Пару слов о Катехоне
«В ЭТОМ СЕЗОНЕ – ПОЕМ О КАТЕХОНЕ…» (Вазген Авагян). «Вы, наверное, заметили метод ЭиМ? Разные специалисты из разных отраслей обсуждают редакционное задание – ту или иную тему. Экономист о ней говорит с экономической точки зрения, историк с исторической, теолог – с теологической и т.п. Вроде бы, мы говорим об одном и том же, но разным образом, опираясь на такой наш разный жизненный опыт. Такова и тема Катехона, для ЭиМ, как вы заметили, отнюдь не новая. Что может сказать об этой теме ЭКОНОМИСТ? Дам определение со своей колокольни: Катехон – это особый (к сожалению, редкий) тип власти, который сочетает в себе возможности эффективного террора с желанием продолжения истории. И это понятие называют «религиозным» только лишь потому, что такой властитель – может быть только религиозным фанатиком, одержимым идеей продолжения истории. Если он будет прагматиком – то при любых своих возможностях он будет решать только прагматические задачи, т.е. сиюминутные. Тема «продолжения истории» на сколько-нибудь значимый срок (на сто лет, не говоря уж о тысяче) просто не может попасть в тематический список дарвиновской борьбы за существование биологических особей. Именно поэтому материалисты не пригодны для роли Катехона, но не потому, что они слабы или глупы, а потому, что в списке их задач сколько-нибудь «длительная длительность» иррациональна по определению. Делать задел на будущее бесплатно – на это многие бы согласились (и охотно соглашаются). Но когда выясняется, что «делать задел на будущее» настоящим образом – это многим пожертвовать здесь и сейчас, пожертвовать настоящим – дело сразу же предстает в ином свете. Экономика с расчетом на будущее – это одна экономика (собственно экономика). Экономика без такого расчета, и связанных с ним колоссальных затрат – другая экономика (хрематистика). Логика их действия не только разная, но порой и противоположная. Если нужно непременно (сакрально) чтобы через 500 лет люди не разучились говорить и читать – это один формат действий. Если же нужно только «вынь да положь, здесь и сейчас» — то совсем другой формат. Нужно ли академическое образование, чтобы это понимать? Неужели недостаточно простого здравого смысла? Чтобы легче было понять – дам метафору. Вот у вас стоит задача борьбы с крысами. Мышь на это не поставишь – она не сможет. Кошку тоже далеко не всякую поставишь: большинство кошек предпочитает с крысами не связываться. Причем нельзя сказать, что это тупые и недоразвитые кошки! Наоборот, они весьма рациональны: связываться с крысами – это тяжкий труд и большой риск. Зачем это делать, если вокруг так много мышей, которыми можно питаться без борьбы и без риска?
По этой же самой причине (в прямом и буквальном смысле!) далеко не всякая государственная власть – Катехон. Чаще всего госвласть – это скопище прагматиков, которые пользуются своими завоеваниями, своей удачей персонально, по линии наименьшего сопротивления. Текущие задачи такие власти решают, и порой решают весьма успешно, а стратегических задач у них нет – потому что впереди у них отчетливо маячит замурованный тупик по имени «Смерть». Какие стратегические задачи? Нас «там» уже не будет… Фанатизм – не просто согласие, не тот небрежный кивок головой – мол, согласен, продолжайте свою историю, только меня в это не впутывайте! Фанатизм – это готовность жертвовать своей кровью, плотью, всем выгодным и удобным ради цели – которая для фанатика важнее всего на свете. Именно поэтому простое формальное согласие обывателей на то, чтобы история продолжалась – получаемо легко, но столь же бессмысленно, сколь и легко. С формального согласия никому ни жарко, ни холодно. Ибо если ты милостиво разрешил КОМУ-ТО ДРУГОМУ, за тебя, продолжать историю – то это равнозначно тому, что ты ее закрыл и окончил… Я, может быть, и соглашусь считать коммунизм «утопией» — но только если оппоненты признают, что дебильная и не соответствующая никакому сопромату схема «либеральной демократии» — еще большая утопия. Те, кто верят, что либеральная демократия сможет жить и выживать по ее декларативным принципам – утописты куда больше, чем коммунисты! Ибо в либеральной схеме, за что ни схватись – никакого базиса, никакого обеспечивающего механизма, грубейший магизм и фетишизм, и примитивнейшая симпатическая магия каменного века! Система, которую буржуазные демократы рисуют в своих буклетах – не просто нерабочая, не просто нежизнеспособная – она АБСОЛЮТНО нежизнеспособная. Вечный двигатель гораздо реалистичнее, чем такая социальная конструкция. Это как если бы я в лесу запретил зайцам бегать от волков, а волкам – жрать зайцев, в непонятном статусе и тем и другим. А что нам будет, если мы тебя не послушаемся? – спросят стороны древнего противостояния. И выясняется, что ничего. Просто вышел дурак и прокукарекал, что теперь никто никого не жрет. И что дальше? Пищеварительный тракт у хищников изменился? Жертвы хищников броней обросли?! Разумеется, ни в прошлой истории, ни в объективной реальности ничего по демократическим лекалам не работает и не может работать, ибо все законы природы в них системно и демонстративно нарушены. Власть, которая защищает, не подавляя – оксюморон: «я не знаю, где ты, с кем – но всегда тебя защищу». Формулу «практической демократии» придумали наши враги, с очевидной целью: извести нас, как тараканов, погубить. Формула эта столь же проста, сколь и безобразна:
— Никто не смеет и не имеет права останавливать толпу проплаченных англо-евреями подонков, грязных криминальных наемников, когда она идет захватывать правительственные здания. Никакого отношения к «идеалам демократии» такая «практическая демократия» не имеет, и не может иметь. Ну, сами задумайтесь, хоть на минуту: Англо-еврейская масонерия наняла за 30 сребренников несколько тысяч подонков и маргиналов, и послала ее захватывать правительственные здания. Полиция не имеет права препятствовать. Армия – стрелять. Административные органы – возражать. А если так, то зачем тогда государство и в чем его, хотя бы формальный, суверенитет? Хуже того, если народная масса поднимается с протестом несогласия, выходит на встречные манифестации – ее подавляют с чудовищной жестокостью. Вот тут как раз и полиция получает права избивать, и армия – права расстреливать, и администрации – запрещать любой чих! Потому что «не все демонстрации одинаково полезны»! Одни проплачены и организованы англо-израильским лобби, и потому неприкосновенны. Другие же «самопальные», и вот их нужно душить с предельной жестокостью, так, чтобы кровь брызгала и кости хрустели… Я, больной старик, спрашиваю вас со всей ответственностью: ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! КАКОЕ БУДУЩЕЕ, КРОМЕ САМОГО МРАЧНОГО И СМЕРТОНОСНОГО МОЖЕТ ПРИНЕСТИ ТАКАЯ МОДЕЛЬ «ДЕМОКРАТИИ»?! Но если мы еще не совсем сошли с ума, если мы понимаем – что несколько тысяч самого низменного и продажного отребья на майдане не вправе решать судьбу десятков и сотен миллионов людей – то что из этого следует? Защищай правительственные здания всеми имеющимися средствами. Если полиция – вставай на пути. Если армия – расстреливай. Если спецслужба – хватай и веди допросы, выявляй иностранную сетку агентуры. Если просто обыватель – то стой на стороне суверенной власти, поддерживай ек – иначе твою судьбу и твой выбор сделают без тебя, из-за океана, те, кто люто тебя ненавидят и в гробу тебя видали, в белых тапочках… Означает ли это поддержку террористической диктатуры? Именно как террористической, и именно как диктатуры? Что демократического в абсолютной покорности солдата генералу, притом, что генерал посылает солдата на смерть? А с другой стороны – кто не хочет покоряьтся своим генералам – обречен покорятся чужим. Не будем забывать, что насилие – омерзительно. Любое. Даже если оно во благо – оно все равно омерзительно. С него нормального человека тянет вырвать. Меня, наверное, стошнило бы, даже если бы мне доверили расстрелять Чубайса. Особенно, если с семьей… Это нормально, товарищи, когда после расстрела – пусть даже расстрела Зеленского – вас тошнить будет…
Вот тут в полный рост и встает вопрос о Катехоне. Поддержка террористической диктатуры необходима в том случае, если эта диктатура – Катехон. Только в этом случае. Но уж в этом – до упора. Не признавши власть Катехоном – крепись, а признавши – держись… Жизнь на земле, биологическая, материальная жизнь – очень грязная. Она не дает нам красивых картинок нигде, кроме как в воображении, и только в воображении больном, оторвавшемся от реальности. Весь вопрос сводится к тому: будет ли продолжена история человеческого рода, человеческого вида, человеческой цивилизации – или она заканчивается на нашем поколении? Вот перед тобой Сталин, а вот подонок Зеленский, по числу жертв уже обошедший Сталина. Но тут нужно не расстрелянными жертвами считаться, а итогом. Сталин – строил великое будущее, великую космическую и атомную державу, мост в Ноосферу. Зеленский и окружающая его оккультная мразь, убивая ничуть не меньше – строят мост в ад и в могилу. Никуда больше! Подонки, которые, прикрываясь «демократией и ненасилием», захватывают правительственные здания – не дадут вам ни демократии, ни ненасилия. И это пора уже понять. Все, что англо-израильская агентурная сетка может дать – только геноцид и лестницу в скотомогильник. И те, кто об этом забывают – вскоре не будут уже помнить вообще ни о чем, ибо окажутся в яме, хлоркой посыпанными…» (Вазген Авагян, экономист, команда ЭиМ). Как ни крути, но Авагян прав — Катехон (от греч. ὁ κατέχων — «удерживающий») обязан что-то удержать от его падения, а сделать это без применения силы невозможно. Причем, это справедливо и по отношению к материи, и по отношению к Духу. Ведь Катехон – это богословское и религиозно-политическое понятие, основанное на христианской эсхатологии — исторический субъект, как правило, то или иное государство, имеющий миссию препятствовать окончательному торжеству зла в истории, приходу антихриста и отдалить «конец света». Данный термин восходит к словам апостола Павла во втором послании к Фессалоникийцам (2Фес. 2:7): «Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь». В православной традиции толкование вышеприведенного стиха имело различные варианты. Иерей Даниил Сысоев приводит три основных варианта: Первое толкование, принадлежащее Иоанну Златоусту и разделяемое Феофилактом Болгарским: «удерживающий» — это Римская империя, препятствующая разгулу зла и анархии силой государственного закона. Второе толкование, также известное Иоанну Златоусту, и принимаемое Феодоритом Кирским и патриархом Фотием: «удерживающий» — благодать Святого Духа, которая будет отнята у людей за всеобщее озлобление и оскудение любви. Третье толкование, принадлежащее преподобному Ефрему Сирину и Иоанну Дамаскину, связывает эти слова с Божиим определением о проповеди Евангелия по всему миру, необходимо предшествующей концу мира.
Русская православная традиция, рассматривая русский народ как «богоносный», а Москву — как «третий Рим», исходит из идеи, что истинный христианский дух сохранило только русское православие. Это концепция противопоставляет Россию всему остальному миру, который понимается как отступивший от Бога и предавшийся разложению. В этом контексте в среде русских священников и старцев распространились мессианские пророчества, что судьба России — чудесным образом избежать царства антихриста и спасти от него весь остальной мир. Прежний лозунг «СССР — гарант мира и флагман прогрессивного развития» сменился на формулу «Россия — последний оплот христианства, препятствующий приходу антихриста». Советская борьба с «международным сионизмом» у новых православных сменилась на борьбу с «талмудистами» и «масонами», которые расчищают путь антихристу. Выступления против западного «буржуазного мира», возглавляемого США, трансформировались в декларирование сопротивления супостатам, готовящим для мира несчастья и гибель в «последние времена». С этих позиций Россия изображается последним оплотом «истинного христианства» и «удерживающим». Однако Россия, таким образом, стала пониматься как главная цель «сатанинских сил», что и создавало основу для параноидальных чувств национал-патриотов, ведущих к крайним формам ксенофобии, включая антизападничество. Возврат к традиционной православной историософии ведет к возвращению увязанного с ней доктринального религиозного антисемитизма. Традиционалистский подход придал религиозную основу сформировавшемуся ранее советскому «антисионизму». Получила популярность также идея православной монархии, следующая из функции «удерживающего», поскольку речь идет не столько о политической власти, сколько о религиозной миссии спасения мира от сатанинских сил. Фундаменталистский подход к православию делает политический фактор функцией религиозного подхода, наподобие тому, как в исламе религия не отделена от политики. Авагян же рассматривает Катехон с точки зрения экономиста, о чем, кстати, он сразу предупредил своих читателей. И мы с Вами, уважаемый читатель, взглянем на Катехон «со своей колокольни» — как «естествоиспытатели», ибо никто другой этот сайт и не читает (для ученых он — антинаучен, а для простых обывателей – слишком сложен). Очевидно, что любая «удерживающая сила» является силой противодействия, а не действия (следствием, а не причиной). Очевидно и то, что, когда на какую-то равновесную систему не действуют никакие силы извне, выводящие ее из равновесия, любая сила, возникающая внутри этой системы, равна силе ее противодействия, и равновесие сохраняется. Однако стоит появиться какой-то силе извне, равновесие тут же нарушается, так как суммарная сила действия, в этом случае, превышает силу противодействия.
Этот Мировой закон справедлив для любой системы, находящейся внутри другой, большей системы. Именно благодаря данному закону, и появилась гравитация, которая обусловлена превышением силы притяжения разно заряженных зарядов (сила действия) над силами отталкивания одно заряженных зарядов (сила противодействия). И такая картина наблюдается внутри каждой «дочерней Вселенной», находящейся внутри «материнской Вселенной». С точки же зрения наблюдателя из «материнской Вселенной», «дочерняя Вселенная» представляет собой Черную Дыру. Исключением из этого правила является лишь «пра-пра-материнская Вселенная», вокруг которой нет никакой материи, а стало быть, там нет и никакой гравитации (есть лишь одна огромная Черная дыра, и боле ничего). То же самое можно сказать и о Духе (о мировом сознании) – есть материя, значит, есть и Мировое сознание. Именно это Мировое сознание и является той самой силой извне, которая нарушает равновесие в индивидуальных сознаниях всех представителей жизни внутри нашего мира, и, тем самым, заставляет работать эти сознания. Именно действие этой Силы и повышает энтропию (меру хаоса) у любой неживой материи, и понижает у живой. Из чего следует только один вывод: «Любая звездная система – это живое существо». Эта же Сила заставляет стариться и умирать все живые организмы и их сообщества. А главной причиной этого служит постоянное нарушение состояния равновесия внутри любой системы, находящейся внутри другой, большей системы, вызванное некоторым превышением сил действия над силами противодействия. Именно это обстоятельство, в конце концов, и вызывает смерть любой «живой материи», но не Духа. Дух же сохраняется ВЕЧНО — смерть живого организма означает для индивидуального сознания лишь его возвращение в Мировое сознание. А стало быть, любое «коллективное сознание» включает в себя не только мысли живых представителей того или иного общества, но и умерших – тоже. Именно по этой причине, люди и говорят о Душах, при этом они лишают Душ — животные и растения. И делают это только по одной причине – они просто не в состоянии понять их. Как ни крути, но старению и смерти подвержены не только отдельные представители жизни, но и их сообщества, в том числе, и человеческие. Вот, чтобы этого не происходило и нужен Катехон, главная задача которого как раз и состоит в уравнивании сил действия и противодействия. То есть, каждое действие, вызванное силой извне «защищаемой Катехоном системы», должно быть компенсировано действием внутри нее. К счастью для нас, все три «континентальные империи» (Россия, Индия и Китай) являются «вечными», а стало быть, каждая из них является обладателем своего собственного Катехона. И этим Катехоном выступает коллективизм этих народов, который диктуется не только их живыми представителями, но и уже умершими. Иначе говоря, эти народы живут согласно народным традициям. Ну а если сказать совсем просто, то Катехоном всех подобных сообществ служат Души умерших людей (то есть, Мировое сознание). И происходит это по той простой причине, что их значительно больше, чем живых. Ну а если эти Души исповедуют индивидуализм, как на Западе, то те же самые Души превращаются в анти – Катехон, и заставляют такое общество (общество их потомков) — стареть и умирать. Ну и как после этого ни сказать, что живыми людьми руководит Мировое сознание через Души их предков?
Вот как об этом пишет Ростислав Ищенко – «Европейский тупик». «Европа – место гибели цивилизаций. На территории Западной Европы сорок тысяч лет назад ютились последние поселения исчезающих неандертальцев. Сейчас в тех же местах живут почти исчезнувшие кельты. Но и выдавившие их германцы, постепенно сокращаясь численно, смещаются все дальше на Запад. Когда-то Готия находилась между Днепром и Доном, а ее остатки просуществовали в Крыму до XV века. Объектом успешной германской колонизации стали полабские славяне, надолго закрепились германцы в Прибалтике, Венгрии, Трансильвании, на Балканах. Но постепенно все эти территории были утрачены, а славянство вернулись даже предельно германизированные Чехия, Силезия, Померания. Из всего, некогда занятого германцами на Востоке за немцами остались Мекленбург, Бранденбург, Верхняя Саксония (бывшая настоящая – германская Нижняя Саксония сейчас вновь так называется, после того, как два с половиной века побыла Ганновером) да Лаузиц (бывшие Лужицы). Германцы потеряли некогда покоренную вандалами Северную Африку. А у современных испанцев и португальцев арабские, латинские и даже кельтиберские корни чувствуются явно лучше вестготских. Когда-то похожим образом наступали (до современных Галиции в Карпатах и Галатии в Малой Азии), а потом откатывались назад, к Атлантике кельты. Германцам повезло больше. Правда, на Восток они смогли продвинуться немногим дальше кельтов, но зато их ждал серьезный успех в колонизации заморских земель. Теперь, помимо традиционных Скандинавии, Британских островов, Исландии, Германии, Бенилюкса, Франции, Италии и Испании с Португалией (последние четыре территории в серьезном смешении с галло-римлянами, почему эти народы и говорят на романо-германских языках) германцам принадлежат территории США, Канады, Австралии и Новой Зеландии. Латинскую Америку не следует причислять к числу германизированных территорий, так как благодаря испано-португальской политике ассимиляции, местное население осталось преимущественно индейским, переняв у колонизаторов язык и католическую религию и выделив испано-индейских метисов (креолов) в качестве правящего класса (местной элиты). Однако миграционный кризис быстро уничтожает остатки германских народов как в их европейских, так и в заморских владениях, растворяя их в массе пришлых, выбрасываемых в Европу и германские заморские владения волнами нового Великого переселения народов.
Кстати, о Великих переселениях. Народы, на протяжении тысячелетий волнами заливавшие Европу, как правило, приходили из азиатских степей, реже из Северной Африки и с Ближнего Востока (только германцы из Скандинавии). При этом те, кто селился в Европе, исчезали, как, например, исчезли пришедшие туда с готами и гуннами сарматы, хоть их родственники осетины (аланы) до сих пор живут на Северном Кавказе. Народы чувствовали свою обреченность в тесной Европе. Как уже было сказано, вырваться на просторы Азии пытались и кельты, и германцы. Возможно, что до сих пор мучащая германцев идея «дранг нах остен» — сохранившееся из глубины веков стремление к спасению за счет преодоления европейской ограниченности. Но преодолеть эту ограниченность удалось только славянам – русским, единственному народу, чья евроазиатская империя строилась не из Азии в Европу, а из Европы в Азию. Поход Македонского завершился распадом его завоеваний, а римско-германские эфемерные объединения Европы с Азией никогда не продвигались дальше Ближнего Востока и имели целью создание не евразийской империи, а средиземноморской. Став одной ногой на глубоких заливах Атлантики (Балтийском и Черном морях), а другой на Тихом океане, русские получили необходимую глубину и устойчивость. Никакие потрясения, никакие вторжения не могли поколебать их империю, ставшую мощным тюрко-монголо-финноугро-славяно-иранским объединением. Сердце империи – Россия, обеспечивает общеевразийсую стабильность. Именно с формированием основного массива имперской территории к XVII веку прекратились движения кочевников из Азии в направлении Европы. Раньше они начинали двигаться под давлением Китая, сталкивая в миграцию все новые племена. Когда эти племена вошли в состав российского имперского пространства и получили русскую защиту, их больше никто не смог подвинуть. Аналогичным образом в XVIII-XIX веках мечтали о панславянском объединении под рукой всероссийского императора балканские и восточноевропейские славяне, опасавшиеся германской экспансии и ассимиляции. Рожденные в их среде и ставшие популярными в России идеи панславизма к средине XIX века почти реализовались, но неудачная Крымская война и несовременная (слишком ранняя) Русско-турецкая война 1877-78 годов привели к тому, что Россия смогла освободить Балканы, но не смогла на них закрепиться, контроль над регионом был буквально вырван у империи последней волной затухавшей германской экспансии. Окончательный крест на славянофильских идеях поставила Первая мировая война, вернее радетели за общечеловеческое счастье, боровшиеся за поражение в этой войне своего (российского) правительства. Момент был окончательно упущен.
С этого времени славянские народы Европы окончательно выпали из русской парадигмы, предполагавшей баланс между народами Запада и Востока, избавлявший и тех, и других от нашествий (великих переселений или «крестовых походов») и закрепились на выморочном германском пути, который сквозь блеск колонизации XIX и неоколонизации ХХ веков все равно вел по пути неандертальцев, кельтов и всех иных народов, не сумевших преодолеть европейскую ограниченность. Разворот не сумевших вырваться на азиатские просторы германцев от континентальных к морским империям, привел к критическому разрыву между центром, превратившимся в метрополию и провинциями, получившими статус колоний. Имперская идея в талассократическом исполнении потеряла главное – идею имперского единства, равноправия на основе лояльности. Запад потому и приходит постоянно к обрушению, что вынужден жить в условиях имперского перенапряжения, когда метрополия должна постоянно прикладывать усилия для урезания стремящихся вырваться из-под ее власти колоний. Империя в ее российском исполнении с древнейших времен до наших дней предполагает объединение не насилием (у России никогда не было достаточно демографического ресурса, чтобы насилием объединить огромные принадлежащие ей пространства), а добровольным взаимодействием на основе общего интереса. Этот подход настолько чужд в очередной раз вымирающей Европе, что любые российские предложения о взаимодействии воспринимаются Европой (германцами и попавшими под их воздействие западными и южными славянами), как попытка обмана. Германцы правильно чувствовали, что выживание и великое будущее лежат на пути прорыва из европейской ограниченности на просторы Евразии, где общий интерес в общих торговых путях упорядочивал торговлю, постепенно создавал общую экономику, и на последнем этапе вел к политической интеграции в единую великую империю нового типа. Но они пытались покорить и владеть, так и не сумев осознать, что самая мощная армия и самый великий полководец – суть временные явления. Они могут завоевать, но не удержать. Поэтому все их политические проекты, поначалу казавшиеся весьма успешными, оказались возведенными на песке. Основу прочного объединения создали только русские, которые смогли донести объединяемым ими народам простую мысль: объединение вокруг общего торгово-экономического интереса, убирает причину для войн и дает возможность развиваться эффективнее и быстрее, чем в рамках конфронтации. Военное счастье переменчиво. Нажитое грабежом богатство ненадежно и не задерживается надолго, сегодняшний счастливый, гордый победитель завтра сам может стать несчастной, униженной жертвой. Желающих грабить меньше, чем желающих зарабатывать. Объединение последних создаст им надежные условия для мирного труда.
Это дает сплоченность поначалу разных народов, чем дальше, тем больше сливающихся в один, в рамках общего экономического и политического интереса. В этом секрет русской огромности. В этом же секрет и русской непобедимости. Россию можно разорвать изнутри, но сделать это гораздо сложнее, чем с любым другим государством, так как в России гораздо меньше внутренних противоречий, она стремится не противопоставить объединенные ею народы, а сплотить их вокруг идеи общей пользы. Даже сейчас в хаосе рассыпающегося pax americana Россия является главным стабилизатором – последней надеждой народов на мирное будущее. Убери сейчас Россию с планеты и кровавый хаос охватит ей окончательно и бесповоротно» (Ростислав Ищенко). Как видите, Ищенко в своей статье напрямую не говорит о Катехоне, однако подразумевает именно его. А главной причиной появления этого Катехона называет «русскую сплоченность», что тождественно коллективизму, о котором чуть выше написал автор этого сайта. Так что, как ни крути, но автор является таким же единомышленником Ищенко, как и Авагяна (а также всех наших читателей). Единственная разница между нами заключается в том, что Ищенко называет весь Западный мир – германцами, автор сайта – англо саксами, добавляя к ним еще и евреев, а Авагян вообще не затрагивает вопросы национальной принадлежности Западных жителей. Другими словами, как очень верно подметил Авагян, каждый из авторов описывает окружающий его мир «со своей колокольни». А так как нас окружает один и тот же мир, то и результаты его описания у всех — весьма похожи. Следует отметить особо, что эти результаты разительно отличаются от описания современного мира Западными авторами – индивидуалистов, по свое сути, или «свободных цивилизованных людей», как они любят называть себя. Как будто все остальные люди Земли – недостаточно свободны и цивилизованны. Автор же этого сайта предпочитает называть их иначе (ближе к истине), например, «пещерными троглодитами» или неандертальцами. Неандерталец, человек неандертальский (лат. Homo neanderthalensis или Homo sapiens neanderthalensis) — вымерший или, по другой гипотезе, ассимилированный представитель рода людей. Некоторые ученые считают неандертальца подвидом Homo sapiens, тогда как другие относят к отдельному виду рода Homo. Возраст останков наиболее ранних неандертальцев (пра-неандертальцев) — около 500 тыс. лет; окончательно сформировались как вид около 130-150 тыс. лет назад; последние неандертальцы жили около 40 тысяч лет назад, сосуществовали в Европе с Homo sapiens в течение нескольких тысяч лет. Неандертальцы населяли Европу и Среднюю Азию. Название «неандерталец» происходит от долины Неандерталь в Германии, где был найден череп одного из представителей.
На сегодняшний день доказано, что неандертальцы не являются прямыми предками современных людей. Их последний общий предок еще точно не установлен, его относят либо к человеку-предшественнику, либо к гейдельбергским людям Африки. Древнейшие останки гейдельбергских людей, мигрировавших в Европу, имеют возраст 0,8 млн. лет, следовательно, около миллиона лет линии неандертальцев и сапиенсов развивались независимо. В более поздний период (135-35 тысяч лет назад), возможно, происходила гибридизация неандертальцев и сапиенсов, появившихся в Европе позже. У современных представителей европеоидной и монголоидной рас около 2 % генов — неандертальские, у негроидов — 0,3 %. Впрочем, некоторые генетики считают, что наличие у современных людей генов неандертальцев могло появиться не в результате их гибридизации, а от полиморфизма генов их общего предка. Эволюционные ветви от этого предка у современных людей разошлись 700-765 тысяч лет назад. Кто из этих генетиков прав, сегодня уже не узнать, в любом случае, и западные жители, и русские с китайцами имеют общего предка, что не помешало им разойтись, в разные стороны, в вопросе доминирования в их коллективном сознании — коллективистских или индивидуалистских черт характера. А потому, самым правильным на сегодня делением людей на две главные, антагонистические друг другу подгруппы, является такое – западные жители (меньшинство) и жители всего остального не западного мира (большинство). И если в прошлом это меньшинство вело человечество к прогрессу (из-за их большей цивилизованности по сравнению с большинством), то сегодня оно же ведет человечество к гибели (уровень цивилизованности меньшинства и большинства, в целом, сравнялся, а где-то и стал уступать большинству). На этом и закончим.