая функция каннибализма для экономики гораздо важнее и значимее, чем первая, лежащая на поверхности, но по экономическому эффекту ничтожная. Потому вторую функцию каннибализма рынок позаимствовал в полном объеме, с целью избежать очередей и товарного дефицита. Общество каннибалов при сокращении кормовой базы подгоняет популяцию под количество потребительских благ. Потому общество каннибалов никогда не сталкивается с пустыми прилавками или очередями из покупателей. И товарный дефицит, и очереди (в том числе многолетние – на получение жилья, например) – это острые экономические проблемы общества, в котором запрещен каннибализм. А поскольку он жестко табуирован, то далеко не всегда, получается свести популяцию к кормовой базе. Часто случается так, что людей много, а товаров мало, что каннибализм решил бы одним махом – сократив «лишних» людей в этом уравнении. Тоже мне, «бином Ньютона»!
Если у вас не хватает жилья на всех – подеритесь, сильные заберут то, которое имеется, а слабые останутся без жилья. Навсегда. И вопрос закрыт. Зачем устраивать эти многолетние очереди на получение квартиры, людям нервы мотать?! Убейте «лишних», и квартир оставшимся сразу хватит! Еще и лишние будут стоять, нераспроданные, пустые! И либералы скажут, облизывая кровавые губы: видите, какое изобилие! Дома стоят пустые – покупай, не хочу, автомобиль можно приобрести за час в автосалоне, а в «Совке» ты бы «жигуль» пять лет в очереди с талончиком ждал… Расхождение между социализмом и капитализмом не в том, что в каком-то из обществ нет проблем. И не в том, что люди в каком-то из них не хотели бы найти эффективного решения своей проблемы. И проблемы, как им положено, регулярно возникают (то квартиру нужно, то машину, то холодильник, то покушать, и т.п.). И, РАЗУМЕЕТСЯ, если человек не совсем идиот – он хотел бы удовлетворить нехватку способом попроще, полегче, не копать лопатой там, где есть возможность копать экскаватором. Социалисты всех видов (особенно коммунисты) – вообще фанатики техники, модерна, их восторг перед инженерией носит детский, романтический характер. Мы порой их за это осуждаем, одергиваем – если упования на технический прогресс у них чрезмерно радужные. Но вспомним, с какой космической скоростью трактор у них вытеснял из оборота деревянную соху! И, ТЕМ НЕ МЕНЕЕ, в иных случаях кажется: коммунисты хотят убрать экскаватор, чтобы люди копали лопатами. Или – ужесточая сравнение – отнять лопаты, чтобы люди копали руками и палками… Вы спросите: это впечатление ложное? Оно клеветническое? Не совсем. Дело в том, что когда у экономики только один критерий качества – эффективность, то она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО более гибкая, оборотливая, более мобильная, более эластичная и пронырливая. Монокритерий развивает хватку, смекалку, как и любая монокультура, он делает своих адептов непревзойденными мастерами, которые делают свое дело, не отвлекаясь ни на что постороннее, чужеродное. Вам нужна аллегория? Ну, вот сравните лесного дикого кота, и толстого домашнего! Кто из них будет лучше ловить мышей, птичек, кто с большей вероятностью не испугается крупной крысы? Вопрос – РИТОРИЧЕСКИЙ. Дикий лесной кот всю жизнь занимается одним: охотой, убийством. Только в раннем детстве он знал любовь матери – а больше никогда и никакой. Дикий кот приучен, что весь мир вокруг хочет его убить – для него это не шок, а привычная обыденность. Мяукать, требуя корма (и тем, выдавая крупным хищникам свое местоположение) взрослому дикому коту и в голову не придет – чушь, маразм! Какой корм?!
Хочешь корма – иди на охоту и добудь! Не бывает такого (в мире дикого кота), чтобы какой-то доброхот наполнил тебе миску кормами! Нет в мире ни доброхотов, ни мисок, ни обработанных кормов кусочками! Это – бред больного воображения. Утопия, плод больного фантазерства! У дикого кота еда убегает, отбивается, иногда его самого убивает, и жрать ее привычно с шерстью, с перьями, с говном в кишках, и никакой другой жизни дикий кот себе не представляет. Вы уже поняли, что дикий кот – аллегория с человеком, который несколько веков, из поколения в поколение, живет при капитализме. Толстый, откормленный и привыкший к ласке домашний увалень, был когда-то (если через предков смотреть) тоже диким котом. Но за много поколений в нем существенно (если не совсем) АТРОФИРОВАЛИСЬ ХИЩНЫЕ НАВЫКИ. Крыс толстый кот боится почти всегда, но интернет не даст соврать: в некоторых случаях он боится даже мышей! Да, есть забавные ролики – как мышь и домашний кот в ужасе убегают… друг от друга. Для того чтобы жить с людьми в вечном кайфе цивилизации – нужно как можно меньше кусаться, царапаться, проявлять агрессию, покушаться на детей – и наоборот, как можно больше мурчать, ласкаться, умилять своим поведением. Те качества, которые дикого кота делали самым успешным – в домашних условиях самые неадекватные. И наоборот: те качества, которые в диком лесу спасали живое существо – в условиях цивилизации приведут к тому, что возьмут за шкирку и выкинут на мороз. Ибо, зачем нам дома бесстрашный кот, который наших детей кусает и царапает свирепо?! Дикая природа (биосфера) и Цивилизация (Ноосфера) обладают ЗЕРКАЛЬНОЙ симметрией, а зеркальная симметрия всегда обратна, в ней левое становится правым, а правое левым. Понимаете, какое дело: и дикий кот, и домашний кот – приспособлены под свою среду обитания. Домашний ласкунчик имеет куда выше шансы выжить в домашних условиях, чем лютая зверюга, все время «защищающая» себя лучшим способом защиты – нападением. То есть нельзя представить дело так, что домашний кот – урод, выродок, помарка эволюции! Для ЕГО условий, наоборот, дикий кот – урод и выродок. И будет «усыплен» у ветеринаров раньше всех других. Так что – «хочешь жить – умей в добро», такова мудрость домашнего кота. А в дикой природе ему не выжить. Вот ТАМ он – урод и выродок, ошибка природы, как дикий котяра – В ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ ДОМЕ. Когда мы говорим о цивилизации, как эмбрионе, зародыше социализма, то имеем в виду, что с самых первых своих, по-детски корявых и жалких, примитивных попыток создать общество взамен джунглей – она стремилась подавить самый простой и быстрый, самый очевидный и естественный способ личного обогащения. Этот способ, очевидный каждому зверю – прямой и грубый террор, не всегда убийство (тем более, не всегда пожирание убитого), но всегда связанный с голым насилием. Когда мы говорим, что каннибалы не знали экономических проблем социализма, таких, как дефицит и очереди – то говорим о каннибализме только как о части многообразного зоологического перераспределительного террора.
В дикой природе известен целый ряд крупных хищников, которые ВООБЩЕ НЕ ОХОТЯТСЯ. Они дожидаются пока хищники помельче забьют добычу – а потом, пользуясь своей силой и размерами, отгоняют мелких и кушают сами. Таким был короткомордый медведь, таков и лев в прайде – за которого охотятся львицы. А такой тип отношений – почти готовая структура грядущего капитализма: «большие рыбы пожирают малых» — и так много раз подряд, по мере укрупнения рыб. Арифметика отдала в своем нерушимом единстве, в экономику, четыре действия: прибавления, умножения, отнимания и дробления. Блага можно прибавить, приумножить, их можно отнять у того, кто их сделал, а в процессе драки, при отборе – раздробить на обломки и руины производительное хозяйство. Можно – «камень на камень, кирпич на кирпич»; а можно и так, что кладка строения станет грудой щебня и кучей мусора. Это банальности, о которых стыдно напоминать! А вот что не банальность: задайтесь вопросом, какой из способов добычи благ более эффективен при единственном критерии экономики: эффективности? Вначале они выталкивают мораль из экономики со словами «иди нах…, ты мешаешь эффективности!». А когда вытолкали – вдруг видим, что ничего, кроме лютой драки, у них в экономике и не осталось, что на производителей благ охотятся ВСЕ, торопясь отобрать ВСЕ. Потому что отнимать проще, а главное, быстрее, чем прибавлять. Урожая ты будешь год ждать, и можешь не дождаться (ибо риск засухи, саранчи и т.п.). А вот налететь на того, у кого УЖЕ есть складированное зерно, УЖЕ собранного им урожая – минутное дело. Лихо, красиво, быстро: убил хлебороба, и с хлебом. Не то, что он, лох: год корячился, потами обливался, херачил, херачил, света белого не видя, а урожай собрал в итоге для тебя! Да еще и убит за этот урожай! Потому как если бы у него зерна не было – ты бы может, его и не убил. Хотя, с другой стороны, при остром чувстве голода британский закон вплоть до 1884 года британское прецедентное право разрешало тебе его скушать. Тоже «хлеб», ну, не хлеб, а мясо – в смысле «хлеб насущный», пропитание… Потому мы и говорим, что цивилизация – продукт религиозный, и ее высшая форма – социализм, чистопородный продукт религиозной мысли, чего бы сам о себе иной раз не воображал. Социалисты-атеисты-дарвинисты есть оксюморон, их поражение неизбежно, и они были бы смешны, когда бы не было так грустно, смотреть на оставленные ими руины. Цивилизация не может начаться – пока действует капиталистическая монокультура личного успеха, личной эффективности, приоритет частного над общим, при обогащении. Не то, что она будет какая-то плохая, неправильная, кривая – ее вообще не будет, потому что и быть не может. Если у тебя постоянно отбирают хлеб урожая и скот из отар – ты неизбежно вернешься от земледелия и скотоводства к охоте и собирательству, то есть выйдешь даже из предбанника цивилизации.
А с другой стороны – как же им не отбирать, если у них одна цель: личного обогащения?! Ну, вы же нормальные люди, ну сравните: обогащаться год, выращивая урожай, или обогатиться за час – убив того, кто его вырастил! Год и час, слышите?! Какой же капиталист выберет год херачить с неопределенным результатом, когда тут вот час, и весь урожай твой, и гарантия, что он уже есть в наличии! Как говорил один мой знакомый: «Еботня – это тяжелая работа с неопределенным результатом». Для циничного искателя личной наживы все без исключения занятия цивилизованного человека подпадают под определение «еботни». Значит, пока мы не подвинем критерий эффективности в личном обогащении критерием моральности добывания средств – цивилизация не сможет начаться. Если она есть в готовом виде, но пришли ельцин с чубайсом, для которых любая практика цивилизованной жизни – «еботня» — то цивилизация погибнет. Эти подонки не строили заводы, они получили их в готовом виде, уже работающими – но все равно распилили на металлолом и угробили (как, впрочем, их коллеги-ростовщики автопром в Детройте, проблема подонков, сменяющих у рулей управления фанатиков – глобальная). Мы сейчас не будем пускаться в рассуждения о религиозном происхождении морали, о том, что она неразрывно связана с верой в то, что ее дало и породило. Для логиков эта связь очевидна, упрямцев же все равно не убедишь. Мы берем мораль, как нечто готовое – предположив, что вот, она есть. Откуда-то взялась на ваши головы… Людоедство – табу, убийство – табу, разбой – табу, обман – табу… Но это же как раз то самое, чему возмущался персонаж М.А. Булгакова: … второй подъезд калабуховского дома на Пречистенке нужно забить досками, а ходить кругом, через черный вход? Кому это нужно? То есть наиболее простые, быстрые, очевидные и естественные с точки зрения зоологических инстинктов пути личного обогащения (и вообще – решения личных материальных проблем) наглухо заколочены досками. А если ты не собираешься умереть от голода и холода – тебе надо «идти кругом, через черный ход», долго, нудно, неудобно, одним словом, НЕЭФФЕКТИВНО! На человека неверующего, далекого от религии, включая и коммунистов второго поколения (первые-то вышли из церковно-приходских школ) коммунизм напоминает нелепую попытку почесать левой рукой правую пятку, причем через стол. Все эти потуги добыть немножечко благ моральным способом, вместо того, чтобы добыть их много аморальным – кажутся неверующим смешными, если они смотрят со стороны, и страшными – если их силком втянули в процесс. Цивилизация возникла – когда она, хотя бы в теории, хотя бы для какой-то части своего населения, сумела подменить приоритет обогатительной частной эффективности на приоритет общественной моральности промыслов. То есть создать сугубо цивилизационную, абсолютно чуждую дикой природе, естеству, фабулу: «честные деньги лучше нечестных, даже если их меньше».
Эльдар Рязанов уже в «перестройку» высмеивал так, что кинозалы хохотали до слез. Его герой в исполнении Броневого, говорит: «пенсия у меня хорошая… только маленькая…». И все ржут. Ну, всем же понято, что доход не может быть хорошим, если он маленький! Да?! А что случится с развитой, много веков развивавшейся цивилизацией (типа нашей) – в которой восторжествует приоритет эффективности методов обогащения? В этом смысле мне ничего говорить не надо – все уже сказал Голливуд. Вначале последует очень бурный всплеск деловой активности, затем наступит каменный век, постапокалипсис, миры «Безумного Макса» и «Дороги». Учитывая игрища западной науки с мозгом, создание ею таких существ, как украинские дегенераты – возможен и зомби-апокалипсис. Приведем аналогию: плотина с воротом. Если она работает нормально, в своем конструктивном замысле – она дает немного энергии на протяжении длительного времени. Крутит это свое колесо год, десятилетие, сто лет… И все время дает. Но немного. Если плотину взорвать – сперва последует колоссальный энергетический выплеск: это огромная энергия, накопленная водохранилищем за все время его наполнения. За этим колоссальным, но одноразовым выплеском – ничего. Плотины больше нет, водохранилища нет, энергии никакой и никуда нет… Если вы хотите увидеть, куда ведет человечество капитализм – смотрите голливудские фильмы. Я не знаю, кто им такую «сыворотку правды» вколол – но они правдивы до обморока. Все, что я могу дать людям – говорит это общество (что интересно, оно никогда и не скрывало!) – Это «рыцарей дорог» на руинах городов, в стиле «Безумного Макса»… Ни в чем так не преуспел Запад, как в процессе «выкорчевывания исторического оптимизма»! Он зачистил любые мечты человека о светлом будущем до такой степени, что сейчас человек, спевший «завтра будет лучше, чем вчера» — кажется слабоумным, невменяемым. Что такое «эффект хорька»? Описанная зоологами склонность хорьков ПЬЯНЕТЬ ОТ КРОВИ. Это опьянение заставляет хорьков убивать ради убийства, уже без цели покушать. Попав в курятник, хорек режет всех кур, хотя ни скушать, ни унести с собой столько мяса не сможет. А зачем? Он же собирался на охоту, чтобы покушать, нет? Ему даже выгодно – если думать рационально – съесть одну курицу, а других оставить на будущее, когда ему снова захочется есть. Все так, все так… Но у хорька, как и у дегенератов украинства – формируется устойчивая рефлекторная дуга «кровь-удовольствие». Она рождается вначале от связи крови и сытости. Вначале запах крови, потом кушаешь. Раз, два, три… Постепенно эта связь становится устойчивой в сознании. Если запахло кровью – то сейчас мне будет хорошо…
И тогда хорек, или украинский дегенерат начинает жаждать крови уже самой по себе, без связи с питанием, обогащением. Начинал он, как охотник, охотники не кровожадны. Они жестоки – но не запах крови им нужен от жертв. Когда же мы имеем дело с маньяком – у него в голове все расчеты (включая и инстинкт самосохранения) катастрофически разрушены. Мы как раз в той точки, когда западный капитализм переходит от бога аморальной эффективности обогащения к богу убийства, в калиюгу. «Эффект хорька» срабатывает – с разной скоростью в США, в Европе, но повсюду срабатывает. Когда-то они начинали убивать ради грабежа, чтобы обогатиться – но чем дальше, тем все больше им плевать даже и на личное обогащение. Когда-то убийство было средством обогащения, обогащение же целью. Теперь все меняется: деньги становятся лишь средством организовать убийство, само же убийство – заветной целью. Несколько миллионов долларов, выжатых из пота, крови и слез наемных рабов капитала, тратятся на ракету, которой украинский дебил убивает бабушку в Горловке или Белгороде. Убийство бабушки в Горловке никоим образом не окупит тех миллионов долларов, которые потрачены были на ракету. Но им уже и не надо. Когда мы говорим об украинских выродках и их английских кураторах, то можем с очень черным юмором сказать: это та предельная точка, на которой «любовь к людям» у западной «дерьмократии» достигла точки абсолютности. То есть более «сильно» «полюбить» человечество уже нельзя даже теоретически! Это когда настолько полюбил убивать других людей, что совсем не страшно и самому погибнуть… Можно сказать словами писателя А. Леонидова: «в природе человека заложена идея отрицания его существования». Парадокс? Нет. Имеется в виду, что человек, как человек, а не доисторическая гоминида только потому и человек, что научился преодолевать свою природу, естественные похоти и позывы плоти. Если же мы апеллируем к природе, к естеству плоти – то мы апеллируем к джунглям, к доисторическим реалиям выживания и обитания. Чтобы подорвать советский социализм, Запад выпустил наружу все низшие инстинкты человека – чем предопределил не только советскую, но и собственную гибель. И теперь, в исступлении «эффекта хорька», он делает все, чтобы поскорее покончить с самим собой в термоядерном пепле. Он уже даже и о деньгах не думает, ему уже даже и на частную собственность насрать. Природа человека, отрицающая саму возможность существования человека – взялась за дело основательно…» (Николай Выхин, команда ЭиМ). Удивительно, но и Выхин страшно недолюбливает частную собственность, и при этом приходит примерно к тем же выводам, что и Кунцев – «западный бандитский капитализм» – это «страшная гадость», а главной отличительной особенностью этой «гадости» является частная собственность. Причем, и тот, и другой автор, довольно быстро «смешивают в одну кучу» совершенно разные понятия – «отличительную особенность какой-то сущности» и «причину ее вырождения». Что же касается «эффекта хорька», то в этом вопросе Выхин «копнул» значительно глубже, чем Кунцев. Ибо главной причиной смерти людей в глубокой старости является САМА эта старость. А от чего именно умер человек – от инфаркта или от инсульта – не так и важно. Всем известно, что «привычка – вторая натура», и у старых людей привычек значительно больше, чем у молодых. Эффект хорька как раз и относится к «старческим привычкам», избавиться от которых люди так и не успевают до своей смерти. Ясный пень, что это – уже авторский взгляд, ведь «сколько людей – столько и мнений». Наверняка есть такое мнение и у Вас, уважаемый читатель.