Еще раз о социальном государстве
А для начала, статья Александра Леонидова — «Предсказуемость усредненной массы, разрушившая СССР и цивилизацию». «Тяготение «середняка» к капитализму связано с тем, что он хочет быть богатым, и не хочет быть бедным. Собственно, этого хочется каждому человеку, но богатые этого уже достигли, а бедные в какой-то момент отчаялись этого ждать, и поняли, что в имеющихся условиях нет шансов, добиться этого: надо менять правила игры. Уникальность же положения «середняка» или «среднего класса» в том, что он находится на перепутье. Он еще не богат, но и не избавился еще от надежды «выбиться в люди» так, как это понимает капитализм. Если бы кто-то задумал создать кошмар сразу и именно как кошмар, как ад на земле – то люди остановили бы его на стадии замысла. Остановили бы, как опасного социопата и маньяка. Люди не поддержали бы того, кто сразу и честно пообещал бы загнать их в кабалу и в ад, сделать бесправными холопами, балансирующими на грани выживания. Но коварство и трагедия капитализма в том и заключаются, что как раз на стадии замысла и становления он ничего такого не постулирует! Ведь в усредненной массе он ВСЕМ ОБЕЩАЕТ ВСЕ, что и выступает отравляющим мозг «ядом либерализма». Понятно, что в реальном процессе поляризации основная масса середняков станет бесправными нищими рабами; но не менее понятно, что пока этого не случилось — основная масса середняков считает себя кандидатами в богачи, упоена перспективами «поляризации вверх»… Если вы установите за что-нибудь твердую оплату в 100 рублей (цифра взята с потолка, для примера), вы тут же получите ДВЕ ОППОЗИЦИИ. Одной из них будет протестное движение и недовольство работодателей, которые считают, что 100 рублей – много. Другой, как ни странно (на самом деле, ни фига, не странно) – протестное движение и недовольство работников, которые считают, что 100 рублей – мало. Умный человек понимает, что два этих движения, по сути своей — противоположны, максимально враждебны друг другу. Но умные люди всегда в меньшинстве. Протестанты слева и протестанты справа могут сложиться в единый фронт недовольства – что и проиллюстрировала ярко советской «перестройка». Они же и слева, и справа недовольны. Правда, не просто по-разному, но и противоположным образом, но они пока этого не понимают, и каждый талдычит свое. Одному жалко платить 100 рублей, и он думает, что вполне додавил бы до 50, если бы ему дали свободу. Другому кажется унизительным получать 100 рублей, и он думает, что выдавил бы себе все 200, а то и 300, если бы ему дали свободу.А свободу они, вот ведь парадокс (на самом деле, ни фига, не парадокс!) понимают ОДИНАКОВО: как отмену твердой, фиксированный цены, тарифа, заработка, выплаты.
Тут мы и подходим к основному антагонистическому противоречию цивилизации, истории, от которого марксисты «страшно далеки» (и дальше них только либералы да феодалы): Это противоречие между: 1) Необходимостью мирного сосуществования для Коллективного разума цивилизации. 2) Экономическим антагонизмом между особями при распределении материальных благ. Угроза «войны всех против всех» — ни разу не сенсация. О ней писал еще Гоббс, анализируя «английскую революцию». А если покопаться, то и многие до него. «Человек человеку волк» — говорили древние римляне. «Рыба рыбой сыта, а человек человеком» — записал В.И. Даль от русских крестьян в своем сборнике народных пословиц. Bellum omnium contra omnes – подвел итог Томас Гоббс, описывая естественное состояние «до заключения «общественного договора» и образования государства». Что довольно наивно, потому что зачем мне соблюдать договор, если он мне невыгоден, и что такое «государство» — как ни те же самые люди с их частными выгодами при государственных должностях? Американские сатанисты перед очередным геноцидом традиционно (это у них уже стало традицией) затевают переговоры с жертвой будущего геноцида и обещают ей «заключить с ней договор», который потом якобы будут соблюдать. А с «общественным договором» Гоббса так же не получится?! «Державники» буржуазной ориентации разделяют бизнес и коррупцию, предполагая, что вставший на государственную должность человек каким-то волшебным образом меняет свою природу, сущность. И если в качестве частного лица он был одержим идеей личного обогащения, к чему устремлял все свои силы и замыслы, то, как только сел в кресло министра – становится… кем?! Святым?! Марсианином?! Почему банкиру можно быть богатым, а госслужащему нет? Кто из них не принадлежит к человеческому роду – банкир, формально частник, или госслужащий, формально общественник? Смысл того, о чем говорил Гоббс таков: 1) Всякое материальное благо может быть отчуждено, сменить обладателя и пользователя. 2) Следовательно, оно может перейти из рук в руки, и очевидна экономическая заинтересованность человека забрать его себе из чужих рук. 3) Но государство (каким образом?) и «Общественный договор» (какими средствами?) все это предотвращают. Жаль, что не в жизни, а только в фантазиях Гоббса… Мы можем между собой сто раз договориться и сто раз нарушить договор (и вся история «вечных миров» тому иллюстрация) – потому что выгода – не тетка, а желание хапнуть лично себе – глубоко в природе всякого живого существа. Но цивилизации, чтобы быть, чтобы преемственно, из поколения в поколение сохранять и развивать Коллективный Разум (в итоге достигающий геологического и космического могущества громадьем своих возможностей) – нужно, чтобы люди прекратили друг друга убивать. Или хотя бы делали это по каким-то правилам, а не с утра до ночи упоенно, ни о чем другом не задумываясь…
Задачка непростая: взять жадных каннибалов и сделать из них солидарных, работающих на общее дело, конструктивных сотрудников. Которые, вместо того чтобы отбирать друг у друга блага – будут их друг другу давать взаимообразно, вопреки всем инстинктам биосферы… Вместо того, чтобы работать на себя – начнут вдруг работать друг на друга, взаимообразно удовлетворяя потребности ближнего, и даже дальнего, чужого, и упуская при этом сиюминутную личную выгоду… За такую задачку по доброй воле никто не возьмется – но у цивилизации выбора нет, никакого иного выхода не прощупывается! Не может она быть без Коллективного Разума. А какой же будет Коллективный Разум, если все друг друга только давят, душат, обманывают, сбивают со следа, скрывают друг от друга грибные и ягодные места, толкают таскать каштаны из огня для другого, наконец, попросту пожирают друг друга, и в фигуральном, и в буквальном смысле слова?! Вот, вообразите, для развития себя цивилизация лет двадцать готовила физика и химика. А потом физик химика съел. Или наоборот — химик физика. Двадцать лет тратилось не только уйма времени, но и сил, ресурсов, чтобы вложить в мозги съеденного колоссальные знания, а в итоге получились «мозги с горошком», ничуть не вкуснее и не ценнее бараньих… Потому цивилизация и цепляется за социализм, как за свой последний шанс. Шанс выжить, продолжить культурный род и сохранить культурный код. Это очень тяжело. Если система даст рубль Петру, а Ивану ничего, то Петр будет доволен, а Иван – нет. Если наоборот, то будет доволен Иван, а Петр нет. Если же дать Ивану и Петру два полтинника, то недовольны будут… оба! — Как это так – скажут (или подумают) оба: был рубль, я его видел, руками пощупал! Его могли бы дать мне – но зачем-то дали мне от него жалкую половинку, да что я, лох, что ли, не понимать, что полтинник меньше, чем рубль?! Совсем я, по-ихнему, неграмотный дурак, который считать не умеет, и половину от целого отличить не может?! Вот эта штука и называется «экономический антагонизм между человеком и человеком». В котором фразы «всем одинаково хорошо» и «всем одинаково плохо» обозначают ОДНО И ТО ЖЕ! Сравните с фразами «чайник долго остывает» и «чайник долго не остывает», забавно, не так ли?! Чтобы выжить, у цивилизации есть одна лазейка. Она называется «духовная сфера» и относится к идеальному миру. Тем самым противостоит материальному миру, всем его закономерностям обратной симметрией. Идея интересна тем, что при делении между людьми не уменьшается, а … увеличивается! Чем больше людей разделят идею, тем шире, мощнее и влиятельнее такая идея становится. Сравните с любым материальным благом – и обнаружите ОБРАТНУЮ СИММЕТРИЮ мира духовного и мира материального.
Идее, чтобы расти и развиваться – нужно вовлекать побольше сторонников, снова и снова умножаясь методом деления. Но разве может квартира или земельный участок умножиться методом деления?! Ведь чем больше напихаешь в квартиру жильцов – тем меньше на каждого квадратных метров жилплощади, разве не так?! Многие наши критики думают, что мы выводим цивилизацию из религиозного культа и сводим ее к религиозному культу в силу наших личных пристрастий, «мракобесия» и фанатизма. На самом деле вывод и свод цивилизации из религии/к религии показывает самый беспристрастный и объективный анализ (фанатизм, пристрастие к конкретной религии скорее скроет это, замутит, чем развернет). Жили-были каннибалы, и в какой-то момент они перестали друг друга кушать. Почему они это сделали именно в этот момент – или не сделали раньше? И ведь нужно понимать, что речь идет о людоедстве не только в прямом смысле слова! Имеется в виду вся совокупность ВНУТРИВИДОВОЙ КОНКУРЕНЦИИ особей, которая не сводится к взаимному пожиранию, а включает в себя еще взаимную вражду за ресурсы, участки, материальные блага (вырываемые из рук в руки), взаимный обман при конкуренции, попытки избавиться от конкурента тем или иным способом. Допустим его, убив, не скушают: ему от этого сильно легче?! Или, отняв всю пищу, заморят голодом: Тоже не антропофагия, но кажется, еще страшнее… «Отдать другому» и «себе не взять» — если не синонимы, то весьма близкие состояния. Если другой хапнул квартиру – значит, ты ее не получил. А у тебя, допустим, пять сыновей, и каждому ты хочешь квартиру, и без очереди, а сразу… Как свадебный подарок! Но чтобы такие подарки делать – их нужно откуда-то взять. А «откуда-то взять» и «у кого-то отобрать» тоже, если не синонимы, то весьма близко… Родившаяся на базе христианства «теология освобождения» (религиозный социализм) проводит параллели между мощью Коллективного Разума и евангельским чудом «пяти хлебов и двух рыб». Бог создает материальные блага силой одного лишь Разума, отчего скудость пищи вначале оборачивается ее изобилием в итоге. Это можно, не без оговорок, но сравнить с тем, что делает развитая наука, которая умножает материальные блага «силой духа», разумом – правда, не совсем из ничего, но почти что из ничего. Нет никакой мистики в предположении, что очень умные, и при этом добронравные люди, начав с очень скудной исходной базы, силой ума и добродетели развернут ее со временем в изобилие «скатерти-самобранки». Все, например, знают, что в тундре ананасы не растут – но в умно сделанной теплице их там можно вырастить, и даже раньше выращивали… Таким образом, теоретически наука и техника могут заменить собой грубое перераспределительное насилие, создав ситуацию «одному больше – другому не меньше». Но ведь они сами – оранжерейные растения! Заменить, теоретически, они насилие могут, а вот противостоять ему?! Ну, ударит кастетом гопник очкарика по лбу, и нет ни очкарика, ни его знаний… Ананасы в тундре некому станет выращивать, но гопнику этого и не нужно: ему главное карманы обшарить, здесь и сейчас.
Если мы посмотрим на вопрос исторически, то «чудотворчество» на базе высокоразвитой науки нигде и никогда не развивалось само по себе. Оно развивалось только там и тогда, где могучий диктатор создавал для «божьих одуванчиков» оранжерею в виде защищенной лаборатории, не разрешал их бить и грабить, не давал превращать Эзопа или Платона во вьючный скот, в раба-носильщика. А где такого тирана-покровителя не было, или он разрешал бить ученых – рыбаки не становились Ломоносовыми, оставались рыбаками, да и то в лучшем случае… Да, цивилизация может (далеко не сразу) дать много (и то относительно-много) благ для всех. Но сперва нужно, чтобы ей дали это дать – иначе будет бандитская приватизация, с погромом научных учреждений и производительных сил. Преодолеть это на почве материализма и экономизма у СССР не получилось, что отнюдь не случайно: ни у кого на такой почве не получится. Цивилизация доказала, что может жить, и даже развиваться, преемственно расширяя Коллективный Разум, подавляя эгоистичные рвотные (рваческие) порывы внутривидовой конкуренции (доставшиеся каждой особи по наследству от биосферы). Но только в том случае, если у нее в приоритете жестко обозначен Дух, Идея, если она выстроена на идеалистической концепции, если она утешает за всякую упущенную прибыль тела небесным воздаянием души. Если же вы выпятили вперед материальное и экономическое, то: Правило деления вступает в необоримую и необратимую силу: «мое – не твое, твое – не мое, а если пополам, то каждому только половинка». Часто, в связи с этим, приходится задумываться: из какого же кульбита мысли могла возникнуть теория «классовой борьбы»? Она ведь очевидно нелепа, с какой стороны ни зайди. «Правящему классу» приписывается хищничество, как его монополия. Мол, только ему и нужны деньги. А большинству в угнетенных классах – они не нужны. Это что, два разных человеческих вида?! Рожденный буржуем хочет стать богатым, а рожденный пролетарием – врожденно нет?! Так ведь и буржуями не все рождаются… Но даже если предположить, что это действительно так, и что у рожденных пролетариями какой-то врожденный иммунитет к соблазнам «сладкой жизни», и деньги они, подобно Матфею – бросают на дорогу, потому что деньги им стали ненавистны. Но тогда какие у них претензии к сребролюбцам? Тем деньги нужны, этим нет – и конфликта интересов никакого… Кому и зачем нужно беспрестанную, страшную, кровавую, чудовищную борьбу между людьми за материальные блага – выставлять как «борьбу классов», а не людей, каждого с каждым?! Из этой нелепости родилась другая: мол, если ликвидировать собственников, как класс, то реставрация капитализма станет невозможной. Но ликвидация буржуев, сверхбогатой верхушки, не могла не только остановить, но даже и притормозить, ослабить схватку борьбы людей за материальные блага!
Эта драка людей между собой нисколько не зависит от существования или отсутствия какой-то нашлепки над ними. Например, аграрный конфликт крестьян за землю, полный мироедством кулаков и кровопийством хозяйчиков – при удалении помещиков не только не исчезает, но еще и обостряется. Если убрать все партии, оставив только одну – то политическая борьба фигур не исчезнет, и не ослабнет, она просто перетечет внутрь партии, и все межпартийные противоречия станут внутрипартийными. Цивилизации, чтобы выжить, сохранить коллективную разумность, науку и культуру, производительные силы высокого уровня – необходим приоритет Общего Дела (Культа) над частной выгодой эгоиста-индивида. Если этого приоритета нет – то культура сгнивает в извращениях и декадансе, наука занимается исключительно изобретением средств обмана, манипулирования и зомбирования людей, а высокие производительные силы распиливаются на металлолом, чтобы продать – хоть подешевле, да побыстрее: у атеиста времени впереди очень мало! Чтобы ввести социализм или какое-то его подобие (удалить, или хотя бы уменьшить людоедство) – цивилизация действует и уговорами, проповедями, призывами, и насилием, идеологическим террором. Она строит и школы с изучением Закона Божьего, и застенки инквизиции, для тех, кому такие школы не помогли «соблазнов одолеть»… У цивилизации сверхмощный, почти неодолимый враг в лице инстинкта эгоиста всех ограбить и все себе забрать, как только появится такая возможность, или хотя бы иллюзия, что она появляется. Экономический антагонизм между теми, кто делит материальные блага (например, квартиры или должности распределяет) – устранить нельзя, а прятать за всякой демагогией – контрпродуктивно. Болтовня о том, что устранение класса эксплуататоров и собственников устранила экономический антагонизм между людьми – вышла СССР боком. Потому что когда двое заявляют претензию на одно и то же благо, безразлично, в каком классе они родились или к какому сейчас принадлежат. Цивилизации, для ее специфических нужд, необходимо как-то остановить САМОИСТРЕБЛЕНИЕ РОДА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО. Для этого ей и нужен социализм! Но когда цивилизация предотвращает взаимное истребление людей – она вступает в конфликт с биосферой. Ведь даже у тех видов животных, которые не страдают каннибализмом – «брачные турниры» не на пустом месте взялись. Изгнать слабого собрата, отобрать у него ресурсы, блага – животное не мыслит жизнь иначе. Когда лев вступает на территорию, помеченную для себя другим львом, или кот на территорию, помеченную для себя другим котом – следует драка, вплоть до убийства. И как это остановить – не на уровне деклараций, а реально, фактически, в быту?! Когда цивилизация создает цивилизованный образ жизни, в котором взаимное уничтожение людей исключены (а на высоком уровне исключено и унижение человека человеком) – животная природа посылает людям в головы сигнал: «вы в тюрьме».
Допустим, паек не мал, и брюхо набить его хватает (хотя сперва и это отнюдь не так). Ну, а куда девать инстинкт доминирования, куда девать инстинкты брачных игр, требующих демонстрации именно ПРЕВОСХОДСТВА над другими, а не простой сытости «овоща»?! Поэтому периоды цивилизованного бытия сменяются периодами «воровских приватизаций», в которые животное начало человека сполна отыгрывается за дискомфорт мирного сосуществования. Нельзя же свести жизнь ко всеобщей сытости, да и всеобщая сытость тоже не по щелчку пальцев возникает. Прежде, чем в обществе не останется голодающих – семь потов сойдет с администрации, и семь раз начальники зададут себе вопрос: «а мне-то зачем это нужно?!». Пропаганда социализма строила себя на тезисах о его «превосходстве» и «великолепии», хотя говорить, если по-честному, нужно совсем о другом. О его необходимости для выживания цивилизации, о его необходимости для сохранения человека, как человека, не превращающегося в дикого и примитивного, опьяневшего от крови зверя. Если вы будете зазывать к стоматологу рассказами о «великом удовольствии» удаления зуба – то проиграете. Если же объясните, чем чревато общее заражение крови от гниющего зуба – тогда можете и преуспеть. Очень многое (включая и социализм), необходимое для выживания рода человеческого – не является приятным, восхитительным в ощущениях и эйфорическим с точки зрения эмоций. Главная трагедия капитализма – в том, что систематическое беззаконие в нем не прихоть каких-то больных извращенцев, а суровая необходимость для всякого человека, поставленного в его условия, вынужденного играть по его правилам. Патологическому садисту это может, зашибись, как нравится, хорошему человеку делать это печально – но делает. Без удовольствия, но то же самое, что и садист. Для выживания – в силу условий этой игры. Когда частным собственникам, капиталистам приписывают желание нарушать закон дерзко и демонстративно, то это в целом неправильно (хотя в отдельных случаях, с извращенцами, так и есть). Большинство собственников предпочитают нарушать закон тихо и незаметно, подобно котам, которые какашки свои стараются закапывать. И они это делают не от борзоты, не ради вызова обществу, а потому что иначе у них не получается. Нас спрашивают: а почему частная собственность не может управляться законом? Ответ очень прост: потому что она частная. Если бы она управлялась законом, то перестала бы быть частной (уникальной) и стала бы универсальной (общей). Начальником можешь остаться, но хозяином – уже нет. Хозяин – тот, кто сам принимает решения, а тут, получается, за тебя решения принимает закон. Какой же из тебя хозяин, если у тебя нет свободы воли – а есть жесткие предписания извне, что ты должен делать, а чего не имеешь права?
Если закон в полной мере зайдет на фабрику – то чем будет отличаться положение хозяина-фабриканта от положения советского директора фабрики?! Ведь весь смысл частного владения – в его произволе, в абсолютной власти над объектом собственности! А если руководишь по закону, то не по собственной воле, а по воле общества. Им поставлен, им и снят, можешь быть. «Шаг влево, шаг вправо – попытка к бегству, стреляют на поражение»… Частный случай – он и есть частный случай. Противоположный общей стандартной и универсальной практике. Оттого частный собственник, в силу своей уникальности, асимметричности – интересен только самому себе, а больше никому. Следовательно, и защищать себя он может только сам, потому что всем остальным нет ни нужды, ни интереса его защищать. Ну, разорят его – мне, что с того? Мне не жарко, ни холодно: был на хозяйстве один чужой, будет другой чужой, и оба они мне равно чужды. Ну, а как остаться законопослушным – если сам себя защищаешь в обществе, где каждый сам за себя? Сам себя не защитил – никто не защитит, а значит, валяй на всю катушку, бей всем, что под рукой. Ведь и тот, кто на тебя нападает, чтобы сделать твое своим – делает то же самое. Если даже ты решил остаться «белым и пушистым», не преступая норм закона и морали – кто для тебя возьмет встречную гарантию с твоего конкурента?! Он тебе что, присягу дал, что ТОЖЕ будет в рамках нравственного поведения? Да хоть бы и дал: конкурентам на слово верить нельзя… И тут, получается, главный вопрос – кто выстрелит первым, какая уж нравственность? Но вот, допустим, не конкурент, не ровня – а некто, кто на тебя батрачит. Подчиненный. Или – оказывает тебе услугу. За что тебе его ненавидеть? Он же тебе услугу оказывает! Тот, кто так думает, не понимает логики капитализма и частной собственности с ее животной борьбой за существование (а без правил борьба всегда эффективнее, чем с правилами). Он тебе оказывает услугу, да. Но не бесплатно. За деньги. Если ему станет хуже – он ее окажет дешевле. Чем ему хуже – тем дешевле тебе обойдется его услуга. Русских на таджиков на стройках ведь меняют не от особой любви к таджикам, а потому что таджики оказались в более худших условиях, они в беде. А того, кто в беде – дешевле нанимать. И условий у него, и капризов – гарантированно меньше. И права качать побоится – если в беде… Нищему дашь копейку – он тебе руки целовать начнет: благодетель. Дай копейку сытому – тот фыркнет «мало»… Вот и получается: чем хуже тем, кто оказывает мне услуги – тем они для меня дешевле. Стало быть, выгоднее!
Капитализм оказывается калькой животного мира на мир людей – а какие в животном мире могут быть представления о преступлении? Ведь чтобы «преступить» какую-то черту, нужно сперва, чтобы она была, и была сакральной. Иначе что преступать?! Потому в капитализме, как и в животном мире, как у зверей – очень трудно провести грань между трудом, воровством и убийством. Если кот ловит мышь, то это его работа, за это и держат – раз. Но при этом кот убивает мышь – это два. Съедая мышь, он ворует ее плоть – это три. Как вы коту объясните, в чем разницу между трудящимся (в поте лица себе хлеб добывающим), вором и убийцей? Почему это разные категории – если для кота они всегда «три в одном»? На этой почве и начинается самоуничтожение человеческого рода в рамках капиталистических отношений (в том числе и демографическое – потому что люди попросту бояться рожать, заводить детей). Развитые капиталистические отношения, избавившиеся от родоплеменных и феодальных черт – это прогрессирующая бездетность и отказ от заведения семьи. Ибо человек достаточно образован, чтобы понять: его гонят, как на охоте, и в любой момент «грохнут»… У животных в диком лесу были бы те же проблемы, если бы животные умели понимать механизм размножения, и могли бы его по своей воле блокировать. Главная задача цивилизации (породившая, в числе прочего, Уголовные Кодексы) – защитить человека от человека. Эта проблема (нападение человека на человека, с корыстной целью или из хулиганских побуждений) – которую нельзя не заметить. И которую нельзя игнорировать. Но как можно защитить человека от человека в рамках капитализма, рыночных отношений, частной собственности, то есть там, где беда одного оказывается заветной и желанной возможностью для другого?! Где личный успех прямо пропорционален мере и степени несчастья, в которую попали другие люди? Экономист А. Паршев как-то бросил между делом: «Но тут надо быть шведами: чтобы все вокруг воевали, а мы бы только рудой торговали». То есть: кому война – беда и смерть, шведам же повезло: они остались нейтральными, и самая заурядная торговля вдруг стала приносить им сверхприбыли. Это что, порок отдельно-взятых шведов?! Нет, конечно, общий закон капитализма: чтобы тебе стало лучше, надо, чтобы где-то в другом месте стало хуже. Современная планета совершенно очевидным образом встала на путь самоистребления рода человеческого. Только слепой не увидит связи этого самоистребления и торжества капитализма на планете. Экономический антагонизм между человеком и человеком (и между народами) – именно так себя и проявляет, если удалить духовность и сакральные табу. Богатому мало – и он хочет еще. А даже если не хочет – вынужден: иначе другие богатые его сожрут «за миролюбие».
Бедный смотрит на это и говорит: «если этим мало, то мне-то, при моей бедности, тем более, мало! Зачем мне быть бедным, если можно кого-то убить, забрать все его имущество – и я перестану быть бедным. А детям не скажу – они даже и не узнают, какой мразотой был папа, обеспечивая их светлое будущее!» В социализме для цивилизации важнее всего та планка отсечения богатства, которая сильнее всего раздражает животное в человеке. Этот потолок личного обогащения, хоть и очень неприятен инстинктам (инстинкту доминирования, половому, даже инстинкту заботы о потомстве) – позволяет людям взаимно сохраняться. Ты работаешь – я работаю. У тебя квартира – у меня квартира. У тебя зарплата, у меня зарплата. У тебя на 30 рублей выше – но за это ты перерабатываешь. И ведь не на 3 млн., а всего лишь на 30 рублей! А если эту отсекающую планку убрать? Тогда и получится: убил соседа справа – у тебя две квартиры. Убил слева – уже три у тебя. Могут, конечно, по УК привлечь – но «не пойман-не вор», ловчее прячь концы. Сам факт, что один человек владеет тремя квартирами (да хоть 30-ю) вполне легален, и никого не удивляет. Пути же, которыми к этому факту пришел – есть надежда погрести под «сроком давности»… Поскольку к богатству по костям идет не один, а все (пытаются, по крайней мере) – возникает такой ад, что и дьявол бы лучше не придумал. Это копошение червей, которые норовят друг друга сожрать, причем все всех и каждый каждого. В такой обстановке кризис цивилизации ничуть не удивителен. Удивительно другое: то, что какие-то остатки культуры, образования, неких общих идей в такой обстановке еще как-то сохраняются. Видимо, человек слишком сложен для сведения к плоской фигуре «экономического человека»… Но сегодня человечество близко к гибели, как никогда. И потому особенно важно понимать губительность для него капитализма – системы, в которой каждый человек стремился к максимальному благу для себя, любимого, и не всегда понимает, что это оборачивается максимальным горем и даже смертью других людей. Необходима система, в которой выживание человеческого рода, отказ от людоедства, в том числе и экономического – поставлены в приоритет. И потому дают человеку лишь средний уровень благосостояния, относительно-скромный, перекрывая каждому доступ к сверхдоходам (базирующимся на умерщвлении ближних: если один забрал себе ВСЕ, то другому не осталось НИЧЕГО, простая арифметика!). Нужно привести идею законности в экономику – и смирится с тем, что законность в экономике уничтожит частную собственность, сменив хозяйский произвол властью закона. Да, это неприятно и болезненно для сильных и агрессивных членов общества, убежденных, что в условиях свободы (людоедства) они достигли бы большего. Но мы на грани гибели цивилизации не можем вести разговор на уровне – чего кому нравится или не нравится, ибо «на вкус, на цвет – товарищей нет». Наша цель — не эйфорию чью-то потешить, а сберечь культурный и биологический потенциал человеческой цивилизации. Для которого капитализм – смертный приговор» (Александр Леонидов, команда ЭиМ).
Как ни крути, но Леонидов во многом (если не во всем) прав. Можно поспорить лишь с некоторыми терминами, которые он часто использует в своих статьях, типа «социализм», «капитализм», «частная собственность». Например, когда кто-то произносит слово «социализм», то все слушатели, как один, тут же представляют себе «Советский социализм», который не имеет ничего общего с социализмом, описываемым Леонидовым. На взгляд автора этого сайта, «Леонидовский социализм» правильнее называть «Социальным жизнестроем». Равно, как и «Леонидовский капитализм» автор назвал бы по-другому – «Индивидуальный жизнестрой». Почему? А вот почему: человек, по своей сути, является живым существом — Homo sapiens (человек разумный, вид приматов, представитель группы гоминид, рода человек). А любая «ЖИЗНЬ» — это, прежде всего, БОРЬБА С ДРУГИМИ ЖИЗНЯМИ за «свое место под Солнцем». И изменить это обстоятельство, ни у кого, и никогда, не получится. С другой стороны, всякая «борьба жизни» — это «ИГРА ПО ПРАВИЛАМ», которые задает Мировое сознание. А внутривидовая человеческая борьба – это игра по правилам, задаваемым, прежде всего, самими людьми. При этом и рабовладельческие общества далекого прошлого, и феодализм, и промышленный капитализм, и даже Советский социализм – это, прежде всего, КАПИТАЛИЗМ, так как в фундаменте всех перечисленных выше «жизнестроев» лежит КАПИТАЛ во всех его проявлениях (физический капитал, финансовый капитал, человеческий капитал и т.д.). То же самое можно сказать и о «частной собственности», которая, как ни крути, представляет собой «ЛИЧНУЮ СОБСТВЕННОСТЬ» на средства производства. А теперь, попробуйте дать определение термину «средства производства». Но не надо особо стараться, у Вас все равно ничего не получится. Ведь люди – очень «хитрые» живые существа. И в качестве «средства производства», равно, как, например, и в качестве «средств убийства», могут использовать любую материальную вещь. Согласно же Википедии, «средства производства — это совокупность средств труда и предметов труда, используемых человеком в процессе производства материальных благ. Средства производства и труд человека неразрывно связаны и взаимообусловлены. Средства производства и люди, обладающие определенным производственным опытом, навыками, физическими возможностями к труду и приводящие эти средства производства в действие, составляют производительные силы. Присвоение средств производства порождает особые общественные взаимоотношения между людьми — производственные отношения». Согласитесь, читатель, что авторы Википедии ловко обошли «никак, в принципе, не обходимое определение», назвав его «совокупностью средств труда и предметов труда» (что, по своей сути, и есть любая материальная вещь).
Что касается «индивидуального жизнестроя», то тут все просто – посмотрите вокруг себя, и Вы сразу поймете, что это такое. Что же касается «социального жизнестроя», то люди давным-давно забыли, что это такое, ведь фундаментом для этого термина послужил ранний «родоплеменной строй» или «первобытный коммунизм», как его часто называют. В любом случае, всякий «жизнестрой» – это, прежде всего, действующие в нем «правила игры», или ЗАКОНЫ. А в «социальном жизнестрое» это – только те законы, которые приводят то или иное человеческое общество к его БРАТСКОМУ СУЩЕСТВОВАНИЮ в условиях ДОПУСТИМОЙ СВОБОДЫ и ОТНОСИТЕЛЬНОГО РАВЕНСТВА. Автор этого сайта, когда он продумывал законы «светлого будущего» в виде «государственного коммунизма», исходил именно из этого определения. Как раз для этого и служат все придуманные им налоги: 1. Пропорциональный налог на все доходы всех физических лиц — 2% с ежемесячного дохода в размере одного прожиточного минимума (ПМ), с верхним пределом в 50%. 2. Пропорциональный налог на все расходы всех физических лиц — 1% с ежемесячного расхода в размере одного ПМ, с верхним пределом в 25%. 3. Пропорциональный налог на дорогие покупки и на наследование любой недвижимости — 0,2% и 0,1%, соответственно, с объема расхода или дохода в размере одного ПМ, без ограничения сверху. В свою очередь, государство обязано выдавать беспроцентные кредиты на эти цели. 4. Налог на доходы всех предприятий любой формы собственности — Нал = Дох2/(Дох + К ФОТ), который напрямую зависит от размера фонда оплаты труда конкретного предприятия (ФОТ) — чем он больше, тем меньше налог. И коэффициента пропорциональности (К), ежегодно определяемого государством для конкретных предприятий из различных отраслей промышленности и с различными формами собственности. И все эти налоги расходуются на социальные нужды (ежемесячный доход в размере одного ПМ, затраты на здравоохранение, обучение и пр. — для всех граждан страны, без единого исключения, и достойные пенсии — пенсионерам), это — во-первых. А во-вторых, и третьих, — на оборону страны и на ее развитие. Причем, расходы на социальные нужды всегда остаются на первом месте, а два других варианта приложения государственных средств могут меняться местами в зависимости от обстоятельств. Ну и чем Вам не «социальное государство»? А самое главное достоинство всего этого проекта состоит в том, что ВСЕ ВЫПОЛНИМО, ибо современные компьютерные технологии наконец-то достигли того уровня своего развития, при котором «нет ничего невозможного». А стало быть, пришла пора вспомнить о мировом законе: «Всему — свое место, всему – свое время, и всему – своя мера. Место – Россия, время – ближайшее будущее, ну а мера представлена чуть выше.