Пару слов о синхронизации
И начнем мы эту главу со статьи Ростислава Ищенко — «Тяга к совершенству». «В животных сообществах иерархия выстраивается относительно просто: во главе стаи или стада, как правило, самый сильный самец. Он лучший охотник и лучший защитник, а ничего другого и не требуется. Животные неспособны передавать опыт поколений, они адаптируются к изменениям среды при помощи генетических изменений. Если успевают, так как мутации — дело случайное и небыстрое. В отличие от животных, человек способен накапливать опыт и осознанно передавать его следующим поколениям. Поэтому довольно быстро в человеческих сообществах вождем стал становиться не самый сильный, а самый мудрый. Не сразу, поначалу человеческие сообщества, возглавляемые самыми сильными самцами, конкурируют с теми, кто сделал ставку на мудрость, накопленную с возрастом. Но очень быстро начинают проигрывать. Ведь в каменном веке простая способность прожить 40–60 лет при среднем возрасте 14–16 означала, что такой человек пережил нескольких самых сильных, а значит, знал и умел нечто более эффективное для выживания, чем простая физическая сила. Такой опыт был полезен роду, а затем и племени, так как чем больше людей выживало и чем дольше они жили, тем сильнее становился коллектив. Относительно короткий период матриархата в земледельческих общинах из той же серии. Матриархат существовал и был достаточно широко распространен в обществах, осуществлявших переход от охоты и собирательства к оседлому земледелию. Именно в переходный период мужчины еще были преимущественно охотниками. Но с увеличением продовольственной зависимости общины от земледелия и стойлового (а частично и отгонного) скотоводства возрастала роль женщин, которые как раз и занимались этими работами. Естественно, что, прежде чем мужчины освоили эти навыки и превратились из кочевых охотников в оседлых пахарей и пастухов, они должны были учиться земледелию у своих «прекрасных половин», знания и умения которых становились критичны для выживания племени, а, следовательно, именно к их мнению и прислушивались, прежде всего. Тем более что чем сильнее была привязка рода/племени к одному месту (где занимались земледелием), тем хуже была охота, так как зверя в районе расселения быстро выбивали, а уцелевшие уходили в безлюдные места. В кочевых обществах матриархат не приживался, так как переход от охоты и собирательства, предполагавших кочевой образ жизни, к кочевому скотоводству не предполагал даже временного снижения ведущей роли мужчины в экономической системе.
Как видим, человечество за тысячелетия своего существования гибко приспосабливалось к меняющимся условиям за счет ставки на знания, что позволяло оперативно менять социальную иерархию в зависимости от изменения форм хозяйствования. Вначале основные знания фиксировались в форме эпоса, затем начали записываться. Информация о деяниях предшественников, переданная следующим поколениям, формировала гордость за предков, сумевших создать и сохранить для потомков оптимально приспособленный к выживанию мир. Предки у каждого были свои и гордость своя. Пока племена жили разрозненно, контакты между ними были относительно редки и в основном сводились к столкновениям в борьбе за охотничьи угодья, а позднее за выпасы, рыбные ловли и плодородную землю и никто не задумывался о конкуренции предков. Тогда еще не было общей истории — у каждого племени она была своя, отдельная. Со временем человечество расплодилось, незаселенные земли исчезли, кроме войны люди изобрели такую форму взаимодействия, как торговля, стали появляться смешанные браки, история все более становилась общей, но легенды о предках оставались разными. Между разными представлениями о прошлом началась конкуренция, главным вопросом которой был: «Чьи предки лучше, умнее, красивее, талантливее и т. д.?» По мере формирования крупных устойчивых общностей: народов, народностей, наций — конкуренция захватывала не только прошлое, но и настоящее. Теперь уже при вопросе «кто лучше?» речь шла не только о предках, но и об актуальном поколении. Так родился национализм. Человеку свойственно естественное желание быть лучше других. Именно лучших род выдвигал в почитаемые лидеры. Почитание же подстегивало конкуренцию за лучшесть, которая позволяла выбрать на роль вождя наиболее эффективного претендента. Вопрос в том, как эта лучшесть достигается. Кто-то пытается быть полезным обществу и получить признание за свой труд на благо всех, а кто-то пытается унизить конкурентов, обесценить их работу в глазах соплеменников, так как сам не может или не хочет приносить пользу всем, но блага, связанные с позицией лидера, получить желает. В каждом обществе присутствуют оба типа борцов за лучшесть. Как правило, количество желающих получить признание за приносимую пользу значительно превышает количество тех, кто пытается возвыситься за счет унижения окружающих. Но это в здоровом обществе. По мере того, как общество заболевает, количество мерзавцев начинает расти, а количество творцов сокращаться. В какой-то момент общество проходит точку невозврата: мерзавцы закрепляют за собой право на лидерство. С этого момента до смерти подобного общества могут пройти годы, могут десятилетия, а могут даже столетия, но катастрофа становится неизбежной.
Мерзавец, рвущийся во власть из корыстных побуждений, — эгоцентрист, стремящийся получить незаслуженное признание за счет унижения других. Когда такие мерзавцы захватывают контроль над обществом, оно становится радикально-националистическим. Радикальный, стремящийся к нацизму национализм отличается от национализма умеренного, который, как правило, называют патриотизмом, тем, что патриот, любя свою родину, не отрицает право других любить свою и не считает их хуже себя. Только потому, что они родились в иной местности, говорят на другом языке, имеют иной цвет кожи или разрез глаз. Патриот рационален, для него земля предков не абстракция, любовь к которой провозглашают просто потому, что «так положено». А территория, на которой он имеет конкурентные преимущества, так как здесь говорят на его языке, живут в соответствии с им с детства усвоенными традициями. Здесь его могут поддержать родственники, здесь ему легче реализоваться — обмен взаимен и равноценен: чем больше человек развивает и защищает свою родину, тем лучшие условия для развития она создает ему и тем более эффективную защиту гарантирует. Радикальный националист любит не родину, а себя в родине. Он желает быть лучше других просто по праву рождения. Поэтому он ненавидит окружающие народы: Все они ему лично что-то задолжали, все они «глупее», «уродливее», чем он. А их традиции и не традиции вовсе, а какой-то балаган, достойный только насмешки. Своих соплеменников национал-радикал также ненавидит, ведь их много, а руководящих позиций мало. Но их он ненавидит во вторую очередь и по мере возможности скрывает эту ненависть, так как с их помощью надеется возвыситься хотя бы над чужеземцами, если уже не выходит над своими соотечественниками. Поэтому национал-радикалам всегда нужна внешняя агрессия. Если не удается покорить чужеземцев, приходится бороться за власть и связанный с ней почет со своими соплеменниками. То есть для национал-радикала альтернативой внешней агрессии может быть только гражданская война. Украинское общество опасно для России тем, что в подавляющем большинстве состоит из бывших русских, решивших, что им будет сподручнее выиграть конкуренцию за власть и почет, если они назовут себя украинцами. Сам факт добровольного выхода из русскости делает оставшихся русскими русских объектами особой ненависти, а само украинство — крайним национал-радикальным (нацистским) течением, для которого русофобия является фундаментом.
Соответственно, Россия всегда будет для Украины объектом внешней агрессии. Что же касается внутренней политики украинских национал-радикалов, то Одесса и Мариуполь 2014 года не случайность, не эксцесс неуправляемой, ошалевшей от безнаказанности толпы. Так же, как и последующие восемь лет осады Донбасса, это акт гражданской войны провозгласивших себя украинцами национал-радикалов против тех на Украине, кто остался русским. Это совершенно логичное с точки зрения украинского нацизма действие: если вы собираетесь воевать с Россией, чтобы доказать свое превосходство над русскими, надо прежде всего зачистить от русских Украину. Начинали нацисты с себя, убивая русского в себе, затем убивали русских соседей, на последнем этапе собрались убить русских в России, но, как всегда бывает у нацистских режимов, внешняя авантюра сразу пошла не так. Тем не менее, они не опускают руки и надеются, что, воюя до последнего украинца, уничтожая свою недоделанную нацию и несостоявшееся государство, они смогут в достаточной степени ослабить Россию, чтобы Запад все же мог ее осилить. Украинский нацизм — единственный сражающийся не за собственное мировое господство, а за мировое господство того, кто заявит намерение уничтожить Россию. Пока лидером антироссийского «крестового похода» были США, они были для Киева светом в конце тоннеля. Как только США выдохлись, киевские политики начали их публично презирать, перенеся свои надежды на Европу. Когда и Европа капитулирует, они будут воевать в одиночестве, но Россию в покое не оставят. Очень уж им хочется быть совершеннее всех совершенных, а работать для этого не хочется совсем. Национал-радикалы, апеллируя к самым низменным инстинктам, вызывают деградацию как общества, так и отдельного человека. Культ разума в национал-радикальных режимах всегда заменяется культом силы, поэтому и национал-радикальное общество деградирует от высших форм человеческой организации к животной стае, в которой в кризисные времена сильные выживают за счет слабых. Другими, люди, уверовавшие в свою украинскость, быть не могут. Именно поэтому Украина будет использовать любую возможность ослабить и уничтожить Россию ровно столько, сколько будет существовать. Так они видят свое «совершенство» (Ростислав Ищенко). А вот, как об этом «совершенстве» пишет Николай Выхин – «Запад + сатанизм = несменяемая, неискоренимая власть тупых, агрессивных выродков». «Посмотрите на лица тех, кто сегодня управляет западным миром. Вглядитесь без привычного пиетета. Эмманюэль Макрон, Урсула фон дер Ляйен, Кайя Каллас. Что вы видите? Агрессию — да. Высокомерие — безусловно. Но ум? Профессионализм? Нравственную вменяемость? Нет. Перед нами предстают люди, чья умственная и нравственная ничтожность становится очевидной любому, кто сохранил способность мыслить самостоятельно.
Возникает простой и неудобный вопрос: а кто, собственно, заинтересован в этих фигурах? Возьмем Макрона. Он последовательно уничтожает Францию. Экономику — под нож. Промышленность — в утиль. Социальный мир — в клочья. Суверенитет — на ветер. Французский госаппарат, армия, буржуазия, народ — каждый из этих игроков теряет от его правления. Госаппарат теряет страну, которую призван обслуживать. Армия теряет родину, которую обязана защищать. Буржуазия теряет капитализацию своего «акционерного общества» — Франции, которая для нее есть предприятие. Народ теряет саму Францию. И все они молчат. Все терпят. Никто не прогоняет вредоносного менеджера. Объясните мне: в каком еще нормальном акционерном обществе совет директоров станет мириться с генеральным директором, который за несколько лет обрушил стоимость компании в разы? В каком государстве армия и госаппарат не уберут предателя, если он очевиден для всех? В какой стране народ не вышвырнет вон политика, который убивает саму ткань национального бытия? Да, в России нарождавшаяся буржуазия поддерживала дегенерата Ельцина — но там был очевиден конфликт интересов. Нарождавшаяся буржуазия, ограбив свой народ в 90-е, цеплялась за дегенеративный ельцинизм, как за оплот сохранения награбленного. Но во Франции этого нет! Там буржуазия сформировалась столетия назад, и ничем дегенерату Макрону не обязана (как российская — дегенерату Ельцину)… Видимых игроков нет. Есть невидимые. Попробуйте найти рациональное объяснение. Не выйдет. Потому что рациональное объяснение упирается в простую истину: Макрон не нужен никому из тех, кого мы видим. Французской буржуазии он не нужен — она теряет деньги. Французскому народу не нужен — он теряет страну. Французскому госаппарату не нужен — он теряет себя. Армии не нужен — она теряет честь. А он несменяем. Он держится. И год от года рулит всем во все больший ущерб. Остается единственное объяснение, которое не рассыпается при первом же прикосновении логики. Макрона грубо продавила глобалистская закулиса. И эта закулиса — не просто «мировое правительство» из старых учебников по конспирологии. Это сила, которая действует методами, не предусмотренными ни учебниками политологии, ни теориями рационального выбора. Если вы отказываетесь верить в сатану, в политическую силу сатанинских тайных лож, в мощное влияние преисподней, бесов на политику — вы попадаете в тупик. Потому что без этой гипотезы феномен западной власти становится невозможным. Вы не можете объяснить, почему дегенераты, которых при нормальном ходе вещей смела бы любая политическая система, не просто остаются — а возвышаются, укрепляются и правят.
Ведь и верхи, и низы страны — не заинтересованы в разрушении своей страны. А дегенераты, поставленные глобализмом — именно разрушают каждый свою страну. Но как?! По вашему, власть — это комната с незапертой дверью?! Шел себе выродок Макрон, смотрит — не заперто. Дай, думает, зайду. И зашел, и правит… И никто не встал у него на пути?! А так бывает?! Там может быть?! Это же какое-то Зазеркалье… Эти фигуры разбирают собственные страны по кирпичику. Они убивают Европу — и те, кто, казалось бы, должен быть их естественным противником, если не помогают, то уж точно не мешают. Более того — они воспроизводятся. На смену одному выродку приходит другой, еще более агрессивный и еще более пустой. Французские госаппарат и армия, французская буржуазия и французские народные массы вместе взятые — это огромная сила. Но есть сила больше. Сила, которая держит Макрона на плаву, пока он топит Францию. Сила, которая позволяет Кае Каллас делать заявления, после которых любой нормальный дипломат должен был бы уйти в отставку с позором, — но она идет на повышение. Сила, при которой Урсула фон дер Ляйен управляет Европейской комиссией, не умея ровным счетом ничего, кроме агрессивного самолюбования и лакейства перед заокеанским хозяином. Эта сила не вписывается в модели Маркса, Вебера или даже Макиавелли. Она вписывается в модели, где есть организованная, дисциплинированная, многовековая воля зла, которая имеет свои интересы — и эти интересы совершенно не совпадают с интересами какой бы то ни было нации, класса или корпорации. Вывод прост и ужасен одновременно. Тупость и агрессия западных лидеров — не случайность. Это системное качество. Они тупы ровно настолько, чтобы не видеть последствий собственных действий. Они агрессивны ровно настолько, чтобы разрушать все, к чему прикасаются. И они несменяемы ровно потому, что за их спиной стоит сила, которая не может быть побеждена обычными политическими средствами. Франция могла бы прогнать Макрона. ЕС — фон дер Ляйен. Европейская дипломатия — избавится от Каи Каллас, которая тупее коровы и вороватее бродячей кошки. Но не прогоняют. Потому что чем больше эти фигуры вредят видимым игрокам, тем больше они служат невидимым. Вы можете смеяться над упоминанием сатаны. Но попробуйте предложить другую гипотезу, которая объяснит факты. Попробуйте найти рациональную причину, по которой французская буржуазия терпит менеджера, уничтожающий ее капитализацию. Попробуйте внятно ответить, почему народ не выметает вон президента, который превращает великую страну в третьестепенный протекторат. Не выйдет. Потому что без сатанинской закулисы эта картина невозможна. А с ней — все встает на свои места. И это страшнее, чем любой заговор, который вы могли себе представить. А теперь представьте себе нормального царя, короля, президента — любого верховного собственника страны. Представьте его в сугубо-материальном, только физическом мире, в котором форточка в Преисподнюю закрыта, и оттуда не дует сквозняками.
Станет ли он рассуждать так: «Вот сейчас назначу на ключевые должности тупых неумех, и они мне все развалят: экономику, армию, народ обозлят, казну опустошат, производство разрушат… Не будет у меня ни налоговой, ни рекрутской базы — тут-то и жизнь хорошая начнется!» Согласитесь, в устах разумного правителя это абсурд. Страна — его собственность. Не в высоком метафорическом смысле, а в прямом, хозяйственном: это его актив, его ресурсная база, его источник власти и богатства. Разрушать собственное — удел не властителя, а сумасшедшего или врага. То же самое с высшей буржуазией. Для крупного собственника страна — это акционерное общество, в котором у него доля. Чем лучше дела в экономике — тем выше дивиденды. Чем крепче армия и госаппарат — тем надежнее его власть и безопаснее его активы. Зачем ему разрушать собственное предприятие? Зачем ему нанимать менеджера, про которого он точно знает, что тот гарантированно обрушит капитализацию? — Если у вас есть дом — то ведь ваш прямой интерес сжечь его? Да ведь? Или сгноить, или под бульдозер подставить… Ну какой же еще может быть ваш интерес — ведь дом же этот вам принадлежит! Только уничтожить свою собственность, не так ли?! Кажется, крупные собственники постсоветских стран живут с такой «логикой»… Существует очевидная логика, которая говорит: без учета сатанистов во власти и сатанинских элементов и верховной власти, и крупным собственникам было бы очевидным образом выгодно благополучие и благосостояние широких народных масс: их сытость, одетость, расселенность и т.п. Ведь это — если взять в отрыве от сатанинских радений и черных месс — укрепляет власть правительства и собственников. Дает им спокойствие и уверенность в завтрашнем дне, моральное удовлетворение, материальную опору, поднимает их прибыли через продажи (если речь идет о нормальных предметах, произведенных в реальном секторе экономики, а не о мороках, с помощью которых «торгуют» фикциями, галлюцинациями). Сытым народом и уютнее, и спокойнее и легче править! Тогда почему… Вопрос, как вы понимаете, риторический. А народ? Широкие народные массы — разве они заинтересованы в развале и гибели своей страны? Чтобы потом самим погибнуть, объявив этот карнавал смерти «праздником свободы», как любят делать западные либералы под диктовку своих хозяев? Нет. В какократии (власти худших) не заинтересован никто (из видимых игроков). И, тем не менее, мы десятилетиями наблюдаем прямо противоположное: у власти — дегенераты, которые разрушают все, к чему прикасаются.
Самое странное в этой ситуации — загадка меритократии. Ведь нет ничего проще и выгоднее для всех, чем власть заслуг. Алгоритм элементарен: получил поручение — выполнил. Выполнил хорошо — тебя передвигают на ступеньку выше. Провалил — опускают на ступеньку ниже. Демонстрируй профессионализм и преданность делу — и рано или поздно станешь начальником. С этим алгоритмом справится и ребенок. С ним справились бы даже Бузова с Волочковой, если бы их сделали императрицами (как некогда некую Катерину, сперва, даже русского языка не знавшую). Игра куда проще тетриса! И вот что поразительно: выгода меритократии очевидна для всех — для монарха, для буржуазии, для народа. Но меритократия не работает. Нигде. Ни в одной стране Запада. Почему? Потому что повсюду мы видим одно и то же: Экономисты, не способные дать экономического роста. Генералы, не способные воевать и побеждать. Научные руководители, которые темнее неграмотных. Популярные певцы — непременно безголосые. Первый кубок в танцах — непременно безногому. Получается интересная, обратная логика: чтобы достичь высшего поста в отрасли (какой бы она ни была) — нужно показывать худшие в ней успехи?! Чем ты хуже справляешься с профессиональными заданиями — тем быстрее идет твоя карьера?! Чем больше от тебя вреда делу — тем больше шансов, что тебя поставят руководить именно этим делом?! Что это за мистика? Мистика и есть. Но у этой мистики есть имя: Деструктивные Технологии Успеха (ДТУ). Тупые, бездарные, бесталанные люди прекрасно понимают: в нормально организованном, меритократическом обществе им не светит никаких первых ролей. Потому что у них нет заслуг. Потому что они не умеют того, за что в нормальном обществе продвигают. И тогда они делают выбор. Они прибегают к ДТУ. Грубо говоря, они призывают себе на помощь сатану, бесов, тьму и ад. И с этой поддержкой они оказываются сильнее умных, талантливых, дееспособных, толковых профессионалов. Потому что у профессионалов — опыт, знания, навыки. А у выродков — прямой бэкдор в преисподнюю. Но все в этом мире имеет цену. Давая тупым выродкам власть и богатство, ДТУ превращают их в заложников ада. Все, что получено от мира бесов, нужно отрабатывать. И отрабатывать сполна. Поэтому мы и получаем западный тип власти: люди у руля заняты делами столь же темными, сколь и, с точки зрения видимого мира, абсолютно абсурдными. Взять европейский «цветущий сад» и энергичными действиями превратить его в токсичную помойку — зачем? Ведь все, что делают эти люди, идет как очевидный вред их странам и народам. Закрываются заводы — они хлопают в ладоши. Разваливается сельское хозяйство — они аплодируют стоя. Армия остается без боеприпасов — они читают лекции о гендерном равенстве в окопах.
Как у Высоцкого: «И никто мне не мог даже слова сказать…» Потому что у власти — вредитель, разрушитель, губитель. И дела его рук говорят сами за себя. Камни вопиют. А он сидит в кресле. А где же все? Все те, кто и должен, и кровно заинтересован унять дегенерата?! Выставить его за дверь власти?! Где собственники разрушаемой страны? Где армия и госаппарат? Где народные массы, пресловутый «рабочий класс»? Почему целая нация, и в прошлом великая нация, не может обуздать одного дегенеративного хулигана, который открыто, без всякой маскировки, подрезает ей сухожилия кровавой бритвой? Что за странный покров невидимой силы на этом хулигане-идиоте? Ведь видно же, что он не только вредный, но и лично тупой. Не семи пядей во лбу. Думает за него кто-то другой — потому что Кайя Каллас и Джен Псаки думать просто не умеют. Их мозг не предназначен для самостоятельной мысли. Он предназначен для ретрансляции команд из того источника, который их поставил. И вот мы возвращаемся к началу. Меритократия не работает потому, что ей противостоит организованная воля тьмы. Дегенераты у власти потому, что они продали душу — в прямом, а не метафорическом смысле. А народ, армия и буржуазия бездействуют потому, что против них выставлена сила, которую обычными средствами не одолеть. Вы можете продолжать смеяться над упоминанием сатаны. Но попробуйте дать другое объяснение. Попробуйте ответить: почему экономисты-неумехи управляют экономикой, генералы-трусы командуют армиями, а безголосые певцы собирают стадионы? Почему меритократия, такая простая и такая выгодная всем, проигрывает повсюду? Не выйдет. Потому что без ДТУ, без сатанинской подпорки, без прямого влияния преисподней — эта картина невозможна. А с ними — все встает на свои места. И это страшнее, чем любой конспирологический роман, который вы когда-либо читали. Потому что это не роман. Это наша реальность. Остается третий, самый глубокий вопрос. Как система, веками пестовавшая в образовании, воспитании и культуре высочайшие идеалы человека, как целые государства, многовековые цивилизации — допустили это? Как мы дошли до жизни такой? Ответ: через разрушение главного закона социального действия — закона синхронизации. И здесь нам нужно сделать важную терминологическую поправку. Капитализм — не враг, а ширма. Слово «капитализм» неловкое и обманчивое. Потому что капитал — это всего лишь средства производства. А поскольку средства производства должны развиваться в любом прогрессивном обществе, любое такое общество будет с этой точки зрения «капиталистическим» — осуществляющим постоянно растущие капиталовложения. Сатанизм прячется за словом «капитализм». Потому что он всегда скрывает лицо. Ему нужна маска. И маска частной собственности — идеальна. Чем же частная собственность так удобна для сатанизма? Тем, что она разрывает логическую цепь. Частная собственность существует в отрыве от прошлого и от будущего. Она самодостаточна.
Никто не смеет спрашивать, как и откуда она взялась — когда она узаконена. И никто не смеет спрашивать, к чему ведут ее действия. Частник на то и частник, что ни перед кем не отчитывается и никому свои ходы (и доходы) не объясняет. Он сам себе хозяин: чего хочет, то и делает. Само по себе это еще не плохо. Плохо то, что за этой ширмой очень удобно скрывать садо-маразм бесноватых сатанистов. Частная собственность становится не экономической категорией, а индульгенцией для тьмы. Все, и правые и левые, и белые и красные, давно уже в один голос подтвердили простую истину: единица — это ноль. Одиночка, атомарная личность сама по себе, против сплоченных групп ничего сделать не может. Это аксиома социальной физики. Отсюда ключевой вопрос: как синхронизировать действия множества людей, чтобы они действовали как одно тело, единый организм? Христианское учение о церкви как о Теле Христовом дает здесь совершенную модель. Множество верующих — разных, но соединенных единой верой — действуют как единое целое, потому что у них одна Голова. Это и есть синхронизация высшего порядка. Но синхронизация бывает двух видов. Первый вид: бескорыстная синхронизация (на основе веры). Люди объединяются идеей. Они единоверцы — в широком смысле. Им не платят за то, что они вместе. Церковь не раздает деньги на входе. Партийное собрание коммунистов не выдает зарплату за присутствие. Люди приходят потому, что верят. Потому что для них истина, добро, справедливость, Бог — не пустые слова, а смысл жизни. Эта синхронизация — самая сильная. Она создает мучеников, героев, святых. Она побеждала империи. Она строила цивилизации. Второй вид: платная синхронизация (на основе найма). Это способ попроще и погрубее. Прикорми наемников — и вот тебе солидарная группа. У наемника, в отличие от идейного верующего, железная, прямая, шкурная заинтересованность синхронизировать свои действия с хозяином: плата. Деньги — самый примитивный, но и самый надежный клей для тех, у кого нет веры. Проблема в том, что платная синхронизация не создает ничего нового. Она только перераспределяет. Она не строит — она обслуживает. И когда плата кончается — кончается и солидарность. Парадокс, который убил Запад. Лев Николаевич Толстой высказал мысль, которую сегодня вспоминают редко, но она важнее многих политических программ. В его дневнике встречается фраза: «Если люди злые объединяются, чтобы творить зло, тем более люди добрые должны объединяться для того, чтобы творить добро. Если сила плохих людей в том, что они вместе, то хорошим людям, чтобы стать силой, надо сделать то же самое». Казалось бы, очень просто? Нет. Потому что западный мир совершил роковую ошибку. Он возомнил, что свободомыслие и вольнодумство — это высшая ценность. И довел их до абсурда. Число философских систем стало дробиться. Каждый мыслитель — сам себе пророк. Каждая группа — со своим «смыслом жизни». Число философий стремится к бесконечности. А сила их воздействия — к нулю.
Ну а те, кто сплотился за деньги, просто клали на всякую философию. У них была простая и понятная цель: плата. А те, кого должна была сплотить именно философия, без подкупа — не могут договориться друг с другом. Потому что каждый пропихивает собственную философию, которая только ему одному и дорога. История западной цивилизации за последние сто лет — это история деградации типов солидарности. Вначале была Церковь — единое Тело Христово. Бескорыстная синхронизация миллионов на основе веры. Потом церковь ослабела — и ее место заняли идеологии. Коммунизм, либерализм, фашизм. Тоже бескорыстные, но уже не божественные — человеческие. Они еще могли объединять. Потом разложились и они. Философии раздробились. Вера в идеалы умерла. И тогда на сцену вышли наемники. Платная синхронизация. Те, кто за деньги. А когда деньги стали единственной формой солидарности, власть перешла к тем, у кого денег больше всех. Но это не просто богатые. Это те, кто сочетает богатство с сатанинской волей к разрушению. И вот результат: у власти мафия, прикрытая ритуалами. Бесноватые дегенераты, которые не умеют ничего, кроме, как разрушать. Макрон топит Францию — и никто его не останавливает. Потому что хорошие люди не могут синхронизироваться. У них нет общей веры. Нет общей философии. Нет даже общего языка. Что делать? Ответ стар как мир. Выход только один: восстановить бескорыстную синхронизацию. Найти то, ради чего люди готовы объединяться без платы. Не за деньги. Не за страх. А за истину и за правду. Это может быть вера — в религиозном смысле. Это может быть патриотизм — в смысле любви к своей земле и своему народу. Это может быть простое человеческое понимание, что дегенераты у власти — это зло, и с ним нужно кончать. Но без этого — никак. Пока хорошие люди спорят о тонкостях своих философий, сатанисты в частных особняках синхронизируются на крови и на золоте. И они выигрывают. Потому что они — вместе. А мы — нет. Толстой был прав сто лет назад. Он прав и сегодня. Если злые объединяются, чтобы творить зло — добрые обязаны объединиться, чтобы творить добро. Иначе проиграют окончательно и бесповоротно. Запад дошел до жизни такой именно потому, что забыл этот закон. Он предпочел свободу каждого — солидарности всех. И получил власть сатанинских выродков, которые этой свободой прикрываются, пока режут страну на куски. Синхронизируемся? Или будем дальше философствовать о том, кто из нас более прав? Время уходит» (Николай Выхин, команда ЭиМ).
Согласно Википедии, синхронизация — это координация действий для обеспечения слаженной работы какой-то единой системы. Например, дирижер оркестра следит за тем, чтобы оркестр играл синхронно или в такт. Системы, в которых все части работают синхронно, называются синхронными или синхронизированными, а те, в которых это не так, — асинхронными. Синхронизация нескольких взаимодействующих динамических систем может происходить, когда системы являются автономными осцилляторами. Фазовые осцилляторы Пуанкаре — это модельные системы, которые могут взаимодействовать и частично синхронизироваться в случайных или регулярных сетях. В случае глобальной синхронизации фазовых осцилляторов резкий переход от отсутствия синхронизации к полной синхронизации происходит тогда, когда сила взаимодействия превышает критический порог. Это явление известно как модель Курамото. Синхронизация — это эмерджентное свойство, которое проявляется в широком спектре динамических систем, включая нейронную передачу сигналов. Единый подход к количественной оценке синхронизации в хаотических системах может быть основан на статистическом анализе измеренных данных. Синхронизация и явления глобальной синхронизации играют важную роль в сетевой физиологии, которая фокусируется на исследованиях того или иного живого организма. Существует концепция, согласно которой синхронизация биохимических реакций определяет биологический гомеостаз. Согласно этой теории, все реакции, происходящие в живой клетке, синхронизированы с точки зрения количества и временных рамок для поддержания биологической сети в рабочем состоянии. Короче говоря, само существование жизни НЕВОЗМОЖНО без синхронизации работы ее отдельных систем. А между тем, любое человеческое сообщество – это, прежде всего, «живая система». Так что, как ни крути, но, если мы хотим жить, то без синхронизации нам никак не обойтись. А всякая жизнь – это далеко не простая сумма «борьбы» и «любви», жизнь – это «борьба за любовь».