Пару слов о материализме
«Истмат»: мат, поставленный истории…» (Виктор Ханов). «Можно вытолкнуть мышь в безвоздушное пространство. Но нельзя сделать так, чтобы она там, в безвоздушном пространстве, долго оставалась живой. То же самое можно сказать и об истории цивилизации в историческом материализме. Вытолкнуть ее туда, конечно, можно, но долго она там не продержится. В.И. Ленин восхвалял истмат такими словами: «сознание непоследовательности, незавершенности, односторонности старого материализма привело Маркса к убеждению в необходимости «согласовать науку об обществе с материалистическим основанием и перестроить ее соответственно этому основанию» (Ленин В. И., ПСС, т. 26, с. 55). «Хаос и произвол, царившие до сих нор во взглядах на историю и политику, сменились поразительно цельной и стройной научной теорией…» (там же). В этой теории «… образуется история человечества, которая тем больше становится историей человечества, чем больше выросли производительные силы людей, а следовательно, и их общественные отношения» (Карл Маркс). Мы видим, что человечество рассматривается как некий единый и мыслящий субъект, некая личность с собственным «Я», что вытекает, надо думать, из гегельянского «Духа истории, раскрывающего себя в развитии», но первоисточник утрачен. Никакого «человечества» в материализме нет и быть не может – как нет «медведничества», «динозавричества» или «картофельничества». Есть медведи, динозавры, картофельные клубни и есть люди, столь же случайные и бессмысленные сгустки слепой игры стихий, как и все остальные живые существа. История отдельно взятого (вне духа истории, вне Бога) человека не может длиться ни тысячелетиями, ни даже столетиями. Она укладывается в надпись на памятнике: допустим, «1907 – 1988» (и то еще, если повезет). Этого человека волнует только то, что внутри его ЛОКАЛЬНОГО ПУЗЫРЯ времени и пространства, всего же остального для него НЕ СУЩЕСТВУЕТ! При рождении этот человек получает некую данность, совокупность возможностей, которая (ибо материализм!) сложилась случайно, бессмысленно, посему за нее некому быть благодарным или некому пенять. К моменту смерти человека исчерпывается все (Смерть – Абсолют материализма), и на вопрос «что будет через сто лет» имеется однозначный, недвусмысленный ответ: «ничего не будет». Иллюзия бытия, каковой является для атеиста жизнь, развеется, галлюцинации мертвой материи закончатся, и она вернется в свое вечное (исходное) состояние «ничто».
Строго говоря, в такой жизни нет никакого смысла, и можно умереть прямо сразу (или вообще не рождаться). Но дарвинизм-эволюционизм предполагает в случайно-ожившей мертвечине совокупность инстинктов, импринтингов эволюционного процесса. Не то, чтобы они имели какой-то смысл (понятно ведь, что в этой картине мира что жизнь людей, что размножение плесени – равно бессмысленны), но они имеют зов и власть над «условно-живым» сгустком. Удовлетворение инстинктов (импринтингов эволюции) не имеет никакого отношения к разуму (очевидно-нелепо признавать смерть непобедимой, но при этом упорно бороться с ней за каждый час и даже минуту жизни), но выступает как потребность организма, как программа заводной игрушки, у которой пока завод не кончится – остановки не жди. Сознавая это, Маркс и Энгельс писали в «Святом семействе», что основную причину исторического развития следует искать не в абстрактных идеях, оторванных от реальной действительности (то есть от Смерти, единственной объективной реальности атеизма), а в «…материальном производстве на земле» (там же, т. 2, с. 166). Но ведь даже самый упертый марксист согласится, что производство не существует само по себе, для себя – как процесс потения и напряжения мышц, или как процесс включения станков! Всякое производство лишь тогда имеет смысл, когда завершается ПОТРЕБЛЕНИЕМ произведенного. Оттого, когда мы говорим о «производстве», мы говорим о потреблении, и получается: истмат сводит всю историю к… потреблению, шопингу! Жизнь человека не имеет смысла, но имеет потребности в потреблении материальных благ и положении в иерархии стада. Но тут главный вопрос: как из этих бессмысленных эволюционных импринтингов человека – вывести «человечество»? Если весь условно-игровой «смысл» жизни в потреблении, шопинге (а производство лишь инструмент для этого) – то с какой стати человеку развивать ОБЩЕСТВЕННОЕ производство? Это кочующее через века и тысячелетие «переходящее красное знамя», от каменного орудия до АЭС и трехмерного принтера?! Напрашивается вывод, который сделали в конце 80-х (и, кажется, раньше) приватизаторы: люди до нас, занимавшиеся общественным производством, были дураками, «полезными идиотами», которые, в силу психического расстройства, работали не на себя, а на нас. Они построили для нас Норникель, открыли для нас нефть Самотлора и зажгли лампочку. Но при всей нечаянно вышедшей их полезности – они все равно остаются в статусе идиотов, и мы не хотим быть похожими на них: то есть жить не для себя. Последняя зацепка истории (зацепка, прямо скажем, так себе) – забота о потомстве разбивается о чугунный эгоизм капиталистического «чайлдфри». «Ум» обнаруживают в том, чтобы отделить удовольствие секса от деторождения, после чего «нет детей – нет проблем», живи и наслаждайся для себя, после тебя Вселенной не существует.
Когда такое отношение к жизни восторжествовало в массе умов – история заканчивается. И по Фукуяме-Веллингтону, и без них. Она заканчивается тем, что люди сожрут, утилизируют, растащат и разворуют все предыдущее, не оставив потомкам ничего последующего. Как и самих потомков – тоже не оставят. Приписать клубню картофеля заботу о плодородии почвы для будущих, через 100 или 200 лет, клубнях картофеля – воистину пример «слабоумия и отваги» мыслителя. Само продление картофеля в его клубнях-потомках связано лишь с тем, что картофель не осознает процесса, не может задать себе вопроса – «зачем мне это?». Бог через неосознаваемые клубнем процессы создает посредством него новые клубни, никоим образом самому клубню не нужные. В материализме еще, может быть, есть (хоть и это сомнительно) человек, как особь. Но уж точно в нем нет «человечества», как долгого ряда преемственно радеющих (о чем?!) поколений, из рук в руки передающих некое «великое дело» (какое?!), на тысячелетия переживающее своих первопроходцев. Забота о шопинге, как высший приоритет, приведет не к развитию производительных сил, а к их растаскиванию, разворовыванию, стремлением сбыть с рук наследие предков как можно дешевле – лишь бы побыстрее что-то за него выручить (ибо кто знает, сколько еще дней отпущено на потребительское наслаждение?). Именно это – разворовывание, растаскивание производительных сил и получилось из атеистического социализма. Мы должны лишь осознать «пост-фактум» закономерность этой растащиловки. Все остальное для нас уже успело стать «реальностью, данной в ощущениях», которую мы не сумели спрогнозировать, и через то предотвратить. Но до сих пор ведь находятся люди, которые убеждены, что «если бы не Хрущев», или «не Горбачев», или «если бы Андропов пожил подольше», то все пошло бы иначе. Между тем, вопрос развала атеистического социализма – лишь вопрос времени: можно его радикальной подлостью на несколько лет приблизить, или, неимоверными усилиями – на несколько лет отодвинуть. Но не более того. Вспоминается тончайший юмор великого М.А. Булгакова: –…А здоровье вашего батюшки как? – Мой отец умер. – Ужасно, – ответил Иван Васильевич, – а к кому обращались? Кто лечил? – Не могу сказать точно, но, кажется, профессор… профессор Янковский. – Это напрасно, – отозвался Иван Васильевич, – нужно было обратиться к профессору Плетушкову, тогда бы ничего не было. Я выразил на своем лице сожаление, что не обратились к Плетушкову…» Таковы и современные истматчики: они, как Иван Васильевич, убеждены, что если бы обратились к Маленкову вместо Хрущева, к Суслову вместо Брежнева, или к Громыко вместо Черненко, то «ничего бы и не было».
На самом деле от ТОТАЛЬНОСТИ предательства в рядах КПСС и ее верхушки никуда не убежать. Руководство страны (и всех ее республик, краев, областей) пришло к предательству в полном составе, и как бы не тасовать стариков в Политбюро, результат был бы тем же. Может быть – на несколько лет позже, но не более того… Абсолютный приоритет личного, текущего, сиюминутного потребления – не выдуман теоретиками в кабинетах, не есть злобный замысел масонов или пассатов. Это зоологическая максима, вытекающая из всей животной жизни, альфа и омега кругооборота жизни в дикой природе. Она и не дает животным создать собственную цивилизацию – хотя интеллект у некоторых животных относительно высок (вороны, например, способны мыслить на уровне 5-летнего ребенка). Оттого рассуждать – почему животное все продаст и отдаст за личное потребление, личное физиологическое удовольствие здесь и сейчас – ни к чему. Такова его природа, так устроено живое, чей маршрут от колыбели до могилы мотивирован сближением с удовольствиями и отталкиванием от неприятного. Например, стручки перца, чтобы их не жрали травоядные – вырабатывают горький вкус, неприятный для потенциальных пожирателей. Другие растения с той же целью отращивают шипы: «он не будет меня жрать, потому что уколется, ему станет больно, и он убежит». Противопоставить этой колоссальной силе, этой поведенческой био-гравитации истмату решительно нечего. Тут уместна поговорка «куда не кинь – везде клин». Охваченная атеизмом цивилизация с каждым успехом в области познания рискует получить все более и более хитрого подлеца, использующего все ее знания, чтобы ее утилизировать для личной выгоды. Но нелепо же искать от этой угрозы спасения в невежестве, в тупости, в отмене логики (хотя Победоносцев и компания, а потом и Хрущев – искали)! Цивилизация оказывается меж двух огней: между человеком, который неспособен мыслить, может быть только бездумным исполнителем простейших задач, и человеком, который свою способность мыслить эгоистично разворачивает против общества, с целью ловчее ближних обокрасть, поработить… И что ей делать – кроме как умереть в корчах «перестройки» и (не к ночи будь помянут) ельцинизма?! Сжатая и целостная формулировка основных принципов истмата дана Марксом в Предисловии к «Капиталу»:
«В общественном производстве своей жизни, — писал он, — люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношениях которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей определяет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие определяет их сознание». В такой формулировке не только шопинг, потребление, личное стяжательство – высший приоритет, но и подчеркнута бесполезность борьбы с ним. Маркса многие мыслители упрекали за фатализм! Получается, что пока «экономика не созрела» — что-то делать еще рано, а когда «уже созрела» — то уже поздно: она сама все сделает. «Юридическая и политическая надстройка» оказывается не только вторичной, производной от процессов производства (читай – потребления), но к тому же и глупой, вечно запаздывающей, искажающей здравый смысл. Она лишь зеркало производства, к тому же почти всегда кривое: не только лишь отражает материальную реальность, но к тому же в искаженном, примитивном виде. Приписывает вещам какие-то ложные сущности, творит какие-то химеры, а больше – получается! – ничего… Для всех мерзавцев такая формулировка – великая, и к тому же бесплатная ИНДУЛЬГЕНЦИЯ на все грехи. «А что мы с собой можем сделать?! Нас бытие сформировало такими, какие мы есть!». Это способ производства (потребления) у них такой, вот он и обусловил все их «политические и духовные процессы жизни». Марксу такого радикализма кажется мало, и он добавляет еще одну индульгенцию подлецам: «классовую теорию морали». Суть в том, что в классово антагонистических формациях мораль господствующего класса выступает как господствующая в обществе. Почему? Господствующий класс стремится представить свой интерес как всеобщий. При этом Маркс отрицал исторически сложившиеся формы морали, считал их превращенной формой общественного сознания, которая искажает и прикрывает все тот же, всепоглощающий и всемогущий процесс материального потребления. В итоге получается для каждого: что тебе приносит кусок хлеба, то и морально, а если с икрой и маслом – то морально вдвойне. А другие люди под видом «морали» хотят навязать тебе то, что им потребительски-выгодно. Но ты же не дурачок с церковной паперти! Ты же понимаешь: морально не то, что дает выгоду другим, а только то, что дает выгоду тебе, чем быстрее и больше, тем и нравственнее…
Вся нравственность атеистического социализма в том, что надо отобрать ништяки у буржуя, и забрать себе. При этом противоречие с буржуем только персональное: он хочет ништяков для себя, а ты для себя. Он у тебя их отбирает – а ты, не будь лохом, у него отбери взад… Не испытывая к буржуям никаких симпатий, и ни в коей мере не собираясь защищать их от «грабежа награбленного» — мы все же зададим страшный вопрос: а в чем, в данной схеме, отличие моральное отличие пролетария от буржуя?! То, что пролетарий лишен вкусняшек, но хочет их себе заполучить? Так и буржуй их себе хочет, и тоже когда-то был их лишен (может быть, из батраков в буржуи выбился). Хотя Маркс отрицает единую мораль для всех веков и эпох – получается, что единая мораль у него все же есть. В отличие от сменяющихся форм-химер классовой морали над всеми ими довлеет абсолютная мораль стремления человека к собственной выгоде. У рабовладельцев она принимает одни внешние формы, у феодалов другие, у буржуев третьи, пролетарии свою пролетарскую мораль облачают в четвертые. Но под шелухой разного словоблудия всегда одно и то же зерно в центре: жажда расширенного личного потребления и враждебность к тем, кто на себя одеяло перетягивает… Суть всех ловушек материализма, расставленных на пути истории – в одном: в признании обреченности живой особи на воровство, стяжательство, непреодолимость ее жажды расширенного потребления. Ради которого и производство затевается, но, разумеется, далеко не только оно одно. С точки зрения материалистического понимания «ума», от воровства живое существо может быть отвращено или психическими расстройствами (к каковым относят и фанатичную религиозность), или страхом неотвратимого наказания, или просто тупостью, «неумением жить». Если же перед нами не психопат, не запуганная жертва террора и не тупой, как полено человек – то его «умение жить» проявится в разворачивании всякой должности или порученного дела себе на пользу, для своей выгоды. Если сакральность (священный трепет) дела утрачена, то уже не человек служит делу, а дело начинает прислуживать человеку, превращается из священной миссии в лакея. Что неизбежно ведет к деградации дела, его деструкции и полному угасанию – и это универсальное правило, идет ли речь о власти или науке, культуре или церкви, больнице или школе, армии или полиции. Если дело, ради которого создавали институт, учреждение – начинает прислуживать своему руководителю, то оно вырождается. Если не человек для дела, а дело для человека, то из дела оно превращается в набор воровских отмычек к общественной кассе.
В таком режиме (когда все руководители думают, как бы им чего спереть себе, любимым, а все проверяющие думают только о том, как бы чего поиметь с вороватых проверяемых) – никакой из институтов цивилизации существовать долго не может. Его бессмысленность, его превращенность в банальную кормушку – может, не сразу, но неизбежно станут всем видны. Его отменят за ненужность – а дальше что? Нет одного института цивилизации, другого, третьего… В итоге нет и ее самой. А нет цивилизации – и нет истории, описывавшей шаги цивилизации. Современным рвачам-хапугам история так же мало нужна, как нужна она была людям каменного века. Что те ее не понимали, и о ней совсем не думали – что эти, «новые варвары», вгоняющие цивилизацию в археологические слои. Как же марксизм собирался выходить изо всех логических ловушек собственного материализма? «… Все общественные порядки, сменяющие друг друга в ходе истории, представляют собой лишь преходящие ступени бесконечного развития человеческого общества от низшей ступени к высшей». Прекрасная программа, под которой мы готовы подписаться, но с одной важной оговоркой: она очевидным образом религиозна! Смысл рассуждения о «высшем и низшем» (даже на уровне корнесловиц отсылающего нас к религиозной картине мира) не в физическом росте, не в том, что одни живут на первом этаже, а другие на десятом. Что в материализме может быть низшим, а что высшим? Какой меркой и откуда это измерять? Имеется ведь в виду, что сверху (на небе) Бог, а внизу, в преисподней – ад. Выше и ниже откладываются от них. Ну ведь не то же имеется в виду, что жильцы на 10 этаже выше, а жители первого этажа «низкие люди». И не физический же рост имеется в виду, когда мы говорим о «высоком и низком» в общественном смысле!» (Виктор Ханов, команда ЭиМ). А вот как, примерно о том же самом написал Вазген Авагян — «Кейнсианство: «был любви твоей короткий век…». «Основой идеей кейнсианства было: развитие производительных сил сделает в перспективе количество материальных благ бесконечным, а раз так – то и бесконечно доступным каждому. Ведь доказано же вполне научно, и на практике, что автомобильный концерн, расширяя производство, если не сегодня, то завтра может сделать автомобилей больше, чем людей на Земле живет. Вот и будут все на автомобилях, и безо всяких «социальных потрясений»… И какое-то время Запад (в первую очередь, конечно, в страхе перед СССР, не сам по себе) двигался в этом направлении. Потому что производство может расширять выпуск своей продукции. Снова и снова. Если чего-то клепаного сегодня мало, не хватает – завтра его склепают побольше, и всем достанется.
Но нетрудно заметить, что речь идет о сборочном производстве, а не о том сырье, на основе которого работает сборочное производство! Автомобилей можно выпускать бесконечное количество, но если имеешь доступ к бесконечному источнику неисчерпаемого сырья: металла, топлива и т.п. А кто на маленькой планете имеет такой доступ? Здесь ведь все ресурсы ограничены. В итоге идея Кейнса насчет государства «всеобщего благосостояния» сменилась мрачной, фашистской идеей «Римского клуба». Как это всегда и бывает (сознание определяет бытие, а не бытие сознание) – СПЕРВА в головах западных «елит». Шкафов-то из карельской березы можно наделать сколько угодно, если она есть. Но где взять «сколько угодно» самой карельской березы? Кейнсианство было вполне дружелюбно к социализму, и предполагало «конвергенцию» (сближение признаков до полного слияния систем), на основе общего целеполагания. Например, политический покровитель кейнсианства Рузвельт выступал за установление отношений с СССР, поскольку видел в Советском Союзе союзника в борьбе против фашизма. Его советник Томас Манн так выразил кредо своего шефа: «с фашизмом у нас не может быть общего языка, а с советами мы можем найти общий язык на почве воли к улучшению человечества». Но то кейнсианство: удешевление благ через рост их количества. Что же касается «Римского клуба», то его идеи фундаментально-фашистские, и никакого «общего языка» с социалистами найти не могут. Ибо «Римскому клубу» нужно сокращение человечества (чем больше вымрет, тем лучше), а «улучшения человечества» ему не требуется. Кейнсианская утопия несколько продлила свой век, как совокупность «полезных идиотов» (полезных для мирового фашизма), используемая для борьбы с СССР. Кейнсианский «аттракцион неслыханной щедрости» немного продлили – чтобы «завалить» Советский Союз. После чего сворачивание кейнсианской утопии стало и неизбежным, и безальтернативным. Оглядываясь назад, мы конечно же, легко увидим, что соблазн Запада в 80-е (и даже в 90-е) строился на двух «китах» («синих китах» самоубийства человечества): изобилии и демократии. Было обещано, что люди, пошедшие за дудочкой крысолова «в Европу» — получат постоянно возрастающее материальное благополучие и опьяняющую свободу самовыражения. Умные уже тогда понимали, что такое обещание, по сути, есть обещание «освободить от жизни»: ибо нельзя очистить систему от всех ее недостатков, не удалив при этом все ее достоинства. Диалектически – всякое достоинство есть продолжение какого-либо недостатка, и наоборот. Например, неоднократно указывалось, что такие язвы советского общества, как дефицит товаров и очереди за ними есть следствие равноправия граждан. Тогда как их устранение (свободный доступ к любому благу) возможно только через установление радикального неравенства возможностей.
Но умные и тогда были в меньшинстве, а глупые «обещание освободить от всякого дискомфорта» в рамках либеральной демократии восприняли за чистую монету. Ограниченный набор благ дать человеку можно. Технически сложно, сразу не получится – но задача, в принципе, решаемая. Неограниченного доступа к благам дать нельзя, даже теоретически, потому что логика говорит нам: «нельзя насытить ненасытное». Или оно насыщается – но тогда оно не ненасытное. Или же оно, по условию задачки, ненасытное, но тогда ему, сколько ни дай, все будет мало. Два крыла мирового противостояния, стремившиеся к конвергенции признаков – кейнсианский капитализм и «гуляш-коммунизм» — в итоге и умерли вместе, в обнимку. Их цель – в теории была одинакова: «дать людям все», отчего и конвергенция между ними шла очень успешно. Но это одинаковая цель – одинаково утопична, несбыточна. Ни кейнсианский капитализм, ни гуляш-коммунизм (поставивший себе долбанутую задачу – «догнать и перегнать Америку», еще бы сатану догнать и перегнать надумали – кстати спросить, в чем?!) – не могли дать КАЖДОМУ человеку ВСЕ, — потому что ВСЕ – это слишком много, — это бесконечность Вселенной. А Вселенная у нас одна, планета тоже одна – и дать каждому жителю по собственной планете и собственной Вселенной – нереально. Тем не менее, кейнсианство обеспечило привлекательность Запада, пресловутой «Европы» (не к ночи будь помянута) в глазах советского обывателя. Кейнсианство добилось этого т.н. «потребительской демократизацией» — то есть приобщением к роскоши все более и более широких слоев населения по мере развития производительных сил. СССР, начиная с Хрущева, пытался сделать то же самое (или, по крайней мере, заявлял, может, лгал – сейчас уже неважно). В итоге в кейнсианстве, как и в гуляш-коммунизме сложилась «деволюционная ситуация»: — когда низы не могут, — верхи не хотят, — а нужда и бедствия изрядно отодвинуты, и не отрезвляют собою. Для того, чтобы содержать кейнсианство, или гуляш-коммунизм, или их конвергированную форму, средний знаменатель, в который они планировали срастись – верхи должны неустанно и очень компетентно развивать производительные силы. Причем делать это на благо масс, все более растлеваемых в потреблядское состояние, пропитанных и пронизанных эгоистичным потребительским отношением ко всем общественным нуждам и системным надобностям. И верхи все меньше понимают – зачем им это нужно? Низы же, разложившись до слабоумия, в состоянии потреблядства – не могут сами воспроизводить производительных сил.
В итоге и в СССР, и в США верхи «кинули» низы, обворовали их, отказавшись от задачи постоянно наращивать количество и качество потребления у этих многочисленных потреблядей. Низы ничего этому противопоставить не смогли – ибо разложились и утратили боевитость, настрой отстаивать сами себя, стали инфантильными и экзальтированными до слабоумия. Что же в итоге получилось? Исчезли сразу оба лакомства, которыми заманивали на Запад, соблазняли сделать «европейский выбор». Если вы ещё не сошли с ума (как это сделали украинцы), и сохраняете хотя бы частично твёрдую память, то, несомненно, вспомните, что завлекали: Изобилием, высоким уровнем потребления. Демократией, свободой выбора. Врагов своих Запад рисовал с самого себя, нынешнего: это злобные диктатуры, которые всех запугивают, подавляют свободу, не дают выбирать, и держат людей в серой, унылой нищете, не давая им материальных благ. Наверное, исключительно из жестокости и по чистой злобе? Мол, есть у меня, у тирана блага – но я не дам их своим подданным, буду над ними чахнуть. Но какими Запад изображал врагов Запада – таким в точности он стал сам. Если бы нам в конце 80-х сказали, что Запад будет настаивать на «нелегитимности референдумов» (!!!) – мы бы посчитали это какой-то фантасмагорией. А нынче – привыкли, с этим и живем. Голосование людей «нелегитимно» — потому что легитимно… что?! Воля террористов, узурпаторов, гитлеровский «триумф воли»?! Результаты исследования Федеральной резервной системы США, показали многолетнее падение уровня жизни в странах-победительницах «Холодной войны» (которые, получается, победили сами себя) В докладе ФРС США сообщается, что уровень финансового благосостояния молодежи начала XXI века уменьшился на 20% по сравнению с поколением их родителей, которые заканчивали учебу в 80-е годы прошлого столетия. Финансовое здоровье молодых людей разных эпох оценивалось по пяти аспектам: доход, сбережения, активы, владение недвижимостью и пенсионные накопления. По всем пяти показателям современная молодежь проигрывает родителям – такой вывод сделала ФРС, весьма заинтересованная в «лакировки действительности», и ничуть не склонная к очернительству своей системы. Более низкий заработок, естественно, приводит к тому, что молодые люди получают меньше возможностей инвестировать в свое будущее (в том числе в образование) и увеличивать свои сбережения. Кроме того, более длительные периоды безработицы и рецессии также оказывают влияние на общее финансовое благополучие.
По данным доклада ФРС США, молодые специалисты с высшим образованием сегодня зарабатывают меньше, чем работники со средним специальным образованием в 80-х. Кроме того, при более низких заработках молодые люди гораздо дольше выплачивают кредит, который они брали на получение образования, что автоматически устраняет их с рынка займов на приобретение дома и автомобиля. Таким образом, размер чистых активов за вычетом долговых обязательств среди современной молодежи снизился в три раза. Таковы «успехи» западной системы без СССР: господствовать над миром, терроризировать всю планету – и при этом в три раза снизить реальный уровень жизни (да еще и по данным ФРС США, которая постаралась смягчить цифры) – «это полное фиаско, бро». Дегенератизм Запада тем более выпукло проявляется, что система действовала в максимально благоприятных для нее условиях, без внешних интервенций, без серьезных противников, в условиях экономического доминирования и идеологического господства. Итог – на табло… Кроме того (как мягко отмечают эксперты ФРС США) – «существенно снизился интеллектуальный уровень молодежи из-за огрехов в образовании». Возникает вопрос: так чему же учиться у людей, которые в самых благоприятных для них условиях, «всех победив» — кругом обосрались?! Сворачивание кейнсианства, конвергенции системы с социализмом – привело к тому, что уровень жизни масс стал падать вместо прежнего роста. Такая система людям, понятное дело, не по вкусу, и если им дать свободу, то они ее свернут. Поэтому идеология «римского клуба» взамен кейнсианства с неизбежностью предполагает сворачивание демократического шапито, как ни относись к его балаганным скабрезностям. Запад ведет людей дорогой систематического «обрезания», сокращения их потребления (и их числа путем их вымаривания) – а такое невозможно при хотя бы частичном функционировании инструментов демократии. Вот ее и не стало: а кто хотел «демократии, как в Европе» — получил просроченного, несменяемого Зеленского, кровожадного маньяка и выродка, давным-давно уже никем не избранного и опирающегося на самый прямой и грубый, уголовный террор. Но Запад, который не дает ни изобилия, ни прав человека, ни свободы выбора – на чем может выстроить свою привлекательность для людей?! Если «а» упало, и «б» пропало, то, что осталось на трубе?! Если в системе «кнут и пряник» убрать пряник, то останется только кнут. То есть современному Западу: — растерявшему свою «мягкую силу», — всякое «обаяние буржуазии» (сколь бы скромным оно ни было), — все приманки, всех червячков на крючки «ловцов человеков, — разоблачившему всю свою лживость — осталось только беспредельное наращивание фашистского террора. По принципу – соблазнять больше нечем, заинтересовать в себе невозможно – остается лишь запугивать. Что Запад и делает, причем, по экспоненте… Прямо сегодня – угрожая оборвать многотысячелетнюю историю человечества «на самом интересном месте»…» (Вазген Авагян, экономист, команда ЭиМ). Маркс, Энгельс и Ленин называли такой материализм «историческим», автор этого сайта называет его «вульгарным материализмом». Однако суть такого материализма не в определениях, а в том, что он ведет нашу Цивилизацию к гибели.
И, в конце концов, наверняка приведет, если мы с Вами, уважаемый читатель, не откажемся от него, и не выберем для себя «РЕАЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛИЗМ». Другими словами, «светлое будущее» достижимо для современного человечества только в том случае, если большинство его представителей научится жить в РЕАЛЬНОМ МИРЕ, а не в мире, выдуманном ими же самими, «всем на потеху, себе на удивление». И фундаментом этого «реального материализма» является тезис: «Сознание и время — есть свойства любой материи». Тут же возникает резонный вопрос: «А почему материя нашего мира обладает такими удивительными свойствами?» Ответ на него предельно прост: «Потому что она устроена таким образом, что наличие времени и сознания являются НЕИЗБЕЖНЫМ СЛЕДСТВИЕМ наличия самой материи. Что возможно только в одном случае – если материя нашего мира представляет собой элементарные ячейки пространства (плотно уложенные пиксели пространства, например, в виде кубиков), которые отдали соседним ячейкам или, наоборот, приняли от них один квант энергии, и вследствие этого, стали обладателем электрического заряда. Современные ученые называют их электроном (пиксель, отдавший квант энергии) и позитроном (пиксель, получивший один квант энергии). Любой акт передачи кванта энергии обладает инерцией, и всегда продолжается в ту же сторону, что и предыдущий. При этом разно заряженные пиксели пространства притягиваются друг к другу, а одинаково заряженные – отталкиваются (с чуть меньшей силой, чем первые). Именно это обстоятельство и вызывает появления гравитационных сил (еще одно следствие существования материи). Очевидно, что все «элементарные частицы» материи постоянно находятся в движении. Отсюда возникает СЛЕДСТВИЕ существования материи, под названием «ВРЕМЯ». Ну а другим следствием существования материи является процесс объединения разно заряженных пикселей пространства, которые образуют нейтрино (пара «электрон – позитрон», которые вращаются вокруг общего центра масс). При столкновении нейтрино друг с другом возможны дальнейшие объединения с образованием «нейтринных матрешек», как их называет автор, или ЭФИРА. При столкновении же «половозрелых нейтринных матреше»к, состоящих из 919 нейтрино, с одиночным нейтрино образуется свободный нейтрон, который довольно быстро распадается на протон, электрон и нейтрино. Другими словами, эта «половозрелая матрешка» превращается в полноценную материю. Вот и выходит, что эфир обладает, как короткой памятью (его «элементарные частицы» сохраняют импульс движения при столкновении друг с другом), так и долговременной памятью (когда они превращаются в материю). Отсюда возникает еще одно СЛЕДСТВИЕ существования материи, под названием «СОЗНАНИЕ». А материальным носителем этого Мирового сознания (Бога-Духа) как раз и служит эфир. Очевидно, что для образования все новой и новой материи нужен источник нейтрино, коим и является наше Солнце (или Бог-Отец). Ну а Богом-Сыном является сам человек, точнее, его ИДЕАЛ. Как видите, «реальный материализм» неотделим от Бога.