Поговорим о «светлом будущем»
И начнем мы эту главу со статьи Ростислава Ищенко — «Непобедимая и легендарная». «Армия нужна, чтобы вести войну. Война родилась в тот момент, когда какой-то человек решил забрать себе чужое. Война до сих пор является инструментом политики, так как забрать чужое все еще является образом жизни многих человеческих сообществ. Вы можете сказать, что я неправ и войны ведутся в том числе за то, чтобы защитить свое. Но потребность в защите своего возникла не раньше, чем появился желающий забрать себе чужое, который покусился на наше свое. До тех пор, пока угрозы своему не было и необходимость отвлекать ресурсы (силы и средства) от производительного труда в пользу несущей смерть и разрушения войны не существовала. Кризис – всегда нехватка ресурса (одного, нескольких или всех, в зависимости от масштаба кризиса). Даже известные нам по концу XIX – началу ХХ века кризисы перепроизводства базировались на диалектическом противоречии. С одной стороны, имеется огромное количество «лишнего» ресурса, который невозможно продать за приемлемую цену и поэтому он либо оседает на складах (если может долго храниться), либо уничтожается (скоропортящийся). С другой стороны, в самый момент возникновения кризиса наступает огромный ресурсный дефицит. Вначале начинает не хватать денег, а затем и товаров. Именно поэтому кризис всегда провоцирует войну. Говорят, что война нужна для перезапуска промышленного производства. В принципе это верно, но надо иметь в виду, что устойчивого промышленного роста добивается только победитель. Проигравший оплачивает все, включая перезапуск экономики победителя, сам же остается наедине с уничтоженной экономикой, неоплаченными военными кредитами, репарациями и контрибуциями. Победитель может, исходя из политической целесообразности, со временем помочь проигравшему восстановиться, как это сделали США в Японии и Германии. Но и это не благотворительность. Во-первых, такая помощь обусловливается приоритетным и привилегированным доступом на соответствующий рынок, то есть, оплачивается из получаемых «благотворителем» доходов. Во-вторых, она выдается в виде кредитов, то есть оплачивается дважды (за счет доходов от доступа на рынок ради участия в восстановлении и за счет возврата кредитов). В-третьих, она оплачивается даже трижды, так как большая часть кредитов связанные, а значит «спасаемый» вынужден покупать необходимое у «благотворителя», развивая его промышленность, создавая у него рабочие места и расширяя его налоговую базу.
«Спасаемые» крайне редко вырываются из нищеты. Только в тех случаях, когда, как послевоенные союзники США по НАТО и другим блокам, их зажиточность необходима и как витрина, приманивающая население очередного врага (проиграйте нам войну и станьте богатыми, как проигравшие раньше немцы и японцы!), и для обеспечения военного давления на нового противника – желательно, чтобы военный союзник был сильный. При этом благополучие союзников оплачивается «третьим миром», погружающимся во все большую нищету. Как только очередной (на этот раз глобальный системный) кризис привел к дефициту ресурсов, а ограбить следующего врага не удалось, США начали пожирать собственных союзников, рассматривая их в качестве проигравших, а значит обязанных питать своим ресурсом победителя. Следует иметь в виду, что американская экономика строилась как экономика войны изначально. Вначале это были «индейские войны» и войны с соседями, дававшие США территориальный ресурс, позволявший два столетия без проблем развиваться экстенсивно – привлекая мигрантов на вновь захваченные и очищенные от населения земли. Затем, в ходе Гражданской войны, Север ограбил Юг и за счет его ресурса обеспечил себе промышленный рывок, выведший экономику США в пятерку передовых. С конца XIX века США постоянно воюют на внешнем контуре. Это и большие (мировые) войны, и малые операции по замене «банановых» диктаторов, по какой-то причине утративших благосклонность США и постоянно идущие войны по уничтожению суверенных режимов, обладающих каким-то нужным США ресурсом (от полезных ископаемых, до географического положения и/или политической позиции). В этом плане экономика США и зависимого от них западного мира работает по тому же принципу, что экономика гитлеровского рейха: военный кредит (он может быть замаскирован под бюджетные военные расходы) – война – победа – ограбление побежденного – оплата кредита и получение прибыли – новый военный кредит и подготовка к новой войне. США не могут не воевать, ибо тогда рвется цепочка их экономической активности, и они погружаются в кризис, грозящий им внутриполитической катастрофой. Если нет объекта ограбления на внешнем контуре, его приходится искать на внутреннем. Если ограбление Европы не обеспечивает победу над Россией и Китаем, значит, перераспределение ресурса внутри американской системы будет продолжено, при этом часть ресурса будет сжигаться на борьбу. Если в ходе войн на внешнем контуре уничтоженный в борьбе ресурс компенсируется проигравшим после победы (в систему вливается дополнительный ресурс извне), то в ходе междоусобной борьбы на внутреннем контуре ресурс только исчезает, приток извне системы невозможен и в борьбе система становится беднее. А значит, борьба продолжается и становится все ожесточеннее, пожирая американскую систему изнутри.
Именно поэтому все умные враги США, борющиеся за окончательную победу, а не ради красивых промежуточных достижений, стараются по мере возможности как можно дольше не переходить с Вашингтоном в режим конфронтации, по возможности вообще не переходить, даже если ради этого приходится идти на уступки. В режиме конфронтации американская система очень сильна, она как Лернейская гидра, у которой на месте отрубленной головы вырастало две новых. Эффективная стратегия уничтожения США предполагает отсечение их от возможности ведения войны в нужном им масштабе, ради запуска кризиса, ведущего к внутреннему саморазрушению системы. Такая система может долго побеждать, но не может окончательно победить систему подобную российской – ориентированную на производство и рассматривающую войну не как прибыльный бизнес, а как защиту своего. Несложно заметить, что американская система нуждается в постоянном притоке внешнего ресурса, без него она не может не только динамично развиваться, но существовать в принципе. То есть, ей постоянно нужен кто-то за пределами системы, создающий ресурс, часть которого затем должна будет влиться в американскую систему. Грубо говоря, поскольку Америке для нормального существования нужна постоянная война, ей необходим и постоянный враг. Поэтому Запад и был шокирован распадом СССР, лишившим его врага, и успокоился лишь тогда, когда смог произвести во враги совершенно не планировавшую враждовать с ним Россию. Российской же системе враг не нужен. Наоборот, он вреден, ибо отвлекает ресурсы от нормального производства. Поэтому, монголы, чья система была упрощённым для раннефеодального общества вариантом американской, нанесли Руси катастрофическое поражение, но не уничтожили ее и не ассимилировали – им нужна была на внешнем конуре альтернативная система, производящая ресурс и периодически вливающая его в систему Орды. Русь же, собравшись с силами, за счет мирного столетия, обеспеченного князьями из династии Калиты, не просто сокрушила многочисленные орды на востоке и юге, но втянула их в себя. Частично русифицировав и практически полостью ассимилировав без всякого насилия, за счет выгоды нахождения, в рамках богатой и устойчивой, ориентированной на производство, а не на грабеж российской имперской системы. Антагонистические системы – российская и американская созданы так, что американская может побеждать, но не может победить, российская же может проигрывать (хоть и побеждать тоже умеет), но не может проиграть окончательно. Сделавшие свой выбор, военно-политически и экономически интегрированные в американскую систему Европа и Украина, усвоили себе все системные пороки.
При этом, будучи частью системы, но не частью США, они последними могут надеяться на прибыль от общих успехов и первыми несут издержки в моменты проигрышей. Для них участие в американской системе является катастрофой не только в стратегическом плане (как для США) но и в тактическом – они оплачивают все ошибки и провалы американской системы. Именно поэтому наиболее сообразительные из европейцев и украинцев пытаются пробиться в центр системы в личном плане, путём переезда в США, где ограниченное благополучие умирающей системы продержится несколько дольше, чем на периферии. Именно поэтому Россия постоянно пытается выйти из любого конфликта, а США всегда говорят о мире, но с завидным постоянством разжигают войны. И будут разжигать, они по-другому не могут – это их системная особенность. Они воюют, а мы непобедымы» (Ростислав Ищенко). Как ни крути, но Ищенко прав в главном: США (а вместе с ними и весь западный мир) не могут нормально функционировать без войны (существовать без «захвата чужого»). А стало быть, пока существует западный мир, войны неизбежны. И происходит это не потому, что властные элиты Запада – какие-то особо «плохие ребята», или они «сошли с ума». Они, как и все другие «властные элиты», стремятся удержать свою страну «на плаву», «чуя, при этом, всеми фибрами своей души», что без войны, сделать это им никак не удастся. Ведь так устроен их «индивидуалистский бандитский финансовый капитализм», а сам этот строй поддерживается большинством западных жителей («каждый народ заслуживает того правителя, которого он имеет»). Иначе говоря, это обстоятельство является «их системной особенностью», в терминологии Ищенко. Вот и выходит, что все западные властные элиты находятся в выстроенном их предками лабиринте, выбраться из которого они просто НЕ В СОСТОЯНИИ. Ибо изменить существующий строй они не могут (большинство западных жителей против этого), и нормально существовать без войны – тоже. Как говорится, «такова жизнь» — она течет «сама по себе», опираясь при этом на мысли и деяния людей, чаще всего – ошибочные (ведь «человеку свойственно заблуждаться»). Например, главной причиной поражения Великой Французской революции, на взгляд автора этого сайта, является ее главный и известный всем тезис: «Свобода, Равенство, Братство». И, прежде всего, потому, что он – ОШИБОЧЕН.
Во-первых, на самом первом месте должно стоять Братство, а во-вторых, на последующих местах не должно быть, ни Свободы, ни Равенства. Почему? – наверняка спросите Вы. А вот почему: «Все люди разные», а стало быть, они не могут быть равными друг другу. Многие возразят, мол, имеется в виду равенство в правах. Но и в правах люди не могут быть равными, причем, по той же самой причине – они разные, и имеют разные обязанности. А исполнить свои обязанности люди могут только в том случае, если имеют в своем распоряжение соответствующие права (иначе может возникнуть ситуация, когда для исполнения своих обязанностей у человека не хватает каких-то прав). Вот и выходит, что права должны быть пропорциональны обязанностям. И бороться нужно не за Равенство, а за «ОТНОСИТЕЛЬНОЕ РАВЕНСТВО» или за «пропорциональность прав и обязанностей». Примерно, то же самое можно сказать и о Свободе. Как ни крути, но «личная свобода каждого человека всегда ограничена свободами окружающих его людей». Ибо человек – это «общественное животное», и он не может жить «в гордом одиночестве». А стало быть, и бороться нужно не за Свободу (тем более, не за «полную свободу»), а за «ДОПУСТИМУЮ СВОБОДУ в данном конкретном обществе. Вот и выходит, что главный тезис «светлого будущего» должен звучать примерно так: «БРАТСТВО, ОТНОСИТЕЛЬНОЕ РАВЕНСТВО и ДОПУСТИМАЯ СВОБОДА». При этом ИДЕАЛ «светлого будущего» всегда и везде находится в поле зрения каждого человека на Земле – это любая нормальная СЕМЬЯ. Другими словами, именно семью можно и нужно назвать «коммунистической ячейкой» любого общества на Земле. А дело построения «светлого коммунистического будущего» тождественно распространению «семейного Братства» на все общество целиком. Хорошей же властной элитой может стать лишь такая группа людей, которая является составной частью управляемого ей народа, и хорошо понимает, что «законы служат для людей, а не люди для законов». И с этой точки зрения Дональд Трамп – худший президент Америка, так как он абсолютно уверен в том, что лично он сам — и есть МАГА (Make America Great Again). Однако это не так, ибо любая власть (даже самодержавие) – это всегда коллектив «единомышленников» (и чем он сплоченней, тем сильнее власть). Кстати в «лихие девяностые» автор этого сайта (а в те годы еще и «бандитский авторитет») всегда называл свою «рабочую бригаду» — «коллективом единомышленников», и решал «опасные задачи» наравне со всеми. Может быть, именно поэтому, члены его бригады и умирали только по естественным причинам. В то время как большинство тогдашних «бандитов» из других бригад – чаще всего, погибали. А свою «домашнюю бригаду», которая занималась исключительно сбором информации, автор называл «ЦРУ». И вторая работа оказалась более «вредной», чем первая (именно там и наблюдались отдельные случаи гибели).
Короче говоря, управление людьми – очень тяжелое и неблагодарное занятие, однако без управления человеческие общества существовать не могут, и кто-то, обязательно должен это делать. А лучшими представителями власти во все времена являются «автономы», ведь именно в их подсознании, наряду с высшими человеческими инстинктами (инстинкт свободы, инстинкт сохранения достоинства, исследовательский инстинкт и т.д.), доминирует и так нужный для управления «социальный инстинкт». Главным же требованием для любых представителей любой ветви власти является обязательное условие не принадлежности их сознания к категории атеистов или «деструктивных сект». Вот что по этому поводу пишет Николай Выхин — «Зачем нужен Катехон? Удерживающий против «кровожадной гоминиды». «Антагонизм истории лежит на поверхности. Чтобы его не заметить, нужно очень сильно жмуриться, закрывая глаза на природу человека и на ту хрупкую конструкцию, которая эту природу сдерживает. На протяжении тысячелетий цивилизация балансирует на лезвии ножа. С одной стороны — человек, кровожадная гоминида, каннибал по природе своей, для которого сила — это высший аргумент. С другой — вера, норма, традиция и тот самый «удерживающий» (Катехон), который не дает этому архаическому хищнику с доисторической природой, у которого «закон джунглей» впечатан в код базовых инстинктов, вырваться на волю. Религия создала цивилизацию. Это не метафора, а онтологическая реальность. То, что мы называем обществом, сложилось как храмовое хозяйство, как организм, растущий вокруг культа. Религия стала тем хребтом, позвоночником, который позволил прямохождению состояться — иначе человек так и остался бы на четвереньках в борьбе за ресурсы. Однако этот дух постоянно находится в антагонизме с материей. Вера неизбежно конфликтует с материальными благами, а мораль вступает в противоречие с инстинктом выживания и накопления. Именно здесь, в точке этого разлома, возникает главная проблема экономики и власти. Парадокс закона: кому он нужен, тот бессилен. Существует жестокая закономерность: заинтересованность в законах и нормах обратно пропорциональна возможности влиять на жизнь. Те, кому закон нужнее всего — слабые, обыватели, «маленькие люди», — находятся в наименьшей степени влиятельности. Они жаждут правил, потому что правила — это их единственная броня. Наоборот, чем влиятельнее сила, тем более обременительными становятся для нее любые ограничения. Закон и мораль — это досадные помехи, созданные «во благо слабым», но сильному они идут в ущерб. Отсюда вытекает естественное для любой элиты, лишенной религиозного чувства, стремление: избавиться от закона и морали.
У кого-то это получается сполна. Современный Запад (англосаксонский мир и, как его зеркальное отражение, определенные круги в Израиле) демонстрируют нам полный правовой нигилизм, где любая норма отменяется одним движением волевого решения, если это выгодно «сильным». Но, увы, это западная болезнь давно уже не только их проблема. В этом спазматическом экстазе садизма, когда верхушка теряет последние тормоза, мы видим чудовищные симптомы. Когда олигарх Дерипаска предлагает, а академик и знаменитый врач Онищенко поддерживает кабалу рабочего дня «с 8 до 20 часов, включая субботу», они действуют строго в рамках логики «сильного», который вне Катехона. Им кажется, что дожать людей, лишив их остатков жизни вне работы, — это способ справиться со сложностями экономики. Сложностями для них. Потому что понятно: людей, которых полностью лишают жизни таким графиком, невозможно заставить работать эффективнее; их можно только убить медленно или довести до бунта. Но логика материальной выгоды (надо произвести больше товара или отработать кредиты) глуха к логике человеческого существования. Ослабление религии, кризис веры, остывание религиозного чувства — это не просто изменение культурного кода. Это процесс, который неизбежно приводит к торжеству кровожадной гоминиды. Не нужно слушать атеистов, которые уверяют, что «человек добр по природе» или что «это не так». Жизнь бесчисленными примерами доказала, что это именно так. XX век с его индустриальными мясорубками, современная эпоха с ее отменой всяких моральных табу и возвращением к принципу «кто сильнее, тот и прав» — все это подтверждает: убирайте «удерживающего», и на сцену выходит садист и каннибал. Без Катехона у человечества нет будущего. Есть только два сценария: Взаимное истребление. Если инициативы вроде «дерипаскинской кабалы» и подобные им олигархические эксперименты над населением приведут к кровавой смуте — это будет война всех против всех, где народ уничтожит элиту, но разрушит и себя. Одностороннее истребление. Если же покорность победит, и люди, не сопротивляясь, примут чудовищные условия, то это будет не мир, а концлагерь смерти. В первом случае люди погибнут, сопротивляясь капиталистическому зверству. Во втором — они погибнут точно так же, но медленно, задыхаясь, если не будут ему сопротивляться. Что такое Катехон? (ὁ κατέχων — «удерживающий»)? Это не просто сила и не просто закон. Это способность остановиться в силе. Материализм не знает такого механизма. В мире чистого материального интереса поведение диктует выгода. Если у тебя есть возможность дожать, отнять, подчинить — ты это сделаешь, иначе это сделают с тобой. Остановиться в слабости нельзя — тебя столкнут. Даже если бы ты и хотел остановиться в слабости, от этого нет никакого толку, кроме собственной гибели.
Катехон — это иное. Это способность встать на сторону закона в тот момент, когда ты, как победитель, стоишь на вершине могущества, когда закон тебе экономически невыгоден. Это добровольное самоограничение власти во благо порядка. Это умение сказать себе: «Я могу все, но я действую по закону», служа норме в ситуации, когда лично тебе эта норма наименее выгодна. Катехон — это продукт религиозной цивилизации. Это позвоночник, который удерживает тело общества от превращения в кучу дерущихся за кость приматов. Его отсутствие сегодня ощущается физически. Когда мы видим, как те, кто должен быть «верхами», теряют последние остатки совести и здравого смысла, предлагая рабские графики или развязывая войны ради прибыли, мы видим мир, где «удерживающий» исчез. Без него общество превращается либо в стаю, пожирающую самое себя, либо в концлагерь, где сильные молчаливо и цинично добивают слабых. Поэтому Катехон нужен не богатым и не бедным в отдельности. Он нужен самому бытию человечества. Пока существует способность «останавливаться в силе», существует надежда на то, что история не закончится тотальным озверением и тотальным каннибализмом» (Николай Выхин, команда ЭиМ). Почему это обстоятельство особенно сильно стало проявляться именно сегодня? По той просто причине, что «индивидуалистский финансовый капитализм», воцарившийся во всем мире, вошел в свою заключительную «сырьевую стадию» (когда сырья не хватает для всех, кто стремится его получить). Н у а что такое «финансовый капитализм» — Вы и сами прекрасно знаете – это момент наступления «Чудес капитализма»: деньги зарабатывают не трудом, а… деньгами» (Дмитрий Николаев). «Александр Абрамов, заведующий лабораторией анализа институтов и финансовых рынков РАНХиГС, дал издевательский совет тем, кто не может откладывать деньги: «надо менять работу или искать дополнительный заработок». Издевательство, прикрытое научной степенью. Почему? Потому что сам же Абрамов абзацем ниже констатирует: 60 процентов россиян не имеют возможности делать долгосрочные сбережения. Шесть из десяти! Это не маргиналы и не тунеядцы. Это — большинство работающего населения страны. И где же, позвольте спросить, эти 60 процентов будут искать «новую работу»? Она что — грибы в лесу, чтобы ее «искать»? Если бы они могли ее найти — давно бы уже и перешли на нее. Мыкая горе десятилетиями — они доказывают, что не могут найти другой работы. Или вы думаете, они сами собой так управили? Не разумнее ли думать, что управился так за них кто-то совсем другой? В экономике, где работодатель чувствует себя «королем рынка» из-за перенаселенности трудовых ресурсов, фраза «смени работу» звучит как насмешка над теми, кто вынужден держаться за любое место, лишь бы кормить семью.
Пока наемный сотрудник, загруженный полный рабочий день, выматывается на заводе, в офисе или за прилавком, пытаясь из мизерной зарплаты выкроить хотя бы тысячу рублей «на черный день», верхушка финансовой системы демонстрирует, как устроен настоящий капитализм. Его суть проста: заработать, работая, невозможно. Заработать, имея капитал, — легко. Идеальную иллюстрацию этого тезиса предоставил банк ВТБ. Финансисты подсчитали, что для того, чтобы получать пассивный доход в размере 200 тысяч рублей в месяц (средняя зарплата мечты для большинства россиян), существуют два пути. Оба не имеют никакого отношения ни к какому труду. Сиди и ничего не делай, ЕСЛИ… Первый, «трудовой» (в кавычках, потому что это все еще путь рантье), требует от человека наличия 50 миллионов рублей на покупку недвижимости. Сдавая ее, можно получить те самые 200 тысяч. Но где обычному инженеру или учителю взять 50 миллионов? Это недосягаемая космическая сумма при текущем уровне зарплат. Второй путь, который ВТБ предлагает как «более эффективный», — это депозит. Для получения тех же 200 тысяч пассивного дохода достаточно иметь «всего лишь» 17 миллионов рублей. Процентные ставки по вкладам (14–17% годовых) сегодня в два-три раза превышают доходность от сдачи жилья. Обратите внимание на риторику. Нам предлагают «инструменты для комфортного паразитирования на обществе». Человек, имеющий 17–50 миллионов рублей, может лежать на диване, а его деньги будут работать на него, принося доход, сопоставимый с доходом трех-четырех наемных работников, убивающих на работе по 40–60 часов в неделю. Мы наблюдаем уникальную ситуацию, которую господин Абрамов и его коллеги из ВТБ описывают с непроницаемыми лицами. С одной стороны — мир труда: Зарплаты большинства держатся на уровне выживания. 60% населения (данные того же Абрамова) не могут сформировать даже стартовый финансовый резерв. Не потому что не хотят, а потому что после оплаты ЖКХ, еды и проезда в кошельке физически ничего не остается. Единственный «совет» от эксперта — работать еще больше (искать дополнительный заработок), отдавая последнее здоровье, чтобы… что? Чтобы положить в банк те самые «небольшие суммы», о которых говорит ВТБ? Но при ставках 17% годовых, чтобы накопить 17 миллионов, откладывая по 10 тысяч рублей, понадобится 141 год. Это уже не планирование, это издевательство над математикой.
С другой стороны — мир капитала: Для состоятельных клиентов созданы инструменты, где деньги растут без участия человека. Экономика перекошена настолько, что банкиры прямо заявляют о двукратном разрыве в доходности между «работой» (сдачей недвижимости, требующей возни с арендаторами) и «ничегонеделанием» (депозитом). Представитель ВТБ Евгений Береснев рассуждает о «смене инвестиционных приоритетов» и перетоке средств в акции, золото и ЗПИФы, когда ставки пойдут вниз. Вывод: труд стал социальным лифтом, который ведет в подвал. Современная российская экономика устроена так, что честный, выматывающий труд перестал быть способом накопления. Он стал способом выживания. Возможность «откладывать» и «сберегать» — это привилегия не трудолюбивых, а тех, кто уже имеет капитал. Когда глава лаборатории РАНХиГС советует 60% населения сменить работу, он либо лукавит, либо глубоко заблуждается. Нельзя «сменить» работу на другую, если системно в стране работа перестала оплачиваться по достоинству. Рынок труда сегодня — это место, где выматываются, а рынок капитала — где зарабатывают. И пока финансисты с гордостью рапортуют о доходности вкладов в 17% годовых, простой человек понимает: эти 17% годовых — это его недоплаченные зарплаты, превращенные в прибыль банка. Поэтому фраза «меняйте работу» — это не помощь. Это финальный аккорд системы, которая говорит человеку: «Если у тебя нет денег, чтобы делать деньги, значит, твоя задача — работать на тех, у кого они есть. Не живи — за тебя будут жить другие. И не ной — ты не заработал на слезы» (Дмитрий Николаев, команда ЭиМ). И как ни крути, но Николаев, абсолютно, прав в своих выводах. Но что заставляет Работодателей «недоплачивать» своим наемным работникам? Их особо «вредный» характер? Нет, лишь мысли о максимальной прибыли за свою работу, которые присутствуют в сознании всех людей на Земле, без единого исключения (без разницы, Работодатель – Вы или наемный работник). Избавить людей от подобных мыслей НЕВОЗМОЖНО, что называется, по определению. Так что же делать властям, чтобы избежать такого поворота дел в управляемом ими обществе? Только одно – необходимо трансформировать государственные законы так, чтобы максимальная прибыль того или иного предприятия смогла реализоваться на практике лишь при определенном объеме его Фонда Оплаты Труда (ФОТ). И проще всего это сделать, введя специальный налог на доходы предприятий, который тем больше, чем меньше ФОТ. Например, такой: Нал = Дох2/(Дох + К ФОТ), где: Нал – налог на доходы предприятия, Дох – ежемесячный доход предприятия, К – коэффициент, ежегодно вводимый государством для различных отраслей производства и различных предприятий (с любой формой собственности). Очевидно, что, при условии: ФОТ = 0, Нал = Дох. А максимальная прибыль предприятия может получиться лишь при вполне определенном объеме ФОТ. Именно такого объема ФОТ и будет придерживаться любой Работодатель, в том числе, и само государство.
Ну и в заключение этой главы пару слов о современном Израиле – «Израиль нарушил тысячелетнюю традицию в храме Гроба Господня». «29 марта израильская полиция запретила мессу, которую должен был отслужить латинский патриарх Иерусалима кардинал Пьербаттиста Пиццабалла при входе в храм Гроба Господня. Это произошло впервые более чем за тысячу лет — глава латинской католической церкви в Иерусалиме не смог отслужить мессу в Вербное воскресенье, указывает ТК «Рыбарь». «Не смогли остановить эту мессу мамлюкские эмиры и османские султаны. Не остановили Шестидневная война 1967 года и Война за независимость 1948-го. В 2020 году, во время пандемии COVID-19, мирянам запретили приходить на службу — но духовенство все равно совершало обряды внутри. Последними, кто официально запретил мессу по политическим мотивам, были фатимидские халифы — до разрушения храма в 1009 году. Руководство Израиля сделало то, чего не позволяли себе за более чем тысячу лет ни исламские, ни христианские, ни светские властители Иерусалима». Высказывания лидеров Европы на инцидент оказались на редкость жесткими — особенно для отношений с Израилем, к которым западные правительства традиционно проявляют щепетильную осторожность. Президент Франции Эммануэль Макрон написал: «Я осуждаю это решение израильской полиции. Богослужение для всех религий должно быть защищено в Иерусалиме. Это добавляется к тревожной серии нарушений статуса святых мест». В Италии вызвали израильского посла. Глава МИД Антонио Таяни назвал произошедшее «неприемлемым», потребовав объяснений. Премьер-министр Джорджа Мелони — лидер правоконсервативного правительства, никак не склонного к антиизраильской риторике, — охарактеризовала решение как «нападение на верующих». Status Quo 1852 года — османский правовой документ, зафиксировавший права христианских конфессий на иерусалимские святыни. Это соглашение стало частью международного права еще до появления государства Израиль. В 1993 году, подписывая базовое соглашение с Ватиканом, Израиль принял на себя обязательство соблюдать статус-кво и гарантировать свободу католического богослужения в Иерусалиме. Именно нарушение этих договоренностей, а не просто грубость на входе в базилику, стало юридическим аргументом, который Латинский патриархат и Кустодия Святой Земли зафиксировали в совместном заявлении, назвав произошедшее «серьезным прецедентом, отклонением от принципов разумности, свободы богослужения и уважения к статусу святых мест». Ранее Нетаньяху оказался в центре скандала, сравнив Иисуса Христа с Чингисханом. «У Иисуса Христа нет никакого преимущества перед Чингисханом. Потому что если ты достаточно силен, достаточно безжалостен, достаточно могущественен, то зло победит добро», — сказал израильский премьер в ходе пресс-конференции, посвященной военным действиям против Ирана» (CEВЕР). Короче говоря, иудаизм (монотеистическая, этническая религия еврейского народа) в его нынешнем виде, как раз и является той самой «деструктивной сектой», о которой автор этого сайта написал чуть выше. Причем, ничуть не лучшей секты сатанистов в США.