Поговорим о власти
И поможет нам в этом Ал. Берберов со своей статьей — «АСОЦИАЛЬНАЯ ДЕМОКРАТИЯ»: ЗА ВИТРИНОЙ Универ-МАГОВ (ЧЕРНЫХ)». «Традиционная монархия отражала привычную общечеловеческую человеческую слабость – склонность к хвастовству, публичности, про которую говорят «на миру и смерть красна». Подвергнувшись массированным атакам и обостренной критике, традиционная монархия поняла (не везде, правда), что хоть хвастаться своим могуществом и приятно природе человеческой, но очень уж опасно. Чтобы дальше ехать – придется отказаться от «шашечек» из Одесского анекдота. И в самом деле, нам «шашечки» или ехать?! Так появляется нетрадиционная монархия, английская. Она, как мед у Винни-пуха, «очень странный предмет: вот она есть – и ее сразу нет». Наивный человек, читая учебник «Новой истории» (а тем более Новейшей, ХХ века) разведет руками: мол, ни в одном параграфе я так и не понял: есть ли английская монархия, или ее нет?! С одной стороны – ее даже пощупать можно, не только увидеть, с другой – «она ни на что не влияет». А если ни на что – зачем она вообще нужна? А если все же на что-то влияет – то на что именно? Второй такой же «странный предмет» — который «есть, но его сразу нет» — масонство. Все знают, что масонов нет, это все выдумки сумасшедших конспирологов. Все знают – что масонов нет, и все могут в США купить билет в роскошный музей масонства, и посмотреть историю масонства в экспозиции. Но масонов нет. Да что там музей?! Стоит небоскреб, шикарный офис американской масонской ложи. Там работает чертова уйма персонала, «белых воротничков» — но все же знают, что масонов нет! Особенно остро понимаешь, что их нет, когда стоишь, закинув голову, у небоскреба их штаб-квартиры, пытаясь разглядеть верхние этажи… Все знают, что судьбами США вертят на кию (бильярдном) Республиканская и Демократическая партии. Все знают – а постоянных офисов у них нет. Они на время выборов нанимают штаб-квартиры. Временный персонал нанимают! Отели какие-нибудь, где порой случаются скандалы с прослушкой. Когда выборы пройдут, временный офис закрывается. А как же парткомы, обкомы? Их нет. А партии есть. А масонства нет. Но постоянный штаб масонства и территориальные штабы есть, и работают в постоянном режиме. Но самого масонства нет, вы же в курсе! На самом деле это очень старая, отработанная еще в Хазарии система «двухэтажной власти», которая носит имя «каган-бек». Формула «царствует, но не правит» родилась не в Англии, и не про Виндзоров, как многие думают, она родилась в Хазарском каганате.
И смысл формулы в том, что есть формальный правитель, который суть – «мальчик для битья». На этого формального правителя, в сущности, заложника – канализируется гнев толпы в случае каких-то неудач (в древности, даже засух и неурожаев, считалось, что это монарх виноват). Этого заложника хорошо кормят и красиво одевают, пока дела неплохи, но случись беда – его на глазах возбужденной толпы принесут в жертву. Кто? Те, кто правит НА САМОМ ДЕЛЕ. Правит, не царствуя. Им немножко обидно, чисто по-человечески, когда на подиумы восторгов толпы выходят не дефиле не они, а подставные заложники… Им, чисто по-человечески, хочется, как русскому царю, прихвастнуть, крикнуть во все горло: «смотрите, это я! Это я все решаю! Это я ваш господин!». Но, помня о судьбе русского царя – эти нецарствующие правители сдерживают себя. Не всегда – иногда у них прорывается, конечно, и получается конфуз. Да и скрыть власть – власть!!! – сами понимаете, невозможно (если не имеешь дела с духовно-слепыми дегенератами, каких масонерия и плодит по «украйнам»). Но в основном линия на «двухэтажную власть» кагана и бега сохраняется. Поэтому правительства на Западе – это, формально, «частные фонды», «частные клубы», «частные банки». А то, что называется «правительством» и несет на себе вывеску «правительство» — актеры, нанятые играть каганов, и, в случае нужды, жертвенные животные в руках беков. Так возникает (именуя себя демократией, но ни в коей мере ею не являясь) неофеодальное образование, научное имя которой – «правящая масонерия», особый тип политического режима, который представляет из себя «самодержавие группы», «коллективный абсолютизм», прикрытый «обществом спектакля» на первом, нижнем этаже здания власти. Вот в детстве мы читали сказку Ю. Олеши «Три толстяка». Кто такие три толстяка, и почему их три?! Если бы это была традиционная монархия, то толстяк был бы один, правда? Если бы это была буржуазная республика, то, как ни подделывай выборы, а президент тоже будет один. А хочешь посадить рядом двух других – они будут вице-президентами, но все равно не ровней главному лицу! Тень какой власти, какого политического устройства легла на сказку «Три толстяка»? Зачем регулярно, и с немалой помпой собираются тусовки в Давосе и Бильдербергский клуб? Чьи они? Если они ничего не решают (а формально именно так!) – то зачем они все время собираются? А если они что-то решают – то что? Каковы их полномочия, чтобы решать то, что они решают, притом, что неизвестно – чего они решают? Понимаете, водопроводчики отвечают за водопровод, а электрики за проводку. Всякий понимает, что не должны водопроводчики лезть в электрическую сеть, а электрики в мир труб. Если контора существует (а она существует – регулярно собирает саммиты) – то у нее должен быть круг полномочий, прописанный в Уставе. А его нет. Бильдерберги решают «все и ничего».
Если вы хотите перестать «глупенькой жертвой обмана и самообмана», то вам придется понять: всякое слово, как и любой вид денежных знаков – лишь условность. Сказанное не обязательно реальность, реальность не обязательно сказана. Слово «злотый» обозначает золотую монету, но в последние годы хождения польского злотого на него не то, что золотую – и медную монету было не поменять. Слово «власть» — всего лишь слово. Его может употребить кто угодно, показывая на что угодно – особенно сумасшедший. Сумасшедший, сидя на больничной койке, вполне может рассказать вам, что он – «президент», что окружающие больные в палате – «парламент». Но вы, надеюсь, понимаете, что это «понарошку»? Слово «власть» было придумано людьми (до того, как жулики стали им манипулировать) с целью обозначить владение, собственность. Слово «власть», если его честно использовать, обозначает «владельца». Его власть простирается дотуда, докуда он владеет (имуществом или ситуацией). Формула власти – распределение благ и распоряжение людьми. Надо найти, кто распределяет блага (и через то нанимает людей, чтобы их «посылать») – он и есть реальная власть. Называться при этом он может странно: у коммунистов он назывался… «секретарь»! Генеральный, правда, но секретарь. Жаль, ни разу не появилось генеральной секретарши, а то было бы забавно поинтересоваться, в чьей приемной оная сидит, и кому кофе заносит? Ленину в Мавзолей?! Разгадка этой (и многих других) странностей советской власти в том, что сперва она формировалась в чисто-масонском формате, как двухэтажная (в США и доселе такая). Внизу – бурная демократия «советов», исполкомы, которых выбирает народ, и М.Калинин – формальный глава советского государства («всесоюзный староста»). На втором этаже – железная диктатура правящей партии, у которой только внутренние выборы (или вообще никаких). Американский фокус в том, что обкомы и райкомы должны были быть засекречены! Их, формально, как бы и нет (руководящая роль КПСС появляется только в брежневской конституции, а до того КПСС правила нелегально). Кого ни спроси – всякий скажет (если голова дорога): у нас правят исполкомы советской власти (ведь и власть называется советская!), у нас Калинин – глава государства, у нас в советы всех уровней выборы всенародные, вот вам и демократия! А КПСС – просто партия. Имеют же люди право объединиться в партию?! Вот они частным порядком объединились, избрали себе правление общественной организации, собирают членские взносы – на них и живет аппарат общественной организации… Вся власть Советам, а у партии власти не больше, чем у кружка любителей кактусов! Если бы эта схема была выдержана – то власть в СССР и власть в США в ХХ-м веке не различались бы органикой строения.
Но схему разрушил Сталин с его концепцией «ордена меченосцев», моделью теократии – это отдельный большой разговор, отдельно и поговорим. Что касается США, то в них как действовала «двухэтажная власть», система «каганы-беки», так и доселе действует. На первом этаже «общество спектакля», там бушуют выборы и перевыборы на альтернативной основе, но это советский уровень первоначальной советской схемы. На втором этаже тихо и чинно, НЕСМЕНЯЕМО, там партийный уровень, там правят приватизаторы планеты, монархи, передающие НАСТОЯЩУЮ власть по наследству. Балаган демократии ровным счетом ничего не значит НА САМОМ ДЕЛЕ. Постепенно понимая это, люди перестают ходить на выборы, для Запада явка в 10% избирателей уже рекорд (если говорить о реальной явке, а не о голосующих за Байдена мертвецах). Оговоримся, что игра – не значит совсем уж «ничто». Игрой можно очень увлекаться. Профессиональные игроки получают большие деньги: не правят, но зарабатывают прилично. Болельщики могут сгрызть себе ногти на матче, для них вопрос победы любимой команды – кажется острейшим… Но вот вопрос с подвохом: как вы думаете, изменится ли бытие болельщика, когда он придет с матча домой, счастливый или печальный? Он болел за «Спартак» и выиграл «Спартак» — у него квартира увеличится после матча? А зарплата? Или, может, его по службе продвинут – раз уж его команда победила? Детям его пришлют сертификат на бесплатное образование в Йельском университете? Или Казанском? В платной клинике, увидев на нем шарфик «Спартака» скажут – а, ну раз вы фанат, вам лечение бесплатно? Фокус «асоциальной демократии» в том, что все ее (порой нешуточные) страсти кипят на пустом месте. На «первом этаже» не решаются вопросы собственности (точнее, решаются, но в пределах спущенных сверху бюджетов). А решение по-настоящему важных вопросов остается за «вторым этажом», тихим и зашторенным. Люди, увлеченные выборами и свержениями президентов, не задумываются, что ведь не 62 президента, а 62 банкира, частных лица, владеют всеми деньгами мира. И когда дойдет до распределения – распределять блага будут не президенты, а эти вот 62 частных чувака, владельцы активов. А президенты ваши встанут в общую очередь за пайкой, демонстрируя тем свой демократизм. «Весь народ ждет кормов от Ротшильда, и я жду кормов от Ротшильда». Есть такая легенда: в 1809 году Майер Амшель Ротшильд произнес: «Дайте мне право выпускать и контролировать деньги страны, и мне будет совершенно все равно, кто издает законы». Может быть, он этого и не говорил. Но то, что подумал – точно. Потому что формула однозначно действующая. Хотя озвучивать ее публично – не очень выгодно… То, что Запад называет «властью» — на самом деле спортивная команда. Или, что даже более точно – команда КВН. Она забивает голы другой команде, блещет остроумием, собирает кубки, толпа на стадионе ревет, то плачет от счастья, то заламывает руки… И все это – в месте, надежно отгороженном от реальной жизни. Вышел со стадиона – и ты снова гражданин Иванов, проживающий по тому же адресу, и служащий в той же должности, и с тем же окладом…
Мы не хотим быть черными пессимистами и говорить, что демократия вообще невозможна (хотя подозрения на этот счет имеем, но оставим их при себе). Но то, что демонстрирует Запад – не демократия. Однозначно. Потому что демократия – это о власти, а власть – это о собственности. Разорвать эту цепочку нельзя, слова потеряют смысл. У кого собственность – тот распределяет блага. Кто их распределяет – у того власть. Остальное – балаган, «общество спектакля», эстрадное шоу, стадион неолимпийских видов спорта – но не власть и не правительство! Если уж принять что демократия возможна (мы не утверждаем, мы лишь предполагаем) – то, ясен пень, она может быть только в виде социал-демократии. То есть, по замыслу первых социальных демократов, когда люди, взяв в свои руки свою судьбу, сами на выборах решают вопросы собственности и распределения, устанавливают нормы справедливости в законах, и перекраивают владения под эти нормы справедливости, ставшие из моральных (в христианской цивилизации, иных монотеизмах) юридическими. Чтобы быть властью, парламент должен раздавать квартиры (например). Сколько у него распределяемого фонда жилья – столько у него и власти. А место, где люди «просто говорят» – это дискуссионный клуб, курилка, тусовка, но ведь не власть же! Хотя слово «социал-демократия» Запад сохранил, смысл его он выхолостил так же, как и из остальных слов. Современные социал-демократы выглядят как дурачки, сбежавшие от психиатра, а не как социалисты, и не как демократы. Имя не делает сути: назови ежа оленем, он оленем не станет. Смысл социал-демократии – в том, что люди через инструмент выборов (демократию) решают вопросы распределения материальных благ и активов (социализм). Ничего подобного нет даже в уставе современных «сексуал-демократов (гомо-социалистов)», и уж тем более ничего такого не предусматривает буржуазная «демократия». И возникает простой, напрашивающийся вопрос: А ТОГДА ЗАЧЕМ ОНА? Как средство обмана, чтобы скрыть манипуляции 62 приватизаторов планеты, которым, через деньги, принадлежит все на Земле? Чтобы скрыть групповое (а может уже и не групповое?) самодержавие крупнейших частных собственников? Как ни крути, но противопоставленная социал-демократии буржуазная (асоциальная) демократия больше и не нужна! Причем «асоциальная» — не просто игра слов, а тоже часть ее сути. Одна из ставок Запада – на асоциальные элементы, на расширение наркомании и алкоголизма, проституции и содомии, психических заболеваний, уголовщину и аномию, на постоянное расширение и углубление всякой похабщины. Когда освобождение личности в прямом смысле слова заменяют ее растлением. «Демократией» такую систему можно назвать только в кавычках, с иронией, а вот «асоциальной» — без кавычек, потому что такова и есть…» (Ал. Берберов, обозреватель ЭиМ, Уфа).
А вот комментарий к процитированной выше статьи от Ларисы Смолиной: «Но ведь люди в основной своей массе глупы на этот счет и думать не хотят — смешно смотреть когда Путину жалуются и тот типа разруливает все: то собачку ребенку подарит,то пожурит директора завода за невыплаты зарплаты, то чиновника типа отругает: — вот это и есть спектакль и показуха на публику: А реально, как были нищенские зарплаты и пенсии, так и остались. Постоянная инфляция, рост тарифов, пресловутые пенсионные реформы и тот же вывоз капитала за рубеж. Разбазаривание ресурсов кучкой жулья при помощи обмана прихватизаторства, нагло присвоившие себе недра и труд нескольких поколений и попутно обокрав, и не раз, население: Гениальный Путин ни о чем — игра на публику, ну да у него есть там кучка советников, но вот перед тем как напасть на Украину они засветились в эфире — лучше бы их не показывали. Испуганные и неуверенные типы мямлили и заикались: Неужели все у нас такие во власти? Словом даже на примере России власть – монстр, а на виду дешевые актеры и дрянной спектакль. Только вот судьбы народные реальны — ведь они же привыкли людей двигать как пешки – ну, войны, ну голод, болезни, опять же нищета, да ну нафиг, кому интересно? Так и живем в положении скота в стойле — по собственной лени и трусости с тупизной». И этот комментарий навевает на мысль, что по Хазарскому шаблону устроена любая власть нашего мира. И судя по всему, эта мысль верна. Ведь даже в условиях абсолютной монархии ни одна страна нашего мира не управляется одним человеком. Вспомните наших русских императриц, у которых данное обстоятельство проявляется наиболее ярко: каков фаворит – таково и управление. И, с этой точки зрения, автор сайта сильно радуется, когда о России говорят, что она слишком авторитарна, что означает лишь одно – она значительно менее «Хазарская» по своему устройству, чем разнообразные демократии (как их принято называть) по всему нашему миру. Ведь, как ни крути, но Хазарская модель управления изначально ущербна, так как в ее рамках «настоящие управители» той или иной страны не несут никакой ответственности за качество своего управления. А стало быть, они могут управлять ей как угодно плохо, и абсолютно безнаказанно. Ну а если кто-то — что-то может, то он именно так и делает (раз могу, значит, делаю). Тем более, в наше переломное время, когда данный тезис является, чуть ли, не самым главным управленческим тезисом у большинства властей нынешнего мира. Слава Богу, что Россия, во все времена, делала и делает не только то, что она может сделать, но зачастую и «сверх этого», и помогает ей в этом «русское авось». Вот и выходит, что в процессе управления любой страной нашего мира принимают активное участие не только ее ВЛАСТЬ и околовластные структуры, но и коллективное сознание народа (народный менталитет). Именно это обстоятельство и спасает власти, построенные по Хазарскому шаблону, от их быстрой и неминуемой гибели.
Однако, рано или поздно, но это обязательно происходит, и главными виновниками этого как раз и являются «настоящие управители» или «околовластные структуры». Вот как этот термин расшифровывает ИИ «Алиса»: «Околовластные структуры — это организации или группы, связанные с людьми, занимающими государственные должности, входящие в их окружение или имеющие влияние на принятие решений в сфере власти и управления. К таким структурам могут относиться, например: — администрации губернаторов, мэры, префектуры и другие органы местного управления; — советы, комитеты или комиссии при главе администрации (например, в некоторых регионах России). Термин «околовластный» также может использоваться в переносном смысле, обозначая лиц или организации, связанные с властью и имеющие с ней тесные связи». А вот как на процесс управления смотрит Николай Выхин – «Движок и тормоза»: ходовая часть человеческой цивилизации». «Формула общественного прогресса проста, очевидна, и остается только понять: почему она не работает? Каждый из нас (в теории) знает: чтобы общество развивалось, процветало, нужно: — наращивать то, что ему полезно, — и удалять, устранять то, что ему вредно. Ошибки на этом пути, конечно, возможны – но они не имеют рокового значения, потому что устранимы. У человека есть такой инструмент, как познание. А у познания есть свойство накапливаться. Чтобы ему легче было накапливаться из поколения в поколение – придуманы образование, преподаватели, письменность, чертежи и т.п. Поэтому даже если человек ошибся, приняв вредное обществу за полезное – практика его поправит, он осознает свою ошибку и исправит ее. Это лишь дело времени, а не принципиальный «затык». Где же в этих, с виду безупречных рассуждениях сбой, слабое место? А вот где: чтобы двигаться таким путем, нужно сперва принять догмат о необходимости служения обществу. А это уже не вопрос науки, но вопрос веры. Это уже не логическое рассуждение, а «символ веры». Если люди такой догмат примут за начало своих рассуждений, то далее наука и логика, практика и опыт – вытащат их на уровень небывалого расцвета общества, к тому, что Вернадский называл «сперва геологическим, а потом и космическим фактором» Ноосферы (т.е. Коллективного Разума). Всякий человек, если он не совсем уж патологически туп, понимает, что вокруг него – общество. Это слишком очевидно, чтобы не заметить. «А что это вокруг меня? – А, общество!». Далее человек формирует свою стратегию отношений с окружающей его общественной средой. Причем стратегия эта никоим образом не зависит от уровня его ума, интеллекта, образованности – а только и исключительно от его веры. Негодяй не обязательно глуп; он может быть очень умен и шикарно образован: тем хуже для общества. Да и добрый человек вовсе не сразу (и вообще не всегда) становится академиком. Добрые люди бывают глупыми, злые умными, и наоборот – то есть, интеллект и образование человека находятся в иной плоскости, нежели вопрос служения обществу.
Для реализации стратегии могут быть избраны умные или глупые средства, но сама стратегия – формируется из веры, до начала логических рассуждений. Чтобы понять, как человек относится к обществу – можно посмотреть, как он относится к своим родителям. Нет никаких сомнений, что родители тебя произвели на свет: иначе бы ты на свет не появился. То же самое можно сказать и про общество: оно тебя породило, и это факт. Но вот родители стали старенькими, и возникает развилка: — Можно о них заботиться, помогать им. — Можно их игнорировать, забыть про них. — Можно отбирать у них пенсию, избивать их, всячески третировать. Согласитесь, что вокруг нас много примеров как первого, так и второго, и третьего. Есть дети, которые о родителях заботятся, как о святыне, есть и те, кто торопит их на тот свет. Мы не будем уходить в разговоры о том, что сами родители своим воспитанием, во многом (но не во всем) сформировали отношение к себе. Нас сейчас не это интересует. Потому что мы говорим про аналогию: человек ведь и к обществу тоже относится или как заботливый опекун, или как безответственный паразит, или как кровожадный хищник. Каждую из этих ролей ум, интеллект, образованность – усиливают, но не определяют. Потому что позиция такого рода формируется до ума, до процесса рассуждений, умозаключений. Человек может заботиться о развитии общества, может поставить себя в нейтралитет («ты меня не трогай – и я тебя не трону»), а может и поставить целью своей жизни жить за счет общества. На каждом из этих путей ум и образование, наука и техника дают ему инструменты, но не могут повлиять на исходный выбор. Рассуждения о том, что ты произведен, создан обществом – верны формально, но фактически не имеют никакого значения. Я, например, точно знаю, что вырос в колыбели, что она была – и никто не убедит меня в обратном. В то же время я совершено не знаю, где она сейчас (скорее всего, давно сгорела в мусоросжигательном процессе), и желания узнавать не имею. Ну, да, я из нее когда-то вырос! Но сейчас-то она мне зачем?! Поэтому весьма наивны те, кто (начиная с Фейербаха) думают побудить человека служить обществу доказательствами полезности для общества того или иного действия. Эти Фейербахи, наверное, думают, что с ними бросятся спорить, кричать: «Нет, нет, то действие, о котором вы говорите, обществу совсем не полезно, и даже наоборот!». И тогда Фейербахи, набрав в грудь побольше воздуху, обрушат на оппонента отборный набор неопровержимых доказательств… Посрамят оппонента. Но скорее всего циник скажет Фейербаху: — Я прекрасно понимаю: то, о чем вы говорите, было бы полезно обществу. Ну, а я-то здесь причем? Я хочу сделать полезное себе, а не обществу! Если вы хотите найти служителей интересам общества – так ищите по миру религиозных дураков, а меня в школе научили, что Бога нет. А потому общество для меня не господин, а средство передвижения».
Все известные истории формы цивилизации существовали только как религиозные, вероисповедные общины единоверцев, сложившихся в экстазе служения своему культу. Скинувшихся на него материально, психически воспринимающих его как сверхидею, то есть в определенном смысле маниакально. Что же касается теорий, которые пытались найти путь сохранения и развития цивилизации в обход религии и сакральных традиционных ценностей – доказали свой утопизм. Ренессанс видел спасение в красоте, в эстетизме – но чудовищные Борджиа или доктор Ганнибал Лектор – большие ценители красоты и эстетики. Просвещение видело проблемы общества в недостатке знаний, в недоразвитости науки – но привело только к кровавому ужасу гильотины и протофашизму «корсиканского чудовища». Капитализм надеялся выстроить общественное благо на частной материальной выгоде – и построил кошмар «игр в кальмара». Коммунизм следовал заветам Фейербаха – искать корни морали в родовом начале человека, в полезности морали обществу – и привел к Ельцину с Чубайсом… Всякий раз живая жизнь и объективная реальность брала «мыслителей» за шкирку и тыкала их в очевидность, как нагадивших котят: общество – даже чисто технически говоря – не может опираться на то, на что вы попытались его опереть! Ум или глупость имеют четкое научное определение. Ум – совокупность всего, что помогает добиваться поставленной цели. Глупость – все то, что мешает этому. Обратите внимание: в этом определении нет ни слова о том, какова цель, кто и для чего ее поставил. Она существует изначально в этой формуле, как данность – а задача ума, науки, исследовательской работы – искать кратчайшие пути до нее. Если эта цель «всех убить» — то самый умный, и самый образованный убьет всех раньше другого, менее умного и менее образованного — и не более того. Мы можем апеллировать к уму человека – если подразумеваем за ним ошибку в целесообразности. «Смотри, друг, ты хотел вот этого, но то, что ты делаешь, не приближает, а отдаляет тебя от него». В этом случае ум, наука, логика – полезные инструменты, которые могут вернуть заблудшего на путь истинный (термины религиозные, обращаете внимание?). То есть он с пути сбился – а вы ему помогли туда вернуться. Но что, если он вообще следовал не этим путем? Если он изначально ставил цель, которая не имеет ничего общего с вашей целью? И все ваши рассуждения про то, что его действия мешают вашей цели – для него смешны и жалки? Если вы хотите цинику доказать, что он негодяй – то ломитесь в открытую дверь. Он это и без вас знает, и ваши вопли принимает, как комплимент, как подтверждение верности избранного им для себя курса.
Общество деградирует не потому, что неизвестны, покрыты мраком таинства пути его спасения. Наоборот, именно в момент крайней деградации средства спасения оказываются наиболее выпукло-очевидными уму, о них постоянно говорят. В процветающем обществе о них думают меньше – нужды особо про них думать нет, а вот в гибнущем – «Родные вам начинают лгать, вы, чуя неладное, бросаетесь к ученым врачам, затем к шарлатанам, а бывает, и к гадалкам. Как первое и второе, так и третье – совершенно бессмысленно, вы сами понимаете…» (М.А. Булгаков). Именно так мечется атеистическое общество, догадываясь (ну, не тупое же оно!) что у него что-то вроде саркомы легкого. Оно перебирает огромное множество прожектов своего спасения, одним дает дополнительные полномочия, у других их отбирает, насаждает сторожей над сторожами, создает немыслимое количество законов (Как подметил еще Публий Корнелий Тацит – «чем ближе общество к гибели, тем больше в нем законов»). Самое смешное во всем этом мельтешении «перестройки» — реальные средства спасения общества очевидны, давно известны, большими тиражами распубликованы и каждому известны. Просто никто не хочет лично им следовать – каждый надеется на других, «а сам отсидеться». «…Всякий человек хочет, чтобы сосед его совесть имел, да никому, видишь, не выгодно иметь-то ее…» — сделал вывод Максим Горький. В этом вся соль! Если у отдельно взятого человека нет Совести, то ее можно (и нужно!) заменить механическим протезом закона, принудить бессовестного подчиняться общественной норме. Но если Совести не стало у большинства – то как протезами заменить ВСЕ конечности?! Все известные истории цивилизованные (т.е. способные к нарастающему накоплению знаний и мощностей общества) конструкции состоят из сердцевины веры и окружающих ее вспомогательных технических оболочек. Этих оболочек может быть много, они могут быть весьма сложно устроены, но любое их нагромождение (даже самое «космическое», с АЭС и космодромами) не имеет собственной двигательной, побудительной силы. Ни наличие космодромов, ни наличие атомных электростанций не помешало Ельцину осуществить грандиозное только по масштабам, а по сути, банальное воровство и предательство. В обществе, потерявшем веру, этот поганый, ядовитый гриб вырос до размеров ядерного «гриба» — потому что никто и ничто не смогли ему помешать. Многие наивные люди думают, что фраза «я не верю в Бога» означает лишь неверие в бородатого старика, сидящего на облаке. Почему старика? Почему бородатого? Почему именно на облаке?! На самом деле «я не верю в Бога» — принятое в логике сокращение длинной фразы: «я не верю в существование какого-либо смысла у жизни, не верю в существование объективного Добра и объективного зла, не верю в Истину, не верю и в существование какой-либо объективной реальности, кроме черного зева небытия, который и альфа и омега всех наших земных галлюцинаций».
Поскольку такую фразу говорить слишком долго (а я и то ее подсократил) – то логики придумали короткую версию: «я не верю в Бога». Умному человеку сразу понято, что имеется в виду все вышеперечисленное (и еще много сверх перечисленного). С такой же целью люди используют аббревиатуры – чтобы короче было говорить и писать. У человека, который не верит в Бога (то есть во все вышеперечисленное) – все обречено сводится к оценочным понятиям, вкусовщине, он даже если и захочет – не сможет отыскать иных критериев оценки, кроме как «мне нравится/мне не нравится» «по кайфу/не по кайфу». В отсутствии Бога человек оказывается «мерой всех вещей» — даже если и не желает такой крайней, патологической субъективности. Все технические приемы развития, да и просто продления цивилизованного образа жизни (ЦОЖ) упираются в простой вопрос: а зачем? Если все это возникло безо всякого смысла, случайно, и обречено уйти в никуда – то велика ли разница, веком раньше или веком позже? Ну, продлим мы эту агонию на сто лет – и чего добьемся? Ну, не наше людоедство покончит с цивилизацией – так комета из космоса долбанет, астероид врежется в Мексиканский залив – как уже было (якобы) с динозаврами… Все равно же ничего не будет – как, впрочем, ничего и нет. Отрицая религиозное происхождение морали, атеисты любят искать корни морали у животных, в поведенческой модели обезьянок и т.п. Но если бы это было так – то это как раз и было бы самым радикальным отрицанием морали для разумного человека! Ведь получается, что наше моральное поведение не к Богу нас возводит, а наоборот, низводит до уровня обезьянки, до неразумного темного существа, у которого выступала инстинктом приспособленчества к среде обитания этого темного животного! А тогда – зачем образованному, умному человеку, далеко продвинувшемуся в понимании «импринтингов» — подчинять себя темному инстинкту глупой обезьянки, к тому же и жившей совсем в другой окружающей среде?! «Обезьянья» теория происхождения морали из биологического инстинкта подразумевает (и жаль тех, кто этого не понимает!), что по мере умственного развития человек обречен отходить от морали все дальше и дальше, преодолевая в себе примитивные животные начала. Проблема не в том, что мы не знаем – как сделать обществу хорошо. Это как раз не проблема, потому что все мы (кроме совсем уж тупых и темных) – прекрасно знаем это. Проблема сформулирована совсем иначе – мы не знаем (сомневаемся) – а нужно ли НАМ делать обществу хорошо?! Это и вызывает в человеке главные сомнения – а вовсе не давно и всем известные технические средства благоустройства общества, перечислить которые – «ващще не проблема». Ведь в логике атеизма все это колоссальное и крайне энергетически затратное нагромождение производственных мощностей, науки, культуры, множества отраслей прогресса – бессмысленная суета безумцев вокруг пустоты, лишенная объективного значения.
Разумеется, первобытная земля умела прокормить не более 300 тысяч наших первопредков – и без развитой науки, техники сохранить жизнь 10 или 15 млрд. (!) человек невозможно. Но это проблема только для тех, кто придает человеческой жизни сакральный смысл, а не для тех, кто считает жизнь бессмыслицей! Глобалистские круги совершенно официально предлагают сократить население Земли в 10 раз – мол, это будет оптимально (непонятно, правда, для чего). – Ну, станет людей в разы меньше – говорят глобалисты – и что?! Мы же не бьемся в истерике, что в каменном веке людей водилось мало, а до того – их вообще не было? Шарик и без них кружится вокруг Солнца может, да и в кружении его тоже нет смысла… Как количество людей бессмысленно в логике атеизма, так в ней бессмысленно и их качество. Для дарвинистов человек – мутант, и ничего, кроме мутанта. Его современная форма – вовсе не что-то священное, богоподобное, совершенное – а всего лишь звено в бесконечной цепи мутаций, идущей из ниоткуда в никуда. Потому нет никакой трагедии в т.н. «трансгуманизме», то есть идее преображения человека во что-то иное, постчеловеческое и нечеловеческое. Веря в то, что произошел от австралопитеков, дарвинист нисколько не скорбит, что форма австралопитека в нем нарушена, образ искажен – напротив, полагает это «шагом эволюции вперед». Но как исчезновение австралопитека не вызывает слез и истерик, так и исчезновение человека вида «хомо сапиенс» не представляется эволюционизму чем-то катастрофическим. Ну, будет вместо «человека разумного» что-то другое (на Украине, кажется, уже и есть нечто постчеловеческое) – и что?! Как он случайно возник – так случайно, незаметно и растворится в последующих мутациях… Потому у глобалистов и либералов вызывают иронию отчаянные попытки традиционалистов законсервировать человека в его текущем облике, сохранить его неизменным «через миры и века». Даже если это и можно сделать – зачем?! Заканчиваем мы тем, с чего начали: чтобы сесть и раскладывать полезное обществу и вредное в две кучки – нужно в этом действии увидеть СПЕРВА сакральный смысл. Поверить в то, что это позарез нужно, и ничего важнее этого нет. Доказать это в области разума невозможно, логически к этому прийти – никак нельзя (ибо всякая логика обречена отталкиваться от аксиомы). Потому, собственно, человек исторически и выделяется из животного мира храмовыми хозяйствами – общинами вокруг храмов. Не тем, что люди сбились в кучу для поживы – это свойственно и животным, многие из которых стайные, и даже обладают определенной этикой стайного поведения. Что никоим образом не выводит их из замкнутого круга животного мира. Человек – как феномен, отдельный от остальных видов животных – существует или в храмовом хозяйстве, или не существует вовсе» (Николай Выхин, команда ЭиМ). Очевидно, что и любая власть, как часть какого-то человеческого общества, должна существовать «или в храмовом хозяйстве, или не существовать вовсе».
Увы, но существующие в сегодняшнем мире власти находятся вне «храмового хозяйства», а стало быть, они скорее, вредят подвластным им народам, нежели управляют ими. Посмотрите вокруг себя и, прежде всего, на страны Западного мира, и Вы наверняка поймете, что автор прав. И долго так продолжаться НЕ МОЖЕТ, а стало быть, «развязка» для всего человечества находится в непосредственной близости от нашего сегодняшнего времени, и вот-вот наступит.