О разных концепциях сознания
И начнем мы эту главу со статьи Николая Выхина — «Форм больше, чем норм: Познание, социальность и разложение общества». «Разум – удивительный инструмент, который, если его подключить к поведению, может заранее предсказать все несчастья. А предсказав – предотвратить. В чем и заключается ключевая идея научного социализма. Термин составлен из двух слов: — «Социализм» – мечта о предотвращении несчастий, — «научный» — о том, как мечту сделать былью. Формула, в которой первое слово указывает на средство, а второе – на цель. Идея не нова. Люди осознали однажды, что в состоянии понимать причинно-следственные связи. Понимание причинно-следственных связей: — Рождает предсказание. — Предсказание рождает преодоление. Отсюда закономерный, оправданный вопрос, который и поставили перед собой (и решили, как умели) просветители XVIII века. — Что же нам делать с несчастьями? – спросило Просвещение. Ответ очевиден: нужно изучать их причины. Если мы сполна поймем их причины, то сможет предотвратить их появление. Исследуя причины, например, чумы, мы устанавливаем ее природу, ее разносчиков, создаем лекарства и гигиенические правила, устраняем причины чумы – устраняем и чуму. Казалось бы, все просто и очевидно! Почему же это не сработало? Если мы хотим выбирать «из двух зол меньшее», то самой актуальной для нас проблемой является такая: – «какое из двух зол считать меньшим?» Это ведь на гирях весовых отлит прямо при изготовлении их вес: полкило или килограмм. А что касается несчастий, бедствий – то люди сами, в зависимости от господствующей в них идеологии, — определяют, что считать БОЛЬШИМ злом, а что МЕНЬШИМ. И часто бывает так, что для одного человека меньшее зло – это зло «А», для другого же, наоборот, «Б». Потому удаление несчастий из жизни общества – связано не только с познанием, наукой, просвещением, установлением их причин. Не только одно невежество и дикость приносят горе людям. Не менее важно поставить вопрос: — ЧТО ИМЕННО считать «несчастьем»? Для человека традиционного религиозного общества вопрос так не стоял, в силу его многовековой «заточки» на вполне конкретный, и не обсуждаемый список радостей и несчастий. Религиозный человек: — априорно, аксиоматически понимал, что Добро, а что Зло (согласны ли мы с его версией или нет – уже другой вопрос), и, кроме того, понимал, какое зло больше, а какое меньше, если приходилось выбирать из двух зол. Имея в базе ИМЕННО ТАКОГО человека, просветители и сделали свой вывод, что только невежество, недоразвитость науки и мешают предотвращать несчастья.Список которых, якобы, хорошо известен каждому без подсказок.
Ибо поколение просветителей XVIII века с колыбели и до могилы (включая стадии начального образования и университеты) слышало один и тот же набор ценностей, вбиваемых в человека с завидной идеократической регулярностью. Если мы хотим повысить урожайность, но не знаем, как это сделать – то корень нашей проблемы в недоразвитости науки. Нам нужно учиться, исследовать вопрос – и в итоге, рано или поздно, мы поймем, как нам повысить урожайность. Но если спекулянт зависит от высоких цен на зерно, а повышение урожайности угрожает цену уронить до минимума, нужно ли спекулянту повышение урожайности? Не проигнорирует ли он рекомендации науки, допустим, уже твердо постигшей – как именно повысить урожайность? То есть вопросов, на самом деле, два: 1) Знаю ли я, как предотвратить несчастное событие? 2) Считаю ли я надвигающееся событие несчастным? Второй вопрос часто приводит к тому, что все инструменты предотвращения несчастья у человека на руках, а он их не использует. Ему достаточно кнопку на пульте нажать – а он «почему-то» ее не нажимает, и наоборот, прячет в сейф, чтоб другие не нажали… Это не праздный вопрос, это вопрос о судьбе СССР и его, безусловно, пиковой, наиболее прогрессивной модели организации экономики и общества. Сиречь, плановой. Тут важно отметить: когда мы говорим о «прогрессивной модели» мы говорим не просто о «хорошей», ибо разным нравится разное, «и на вкус, на цвет – товарищей нет». Говоря о «прогрессивной модели», мы говорим о модели, хорошей для цивилизации, конкретно и только для нее, с учетом ее главной необходимости: сохранить и приумножать Коллективный Разум. То, что для «прогресса» (планомерного расширения мощи и точности Коллективных Знаний) социализм подходит гораздо лучше, чем капитализм – не вопрос. Констатация факта. Вопрос в другом: для человека традиционных ценностей прогресс – как писаная торба, а ни сатанизм, ни дарвинизм — ни стремления к прогрессу, ни даже самого понятия «прогресс» в себе не несут! Для сатанистов зло – норма жизни, завет. Совершаешь зло – получаешь от своего черного «бога» вкусняшку. Не совершаешь – он с тебя взыскивает, наказывает. Слышали вроде бы шуточную поговорку: «ни одно доброе дело не остается безнаказанным»? Так вот, сатана – Лукавый, народ зовет его «шутейкой», он любит юморить, и в форме юмора выкладывать свои установки «пастве»… Потому для сатанистов система, последовательно и планомерно преодолевающая зло – так же противоестественна и уродлива, как для нас с вами система, последовательно и планомерно преследующая добро. Их мир для нас вывернутый наизнанку, но ведь и наоборот: наш мир для них вывернут наизнанку.
Их главная цель – извлекать «гавваху» (энергию страдания живых существ), а если бесплатно квартиры всем раздавать, то какую же гавваху извлечешь? Другое дело, если насадить семью – со стариками, женщинами и детьми на крюк ипотеки лет на тридцать, и тридцать лет жадно пить стекающее с крюка их страдание! Тогда гаввахи будет много, цель системы достигнута, ее «несчастье» научно преодолено. Установили бесплатное жилье как источник убыли гаввахи в системе, и «заткнули дыру», чтоб топливо не утекало на сторону… Насчет жилья – только один пример, его можно распространить (и очевидным образом распространяют) на все сферы жизни. Те, кому нужна гавваха для счастья – добывают ее из тех, кому, тем или иным способом причиняют страдания. Больше страданий – больше гаввахи! В дарвинизме, как картине мира, зло не является нормой жизни, потому что там вообще нет никакой нормы жизни. Если сатанизм определяет зло, отталкиваясь от монотеизма, то же самое, но наоборот, развернутое на 180 градусов, то дарвинизм вообще не может определить зло или добро, ни так, ни эдак, ни традиционным, ни перевернутым с ног на голову. Трудно понять, почему так много людей не могут взять в толк логическую неразрывность, неизбежную связность понятий «Добро», «Истина», «Смысл Жизни» и «Объективная Реальность»! Ну, ведь, казалось бы, очевидно: выдерни одно – и все остальные обнулятся! Если, к примеру, нет Добра – то какой же может быть Смысл Жизни? А если нет у жизни Смысла – откуда же определять, что Добро, а что зло? И если вообще все мутный сон, а единственная правда в небытии (абсолютной смерти, в которой ничего не сохраняется) – то откуда же черпать и Смысл, и Добро, и что тогда Истина? Истина в том, что ничего нет и ничто не важно?! Но это как раз и означает, что Истины-то и нет! В случайном процессе эволюции нет места для понятия «прогресс» — хотя оно часто используется дарвинистами, как заимствованное и в их устах бессмысленное. Дело в том, что при условии случайности трансмутаций никакая ПЕРЕМЕНА не может оцениваться ВЫШЕ или НИЖЕ, чем предыдущая или последующая. Это же ясно всякому, кто владеет хотя бы азами логического связного мышления! Вся лесенка прогресса строилась на антропоцентризме – на то, что человек богоподобен, и то, что ближе к человеку, более с ним схоже – то прогрессивнее, чем то, что от него дальше. С какой стати – если человек продукт случайных стихий и ситуационного приспособленчества? Понятие «прогресс» вообще нельзя использовать вне религии! Ведь его смысл в том, что есть некий Идеал – и мера приближения к этому Идеалу как раз называется «мерой прогресса». А скорость – «скоростью прогресса». Из того факта, что жизнь переменчива – никакого прогресса не вытекает, очевидно же! Если вода превращается в лед, потом в пар, потом в воду, и снова в лед – перемены налицо, но что в них прогрессивного или реакционного?
Как можно вне религии отличить прогрессивные перемены от злокачественных мутаций? Ожирение, искривление позвоночника, потребность в очках для слабеющего зрения – это прогресс или регресс? С одной стороны, пищи стало больше, вроде прогресс. С другой – какой же прогресс, если это болезнь, порча тела?! И так во всем… Тот взгляд, что цивилизация в развитых ее формах – является прогрессивной, а дикость крайних форм – «плохой», придумали религиозные люди для самих себя. У них этот взгляд связно-логически вплетался в ОТЦ (Общую Теорию Цивилизации), в рамках которой успешное движение к конкретному идеальному состоянию и есть «прогресс». «Высшее» и «низшее» состояния определялись тем единственным способом, каким их только и можно определить: Через «контрольную точку», обожествленный идеал жизни, к которому что ближе, то и выше, а что удалилось – то «вниз пошло». В числе прочего, именно тем же методом, по отношению к «контрольной вехе» определялись счастье и несчастье человека. По мере приближения к идеалу Заповедей он принимался как «счастливый», а по мере удаления от них – как «несчастный». Дарвинизм же имеет единственный критерий «счастья» — и это даже не выживание (ибо выживание в нем бессмысленно, и все равно обречено). Единственный критерий счастья – физиологическое удовольствие. Но такое удовольствие, в отличие от религиозной модели счастья (как жизни в гармонии с заветами Бога) – крайне субъективно, не имеет и не может иметь общей формулы. Для садиста удовольствие доставляет собственноручное извлечение гаввахи, для наркомана – наркотик, для психбольного – его видения и галлюцинации, для украинской патологии – все вышеперечисленное, вместе взятое. Если прогрессивное общество стремится к счастью, а счастье – вот в этом, тогда прогрессивное общество… стоп, а не напоминает ли вам это Содом и Гоморру современного Запада?! Если вы поставите перед Разумом задачу достичь определенного идеала, точно и ясно указав все параметры – Разум сможет это сделать, это лишь вопрос времени. Но Разум не сможет решить задачи с неопределенными параметрами, найти «то, не знаю что», «там, не знаю где»! Поэтому для дарвинизма зло, конечно, не норма жизни, не сакральная заповедь (каковым зло является для сатанистов), но для него и добро не норма жизни. Просто потому, что нет никаких норм жизни, а есть бесконечное количество форм жизни, равно бессмысленных и через то равноправных.
О том, например, что рабовладение хуже (или лучше) гражданского равноправия можно сказать, опираясь на те, или иные сакральные тексты, которые и дают ответ: каждый – свой. А что может сказать о рабовладении дарвинист? Оно же – форма жизни, сложившаяся под воздействием определенной среды обитания, как жабры или крылья. Можно ли считать жабры или крылья добром или злом?! Разум может дать нам прогресс – только в том случае, если мы сами для себя сперва решим, что такое прогресс. На уровне веры, святынь, на сакральном уровне. С нас: определить, какая жизнь является святой. С Разума: получив от нас этот образ, отыскать пути и средства его материального воплощения. Нашу часть этого дела Разум (как наука, познавательный аппарат) делать не будет: не может, не его компетенция, и не хочет – потому что чистое Рацио лишено чувств, желаний, хотений» (Николай Выхин, команда ЭиМ). Увы, но даже Бог (или Мировое сознание, в терминологии автора этого сайта) НЕ ЗНАЕТ, что такое ХОРОШО, и что такое ПЛОХО. Зато Мировое сознание ВСЕГДА и ВЕЗДЕ, и БЕСПРЕКОСЛОВНО выполняет все действующие Мировые законы. В отличие от человеческого сознания, Мировое сознание не имеет пространственного разделения в области выполняемых им ФУНКЦИЙ, и оперирует лишь ЦЕЛЫМИ ОБРАЗАМИ. А в головном мозгу человека такое разделение есть. Именно по этой причине, человеческий разум оперирует понятиями (составными частями образов), и он может анализировать причинно-следственные связи между различными понятиями, а подсознание – лишь образами (природными инстинктами и условными рефлексами). Как раз наличие разума и позволяет людям определять, что такое хорошо, и что такое плохо. Для этого в головном мозгу человека и служат «матрицы Веры», как самого разума, так и подсознания, в которых хранится лишь ИСТИННАЯ (для данного конкретного человека) ИНФОРМАЦИЯ, в виде «истинных понятий» разума и «истинных образов» подсознания. Именно эту информацию Выхин и называет «сакральной». Очевидно, что у психически здорового человека «истинные понятия» должны точно соответствовать «истинным образам», в противном случае, у человека наблюдается «расщепление сознания» (или шизофрения). Увы, но в мировом сознании нет никаких специальных «матриц Веры» (вся хранящаяся там информации считается ИСТИННОЙ или «сакральной», в терминологии Выхина). Все же «истинные образы» матрицы Веры человеческого сознания построены по единому принципу: «ЕСЛИ – ТО», другими словами, она содержит в себе, как позитивные, так и негативные образы. Точно так же выстроена и матрица Веры разума, которая содержит в себе, как позитивные, так и негативные понятия. Именно такое построение «матриц Веры» разума и подсознания и наличие анализирующего разума, и позволяет людям оценивать «что такое хорошо, и что такое плохо». Мировому сознанию это не по силам (оно лишено анализирующего разума). Вот как раз это дело и является главной целью появления в нашем мире разумных существ. Увы, но такой «разумный анализ» всегда субъективен, вот так и получилась та картина нынешнего мира, которую мы с Вами видим сегодня. Для Запада хорошо — одно и плохо — другое, а для жителей не западного мира – ровно наоборот.
Вот что по этому поводу думает наш министр иностранных дел Сергей Викторович Лавров – «Неготовность США к своим же предложениям и архитектура безопасности». «Соединенные Штаты «объективно утрачивают свое экономическое влияние» и вес в мировом хозяйстве, в то время как страны глобального Юга возвышают свой голос на международной арене, отметил глава МИД РФ. ТАСС собрал ключевые заявления главы МИД. Изменения после Анкориджа. США теперь сами не готовы на сделанные ими в Анкоридже предложения по Украине, Россия при этом не видит никакого «радужного будущего» в экономических отношениях с американской стороной. Россия и США после переговоров в Анкоридже должны были бы перейти к широкому сотрудничеству, но «на практике все выглядит наоборот». Москва приняла предложение Вашингтона по Украине на переговорах в Анкоридже, и, если «подходить по-мужски», проблема должна быть решена. Позиция США по Украине «важна была» для России вне зависимости от того, что сказали бы в Киеве или русофобы в Европейском союзе. Антироссийская политика США. Россия остается открытой к сотрудничеству с США, но американцы сами «создают искусственные препоны». Администрация президента США Дональда Трампа не только не оспаривает законы, которые Джо Байден «напринимал для наказания» России, но и вводит новые санкции: «Это «наказание» России, введение санкций против нашей страны, включая замораживание российских золотовалютных резервов». Москва не стремилась отказаться от доллара, это Вашингтон превратил его в оружие против тех, кто неугоден: «США при президенте Джо Байдене сделали все, чтобы доллар стал оружием против тех, кто неугоден». США подавляют конкурентов недобросовестными методами, вводя санкции против российских нефтяных компаний: «Против нас используются совершенно недобросовестные методы. Запрещают работу российских нефтяных компаний, таких как «Лукойл», «Роснефть». Соединенные Штаты стараются контролировать военно-технические связи «с крупнейшими стратегическими партнерами России» — Индией и другими членами БРИКС. Международные организации. НАТО, ЕС и ОБСЕ «отживают свой век»: «Они уделяли внимание в основном обустройству западной части континента, исходя из того, что они хозяева на остальной его части». Россия не выступает за упразднение Международного валютного фонда (МВФ), Всемирного банка и Всемирной торговой организации, но добивается того, чтобы страны БРИКС «получили голоса и права во всех этих Бреттон-Вудских институтах соразмерно своему реальному весу в мировых экономике, торговле, логистических вопросах». Россия уделяет особое внимание «СНГ, ЕАЭС, ОДКБ, в целом постсоветскому пространству». Объединение БРИКС может содействовать гармонизации всесторонних планов развития стран мирового большинства: «БРИКС предоставляет такую рамку, «зонтик», если хотите, для развития интеграционных процессов на отдельных континентах».
Война Запада против России. России необходимо надежно обеспечить свою безопасность в условиях, когда в Европе раздаются угрозы «развязать войну»: «Безопасность обеспечивается и необходимостью не допустить сохранения на наших границах нацистского государства, которое Запад сотворил из Украины и с помощью которого он в очередной раз развязал против нас войну». Запад развязал глобальную войну против России и «лихорадочно пытается» «наказывать» ее партнеров. Россия не позволит размещать на украинской территории какие-либо виды оружия, угрожающего интересам российской безопасности: «Обеспечим, нисколько в этом не сомневаюсь, интересы своей безопасности, не допустив размещения на украинской территории каких-либо видов угрожающего нам оружия». Страны Запада придумали «теневой флот» и пытаются «задерживать суда с помощью военной силы в открытом море» в борьбе за уходящее доминирование. Новая архитектура безопасности. Инициатива Путина «о создании архитектуры евразийской и общеконтинентальной безопасности набирает силу» и вызывает все больший интерес других стран. США «объективно утрачивают свое экономическое влияние» и вес в мировом хозяйстве, в то время как страны глобального Юга возвышают свой голос на международной арене. Экономика стран БРИКС. Инициативы БРИКС, в том числе по платежам и инвестициям, выдвигаются не «в пику» США, а для создания независимых механизмов от жесткого контроля Вашингтона: «Это все не «в пику» кому бы то ни было, прежде всего, Соединенным Штатам. Это в силу того, что США ставят реализацию всех процессов в областях, о которых я упомянул, под свой жесткий контроль, и требуют односторонних уступок». Страны БРИКС будут рассматривать вопросы энергобезопасности «в контексте действий», которые предпринимает администрация Трампа в сфере мировой энергетики» (ТАСС). Вот так думает наш министр иностранных дел, ну а как думает генеральный секретарь США Марко Рубио, может запросто представить любой читатель этого сайта. Понятное дело, что прогнозы разных людей будут отличаться друг от друга, однако схожести между ними будет наверняка больше, чем расхождений. Почему? – спросите Вы. А потому, что подавляющее большинство читателей – это русские люди, и их сознания подчиняются (правда, в разной мере) одному общему коллективному сознанию (менталитету русского народа). Ну а как это происходит в реальности, очень неплохо описал Славик Яблочный в своей статье — «Предсказать все. Как теорема Байеса объясняет наш мир». «В XVIII веке священник Томас Байес вывел уравнение, которое позволяло оценить вероятность того или иного события, исходя из имеющихся данных. Известно оно стало уже после смерти Байеса, а значительно позже, например, позволило утверждать, что люди — это байесовские машины.
В книге «Предсказать все. Как теорема Байеса объясняет наш мир» («Individuum»), переведенной на русский язык Максимом Шером, писатель и популяризатор науки Том Чиверс рассказывает, почему эта теория вызывает столько споров и насколько широко ее в действительности можно применять. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о том, как наш мозг конструирует реальность. Реальность как контролируемая галлюцинация. Человек по имени Ричард Фицхью однажды попытался провести интересный эксперимент. Глядя только на нервные импульсы, поступающие в мозг кошки с сетчатки глаза, мог ли он определить, что видит кошка? (Я боюсь, что для этого понадобилась бы некоторая трепанация кошки). Мы иногда забываем, что информация, поступающая в ваш (или кошкин) мозг, — это энергия. Фотон попадает в рецепторную клетку и вызывает небольшое химическое изменение, которое запускает цепную реакцию по нерву. Нажатие на кончик пальца дает подобный эффект. Наш мозг получает серию энергетических импульсов от нервов, ведущих к нему. Когда с каким-то сенсором не происходит ничего особенно интересного, он в основном молчит, беспорядочно срабатывая несколько раз в секунду. Но когда что-то происходит, например, ярко вспыхивает свет, нервы начинают работать более согласованно, и в мозг поступает больше сигналов. Фицхью попытался разработать статистический метод определения момента, когда кошка увидела вспышку света, только по сигналам, проходящим по оптическому нерву. Эксперимент оказался успешным (Фицхью это понял, когда сопоставил результаты с реальностью). Однако на самом деле мозг должен выполнять гораздо более сложные задачи: ему приходится различать не только «вспышку» и «отсутствие вспышки», но и «собаку», «мышь», «машину», «хозяина», «миску вискас», «привлекательную кошку противоположного пола» и еще бесконечное множество других возможностей. (Тут речь пока о кошкином мозге). Мозг лишь получает различные частоты электрохимических энергетических всплесков от разных источников. Каким-то образом он превращает их в полностью представляемый мир физических объектов и социальных взаимодействий. Мы видели, что в нашем мозгу происходит нечто, связанное с предположениями, прогнозами, гипотезами. Теперь давайте немного углубимся в эту тему.
Нейробиолог Крис Фрит утверждает, что наше восприятие реальности — это контролируемая галлюцинация. Представьте, что я смотрю на чашку кофе на своем столе. Почему-то во всех книгах, которые я читал по этой теме, приводят в пример чашку кофе. Я сначала подумал, не списывают ли они все друг у друга, но потом понял: причина в том, что все эти книги написали люди, сидевшие за столом и сканировавшие глазами окружающее пространство в поисках подходящего примера. Так что, я останусь верным традициям. Согласно интуитивной модели восприятия, я воспринимаю чашку кофе с помощью сигналов, идущих «снизу вверх», то есть сигналы поступают через мои глаза так же, как телекамера передает пиксели на экран телевизора в нашем мозгу: сигналы основных характеристик реальности — цвета, линий, форм. Более высокий уровень обработки в нашем мозге принимает эти характеристики и формирует из них более сложные идеи, которые затем сопоставляются с воспоминаниями и знаниями о мире, и им присваиваются такие ярлыки, как «кружка» и «кофе». Эта модель восприятия «снизу вверх» на протяжении многих лет определяла многие когнитивные науки. Но теперь мы понимаем, что все происходит примерно так : наш образ мира поступает не от органов чувств; наш мозг постоянно его придумывает. Мы строим своеобразную 3D-модель вокруг себя. Мы предсказываем мир и галлюцинируем. Существует не только «восходящий» поток информации, но и «нисходящий», что очень важно. Верхние уровни обработки сигналов в нашем мозге посылают сигнал вниз, к нервным рецепторам, сообщая им, каких сигналов следует ожидать. И когда я оглядываю свой стол и перевожу взгляд на определенную точку, участки моего мозга более высокого уровня посылают сигналы участкам более низкого уровня, как бы говоря: «Ожидайте увидеть розовую чашку кофе рядом с клавиатурой». Более низкий уровень обработки сигналов разбивает все это на такие, например, концепты: «приземистая бледная цилиндрическая форма примерно в 30 градусах дуги от центра моего зрительного поля». Они, в свою очередь, разбиваются на еще более простые понятия: этот цвет, вертикальная линия вот тут и так далее. А они переводятся в максимально базовую версию на уровне «машинного кода», с которой имел дело Фицхью: ожидайте, что эти аксоны в зрительном нерве будут срабатывать примерно столько-то раз в секунду. Это догадки, предсказания, гипотезы, каскадом спускающиеся с концептуально сложных высших уровней на предельно минималистичные уровни нервных сигналов.
В то же время сигналы поступают по этим нервам «наверх»: эти нервы срабатывают столько-то раз. Чашка находится там, где я и ожидал, поэтому нервные сигналы соответствуют предсказанным паттернам. Поскольку там нет ничего неожиданного, моя модель мира остается неизменной. Чашка с кофе находится там, где и должна, поэтому нет необходимости посылать сигналы дальше по цепочке. Галлюцинируемая картина вокруг меня может оставаться на месте. Но теперь представьте, что я потянулся за этой чашкой кофе. Я полагаю, что в ней налит горячий кофе. Я двигаю руку туда, где она должна стоять, и беру ее (ожидания более высокого уровня: горячая чашка кофе; ожидания более низкого уровня: цилиндр определенного веса и температуры; ожидания машинного кода: проприоцептивные и термочувствительные нервы подают сигналы именно так). Но когда моя рука обхватывает чашку и начинает ее поднимать, паттерны сигналов нервов не совпадают с ожиданиями. Что-то начинает происходить. Когда предсказанный паттерн не совпадает с полученным, нижний уровень обработки переводит проблему выше по цепочке. Если обработчик чуть более высокого уровня может объяснить причину, он объяснит и отправит новые сигналы обратно вниз по цепочке. Если не может, то отправляет сигнал выше, пока не достигнет высокоуровневых участков, которые смогут объяснить его концептуально сложным пониманием того, что я допил свой кофе четверть часа назад, чашка давно остыла, и мне нужно пойти и вскипятить чайник, если я хочу еще. В такой ситуации важны не сигналы, поступающие от моих нервов, как таковые, а разница между этими сигналами, поступающими от моих нервов, и прогнозами, которые поступают из участков мозга более высокого уровня. Ключевое словосочетание здесь — ошибка прогноза, разница между ожиданиями и результатами. В этих рамках мозг постоянно пытается минимизировать ошибку прогноза, делая свою модель максимально приближенной к реальности, обновляя ее по мере поступления новых сигналов. Статистики и специалисты по машинному обучению могут увидеть во всем этом эквивалент «фильтру Калмана» — алгоритму, который берет различные замеры, с их помощью оценивает неизвестную величину, которую вы хотите узнать, а затем с помощью этой оценки делает прогноз. Например, GPS вашего телефона получает сигналы от различных спутников, с их помощью оценивает ваше местоположение, а затем с помощью этой оценки прогнозирует, когда получит следующие сигналы, дальше все повторяется снова и снова. Априорные вероятности, данные, апостериорные вероятности, образующие затем новые априорные вероятности. Помимо предсказания сигналов, которые человек должен почувствовать, мозг должен предсказать, что будут делать сигналы, которые он посылает вашим мышцам, и как они повлияют на сигналы от ваших органов чувств, в этом фантастически сложном танце:
Сигналы идут вверх и вниз (и поперек), встречаясь и обмениваясь «рукопожатиями» друг с другом, различные участки обработки сверяют предсказания с результатами; уровень уверенности и конкретности прогноза и точность поступающей информации взвешиваются и оцениваются. И, конечно же, мозг получает информацию от различных видов ощущений — зрения, слуха, осязания, обоняния и вкуса, а также от ваших внутренних ощущений: где находится ваше тело, как оно устроено и хотите ли вы есть, пить, возбудиться или что-то еще, — и комбинирует их. Но в основе — и вы, вероятно, уже сами видите, и вам наверняка надоело, что я это постоянно повторяю, — лежит еще одна байесовская система. Ваши прогнозы — это априорные вероятности, данные от органов чувств — правдоподобная вероятность, а обновленные прогнозы — апостериорные вероятности. И то, что вы испытываете, — это не данные с органов чувств, а ваши прогнозы: Прогнозы, постоянно обновляемые информацией, поступающей от органов чувств, да, но мир, в котором вы живете — это прогнозы, а не данные. «То, что мы испытываем, лучше всего описать как байесовский вывод о причинах сенсорных данных», — говорит нейробиолог Анил Сет. Возможно, я зашел бы слишком далеко, если бы сказал, что наш сознательный опыт — это и есть, по сути, наши байесовские априорные вероятности. Но и Сет, и Фрит с радостью согласились бы со мной. «Сознание есть наша модель мира, а не сам мир», — говорил Фрит. «Содержание нашего восприятия — это содержание этих «нисходящих» прогнозов», — говорил Сет. То есть сознание человека — байесовское. Подробнее читайте здесь: «Предсказать все. Как теорема Байеса объясняет наш мир» (Том Чиверс). Авторская концепция сознания практически ничем не отличается от концепции Байеса, за исключением одного важного пункта. Самый верхний уровень сознания Байес и его последователи искали в собственной голове, а автор этого сайта – за ее пределами (в Мировом сознании). Вот, собственно, и вся разница. Ну а главной задачей головного мозга как раз и заключается в СОЗДАНИИ самых различных ПРОГНОЗОВ. Если прогнозы достаточно просты, наш мозг справляется самостоятельно, ну а если он не в состоянии справиться, то обращается за помощью к Мировому сознанию. Уравнение же, о котором идет речь, – это формула Байеса:
P(А|В) = P(B|A) * P(A) / P(B)
Где: P – это вероятность, вертикальная черта | – это сокращенное обозначение «в случае, если» или «при условии, что», то есть P(А|В) – вероятность события А при условии события B. В самом общем виде смысл теоремы Байеса сводится к утверждению, что изначальное (априорное) суждение (событие А), дополненное новой информацией (событие В), даст более приближенную к реальности картину. Другими словами, логика Байеса дает возможность уточнить вероятность того или иного события, учитывая и ранее известные факты, и новые наблюдения. Эта формула объясняет и то, почему «простой здравый смысл» иногда подводит. К примеру, медицинский тест точен на 99% (в 99% случаев точно определяет заболевших и в 99% точно определяет не болеющих) и оказался положительным: это вовсе не значит, что вероятность наличия болезни составляет 99%, как может показаться. Если ею болеет 1 человек из 100, то вероятность быть больным при положительном тесте равна только 50% (например, из 1 млн. реально болеют 10000, среди которых тест выявит 9900, или 99%; и еще 9900 из 990000 не болеющих, или 1%, получат ложноположительный результат). Повторный же тест (в случае положительного первого) повысит реальную точность до 99% (прежняя апостериорная вероятность – результат в 50% – стала уже новой априорной). Теорема Байеса широко применяется в биологии, биоинформатике и генетике, в астрофизике и квантовой механике, теории информации, нейронауках, медицине и эпидемиологии и вообще везде, где есть априорное знание либо гипотеза, новые данные и необходимость количественно оценить и их, и гипотезу, чтобы получить новые знания, или обновлять убеждения. Решение, принятое в условиях неопределенности, будет правильным в той мере, в какой оно приближается к логике теоремы Байеса, и неправильным в той мере, в какой оно отдаляется от нее. Вот, собственно и все, о чем автор хотел рассказать в этой главе.