О главном противоречии в человеческом сознании
Давненько мы с Вами ни читали статей Александра Леонидова, и вот на КОНТе появилась его новая публикация — «МЕЖДУ СЦИЛЛОЙ И ХАРИБДОЙ»: ЗВЕРСТВО КАПИТАЛИЗМА И ОККУЛЬТНЫЕ ФОРМЫ КОММУНИЗМА». «Монотеизм (единобожие) не только заложил фундаментальные основы современной цивилизации (сделал возможным ее Коллективный Разум), но и, вместе с тем, создал глубочайший кризис поведенческой модели человека. Основополагающий антагонизм истории – не в борьбе угнетателей с угнетенными (которые все время меняются местами), а именно в этом. Как христианин, человек обязан быть милосердным – иначе перестанет быть христианином. Но как частный собственник – он обязан быть жестоким и беспощадным, иначе перестанет быть собственником. Его разорвут на части, растащат разные хищники по кускам, принимая его мягкость как слабость (а хищник всегда ищет самую слабую жертву в стаде – за это хищников и зовут «санитарами леса»). И как же быть?! Когда мы говорим «цивилизация» — мы подразумеваем начальную, эмбриональную, недоразвитую форму социализма. Когда мы говорим «социализм» — то подразумеваем высшую форму цивилизации, которая сумела, наконец, хотя бы в общих чертах привести свою материальную деятельность в соответствие со своими духовными идеалами. Никто не говорит, что это просто! Между желанием добра ближнему и практической возможностью сделать ему добро – дистанция огромного размера. Но, как говорят китайцы, «путешествие в тысячу ли начинается с первого шага». Если желание творить добро зародилось в душе человека, то каким бы отвлеченным оно сперва ни было – оно будет искать, искать, искать, познавать мир – и в итоге добьется своего. Вначале, как всем нам понятно, зверство было очень сильно, а цивилизация очень слаба. Ее просвещение чего-то требовало от людей, но большинство людей посылали его нах… Но просвещение было упорным, оно изобретало то письменность, то «греческий огонь» против мускулистых варваров, и постепенно баланс сил стал смещаться в сторону цивилизации. Зверство выходило из моды долго, мучительно, со множеством рецидивов. Процесс длился веками, даже тысячелетиями. Преодоление зверства (грубых животных мотиваций биосферы) открывало социалистическую перспективу. Но диалектика – жестокая штука. Из отрицания зверства родилось «отрицание отрицания»: это когда на новом витке умственного развития. Это когда часть людей от простого, животного незнания перешли через просвещение к знающему, компетентному отрицанию святынь и ценностей культа. Оккультизм – сложный гибрид зверства и цивилизации, который не может возникнуть в животной среде. Не бывает оккультных волков или оккультных гиен: они работают челюстями, лапами, но ведь не лживыми комбинациями антинауки, антизнания!
В основе оккультизма лежит использование всех сложных достижений цивилизации как средства для достижения примитивно-животных, зоологических целей хитрой бестии. В этой точке отрицание сменяется подлогом. Наука перерождается в «черную магию», а ученый человек изменил своему призванию нести благо, совершил грехопадение, сатане подобное, и стал губителем. Поставил все свои знания и умения, все свое владение сокровищницей Коллективного Разума на службу эгоистичному зоологическому доминированию. Оккультизм не отрицает достижений цивилизации, он их активно использует, но замыкает на себя, и потому в процессе использования выхолащивает. Если, к примеру, зверство просто отрицает парламентаризм, настаивая на открытом культе грубой силы, то оккультизм создает номинальный парламентаризм, чтобы прикрыть отсутствие реального. Зверю не придет в голову вооружится человеческой идеей, нападать на человека, убеждая его, что это для его же блага. Оккультист охотно использует все человеческие идеи, но в режиме цинизма, сам не веруя ни в одну из них. Оккультизм всеяден: при господстве христиан он будет много и пышно ссылаться на Христа, при господстве коммунистов – на идеалы коммунизма и т.п. Оттого НИКАКАЯ идея, не пройдя проверки на заражение ее рядов оккультистами, не может считаться благой, сколько бы для виду о благе человечества ни рассуждала. Оккультизм ведет к тому, что во главе КПСС оказываются Горбачев, Яковлев и Ельцин, а во главе церкви – расстрига Денисенко. Ну, а коли главы таковы – то нет никакой ценности ни в компартии, ни в церкви, даже если теоретически они и могли бы быть (при условии их очистки от масонерий) очень и очень перспективными для прогресса и культурного роста масс. Грубо говоря – есть просто волки, и есть «волки в овечьих шкурах». Кто из них лучше, кто хуже? С какой стороны посмотреть! Просто волки открыты, их сразу видно, но и нападают они сразу. «Волки в овечьих шкурах» опаснее, потому что оборотни, как Ельцин. Но, с другой стороны, манипуляции с овечьей шкурой заставляют их соблюдать какие-то условности. Которых у просто волков нет вовсе! Правильный ответ: и те и другие опасны хуже некуда. Когда капитализм приходит к своей естественной и неизбежной последней стадии – фашизму, то это волк, сбросивший овечью шкуру. Когда же капитализм рядится в тогу парламентаризма, играет с правами и свободами, заигрывает с общественным мнением – это волк в овечьей шкуре. Иногда такой ряженый волк играет и в коммунизм. Он начинает с очевидной для цивилизации необходимость обобществить частную собственность. Далее (в этом и заключается его оккультная подкладка) – добившись, что собственность отберут у прежних владельцев, он переписывает ее на себя, что и является конечной целью всей его махинации со смыслами и проституирования священной «красной» идеи.
Ведь если социализм отрицает частную собственность, как противоположную законности возможность произвола частного лица, из этого вовсе не следует, что КАПИТАЛИЗМ ЕЕ ЗАЩИЩАЕТ И ПОДДЕРЖИВАЕТ! Масштабы и жестокость экспроприаций при капитализме порой даже превышают коммунистические аналоги, идут постоянно, и по замкнутому кругу. Сильный зверь отбирает львиную долю, опираясь на свою силу. Когда же он ослабел, заболел или постарел, или умом тронулся – на него нападают новые сильные звери, и отбирают у него его собственность точно так же, как он прежде сделал с предыдущим ее владельцем. Если же мы заговорим об утопии НЕОТЧУЖДАЕМОЙ собственности, то к капитализму, с его оргией грабежа, она никакого отношения не имеет, это феодальная идея «майората», даже и при феодализме особого развития не получившая. Да она, прямо скажем, дурацкая: оставить каждого навсегда при своем – какая-то нелепая задача, сродни задачи остановить время… Парадокс (кажущийся) в том, что защитить собственность можно только если она коллективная – тогда защищать ее заинтересован весь коллектив. Убудет у всех – убудет и у каждого. Если же собственность частная, то защищать ее заинтересован только ее владелец («одын штук»), все же остальные заинтересованы (по крайней мере, объективно) ее раздербанить, растащить из чужих кладовых по своим. Потому частный собственник при капитализме имеет огромную армию ненавидящих его людей прямо под боком, и все время. Собственники объединяются для борьбы с неимущими (Маркс ошибочно принял такой ситуационный альянс за устойчивый социальный класс), но эти объединения крайне нестабильны. Буржуй гнобит пролетария, потому что пролетарий слабее другого буржуя (потому лиса охотится на мышей, но не нападает на лосей). Но, с другой стороны, другой буржуй ЖИРНЕЕ во много раз. И если уж доведется шанс лисе покушать лосятины, то она с удовольствие покушает: и вкуснее, чем мышь, и, главное, во сколько же раз мяса больше!!! Потому, когда мы говорим, что буржуи враги пролетариев, надо добавлять, что они и друг другу враги, и пролетарии между собой в экономическом антагонизме, и вообще в мире частной собственности все враги всех. Здесь человек сражается с человеком, а то, что он обычно выбирает жертву послабее (как и приято у хищников) – не должно обманывать. Вначале сожрут самых слабых, а как тех не станет, голод не тетка, друг за друга примутся! Когда наших недалеких предков (недалеких не в смысле ума, а по времени) загоняли в колхоз – я охотно верю, что не всем хотелось туда идти. Вообще желания – штука тонкая: на вкус, на цвет товарищей нет! Но, с другой стороны, колхоз – не крематорий и не газовая камера. Он должен работать, а раз так, то работники в нем должны быть живыми и дееспособными. Мертвецы или дистрофики плана не выполнят!
Посему колхоз есть форма жизни, а не смерти, насколько же приятная и желанная – уже другой вопрос. Может и неприятная, и нежеланная. Но жизни. Тебя обижает, как твоя власть тебя использует (ты считаешь, что достоин лучшего) – но ты нужен своей власти живым. К чему этот экскурс в недавнюю историю? А вот к чему: Власть (любая): револьвер, направленный на подданого. Подданный: тот, на кого наставили револьвер. Эта схема универсальна, но то действие, которого от человека хотят добиться «добрым словом и револьвером» — бывает разным. Проблема капитализма не в том, что его власть – человек с наставленным на вас револьвером (это любая власть делает), а в том, что В ЕГО СЛУЧАЕ револьвер находится в руках людоеда. У нормальной, цивилизованной власти: — смерть приносит только неповиновение; — а повиновение сулит жизнь; — и в ряде случаев некоторые утешительные призы, вкусняшки. Капитализм же – это направивший на вас револьвер каннибал. И что делать в таком случае? Если не повиноваться, то погибнешь от пули. У него полный барабан патронов и он отличный стрелок с Дикого Запада. Если повиноваться, то он тебя съест. Все его задания ведут к твоему расчленению и пожиранию. Поэтому никак нельзя им подчиняться. Но как же им не подчиняться, когда он не шутит, и за попытку сопротивления выстрелит прямо в сердце, и «контрольным» в голову?! Человек, оказавшийся в такой ситуации – прибегает (порой неосознанно, инстинктивно) к единственно-возможной тактике: затягивания времени, уточнения команд, проволочек, играет в дурачка, который не понимает команд (хотя, вроде, и готов их выполнить), или пытается давить на жалость, канючить у людоеда жизнь лично себе, тем самым пытаясь подставить другого человека. Но понятно, что как ни тяни время, как ни уклоняйся от прямых приказов человека с револьвером – вечно это продолжаться не может. Он тебя в итоге пристрелит и расчленит? Или обойдетесь без стрельбы, и ты покорно выполнишь все его команды, ведущие к твоему расчленению? «Вилка выбора» ложная: дороги сперва вроде бы разделяются, а потом опять сходятся! Собственность бывает разной: частной, общественной, кооперативной и т.п. Но ЛЮБАЯ собственность – это набор неодушевленных материальных предметов. А значит, своих выгод, интересов у нее не может быть по определению! Единственный смысл любой собственности – содержать своего собственника, одушевленного владельца. И тут начинается развилка. Общественная собственность принадлежит всем – и в ней не может быть «лишних людей». Поскольку она всем принадлежит – всем и служить обязана. Частная же собственность принадлежит только одному своему владельцу, что и открывает проблему «лишних людей» (и отнюдь не в пушкинско-лермонтовском смысле).
Если Иван и Пётр спасаются на плоту, который их общая собственность, то у Ивана нет никаких преимущественных прав перед Петром. Но если прошла «приватизация», и плот теперь принадлежит только Ивану, одному Ивану, то неизбежно встанет вопрос: а что тут делает этот неимущий Петр? Он продовольствие потребляет (которого ограниченный объем), он место занимает – а зачем? Если плот – частная собственность Ивана, то задача плота обеспечивать Ивана, только Ивана, и никого, кроме Ивана. Что в этом случае делать с Петром? Можно столкнуть его в ледяную воду, чтоб чужой продукт не потреблял и чужого места не занимал. А можно и оставить – но на унизительных, похабных условиях. Как вы уже заметили, капитализм делает и то и другое постоянно. Огромную массу людей он спихивает в воду, как «лишних» (а лишними они стали, как потеряли права на владение плотом). Не меньшую массу людей он подвергает унизительному пресмыкательству перед «хозяином»: если хочешь на МОЕМ плоту оставаться, так и делай все, что МНЕ приятно! Насколько это будет приятно неимущим – не важно, ибо у них альтернатива только смерть… Эта схема изложена в шуточном (хотя шуточном ли?!) стишке:
Жили-были два скорняка:
Скорняк Лука и скорняк Фока.
Когда Лука расширил свой бизнес –
Фоку настиг его первый кризис.
Идут у Луки дела удовлетворительно
Фоке это очень обременительно.
Стали у Луки дела хорошо –
Фока стал питаться китайской лапшой.
А если дела у Луки пойдут замечательно –
Скорей всего, Фока помрет окончательно…
Ну, а кроме шуток, что успешному Луке делать с неудачником Фокой? У них же нет ОБЩЕГО дела, кондоминиума (совладения) равно им обоим принадлежащего. Получается: либо Луке нужно избавиться от Фоки, чтобы «зря продукт не потреблял». Либо взять его к себе «на фирму», наемным рабочим (ведь тоже скорняк) – но на драконовских условиях. Все решает Лука, а Фока, пригретый из милости – ничего… Не в том заключена полная бесперспективность, тупиковость капитализма для цивилизации, что он не может дать человеку счастья! А в том, что в силу его устройства – ему экономически невыгодно, и потому не хочется (если материалистическая, экономическая мотивация в нем господствует) осчастливливать людей. Если бы капитализм хотел дать людям счастья, но не знал, как это технически сделать (ситуация советского социализма, с туповатыми вождями после Сталина) – это было бы полбеды. Если хочешь, но не умеешь – в перспективе сам научишься, или добрые люди подскажут, научат. Куда хуже, если проблема не техническая, не в неумении, не в неспособности – а в сознательном выборе, включающем в себя нежелание счастья окружающим людям. И оттого фабрикацию для них искусственных проблем, не подкинутых слепыми стихиями извне, а старательно создаваемых «на ровном месте». Но отчего же так?! Сразу оговоримся, что есть садисты (их относительно немного) – которые наслаждаются болью окружающих людей. Есть оккультисты, которые используют ДТУ (Деструктивные Технологии Успеха). Они болью окружающих, может быть, и не наслаждаются, но она для них источник кормов, как бычья кровь на скотобойне для мясника. Кстати сказать, любимое прикрытие для оккультистов – социалистические идеи, история знает огромное множество «социалистов»-оборотней, которые на самом деле были оккультистами и практиковали ДТУ. Так что «социализм» для малограмотных и не обученных «различать духов, от кого они (1Ин.4:1)» может обернуться инфернальной Сциллой. Но мы пока говорим о Харибде капитализма. Ибо попасть к Сцилле не хочется, но и попасть во чрево Харибды тоже не лучше! Если мы отсеем садистов (получающих от страданий людей чувственное наслаждение, оргазм) и сатанистов (использующих ДТУ в бизнесе и карьере госслужбы), то выйдем на аутентичные, «чистые» формы капитализма. То есть, каким бы он был, если бы из него удалили садистов и оккультистов. В идиотизме «Перестройки» родилось и ныне здравствующее учение о «поддержке малого бизнеса», надолго пережив идиотку-маму («Перестройку»). Имбецилы «перестроечных» майданов полагали, что если человек зарабатывает деньги (себе в карман), то все остальные люди либо радуются за него, помогают ему в этом, либо – если черствые и несознательные, проходят стороной, существуют параллельно, равнодушно и отстраненно. Он, мол, деньги зарабатывает, а тебе до этого нет никакого дела. Да и то сказать: он же себе зарабатывает, не тебе! Ты-то тут причем, зачем тебе в это эмоционально вовлекаться?
Тот, кто понимает, как реально устроена рыночная экономика частных собственников – знает (часто по шрамам на собственной шкуре), что ни о поддержке обогащающегося частника, ни о равнодушии к нему, холодной отстраненности от его дел – и речи быть не может! Хорошо бы нам жилось, если бы мы деньги зарабатывали – а другим было бы до нас пофиг, мол, делайте чего хотите, мешать не будем! «Поддержка бизнеса» обществом — оксюморон, потому речь идет о поддержке чужих доходов, к тому же не на Луне или Марсе, а из твоего кармана. Это как если бы к вам в карман руку засунули, а вы такие: Да, да, пошукай там, может, чего и найдёшь полезного для себя! Если один частник забрал себе участок земли – то другие этого участка не получат, они его лишены – по крайней мере до тех пор, пока не «экспроприируют» первого владельца. Это все понимают. Почему-то меньше понимают то, что с деньгами точно такая же фигня! Ведь в Средние Века земля и была основным видом денег, ею в основном короли и расплачивались, а монетки – так, вспомогательные денежные деривативы… Доход другого человека – это доход, не полученный тобой. Потому в этом другому помогать, или даже просто смотреть на его доходы равнодушно – в рыночной экономике немыслимо! Частный бизнес формируется (даже если без оккультных ДТУ) в жесточайшей борьбе с собственными подобиями, с фирмами-близнецами, которые желают «всего плохого» каждая каждой, и к тому же все для этого делают. Чем же в этом случае оказывается ЖЕСТОКОСТЬ? Мы говорили, что для садиста она – источник наслаждения. Мы говорили, что для оккультной масонерии она – замазывающая кровью инициация, обеспечивающая главное для масонерии: железное сплочение рядов, обеспечение более высокой плотности, чем в окружающей социальной среде (от этой повышенной плотности исходят все «магические» успехи масонерии, всюду двигающей «своих» и затирающей «чужих»). Но для «экономического человека» – который взят нами не как садист, и не как оккультист, а только как упрощенная модель человека, во всем следующая за своей материальной выгодой, грубее сказать – «охотящегося за деньгами», жестокость оказывается необходимым инструментом для становления частного бизнеса в условиях ожесточенной грызни за каждую копейку. Действует рыночный принцип: «на каждую копейку десять ртов». То есть всякая копейка, гуляющая в обороте – имеет десять (да и больше!) желающих ее хапнуть. Теперь, внимание, вопрос: как они должны относиться друг к другу?!
Разумеется, «экономический человек» лишь упрощенная модель, «человек фактический» гораздо сложнее своей экономической модели. Он может многое держать в голове, кроме материальной выгоды – но как «экономический человек» он же не может мотивы личной выгоды выбросить на помойку! Отсюда рождается еще один афоризм о капитализме: «Успешный человек» капитализма занимается только двумя делами: ворует для себя и врет для всех остальных. Мера его успешности определяется успехом в этих двух делах. С одной стороны, такая модель успешности неизбежна при «свободном рынке», но с другой она для цивилизации, для сакрального ядра культуры и Коллективного Разума – смертный приговор. Вор и врун вдвойне разрушителен для культуры – когда он ворует, он наносит материальный ущерб людям, а когда врет (если врет успешно) – то еще и духовный, умственный ущерб. И второе, зачастую, много страшнее первого! Вор, может, на копейку украдет, а от вранья его (если успешное), от того, что он запудрил мозги множеству окружающих – в грязь будут втоптаны миллионы… Чтобы понять экономическую модель, вообразите простую ситуацию. Лично на себя примерьте! Вот жил рядом с вами некий бедолага, нищий как церковная мышь. Он делал все, что вам потребуется, за очень низкую плату, причем охотно – потому что ему позарез нужно было получить копейку. Он сам напрашивался – чем бы услужить? В чем причина вашего удобства? В его несчастье! Одна из форм эксплуатации «попавших» при капитализме, теоретически невозможная, но практически (как я смотрю) весьма распространенная – бесплатное использование бедолаг. Но как такое возможно?! – спросите вы. А вот так (оглянитесь вокруг): человек, попавший в безвыходное положение, старается услужить богатому и могущественному, хоть бы и совсем бесплатно – но в надежде, что тот «не забудет» и «потом» в чем-нибудь поможет. Чаще всего бедолага ничего не дождется (жестокость – залог успеха при капитализме), но, как говорится, «надежда умирает последней». Чем хуже и безнадежнее положение человека – тем хуже условия оплаты, которые ему предлагают за какую-либо услугу. Или вовсе «сделай мне бесплатно, я потом тебе в чем-нибудь пригожусь», или «сделай за копейку, да поклонись при этом пониже». Итак, рядом с вами живет бедолага, который за грош и погрузит, и разгрузит, и сбегает, и вскопает, и принесет, и покрасит, и вообще – за грош удавится. На основе его беды формируется ваше удобство, ваш комфорт. Если вам чего-то не хочется делать, то можно поручить этому несчастному – зная, что очень дешево обойдется. Но вот, вообразите, в его жизни произошла волшебная перемена. Ему вдруг улыбнулась удача – его позвали туда, где труд по душе и платят много. Как «человек широкий» вы, может быть, даже порадуетесь за него: мол, сколько лет мучился, и наконец, раздышался, слава Богу!
Но как «человек экономический» — вы потеряете его дешевый труд, на котором строилось все ваше удобство. Ему стало удобнее – вам неудобнее. Как сообщающиеся сосуды! Чем ему лучше – тем вам хуже (только в экономическом смысле, но все же!). Казалось бы, он, уходя в счастье из беды, ни копейки вашей не взял. А если задуматься – то ведь взял, и много! Раньше он вам за копейку красил, чего вам нужно, а теперь дешевле трех копеек вам маляра и не найти. Одну раньше забирал он, а две других оставались в вашем кармане. Значит, уйдя из беды в счастье, он, сам того не желая и не зная – украл две ваших копейки, а то и побольше… И вот капитализм приходит к выводу: счастье всех людей не то, чтобы невозможно технически, но нежеланно, контрпродуктивно для собственников. И если цивилизация в ее светлой части была рывком человека к счастью, то капитализм оказывается темной тенью науки и техники, которая растет вместе с наукой и техникой, как и положено тени. Завалы безмозглых стихий, насранные жестокой дикой природой на пути к счастью, давно разобраны… Но вместо них начинают возводить новые, искусственные, рукотворные… Раньше человека жрали лев, медведь, волки… А теперь монополию на его пожирание взял себе другой человек… Для этой цели всех львов и волков истребил, отогнал от городов – чтобы конкуренцию не составляли?! И в этой условной схеме еще речи нет ни о садизме, как чистой форме стремления к злу, ни об оккультных ДТУ (а в живой жизни – куда ж от них денешься?). Если в обществе господствует религия – то человека рвет пополам. В духовной сфере от него воцерковленное общество требует одного, а его экономические интересы, не менее внятно и отчетливо, требуют от него прямо противоположного. На этой почве человек мучается, сходит с ума, создает изуверские версии религии, чтобы как-то приспособить ее к своим экономическим выгодам. Но если еще и религию «упразднили» — тогда что же остается? Каннибализм без дна и берегов, не ты съешь соседа, так сосед тебя?! Судя по всему, что мы видим в новостях, у мирового капитализма «крыша совсем поехала». Действие той прививки от бешенства, имя которой «СССР», и которую впрыснула в Запад «рука Москвы» — иссякло, да ведь и не вечным же ему быть! А больше вакцин не осталось – и вот уже пена на клыках, и зенки кровью налились, и бросается на всех, кого увидит… Утопия о формировании широкого «среднего класса» на основе малого бизнеса, к тому же еще и с поддержкой (?!) малого бизнеса (это как? Вместо того, чтобы зарабатывать деньги – он их будет у государства брать?!) – упирается в то, что никакого «малого бизнеса» не существует. «Малый бизнес» — это просто бизнес, только слабый и недоразвитый. Он отнюдь не против стать крупным бизнесом, просто у него не получается, силенок не хватает. Это как деревце в тени больших деревьев: лишенное света, подавленное, оно может сто лет быть «маленьким» — но не потому, что хочет быть маленьким или это в его природе заложено. Нет! Срубите большие деревья вокруг – и увидите, как оно сразу же вверх потянется.
Утопия о широком среднем классе на основе широкого распространения малого бизнеса – это идея социализма, только деградировавшая и выродившаяся до банально-механического уравнительства. Если у вас в городе сто частных пекарен, и вы не даете им сливаться, одной поглощать другую, насильственно удерживаете доходы сотни частников на минималке, препятствуете поляризации частников на богатых и разорившихся – то вы садитесь меж двух стульев. У вас, считай, ни социализма нет (потому что малые бизнесы все частные), ни капитализма (потому что вы препятствуете естеству его, стремлению малого к росту, укрупнению). Поддержка малого бизнеса – такой же недоразвитый социализм, как сам малый бизнес – недоразвитый крупный бизнес. Огромное множество уютных ячеек блаженствующего собственничества – может быть, и привлекательно выглядит, но логика капиталистической системы, логика свободы и предприимчивости не оставляет такой картинке никаких шансов долгожительства. Удерживать частника-пекаря от того, чтобы стать мега-пекарем, разорив всех коллег, и наняв их к себе на год от года уменьшающуюся зарплату – рынок не может. Идеологизированное общество, через механизмы «уравниловки» — может, но перспективы у такой «запруды через реку жизни» никакой. Ведь вы же не собираетесь из запруды сделать ГЭС (то есть перейти из биосферы в Ноосферу). Вы просто запрудили реку, и она разлилась в болота, затопив берега… Проект «по Марксу» провалился, потому что нельзя построить социализм на приоритете материального и плотского, на атеизме и дарвинизме. Теория эволюции учит нас, что все развивается (кстати, куда?!) в лихорадке борьбы, ненависти и взаимного уничтожения особей и целых видов. Если из такой картины мира не вывести самого зверского капитализма – чего еще из нее можно вывести?! Реальный социализм может быть только на основе «экономического идеализма», который Маркс, увы, отвергал (со всеми вытекающими прискорбными последствиями). «Экономический идеализм» — сакральная картинка комплектации семьи (традиционной, сакральной) определенным набором материальных благ. Упростим в теории: допустим, речь идет ТОЛЬКО о стиральных машинах. Принято, как аксиома, что у каждой семьи должна быть стиральная машина. Далее к этому экономическому идеалу подгоняется реальность: власть и общество внимательно отслеживают процент комплектации, устанавливают очередь: у кого уже есть стиральная машина, должен подождать, не брать второй – если еще есть семьи без машин, и т.п. Суть «экономического идеализма» в том, что у нас есть видение идеального общества, которое мы постепенно, по мере познания мира и всех своих стараний, воплощаем в материальной реальности.
Вначале – список того, что должно быть у человека (кратко – «права человека»). Затем – сверка списка с наличностью: кому чего не хватает? Почему? Как исправить? Как довести неполноту реальности до идеала наших представлений о должной реальности? Разумеется, и ребенку понятно, что «экономический идеализм» не может существовать сам по себе! Он – как бы кусочек «пазла» общей идеалистической теории, отражающей самораскрытие гегелевского «Духа Истории». Взятый отдельно от духовных святынь и сакрального поклонения, от креационизма и символов веры – «экономический идеализм» и нелеп, и невозможен. Поймите главное: религия мечтает раскрепостить человека от черного, нудного, примитивного труда – но не для того, чтобы «освобожденный» предался пьянству, тунеядству и извращениям! Человек освобождается от низших форм деятельности для того, чтобы он мог (и обязан) перейти к высшим формам деятельности. Иначе «освобождение» будет деструктивным, да и плохо кончится. Дон Кихот, если помните, освободил каторжников от кандалов – каторжники его избили и разбежались, совершать преступления дальше. Мы понимаем «свободу человека» таким вот образом?! Если нет – то переход к высшей, сакральной, священной деятельности является необходимым условием для освобождения от низшей черной работы. Зачем нам стиральная машина? Чтобы человек, ранее стиравший руками, потратил высвободившееся время и силы на хулиганство, наркотики или лежание на диване? Если так, то плохую услугу мы окажем человеку, дав ему стиральную машину! Мы не только не пробудим его разум, дремавший в монотонной механической работе, но и наоборот, окончательно убьем в нем всякую разумность, даже и ту немногую, которая нужна была для осуществления стирки руками… Все, что не существует в известной с древности форме «храмового хозяйства», существует в еще более древней форме криминальной банды, разбойничьей орды. Есть и третий вариант (вариант майя): когда все, запутавшись в неразрешимых парадоксах взаимоотношений, разбежались из городов по джунглям, и каждый сам по себе. Но третий вариант – это не вариант бытия общества, а наоборот, вариант ликвидации общества, как института» (Александр Леонидов, команда ЭиМ). Главным же тезисом процитированной выше статьи является следующая мысль: «Как христианин, человек обязан быть милосердным – иначе он перестанет быть христианином. Но как собственник – он обязан быть жестоким и беспощадным, иначе перестанет быть собственником». И с ней очень трудно поспорить.
Как же можно примирить эти две крайности в одном человеческом сознании? Это можно сделать только в одном случае, если человек согласится быть еще и ГРАЖДАНИНОМ СОЦИАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА. А само это государство будет исполнять роль режиссера — строго следить за исполнением всех своих граждан сразу двух ролей – «доброго христианина» и «совсем недоброго собственника» и контролировать правильность исполнения обеих ролей (поведения своих граждан). Короче говоря, жизнь любого человека на Земле зависит от таланта его режиссера (власти, под которой он живет), причем, без разницы, верит сам человек в это, или нет. А талант режиссера (управленца) напрямую зависит от того, к какой психологической категории он относится. И самыми талантливыми управленцами могут быть только «автономы». Понятное дело, что «люди разные нужны и люди разные важны», однако должности «выборных сюзеренов» исполнительной власти всех уровней должны занимать (причем, в обязательном порядке) исключительно «автономы». Почему? – автор здесь уже не раз писал, и повторяться не станет. При этом должности всех остальных ветвей власти должны быть доступны представителям любой психологической категории. Хотя и там «автономы» — предпочтительней. Как ни крути, но любой «выборный сюзерен», действительно, режиссирует жизни подвластного ему народа, а хороших режиссеров, увы, не так много, как нам бы хотелось. Ведь для этого НУЖЕН ТАЛАНТ, и с этим условием никто не спорит. Когда же речь заходит о власти, то большинство людей, по неведомой автору причине, начинают утверждать, что «государством может управлять любая кухарка». Но это ДАЛЕКО НЕ ТАК. И истинность данного тезиса подтверждается, причем, неоднократно, самой ИСТОРИЕЙ. Ведь как ни крути, но были и замечательные цари, и никчемные (бесталанные) коммунистические вожди, вроде того же Хрущева или Горбачева с Ельциным. И хотя все они, в свое время, занимали должности «выборных сюзеренов», народ их не выбирал (их избрала «коммунистическая верхушка», иначе властная элита). И на соответствие занимаемой должности, их тоже никто не проверял. И согласитесь, читатель, что это АБСОЛЮТНО НЕВЕРНЫЙ подход к важному делу.