Про особенности современных людей
«Русская цивилизация» (Александр Дубровский). «Для начала предлагаю посмотреть в зеркало каждого представителя многонационального русского народа и попробовать описать увиденное. В моем представлении получилось примерно так: Мы удивительно работоспособны и поразительно ленивы. Мы взрывные и спокойные как удав. Мы скупы и расточительны. Мы крайне неприхотливы до способности выжить в любых экстремальных условиях и одновременно обожаем комфорт. Мы мужественны до героизма и часто крайне нерешительны, что легко спутать с трусостью. Мы индивидуалисты и коллективисты. Мы жестокие и милосердные, мы слабые и недосягаемо мощные, мы консервативны и революционны, мы изобретательны и стереотипны, мы гениальны до идиотизма, мы, наконец, европейцы и азиаты одновременно. И да, мелкая цель – это не про нас, лучше уж на печи, нам подавай цель великую, вот тогда и посмотрим, кто первый Марс освоит…А вот еще: нас коробит, когда мы слышим, как кто-то из россиян с другим разрезом глаз, приехавший их дальнего уголка нашей необъятной, в общественном месте общается на каком-то непонятном языке, которого мы знать не знаем и знать не хотим. Но не дай вам Бог обидеть этих же россиян где-нибудь в заграничье, ибо братья единокровные. И да, за границей, в большинстве своем, общаемся только на великом и могучем, ибо на то он великий и могучий, и пусть его там и учат. Впрочем, там, кажется, всем наплевать и никого другой язык не коробит, но мы ведь особенные, потому нас здесь, на родине, коробит, а там пусть учат. Впрочем, одно уточнение: кажется, что русский их уже коробит, но тут уже нам наплевать. Да что там заграница, будь она неладна, прямо сейчас, на фронте, где все в одном окопе, мы братья единокровные, потому чистокровный русский, родом из Бурятии, может гордо и даже удивлённо сказать прямо в глаза Президенту, похвалившему, что «никуда не побежали» от превосходящих сил противника: «Буряты не бегут!». Хотите верьте, хотите нет, но русские имеют самое милитаризованное сознание из всех больших этносов. Чуть где заваруха, а нас уже тянет повоевать и почему-то обязательно на стороне слабых и обижаемых. Сказанное категорически нельзя путать с агрессивностью, как приобретенной, так и, возможно, врожденной, присущей как отдельным людям, так и многим большим и малым народам. Как это уживается с тем, что одновременно мы являемся одной из самых миролюбивых наций, одному Богу известно, но факт есть факт: уживается, не вызывая никаких противоречий, а лишь подчёркивая вездесущие амбивалентность и двойственность, пронизывающие нас, всю нашу жизнь, наше отношение к миру и всю нашу историю.
И не надо говорить, что описанные свойства в той или иной степени присущи любым народам и этносам, и что русские ничем не лучше и не хуже других. Собственно, речь вообще не идет о том, кто лучше, а кто хуже. Мы просто другие. Мы живем в параллельном мире по отношению ко всем. И нас всегда и во все времена никто не мог понять, потому что мы до совершенства идеально непредсказуемы! В то время как в мире рождались и рушились империи, мы, последовательно расширяясь, создали за тысячу лет самую большую страну в соответствии со своими представлениями о границах, о государственном устройстве, о справедливости и о том, как нам жить и развиваться одной большой семьей вместе. И всю тысячу лет нас почему-то хотели: — завоевать, — расчленить, — распылить, ассимилировать, уничтожить. Ни углеводороды, ни редкоземельные металлы, ни прочая таблица Менделеева, ни даже богатейшие лесные и водные богатства здесь абсолютно не причем. Ни тысячу, ни пятьсот лет назад об этом никто и ни в малейшей степени не задумывался, разве что соболиные шкуры были в дефиците, чего вряд ли было достаточно (впрочем, как знать). Да и климат, между прочим, у нас не сахар, тем не менее, нас всегда зачем-то хотели завоевать, расчленить и… уничтожить. Нас не понимали и поэтому боялись. Не понимали и боялись нашей ментальности, на страже которой стоит русский язык, формирующий особое отношение к миру и всегда на политическом уровне вызывающий раздражение, вплоть до попыток его полного запрещения. Именно поэтому за всю историю у нас никогда не было постоянных и верных союзников. Именно поэтому у нас самое милитаризованное сознание, как следствие постоянных войн за свое право жить в своей стране по своим правилам, даже если эти правила не совпадают с общепринятыми. Жить в соответствии со своими ценностями, даже если они в корне противоречат тем, которые, непонятно кем, объявлены самыми, что ни на есть, универсальными. Прошли века, копилка причин и поводов для стирания России с карты начала увеличиваться многократно, пополнившись вышеупомянутыми углеводородами и прочими редкоземами, и даже пресной водой, следовательно, нет никаких причин для снижения градуса угроз. Говоря начистоту – это та реальность, в которой мы живем здесь и сейчас, а также будут жить наши дети, внуки, а скорее всего и правнуки. Вот такие исходные данные и, с позволения сказать, материал достались обширной территории, где ему предстояло творить историю, которая пошла по непредсказуемой траектории не только в будущее, но и, как периодически выяснялось, иногда непредсказуемо шалила и в прошлом.
Невольно задаешься вопросом; а может, правы «испуганные патриоты», регулярно проговаривающиеся, что, мол, народ России не тот достался? Понимаю, что обсуждать здесь нечего, но зеркало настойчиво требует определиться: что ж такого особенного в народе, которого никто не понимает и все боятся? Давайте разбираться. Прежде всего, отмечу: одним из главных несущих кирпичей в фундаменте России и Русской цивилизации является русский язык. С него и начнем. Русский язык. Итак, русский язык, наполняет духовную жизнь народов любовью к Родине, патриотизмом и вечным поиском правды и справедливости – так заявлено во вступительной статье «Цивилизации как главные действующие субъекты геополитики». А раз заявлено, значит, следует подтверждать конкретными данными и примерами, в противном случае, заявление будет несостоятельным. Так что, приступим и, как водится, невзирая на лица и интересы. Для начала напомню: жесточайшее противостояние на Украине началось как раз с того, что в одной славянской стране у миллионов русских попытались отобрать русский язык и запретить думать и жить по-русски. Это желание было поддержано Западом, как словом, так и делом, в том числе попыткой вообще запретить русскую культуру и все русское как таковое. Не уверен, что все это делалось сознательно, с осознанием конкретных причин и следствий, скорее с бессознательным ощущением скрытой опасности, которую несут в себе русский язык и его носители. Вот об этом и поговорим. Почти 100 лет назад советский языковед Лев Якубинский отмечал, что язык наш имеет «родовой характер». К сожалению, впоследствии это так и не стало предметом пристального внимания последующих поколений ни советской, ни российской языковедческих школ. Между тем, как будет показано ниже, именно эта внутренняя сущность такого всеобъемлющего явления, как русский язык, сформировала уникальную русскую ментальность и такую же уникальную цивилизацию, имеющую внутренний потенциал бесконечного расширения. Дело в том, что ментальность русского народа формируется прежде всего русским языком, в котором изначально заложены коды и образы, «всасываемые с молоком матери» и, тем самым, незаметно закрепляемые на бессознательном уровне. В языке нашем есть ключевые слова, которые ведут тихую, незаметную работу всю жизнь, так как в одиночку (в качестве корневой основы) связывают между собой очень многие понятия и явления, выстраивая мировоззрение как индивидуально, так и в масштабе всех носителей языка. Это и просто, и сложно одновременно. Возьмем для примера всего лишь одно, очень мощное по своей энергетике, слово «род» и рассмотрим ряд образуемых этим корнем слов и словосочетаний: Род, родители, родственники, родные, родить, народ, природа, родник, родина (малая) и Родина (большая) и т.д. Таким образом, мы без труда видим, что русский язык одним корнем объединяет сразу несколько основополагающих понятий, включая внутренний и внешний миры человека: — Семью, включая самых дальних родственников и весь народ, а также всех «себе подобных» (род, родные, родословная, народ, мужской род, женский род, род человеческий). — Окружающие с детства пейзажи, включая их главный символ – русскую березку, и всю Землю в целом (плодородие, порода, родник, природа как жизнь на Земле и природа, как вся вселенная). — Страну, в которой родился и вырос, и любую территорию Земли (родина, Родина, родная Земля).
Подобной взаимосвязи не обнаруживается в остальных известных и малоизвестных языках, за исключением славянских – близкородственных русскому, что является фундаментальной основой формирования уникальных ментальных свойств русского человека, рассматривающего весь окружающий его мир, вплоть до далеких звезд в качестве своего дома, который нуждается в защите. И что характерно, независимо от того, хочет мир этой защиты или не хочет – возможно, это и есть причина того самого бессознательного чувства опасности, в котором пребывают наши соседи, когда смотрят на карту мира. Это не плохо, не хорошо, просто это та данность, которая диктуется русским языком, формирующим русскую вселенскую ментальность, что и позволило Ф.М.Достоевскому, в противовес европейскому сверхчеловеку (Ницше), предъявить миру «русского всечеловека». Что касается других неславянских языков, то здесь все просто и банально: родители – это даже не родственники. Ничего не напоминает из современности? А чтобы не быть голословным, приведу примеры: Рус.: род, родитель, родной, родственник, урод, родословная, природа, родник, родина, порода. Англ.: genus, parent, native, relative, freak, pedigree, nature, spring, homeland, breed. Нем.: Gattung, Elternteil, Eingeborener, Verwandter, Freak, Stammbaum, Natur, Frühling, Heimat, Rasse. Фр.: genre, parent, originaire de, relatif, monstre, pedigree, la nature, printemps, patrie, race. Исп.: género, padre, nativo, relativo, monstruo, árbol genealógico, naturaleza, primavera, patria, raza. Итал.: genere, genitore, nativo, parente, mostro, pedigree, natura, primavera, patria, razza. Латинск.: genus, parens, patria, cognatus, lusus, genus, natura, fons, patria, genus. Лит.: gentis, tėvas, vietinis, giminaitis, keistuolis, kilmė, gamta, pavasaris, tėvynė, veislė. Арм.: serr, tsnogh, bnik, azgakan, hresh, tohm, bnut’yun, garun, hayrenik’, ts’egh. Груз.: gvari, mshobeli, mk’vidri, natesavi, prik’i, memk’vidreoba, buneba, gazapkhuli, samshoblo, jishi. Турец.: cins, ebeveyn, yerli, akraba, ucube, soyağacı, doğa, bahar, vatan, cins. Албан.: gjini, prind, vendas, i afërm, fanatik, prejardhje, natyrë, pranverë, atdhe, race. Араб.: jins, walidu, ‘asli, qaribi, ghrib, nisba, tabieati, rabie, watanu, sulala. Кит.: Shǔ, fùmǔ, běndì rén, qīnqī, guài tāi, pǔxì, zìrán, chūntiān, zǔguó, pǐnzhǒng. Яп.: Ichizoku, oya, neitibu, shinseki, furīku, kettō, shizen, haru, sokoku, hinshu. Санскр.: kul, mata-pita, deshi, rishtedar, vichitra, vanshavali, prakruti, vasant, matrubhumi, nasal. То есть, природа – это вовсе не дом родной и с ней можно проводить любые эксперименты, пока это выгодно и пока платят за легионы уродливых ветряков и квадратные километры солнечных батарей, убивающих вокруг все живое. Что уж говорить про родину, которую можно менять, как перчатки, неустанно повторяя: «патриотизм – последнее убежище негодяя» (Самуэль Джонсон, 7 апреля 1775 г.).
Попробуем упорядочить рассуждения и систематизировать наиболее характерные и очевидные критерии, факторы и условия, могущие потенциально или фактически формировать ментальность народа и, как следствие, определять отношение к окружающему миру и создавать внутренние социально-этические императивы. В приведенном ниже перечне исключены индивидуальные особенности конкретного человека и его характер, как врожденные, так и приобретенные, а приведены лишь «внешние» факторы и «условия среды», в которых этот человек рождается, формируется и совершает те или иные поступки: 1. География распространения этноса, климат и природная специфика ландшафта. При всей очевидности данного критерия, он не выдерживает критики, так как не дает конкретного, научно-обоснованного ответа на вопрос: почему, при схожести природно-климатических условий, у народов, населяющих разные страны, разная ментальность? Тем не менее, сбрасывать со счетов природно-климатический фактор не стоит, хотя бы по причине его недоказанности. 2. Гаплогруппы, выделенные генетическими исследованиями. Предшественницей генной теории была расовая теория, так и не получившая завершенности и по пути своего развития часто уходившая в расизм. Действительно, ген – специфический код, оставляющий свой след на протяжении всех последующих поколений. Исследование генов – интересная наука, помогающая понять происхождение тех или иных народов, их распространение и взаимовлияние на перекрестках истории. Тем не менее, как «маугли», выросший в волчьей стае, будет всю жизнь способен только рычать и выть, и не будет иметь шансов стать полноценным человеком, так и представитель любого этноса, с младенчества оторванный от своих корней, наиболее вероятно превратится в 100%-го представителя своей новой родины. «Маугли», генетически являющийся человеком, неизбежно приобретет ментальность зверя. Человек, несущий индивидуальный генный код родного этноса, впитает менталитет народа, в котором с младенчества будет формироваться его личность. 3. Исторические преобразования, религия, традиции, культура, господствующая идеология, образование. Я сознательно объединил несколько областей общественного самовыражения в одном пункте, не выделяя из них главной, так как, на мой взгляд, они несомненно взаимосвязаны, оказывают друг на друга взаимовлияние и все вместе составляют сложный конгломерат регуляторов человеческих отношений, формирующих поведенческие, нравственные, этические и другие аспекты этих отношений. Остается вопрос: оказывают ли влияние эти сферы человеческих отношений на ментальность народа? Безусловно, оказывают самое непосредственное влияние и практически участвуют в ее формировании. Более того, по отношению к ментальности эти сферы отношений первичны.
Однако, закономерно возникает следующий вопрос: каким образом религия, традиции, культура, идеология, образование, воспитание формируют ментальность, проникая через сознание в бессознательную область и буквально растворяясь в человеке? Посредством чего происходит это проникновение и дальнейшее усвоение и растворение? Ответ единственный: посредством родного языка и никак иначе. 4. Язык, как средство общения и коммуникации в обществе. Именно родной язык, являясь первым посредником между любым явлением и человеком, одновременно является главным инструментом познания мира. От того, как устроена архитектура языка и его логические конструкции, зависит, кто, в конечном итоге, получится из человека, каково будет его мировоззрение и коллективный менталитет всего народа – носителя этого языка. Вопрос этот непростой и требует отдельного научного обоснования, но в первом приближении я склонен считать данную гипотезу чрезвычайно обоснованной: язык – первопричина формирования ментальности и, следовательно, отношения к миру. Таким образом, учитывая пример с корнем «род», русский язык, в качестве социально-этического императива, является «матрицей», в которой изначально зашито вечное родовое всечеловеческое русское стремление к спасению всего мира, что, на мой взгляд, является национальной идеей русского мира. Сказанное вовсе не означает, что русский язык лучше других, а лишь говорит нам о его отличиях и врожденных свойствах, проверенных всей тысячелетней историей России. Историей страны, имеющей вечный потенциал расширения, независимо от внешних или внутренних обстоятельств и господствующих идеологий. То есть, русский язык содержит в себе национальную идею, диктующую особое отношение ко всему миру, окружающему человечество. В узком смысле – в рамках государственных границ, а также в более широком смысле – в рамках цивилизационных границ русского мира. Это не что иное, как тот самый патриотизм, не имеющий границ в силу своего глобального характера. Другими словами, пока жив русский язык, будет жить Россия благодаря русскому патриотизму, независящему от любых временных идеологий, о чем, не скрывая страха и недоумения, всегда догадывались наши прошлые недруги и их современные идейные наследники: «Храбрость — это мужество, вдохновленное духовностью. Упорство же, с которым большевики защищались в своих дотах в Севастополе, сродни некоему животному инстинкту, и было бы глубокой ошибкой считать его результатом большевистских убеждений или воспитания. Русские были такими всегда и, скорее всего, всегда такими останутся» (Й. Геббельс, «О так называемой русской душе»). Вот, к примеру, еще одна цитата, взятая из относительно далекого прошлого:
«Россия бесспорно обладает замечательным даром добиваться верности и даже дружбы тех, кого она подчинила силой… Русский братается в полном смысле слова. Он совершенно свободен от того преднамеренного вида превосходства и мрачного высокомерия, который в большей степени воспламеняет злобу, чем сама жестокость. Он не уклоняется от социального и семейного общения с чуждыми и низшими расами… Я вспоминаю церемонию встречи царя в Баку, на которой присутствовали четыре хана из Мерва в русской военной форме. Это всего лишь случайная иллюстрация последовательно проводимой Россией линии… Англичане никогда не были способны так использовать своих недавних врагов» (лорд Джордж Керзон (1859-1925), вице-король Индии, а затем министр иностранных дел Великобритании). Будучи единственно возможной национальной идеей для России, патриотизм, как ни пытаются прильнуть к нему самые разнообразные идеологические течения, наиболее близок к консерватизму в его классическом понимании, апеллирующем к врожденным традициям нормального общества. Однако у него есть фундаментальное отличие от любой идеологии: Русский патриотизм впитывается «с молоком матери» по мере освоения русского языка, действует на бессознательном уровне и не зависит от наличия или отсутствия теоретического обоснования и, одновременно, обладает внутренними побудительными мотивами к действию, независимостью от эпохи, отсутствием персонифицированных претензий на власть и, самое главное, не ограничен территориальными границами. Истоки русского патриотизма, распространяющего свои волны на все человечество, жестко встроены в русский язык. В заключение предлагаю читателям самим поупражняться с производными от «правды»: правда, право, праведник, правитель, справедливость и увидеть, что только в русском и, частично, в славянских языках справедливо все то, что основано на правде. А пока подведем итог: — Русский язык является одновременно и основным кирпичом, и связующим звеном в фундаменте Русской цивилизации. — Функция русского языка – формирование особой русской ментальности и мировоззрения, на бессознательном уровне закрепляющих потребность в патриотизме в самом широком смысле, а также поиск справедливости, основанной на правде, что фактически можно отнести к русской национальной идее. — Будучи связующим звеном, русский язык вступает в прямое, без посредников, взаимодействие со всеми элементами фундамента, выступая первичным инструментом познания мира и способом понимания самых глубинных основ мироздания. P.S. Возможно, итог звучит излишне пафосно, однако я лишь пытался более выпукло подчеркнуть ту небольшую часть богатства нашего языка, которую мне удалось раскрыть. А удачно или не очень, судить читателям» (Александр Дубровский).
На взгляд автора, Дубровский очень четко обозначил то отличие русского менталитета от всех прочих, которое Лев Якубинский называл «родовым характером русского языка». Это отличие влияет на все поколения русских людей, равно, как изменения в окружающей среде, но на каждое — по-разному. Особенно сильно это проявляется в переходные периоды, как сегодня. Произошедшие изменения в окружающей среде хуже всего отразились на первом и последнем поколениях – поколении детства и юности (люди в возрасте до 24 лет) и поколении старости (люди старше 72 лет). Впервые в истории человечества молодое поколение оказалось глупее своих родителей. Представители молодежного «поколения Z» стали первым поколением, которое оказалось менее умным, чем их родители, и эксперт раскрыл причину. Доктор Джаред Куни Хорват, бывший учитель, ставший нейробиологом, рассказал, что поколение, родившееся в период с 1997 по начало 2010-х годов, страдает когнитивной отсталостью из-за чрезмерной зависимости от цифровых технологий в школе. Если верить ведущиеся с конца 1800-х годов записям о когнитивном развитии, «поколение Z» теперь официально является первой группой, которая набрала меньше баллов, чем предыдущее поколение, из-за снижения внимания, памяти, навыков чтения и математики, способности решать проблемы и общего IQ, пишет Daily Mail. Доктор Хорват рассказал Комитету Сената США по торговле, науке и транспорту, что интеллект поколения Z снизился, несмотря на то, что эти подростки и молодые люди проводили в школе больше времени, чем дети в ХХ веке. Причина же, по словам Хорвата, напрямую связана с увеличением объема обучения, которое в настоящее время проводится с использованием того, что он назвал «образовательными технологиями», включая компьютеры и планшеты. Нейробиолог объяснил, что нынешнее поколение отстало, потому что человеческий мозг никогда не был приспособлен к обучению на основе коротких видеороликов, просмотренных в Интернете, и чтения коротких предложений, которые суммируют гораздо более объемные книги и сложные идеи. «Более половины времени, когда подросток бодрствует, он проводит, уставившись в экран, — рассказал Хорват в интервью New York Post. Люди биологически запрограммированы учиться у других людей и проводить глубокие исследования, а не листать страницы в поисках кратких изложений». Хорват и другие эксперты, выступая в Конгрессе, объяснили, что люди эволюционировали так, чтобы лучше всего учиться через реальное взаимодействие с людьми, то есть лицом к лицу с учителями и сверстниками, а не с экранов. Нейробиолог добавил, что экраны нарушают естественные биологические процессы, которые способствуют глубокому пониманию, запоминанию и концентрации внимания. Дело не в плохом внедрении, недостаточном обучении или необходимости в улучшении приложений в школах. Ученые заявили, что сама технология не соответствует тому, как наш мозг работает естественным образом, усваивает и сохраняет информацию.
Джаред Куни Хорват, директор группы LME Global, которая занимается исследованиями мозга и поведения совместно с предприятиями и школами, констатирует, что данные ясно показывают, что когнитивные способности начали снижаться примерно в 2010 году. Эксперт сказал американским сенаторам, что школы в целом не сильно изменились за этот год и что биология человека развивается слишком медленно, чтобы это могло быть причиной. «Ответ, по-видимому, кроется в инструментах, которые мы используем в школах для стимулирования этого обучения, — сказал Хорват законодателям. — Если посмотреть на данные, то, как только страны широко внедряют цифровые технологии в школах, успеваемость значительно снижается». Ну а старшему поколению людей не повезло по другой причине. Вот как об этом рассказывает «Инкогнито из Петербурга» — «Коэффициент благодарности: как пенсионный грабеж сделал старость мечтой о прошлом». «Когда-то давно, в почти мифическую эпоху, один старый дедушка, сидящий в большом кремлевском кабинете, рассказывал сказки. Он говорил, что после небольшого пенсионного грабежа — простите, реформы — жизнь пенсионеров станет лучше, а их выплаты приблизятся к «общеевропейскому уровню» в 40% от зарплаты. Кое-кто верил, кивал и терпеливо ждал. Прошли годы, и сказка обернулась сухой статистикой, которая бьет больнее любой сатиры. Коэффициент замещения — то есть отношение пенсии к заработку — не приблизился к заветным 40%, а провалился ниже 24%. Так государство благодарит тех, кто его строил. Парадокс ситуации вопиет на каждом углу. После знаменитого повышения пенсионного возраста работников стало больше, а пенсионеров — меньше. Логика подсказывает, что денег в системе должно прибавиться. Но нет — средняя пенсия застыла на уровне 23-25% от средней зарплаты. Куда же деваются средства? Система, судя по всему, устроена так хитро, что чем больше в нее поступает, тем меньше выхлоп на выходе. Это вам не финансовая модель, а настоящий черный ящик, где исчезают и деньги, и надежды. Особую пикантность добавляет судьба работающих пенсионеров. Их много лет «замораживали», а потом «разморозили» с таким расчетом, чтобы они все равно остались в проигрыше. Разница между пенсией работающего и неработающего может достигать нескольких тысяч рублей — видимо, это штраф за желание оставаться полезным. Апофеозом цинизма становится ситуация с пенсионными накоплениями. Женщины, которые начинают выходить на пенсию в 2026 году, первыми увидят, как обесценились их отложенные деньги. Потери для многих составят от 2 до 11 тысяч рублей в месяц. Накопительная часть, которую рекламировали как панацею, превратилась в фикцию. Гражданам предлагают единовременную выплату — как подачку, в то время как управляющие компании десятилетиями распоряжались их средствами.
Эксперты робко говорят о необходимости признать провал. Чиновники бормочут о «долгосрочной устойчивости» и демографических ямах. А бодрящийся старичок, который когда-то обещал золотые горы, теперь молчит. Его сказки кончились. Осталась только реальность, в которой пенсионная система не обеспечивает достойную старость, а лишь консервирует бедность. Коэффициент замещения падает к историческим минимумам, а вместе с ним падает и вера в то, что государство помнит о своих гражданах. Пенсионный грабеж удался на славу — он не просто отнял годы жизни, он отнял будущее. И за это, конечно же, большое спасибо. Как же иначе» (Инкогнито из Петербурга). Ну а больше всего сегодня повезло двум средним поколениям – поколению возмужания или поколению «Главного Заказчика будущего» (люди в возрасте от 24 до 48 лет) и поколению зрелости или «управленческому поколению» (люди в возрасте 48 – 72 года). Вот как об этом пишет автор «От Бобра всем добра» — «Интернетами принесло… очень внятно сформулировано, да…». «Люди после 50 не «старые», они пережили несколько сломов реальности подряд. Развал страны, обнуление денег, исчезновение профессий, резкую смену морали. Их психика не теоретическая, а полевая. Они знают, как выглядит жизнь, когда завтра реально может не быть зарплаты, смысла и правил. Поэтому их спокойствие не про апатию, а про опыт: «я это уже видел, меня этим не напугать». Они не верят словам, мотивации и красивым обещаниям. Их учили верить только фактам и телесным ощущениям. Если человек после 50 молчит — он не потерял интерес, он сканирует. Если соглашается — значит проверил. Один предприниматель 57 лет сказал: «Я не спорю, я просто жду, когда все станет видно». Это не медлительность, это защита от иллюзий. У них другое отношение к боли. Они не обсуждают ее, не выносят в публичное поле и не делают из нее идентичность. Потери, болезни, предательства они проживали без психологов. Эти люди выжили не потому, что им повезло, а потому что они умели держать удар и не разваливаться внутри. Мужчины этого возраста — последний массовый слой, где ответственность не обсуждали, а брали. Без разговоров о ресурсах и границах. Женщины рядом с ними привыкли опираться, а не тянуть все на себе. Отсюда их резкость и прямота. Это не грубость, это язык времени, где за мягкостью часто стояла опасность. Самое ценное: люди после 50 живут без спешки, потому что уже знают цену времени. Они не суетятся, не доказывают и не бегут за одобрением. Их нервная система заточена на выживание, а не на лайки. Поэтому трогать их — значит сталкиваться с глубиной, к которой многие просто не готовы» (От Бобра всем добра).
Именно к этому поколению относятся и автор этого сайта, и уважаемый им Сергей Глазьев. «Архитектор другого будущего: почему Сергея Глазьева слушали, но не слышали» (Иванов Владимир). «В истории каждой страны есть люди-чертежники. Пока все суетятся в сегодняшнем дне, они расчерчивают на ватмане контуры завтрашнего. И часто эти чертежи кажутся фантастикой, ересью, безумием. Пока жизнь не доказывает, что они были единственно верными. В России таким чертежником уже тридцать лет работает академик Сергей Глазьев. Экономист, которого власть то приближала, то отодвигала, но чьи идеи, как подземные воды, все равно пробивались на поверхность, когда прежние пути заканчивались обрывом. Мне довелось наблюдать этот спор — нет, войну — экономических мировоззрений с самого начала девяностых. С одной стороны — блестящие молодые реформаторы, выпускники западных университетов, с их священной верой в «невидимую руку рынка». Они говорили на языке цифр, цитировали учебники и обещали, что если отпустить цены, продать заводы и открыть границы для капитала, то через несколько лет трудностей мы заживем как на Западе. Мы — тогдашний народ — верили. Потому что очень хотели верить. А с другой стороны был молодой, но уже удивительно твердый в своих взглядах Глазьев. Он тоже знал цифры. Но он смотрел не в учебники, а в историю. Он видел не абстрактный «рынок», а конкретную страну с ее гигантскими заводами, научными школами, особым климатом и расстояниями. И он говорил страшные, крамольные вещи: «Нельзя ломать через колено свою промышленность. Нельзя отдавать стратегические отрасли в чужие руки. Вы превратите страну в сырьевой придаток, и мы потеряем суверенитет». Его тогда не услышали. Вернее, услышали, но назвали «ретроградом», «государственником», врагом прогресса. Либеральный мейнстрим, который захватил умы в правительстве, в Центробанке, в крупных СМИ, был слишком силен. Их главным аргументом была «стабильность». Стабильность любой ценой: держать инфляцию в узде, копить резервы в долларах, не мешать рынку. Глазьев же говорил о «развитии». О том, что деньги должны работать не в американских облигациях, а в новых российских станках, лабораториях, дорогах. Что нужна не слепая стабильность, а стратегия прорыва в новый технологический уклад — в нано-, био-, цифровые технологии. Он приносил свои программы, расчеты, модели. Их клали в стол со словами «нереалистично», «рискованно», «это вызовет инфляцию». И вот что поразительно. Его главные оппоненты — глава ЦБ Набиуллина, министр финансов Силуанов, их круг — всегда выглядели как образец современности. Гладкие речи, безупречные костюмы, термины из лучших западных учебников.
А Глазьев, академик, часто говорил простым, почти бытовым языком, как инженер, объясняющий, почему дом, построенный по красивому, но неправильному чертежу, рано или поздно рухнет. И дом дал трещину. 2014 год, санкции. Оказалось, что «стабильность», построенная на долларовых резервах и интеграции в западные рынки, — очень хрупкая. Что нас могут отключить от платёжных систем, заморозить счета, перекрыть технологии. И тогда вдруг выяснилось, что старые, «еретические» чертежи Глазьева — про дедолларизацию, про национальные платежные системы, про опору на внутренний рынок и евразийскую интеграцию — не фантастика. Это инструкция по выживанию. С тех пор его все чаще цитируют, к нему все чаще прислушиваются. Не потому что он стал другим. Потому что мир повернулся к нам той стороной, которую Глазьев предсказывал и описывал десятилетиями. Его идеи о «длинных деньгах» для промышленности, о госпланировании (теперь это называют красивым словом «стратегическое планирование»), о технологическом суверенитете — перестали быть теорией. Они стали практикой. Он похож на старого корабельного инженера, которого когда-то выгнали с верфи за то, что он советовал строить ледоколы, а не копировать средиземноморские яхты. А когда судно страны уперлось в ледяные поля санкций и изоляции, все вдруг вспомнили: «А где тот самый инженер? У него же были чертежи ледокола!». В этом и есть его феномен. Он не просто экономист. Он — системный мыслитель. Он понимает, что экономика — это не бухгалтерия. Это судьба. Судьба заводов, городов, поколений. Он строит не графики, а будущее. И самое важное, что он дает, — это не готовые ответы, а целостную картину мира. Картину, в которой Россия — не периферия чужой игры, а самостоятельная цивилизация, у которой есть шанс построить свое, альтернативное будущее. Его борьба с либеральным мейнстримом — это не склока ученых. Это спор о том, кто мы: придаток глобального рынка, который от нас в любой момент может отвернуться, или страна, способная сама определять свою судьбу. Время, кажется, отвечает на этот вопрос все громче. И голос Сергея Глазьева в этом ответе звучит все внятнее» (Иванов Владимир). Равно, как и голос Александра Дубровского, который в процитированной здесь статье отвечает на поставленный вопрос так: Россия – это, прежде всего, «Русская цивилизация». И именно эта Цивилизация поведет наш мир к его «светлому будущему».