Пару слов про неомарксизм
Однако сначала продолжение статьи Николая Выхина – «Таинство Катехона»: дерзнем описать техническим языком…». «Нельзя объяснить пользу, нужность конкретного дела, не имея объяснения – «зачем все». Вначале мы предлагаем объяснение «зачем вообще все» — и, если его приняли, только и можем объяснить вытекающие из него конкретно-технологические операции. Если нет образа дома в целом – кто и зачем будет делать оконные рамы, подоконники, паркетные дощечки или гардины для штор? Варианта «просто лечь и помереть» — никто не отменял. Хуже того, в крайне пессимистичной логике атеизма, материализма, дарвинизма – именно это действие и представляется самым разумным. Тогда как любая суетня и беготня с целью попасть в могилу наравне со всеми – явно избыточна. Не волнуйся – ты туда попадешь в любом случае, как говаривал мой приятель – «и с инжектором, и без инжектора». Варианта слепо следовать слепым и примитивным инстинктам, сложившимся ДО всякой цивилизации – тоже никто не отменял. Инстинкт отличается от мыслительного акта тем, что не требует доказательств, обоснований, смысла, разъяснений, не претендует ни на какой результат по итогам. Удовлетворение для инстинкта – в нем самом, в его слепом и бездумном исполнении, без вопросов «зачем и почему?». Хомяки размножаются не потому, что имеют цель продлить хомячью цивилизацию (которой потому и нет), а просто нечто смутное движет ими, непонятное им (а они и не пытаются понимать). Как для атеизма с материализмом, так и для бездумного биологизаторства и теории слепой эволюции: – Громадье инфраструктуры цивилизации и энергетические затраты ее фанатичных носителей – явно энергетически-избыточны, не соответствуют принципу экономности действий. Если из маеты рождается только смерть, одна на всех, одинаковая, которая случится и безо всякой маеты – то зачем тогда маета? Так родился парадокс советского общества, сочетающего в себе: — Невероятные, потрясающие технические возможности развития; — И возрастающее игнорирование этого потенциала со стороны человеческой массы. Ведь кроме инструментов нужна же еще и потребность, желание их использовать, включать, запускать. Мы включаем обогреватель в холодной комнате. Но вообразите, что в комнате и так нестерпимо жарко, зачем еще и обогреватель-то включать?! Может быть, его потенциал обогрева очень большой (как потенциал прогресса в советском обществе), но мы даже и проверять не хотим, какой его потенциал: нам и без него уже жарко… Оттого советская ветвь цивилизации умудрилась стать в истории и высшим из ныне известных пиков общечеловеческой цивилизации, и ее же могильщиком. Это такая диалектика, от которой крышу сносит!
Попробую объяснить ее попроще. Вообразите, что жили люди, которые очень любили курятину кушать. И вот эти люди начали развивать куроводство. От первых примитивных загончиков и курятников они пришли к мощнейшей птицефабрике с невероятным техническим совершенствованием устройств. Более того, проанализировав свой путь от сарая до птицефабрики, они разработали научные рекомендации по дальнейшему развитию. Они вложили в плановые сроки и гарантии совершенствование всего оборудования… Но вот все это громадье, как уже сделанного, так и запланированного к вводу в строй – оказалось в руках людей, которые вегетарианцы, и к тому же с аллергией на пух и перо. Таким людям не нужна курятина, а все, что с ней связано – вызывает болезнь, удушье. И вот вопрос: оценят ли такие люди успехи птицефабрики в прошлом и планы по ее развитию (выходу на новые мощности) на будущее? Удаление цели удаляет и всю цепочку средств, которые придумывал изощренный человеческий ум – с ОДНИМ ЛИШЬ ПРИЦЕЛОМ: как можно быстрее и проще достичь эту цель. Идеальное общество существует только в уме тех, для кого именно такое общество представляется идеальным, то есть для фанатиков его Идеала. И когда кто-то начинает вам, брызжа слюной, рассказывать, как «жить правильно» — всегда остается пространство для вопроса: — А с чего ты взял, что именно так жить правильно? А может быть, правильно – совсем наоборот? Или вообще «правильного» не существует, а все вариации равны и равноправны? Вот ты «топишь» за моногамию, а у мусульман гаремы, и кто сказал, что они не правы. Есть народы (например, в Индии), которые практикуют «многомужество», по несколько мужей у одной женщины, и они уверены, что так потомство крепче будет. Вот ты топишь за «не убий» — а Дарвин учил, что именно через убийство совершенствуется животный вид (правда, непонятно, что он имел в виду под словом «совершенствование»). С чего ты взял, что твой образ «светлого завтра» — действительно светлый? В нём не останется алкоголя и наркотиков – расскажи это алкоголикам и наркоманам… Сам по себе образ «светлого завтра» — всегда есть плагиат с образа Рая в конкретной религии, перенесенный ее носителями в земную юдоль. Поговори с иноверцем – и твое «светлое завтра» вызовет у него раздражение, отторжение, негодование. Хотя православные и католики очень и очень близки между собой, у них духовное родство первой степени – вдохновенный рассказ русских о том, как они видят «радость грядущего коммунизма» вызывал у поляков-католиков ужас и отвращение. Вот уж воистину – «что русскому хорошо, то немцу смерть»… Когда мы говорим о «Катехоне», то, дословно переводя, говорим об «удерживающим жизнь» факторе. Нетрудно заметить, что живые виды то и дело вымирают. Так вымерли динозавры, сами, без человека, а птица дронт была истреблена колонистами. Вид может исчезнуть и так, и так: от истребления другим видом, или от болезни, пандемии, или просто угаснуть, выродившись.
Поскольку это касается всех биологических видов, то касается и человеческого вида, который, как и все виды, рискует вымереть. В этом и заключается интрига: вымрет он или не вымрет в данном конкретном веке? А в данном тысячелетии? Он сможет встретить следующее тысячелетие – или там его уже не будет, как нет среди нас стегоцефалов? Далее ученый говорит: есть факторы, которые склоняют на одну сторону решения, а есть – которые на другую. Ну, это же азы научной методологии! Вот мы изучаем удочку, и понимаем, что поплавок всплывает, а грузило – тянет леску вниз… Соответственно, вопрос выживания/вымирания вида тоже имеет свои факторы. Благодаря одним человеческая цивилизация может пожить подольше, благодаря другим – закончится уже на нашем поколении. Есть и третья разновидность факторов-патогенов: с них помереть не помрешь, но и здоров не будешь, станешь инвалидом. Цивилизация тоже бывает в инвалидном кресле: когда она не вымерла совсем, но близка к тому. Если у нас цель сохранить цивилизацию (подчеркиваю – ЕСЛИ), то мы, выделив факторы ее выживания, начинаем им всячески способствовать, внедрять их и культивировать. Материалисты говорят, что так появился Культ Традиционных Ценностей. Не сразу, не с Неба, не на Скрижалях, а просто много веков люди подмечали, что идет на пользу сохранению общества и в итоге обожествили, сделали сакральными эти факторы. А те факторы, которые убивают общество – тоже мистифицировали, и предали проклятию, религиозному табу. Мы такой последовательности не верим, но для диалога с материалистами это хороший мостик. Ведь как там было – вопрос уже прошлого, которое не изменить. А вот чего нам сейчас делать – уже вопрос будущего, которое не определено, которое мы сами создаем в настоящем. Цивилизация, говоря техническим языком – это совокупность людей, единых в отстаивании базовых ценностей своей культуры. Потому их можно назвать «единоверцами» — ибо при всем их множестве у них одна (сакральная) цель. Эта совокупность сталкивается с двумя основными противниками. Если на голову из космоса не свалится кирпич, то умереть цивилизация может в силу: — Инстинкта смерти (который почти так же силен в живом существе, как и инстинкт выживания). — Противопоставления частной выгоды общественному благу. В первом случае мы имеем дело с человеком, который «бросил жить, потому что устал» и, как писал Лем – «по рассеянности забыл дышать». Во втором случае – имеем дело с живчиком, который жить сам отнюдь не устал – но постоянно пытается украсить свою жизнь смертями и бедствиями окружающих. В противостоянии этим двум угрозам Катехон выступает как двуединая система: насаждения веры и силового, военного противостояния ее губителям. Поэтому Катехон – это и вера в жизнь, как таковую, в ее нужность и благость, и, в то же самое время – держава, отражающая орды мародеров.
Когда мы это понимаем, в виде общей схемы, то роли в текущей политике осознаем очень легко. Достаточно наложить схему на реальность – и сразу же проявится роль Катехона в России, роль орды мародеров в Западе, с его капитализмом, колониализмом, «опиумными войнами», роль карательной политики государства в очищении общества от смертоносных для него бацилл. Понимая, как устроена цивилизация, зачем она от костяной иглы пришла к сложнейшим швейным агрегатам, мы понимаем, каковы внешние враги цивилизации (энтропия ее разграбления, убийства ее носителей с целью грабежа), и каковы ее внутренние враги (энтропия духовного разложения, декаданса, «инстинкта смерти» в живом существе). Поскольку для одной статьи этого материала мало, обещаем дальнейший его разбор в следующих статьях нашей ЭиМ» (Николай Выхин, команда ЭиМ). А вт как на этот вопрос смотрит Виктор Ханов – «АНТИЦИВИЛИЗАЦИЯ ЗАПАДА: ЭФФЕКТИВНОСТЬ НАУКИ = ЭФФЕКТИВНОСТИ ЧЕЛОВЕКОУБИЙСТВА». «Любой историк науки обнаружит эту странную, на первый взгляд, закономерность: если речь идет о МИРНЫХ достижениях науки и техники, то лидирует Россия. Если же о ВОЕННЫХ – то пальма первенства почти всегда достается Западу. Первый трактор придумали в России, первый танк – на Западе. В России первыми освоили мирный атом для АЭС – но атомную бомбу первой сделали на Западе. Отравляющие газы тоже придумали на Западе – тогда как противогаз – впервые в России. Вспомним «Крымскую войну» XIX века: кто придумал нарезные стволы винтовок? Знамо кто! Кто очень любит убивать и всего себя отдал делу организации человекоубийства. Но при этом анестезию, обезболивание, придумал русский доктор Пирогов, как раз в эту войну, когда делал операции раненым из британских «штуцеров»… Весь мир знает «прививку Чумакова», спасающую от полиомиелита. Но куда меньше говорят, что Чумаков шел параллельно с американскими учеными Джонасом Солком и Альбертом Сэйбином, что впервые идею создания живой вакцины из ослабленных (аттенуированных) штаммов вируса выдвинул Сэйбин. Но американское правительство не заинтересовалось этим! На кой черт спасать людей, когда нужно придумать обратное: как ловчее их убивать?! В итоге вакцина Чумакова снизила заболеваемость полиомиелитом в мире в 120 раз, экспортировалась в более чем в 60 стран мира и помогла ликвидировать большие вспышки полиомиелита в Восточной Европе и Японии. А кто слышал про вакцину Сэйбина? Зато как делать из украинцев дебилов – слышали все, и это, безусловно, достижение агло-американской передовой науки, которой гораздо интереснее делать из людей дебилов, чем наоборот…
Примеры можно множить, но нам интересно: почему так? Потому что, говоря в целом, по-разному работают мозги, по-разному устроен менталитет научного сообщества, которое – плоть от плоти своей ветви цивилизации. И сила, и слабость западной мысли (тут диалектика «блеска и нищеты») в том, что любое научное достижение, открытие она первым делом рассматривает, как орудие человекоубийства, или, в крайнем случае – порабощения «отстающих в развитии». Таков изначальный «фрейм»: мол, а зачем наука еще нужна, если для этого ее не использовать?! Мы в ЭиМ очень долго (и даже занудно) расследовали, почему так получилось, каким образом из католицизма вырос еще более токсичный протестантизм и греко-католицизм, как веками в борьбе с реализмом креп и побеждал западный номинализм… А Россия вообще избежала многовековой борьбы реалистов и номиналистов, наивной дурочкой вкатившись в ад Нового и Новейшего времени… Желающих подробностей отсылаем к архиву нашей газеты, здесь же ограничимся кратким замечанием: за гиперагрессивностью Запада стоит многовековая и бурная история борьбы идей, общественной мысли и проектов жизнеустройства. Запад (как и Россия) возник не вчера, он формировался много столетий, одно в себе переваривая, другое – гипертрофируя. Как часть христианской цивилизации Запад взял из нее идею прогресса, восходящей истории мысли (потому что восточные религии – круговые, цикличные). Ф. Бэкон выразил это в гениальном афоризме «Знание – сила!», некогда висевшем в каждом книжном магазине. Сегодня мы это воспринимаем, как банальность, но во времена Бэкона это было революционное открытие: ведь до него знание рассматривалось как забава праздных богачей, как игрушка, создающая игрушки – но не силовые установки. Бэкон – безусловно, прав, но его определение не содержит разделения силы на добрую и злую. Сила она и есть сила: нож в руке. У повара он? У хирурга? У разбойника? Нож ведь не знает, в чьей он руке, и не несет ответственности. В XXI веке мы обильно знакомимся с западным кинематографом, и что поражает внимательного зрителя? Отсутствие того, что русский менталитет полагает «бытовой культурой». Снова и снова герои западных фильмов ходят по дому в уличной обуви. Им и в голову не приходит ее снимать! А почему? Снова и снова они в уличной одежде ложатся на кровать. У них нет понятия «домашней обуви», русских «тапочек». В сексуальных отношениях киногероев нет никакой гигиены – и сперва мы думали, что это для крутости, для «брутальности образа». Постепенно стали понимать, что у них этого просто нет… Количество инцестов на Запада (чаще всего в виде половых отношений отца с дочерями) зашкаливает, непостижимо русскому уму. Их же собственные опросы показывают какой-то невероятный процент инцеста в семьях. Как? Почему так?!
Шерлок Холмс традиционно сидит в кресле, прикрыв ноги пледом, сложенным в несколько раз. Задумывались, почему? Те, кто создавали советский образ Шерлока – разумеется, нет! Это «милая английская традиция», не более того… На самом деле мы должны понимать: Шерлоку дома холодно! Английские дома так плохо отапливаются, что в кресле можно сидеть, только кутаясь в пледы… Как писал Стивен Кинг (яростный русофоб, между прочим) – в Англии помещение считается отапливаемым, если в нем за ночь не замерзает стакан воды… Англосакс традиционно затыкает пробкой раковину, и потом умывается в ней — то есть собственной, только что смытой, грязью. Англосаксов удивляет русский обычай «умываться под струей». Вот как, с русской наивной непонятливостью, писал об этом Вс. Овчинников, описывая друзей СССР: « Видите ли, – продолжал хозяин после нерешительной паузы, – мы с женой едем в СССР впервые. И все, кто там бывал, советуют нам непременно захватить с собой пробку для умывальника. Говорят, что в гостиницах у вас тепло, даже есть горячая вода. Но вот раковину затыкать нечем – так что ни умыться, ни побриться. Какого же диаметра везти пробку? Одинакова ли она в разных городах? И не подумайте, что нас пугают какие-то мелкие неудобства. Дело не в них, и каждый друг Советского Союза понимает, что всего сразу не напасешься: революция, война… Но почему пробок для ванн давно хватает, а с пробками для раковин дело так затянулось? Умывальник без пробки. Сколько раз вопросами о нем меня ядовито донимали недоброжелатели, сколько раз недоуменно спрашивали о нем наши друзья!..». Всеволод, ты должен был дальше написать, что у них вода по счетчику, и мыться под струей им дорого. Но ты этого не написал, потому что, с русской наивностью, не понял… Ты изобразил дело так, что мыться в собственной грязи — это «милая английская традиция». Ага, как и кутаться в пледы в плохо отапливаемых домах! В борьбе с «Совком» (и его, давайте самокритично признаем – наивными до идиотизма обитателями) Запад придумал такую уловку, как «средний класс». И мы, включая и меня, дурака, в молодости, наивно полагали, чисто по-русски: — Они стремятся сделать людям хорошо, чтобы сделать людям хорошо! Русский мозг, ментальность так устроены – что только так это и считывают! Но у западников мозги набекрень — не как у нас, а совсем в другую сторону. Как только они угондошили сверхопасный для них «Совок» — они тут же начали сворачивать свой «средний класс». Русский мозг бессилен понять: зачем, почему?! Если вы сделали своим людям хорошо – разве не для того, чтобы сделать своим (не нашим!) людям хорошо?! Какой же смысл сворачивать социальные достижения «старой Европы», если они уже достигнуты, и их осталось только поддерживать?!
А для понимания нужно забыть, что вы русский, и «думать, как утка», то есть как англосакс, орк, изнасилованный беспрерывно в течении 5 веков, чтобы забыть, как был когда-то эльфом… «Средний класс» с коттеджем, с гаражом на пару автомобилей, с бытовой техникой, от которой слюнки зависти текут, с барбекю на задней лужайке – делали не для того, чтобы своим соплеменникам хорошо сделать! Все это делали, чтобы «ущучить» русских! И как только добились своего, ущучили – тут же стали сворачивать театр, ломать декорации, сводить все обратно к жуткой в своей банальности и банальной в своей жути массовой нищете капитализма. Которому благополучие масс органически и логически чуждо, и существовать внутри него может только как чужеродный имплант, к тому же вызывающий отторжение «родных» тканей… Я понимаю, что ваш мозг отказывается такое принимать – но факты вещь упрямая. Весь цирк со «среднем классом» — был на Западе только для противостояния «соблазну СССР»! И, как только угондошили СССР – сразу же вместе с тем и стал исчезать «средний класс»… Ибо нужна в оном, как решили западные Фаусты и Мефистофели, отпала. Западный менталитет не может делать хорошую жизнь ради хорошей жизни по той же причине, по какой он бессилен создать мирный атом, противогаз или трактор. Он силен (и тут чего скрывать!) в создании атомных бомб, удушливых газов и танков. Почему? Да потому что все силы его души и разума расходуются на то, чтобы кого-то (конкурента, обычно) угробить. Не сумев обзавестись домашней обувью, тапочками, не научившись толком элементарной (для русских) гигиене, они обзавелись поражающими воображение по силой мысли зомбирующими людей технологиями. С их помощью сумрачный западный гений произвел украинских дегенератов, с которыми мы теперь не знаем, что делать. Он нам засунул ежа в штаны, да такого, что мы кровью истекаем! Это сделали люди, которые веками не мылись (и сейчас толком не моются), для которых «ванна» — сверхроскошь для очень богатых членов общества (остальные обходятся «душиком»), для которых «баня» — чудо иноземного извращения. Мозг – он же может работать туда или сюда: у них он работает «туда», в гробовые дела… Кто придумал первый атомный ледокол? Мы. Но не потому, что мы умнее их (скорее наоборот, судя по счету на табло), а потому что им этого не нужно. Нахрен не всралось им ломать льды на северном полюсе или Космос. Они и свою космическую программу придумали, только чтобы ответить на наш Sputnik и Гагарина! Не потому, что у них возможностей меньше было, чем у разоренного гитлеровской ордой СССР, и не потому, что их ученые глупее.
У них приоритеты другие, понимаете?! Антицивилизация использует все достижения науки – чтобы убивать и порабощать людей. Потому успех науки в рамках антицивилизации приближает конец света, гибель человечества – и больше ничего. Им неинтересно было засылать в Космос своего Гагарина, им гораздо интереснее было возится с выродками и маньяками бандеровщины, чтобы вывести в итоге чудовищного украинского мутанта, врага всему человеческому и всякой человечности… И пока мы с Гагариным радовались – они ВОТ ЭТИМ занимались с упорством истинных ученых, докторов Менгеле…» (Виктор Ханов, команда ЭиМ). Короче говоря, главная причина наших разногласий с Западом заключается в разных менталитетах, мы – коллективисты, а они – индивидуалисты. Однако не следует воспринимать индивидуализм, как резко отрицательную черту характера, как это сделал Ханов, назвав Запад – «антицивилизацией». Свои плюсы и минусы есть, как в индивидуализме, так и в коллективизме. И чтобы попасть в «светлое будущее», людям нужно найти «золотую середину» между этими двумя крайностями, которая, на взгляд автора этого сайта, и, по мнению Ханова, располагается ближе к коллективизму, нежели к индивидуализму. И это понятно, недаром человека называют «общественным животным». Увы, но сделать это весьма непросто, вспомните о судьбе «конвергенции» — Россия с Западом сближалась, сближалась, и в результате этого сближения мы оказались на противоположных полюсах. Вот и выходит, что «полное слияние» России с Западным миром возможно лишь путем «уничтожения» какой-то части наиболее агрессивных сил Запада – носителей их индивидуалистского менталитета, однако сие претит русскому коллективистскому менталитету. Иначе говоря, такое «полное слияние» принципиально НЕВОЗМОЖНО, по крайней мере, сегодня (в двадцать первом веке). Подобное слияние станет возможным лишь в следующем веке, после победы «государственного коммунизма» в большинстве стран мира. Как ни крути, но Выхин прав: «Идеальное общество существует только в уме тех, для кого именно такое общество представляется идеальным», то есть, для сторонников конкретного Идеала. А чтобы этот «конкретный идеал» стал ПРИВЫЧНЫМ для большинства жителей той или иной страны нужно ВРЕМЯ (время смены трех – четырех поколений людей). Так что, как это ни грустно, но «светлого коммунистического будущего» на Земле, нам с Вами, уважаемый читатель, увидеть — не придется. Однако большинству из нас (тем, кто доживет хотя бы до 2036 года) удастся увидеть, как строится фундамент «государственного коммунизма» у нас в России. Ибо именно Россия и является тем Катехоном, о котором писал Выхин. Причем, не только «удерживающим» современный мир от гибели, но и «стремящимся» сделать его лучше. И главными причинами этого служат не только коллективизм, присущий русскому народу, но и высокая степень его «экстравертности».
А вот, что по этому поводу пишет Вазген Авагян – «Жизнь после Маркса»: современное понимание политэкономии». «Сегодняшняя политэкономия находится в парадоксальном состоянии. Официальный мейнстрим (неоклассика) успешно «схлопнул» экономику до математики обмена, а левая мысль, застыв в доктринерском почтении к букве «Капитала», не способна переварить его гений. Мы утверждаем: подлинное развитие идей Маркса возможно только через их радикальное переосмысление на стыке четырех сил — инстинкта, насилия, сакрального и разума, где последний выступает не царем природы, а опасным и беспринципным усилителем. 1. Тень гиганта: гениальные прозрения и исторические слепые пятна. Маркс совершил коперниканский переворот, показав, что «анатомию гражданского общества следует искать в политэкономии». Его бессмертные открытия — теория прибавочной стоимости, различение труда и рабочей силы, закон тенденции нормы прибыли к понижению — остаются рабочими инструментами. Он вскрыл, что за фетишизмом товара и «естественностью» рынка стоит чистое насилие первоначального накопления и классовая логика. Однако с высоты современности видны и его добросовестные заблуждения, продиктованные духом викторианской науки: Линейный эволюционизм. Маркс верил в «прогресс» производительных сил как локомотив истории. Сегодня мы видим, что технологии — фармакон: они не только освобождают труд, но и создают новые формы тотального контроля и экологического самоубийства. Экономический редукционизм. Для Маркса базис (экономика), в конечном счете, определял надстройку (политику, религию, культуру). Современный опыт рухнувшего СССР показал: сакральная идеология и воля к насилию могут годами консервировать неэффективный базис. Разум как самоценность. Маркс, как истинный сын Просвещения, считал, что если пролетариат поймет свое положение, он неизбежно восстанет. Но 2020-е доказали: понимание не лечит. Можно досконально знать «Капитал» и голосовать за неолибералов, финансируя собственную эксплуатацию. Современная политэкономия, представленная в университетах, не переросла Маркса. Она не доросла до него. Дикари-экономисты отмахиваются от вопроса «почему рабочий получает меньше, чем создает?», упирая в «предельную полезность» — теологию рантье. Другая часть (постмодернисты) разменяла диалектику на сиюминутную, почти криминальную прагматику. Ни те, ни другие не способны ни усвоить, ни развить наследие.
Четырехлинейная модель: новая анатомия хозяйства. Если мы хотим понять экономику как живую ткань общества, а не график спроса и предложения, мы должны увидеть ее как точку пересечения четырех линий: инстинктов, насилия, сакральности и разумности. Линия инстинкта. Экономика начинается с желудка и пола. Инстинкт самосохранения и размножения генерирует первичный запрос: ресурс, безопасность, статус для спаривания. Рынок обмена — это надстройка над биохимией. Маркс это чувствовал (потребности), но не делал предметом анализа. Сегодня нейроэкономика подтверждает: человек до принятия решения уже «решил» на уровне лимбической системы. Линия насилия. Ключевое упущение марксистского мейнстрима — подмена насилия «собственностью». Собственность — это застывшее насилие. Грабитель и судья используют разные виды принуждения, но оба опираются на угрозу санкций. Современная экономика немыслима без трех вещей: — Принуждение к труду (нужда как мягкое насилие рынка). — Монополия на легитимное насилие (государство, перераспределяющее ресурсы). — Технологическое насилие (алгоритмы, управляющие вниманием и поведением). Линия сакральности (ключевое звено). Именно здесь Маркс был одновременно гениален и слеп. Он верно назвал товарный фетишизм религией, но не понял: без сакрального нет цивилизации как длительности. Экономика — это не только производство вещей, но и воспроизводство смыслов. Сакральность задает ответ на вопрос: «Зачем хозяйствовать?». Ради накопления золота? Ради «роста ВВП»? Ради служения Богу или национальной идее? Культура формирует табу (не укради, не работай в шаббат, дай десятину). Без сакральных скреп экономика распадается на «войну всех против всех» за 15 минут. Современный кризис — это кризис сакральности: мы умеем производить, но забыли, во имя чего. Замена религии потребительским гедонизмом не работает — гедонизм сакральным не является, ибо не создает преемственности. Линия разумности. И здесь — главный антропологический прорыв, который делает четырехлинейную модель такой жесткой. Разум не существует сам по себе. Он — усилитель. Он может усилить что угодно — кроме… самого себя! Формула разума: Нахождение оптимального пути к заданной цели. А какова цель? У разных разумных — цели разные. Инструмент разума им не судья, не моралист и не творец целей. Разум — это нож: В руке повара он нарезает еду. В руке хирурга — спасает жизнь. В руке разбойника — убивает. Сам нож не знает разницы между хирургией и убийством. Нож просто эффективен. Это объясняет все, что не мог объяснить марксизм: Например, почему высокообразованная Германия пошла в нацизм? Потому что разум обслужил цель «расовое превосходство» с максимальной технологической эффективностью. Почему «Перестройка» привела к безумию 1990-х? Потому что была разрушена советская сакральность («вера в светлое будущее»). Без веры разум не вырабатывает цели — он замещается аффектами, паникой и жаждой немедленного инстинктивного насыщения. Безумие 90-х — это не отсутствие IQ, это отсутствие онтологического якоря.
Диагноз современности: триумф усилителя без цели. Сегодня мы живем в мире, который идеально подтверждает тезис о безответственности разума. Технологический разум достиг божественных мощностей: ИИ, генная инженерия, алгоритмическая торговля. Но какую цель он обслуживает? Инстинкты? Да — гипериндустрия порнографии, фастфуда и геймификации. Насилие? Да — системы тотальной слежки (Surveillance Capitalism), дроны и цифровые концлагеря. Сакральность? Частично — квазирелигия «Зеленого перехода» или «Техно-сингулярности». Но это слабые, карнавальные культы. Политэкономия после Маркса обязана ответить на вызов: как вернуть разуму роль слуги, выбрав правильного хозяина среди трех сил? Сам разум этого не сделает. Маркс ошибался, веря в «естественную разумность» рабочего класса. 4. Задача новой школы. Современная политэкономия должна: Принять, что экономика — это био-социо-сакральный компромисс, а не логика машин. Перестать бояться Маркса. Его нужно усвоить (прибавочная стоимость никуда не делась) и отбросить его веру в разум-самодержца. Ввести аксиому: Развитие разума без развития сакральности ведет к техно-варварству. Общество, которое умеет клонировать овец, но не знает, зачем человеку достоинство, обречено. Пока мы не встроим в экономическую модель ответ на вопрос «во имя чего?», мы будем обречены, метаться между марксистским догматизмом (который не понимает инстинктов и сакрального) и рыночным каннибализмом (который не понимает ничего, кроме как убивать и потрошить ножом-разумом). Ведь нож, как известно, одинаково режет и хлеб, и горло» (Вазген Авагян, экономист, команда ЭиМ). По мнению автора этого сайта, у Маркса значительно больше ошибок, чем о них вспоминает Авагян, однако общей мыслью всех его трудов является стремление к построению не эксплуатационного общества, что полностью совпадает с авторскими мыслями. Именно по этой причине, он и назвал «новую школу», о которой пишет Авагян – «неомарксизмом». Ну а больше всего автору сайта понравилась очень логичная и своевременная мысль Авагяна о «четырех линиях»: «инстинктов, насилия, сакральности и разумности». Ведь никто до него (и никогда) при описании жизни различных человеческих сообществ не вспоминал о природных инстинктах, то есть, о работе человеческого подсознания. А между тем, 80% всех совершаемых людьми действий являются результатом работы именно подсознания, а не разума. Согласитесь, читатель, что рассуждать о человеческой деятельности без учета работы человеческого подсознания – довольно глупая затея. Однако люди, в том числе, и Маркс, занимались ей веками. Кстати, именно по этой причине, Маркс и оперировал в своих работах «классовым сознанием» вместо «коллективного сознания». На этом и закончим.