Главная беда капитализма
«Глобализм по-американски» (Ростислав Ищенко). «Когда-нибудь (надеюсь, что уже скоро) адепты украинства, находясь в эмиграции где-нибудь в Европе или США, пытаясь (скорее всего, безуспешно) зарабатывать на хлеб насущный, эксплуатируя привычную им «украинскую идею», напишут, что «имперская Россия» в очередной раз раздавила «молодую украинскую демократию». Они будут приводить в пример события 2014 года и 2022 года и утверждать, что «Украина только защищалась». Кто-то им поверит. Таких будет немного, так как исторические реминисценции осколков разбитого режима – мало, кому интересны. И мало кто в принципе будет их читать, тем более что они не умеют писать так, чтобы читать хотелось. Однако их «труды» осядут в библиотеках, будут постепенно вводиться в научный оборот (как же – «мемуары участников событий»!) и станут оказывать влияние на массы не непосредственно, а опосредованно, через создателей смыслов – ученых, исследователей, публицистов. Они не только будут дополнять новыми красками давно усвоенный Западом образ «страшной агрессивной России». Но еще и постепенно, как писания того же Резуна, зайдут в Россию и как откровение будут восприняты новыми поколениями, незнакомыми с реальными событиями конца ХХ – начала ХХI века, ибо в это время не родились ни они, ни их родители, а бабушки и дедушки в лучшем случае ходили в школу. Человечество прошло огромный путь, от кремневого рубила, до космических станций и ядерной бомбы. За это время оно изменилось до неузнаваемости внутренне и внешне. Но уверенность в том, что «от нас скрывают правду» и желание эту «правду» узнать (правду, отличную от официальной истории, которую они, впрочем, не знают), сопутствовала человечеству на всем его пути и останется с ним в дальнейшем. Люди верят любой чуши, лишь бы она была неофициальной. (Именно это обстоятельство и является главной причиной «удачливых действий» телефонных мошенников – авт.). Однообразие официоза надоедает человеку, и он инстинктивно, не отдавая себе в этом отчета, начинает стремиться к альтернативе. Именно поэтому никогда нельзя останавливать исследования собственного прошлого. Правоту собственных концепций истории необходимо подтверждать ежедневно и ежечасно, находя новые подходы к уже известным проблемам, рассматривая их с новой стороны, в том числе и в новом масштабе. Любое заметное историческое событие имеет как совсем частное, так и региональное, и даже глобальное значение.
Частное (постсоветско-бандеровское) значение украинского кризиса многократно проанализировано и описано. Его историческая и политическая оценка не представляют сложности даже для исследователя, не страдающего излишним таланом – оно вполне укладывается в черно-белую схему: хорошие/плохие, наши/враги. Но в его кажущейся простоте и понятности, кроется его политическая слабость. Поскольку всегда будут существовать человеческие общности (государства) причисляющие себя к нашим врагам (конкуренция вечна), в рамках этой схемы бандеровцы априори окажутся для них хорошими (как враги их врагов). Ориентироваться в своих научных изысканиях и искать доказательства своей правоты они будут не в наших текстах, а в «мемуарах» той самой бандеровской эмиграции, тем более что написаны они будут в том же черно-белом стиле. Эта часть работы (описание кризиса на низшем, частном уровне) крайне важна с точки зрения предоставления аргументации тем, кто сделал свой политический выбор. Но делать выбор люди будут не на основе бандеровских и антибандеровских воспоминаний, авторы которых будут обвинять друг друга в одних и тех же грехах и зверствах (бандеровцы уже сейчас активно приписывают нам свои собственные действия и намерения). Людям же, находящимся на большом временном расстоянии от событий и не имеющим возможности даже побеседовать с их участниками или хотя бы с теми, кто знал участников, останется только верить или не верить. Как правило, политический выбор делается человеком, на базе трех основных факторов: — уровня собственного интеллекта; — уже сформированного мировоззрения; — осознания совпадения или несовпадения своих жизненных интересов с той или иной политической концепцией. Эти факторы пересекаются межу собой и работают в нераздельном и неслиянном взаимодействии. Чем ниже интеллект человека, тем хуже он осознает истинные причины своего выбора, тем больше в его действиях инстинкта и эмоций. Соответственно, человек, обладающий более высоким интеллектом способен не только сам делать сознательный выбор, но и управлять процессом выбора части окружающего общества, становясь локальным, региональным или даже национальным лидером общественного мнения. Именно этим людям, для собственного осознанного выбора и для последующей работы с массой и предназначены более масштабные исследования кризисных явлений: рассмотрение кризиса в региональном и глобальном контекстах. Впрочем, конкретно для украинского кризиса региональный (европейский контекст) сливается с глобальным. Эта проблема освещалась не намного реже проблемы украинской бандеровщины. В результате массовой идеологизации европейской политической жизни, местные элиты прошли путь негативного отбора, утратили политическую адекватность в угоду идеологической девственности.
И, как результат, пытаясь использовать Украину как фактор давления на Россию с целью получения дополнительных торгово-экономических преимуществ, очень быстро скатились в украинизацию своих собственных стран, выразившуюся в практически мгновенной (по исторически меркам) утрате военно-политической и финансово-экономической субъектности (как в каждом государство отдельно, так и в рамках проекта единой Европы – ЕС). Из одного из создателей глобальных политических смыслов, Европа к 2024 году окончательно превратилась в такой же инструмент (таран против России), каким была Украина. С этого времени мы вправе говорить о евро-украинском кризисе, что подтверждается одинаково истеричной реакцией Киева и европейских столиц на намерение США временно подморозить данную кризисную площадку, перенеся свои основные усилия на другое направление. В другое время, ЕС радовался бы самостоятельным возможностям, пока США заняты в другом месте, получить максимальную выгоду от урегулирования кризиса. Нынче Европа в панике. Она, как и Украина больше не располагает самостоятельными военно-политическими и финансово-экономическими возможностями управления кризисом, а значит, неспособна не только отстаивать собственные интересы, но и иметь их. Ей, как и Украине, необходим вождь-хозяин, который поставит задачу, предоставит ресурсы для ее решения и оплатит предпринятые усилия. Если использовать сельскохозяйственную терминологию, то ЕС, вслед за Украиной, превратился из самостоятельного производителя в батрака на чужой латифундии. Таким образом, у нас для рассмотрения остался только глобальный уровень кризиса, непосредственно связанный с интересами США и их планами вначале сохранить, а затем и вернуть глобальную гегемонию. Сама постановка вопроса о сохранении глобальной гегемонии свидетельствует о том, что она оказалась под угрозой, а значит ресурсов глобальной американской империи стало не хватать для ее удержания. Из этого неизбежно следует вывод о сложившейся у США необходимости в привлечения дополнительного внешнего ресурса для решения возникшей проблемы. Это было понятно всем, в том числе Киеву и Брюсселю. Но некоторые вещи деградировавшим евро-украинским элитам оказались непонятны, что и привело их к катастрофе. США откровенно сказали, еще в конце 90-х что ресурсы, необходимые для сохранения (тогда еще сохранения) гегемонии, они намерены брать у России и Китая, как своих наиболее опасных конкурентов. Казалось бы, ЕС и Украине, которые собирались поддерживать США в их борьбе, ничего не угрожало (во всемогущество США они верили). И Киев, и Брюссель заранее заявляли претензию на свою долю трофеев от новой американской победы.
Но они, по причине своей прогрессирующей деинтеллектуализации пропустили одну простую мысль: если у США уже недостаточно ресурса для удержания гегемонии, а Россия и Китай не собираются сдаваться на милость победителя, то где взять ресурс, необходимый для победы над ними? А брать этот ресурс США как раз и собирались у младших партнеров, которые сами испытывали ресурсный дефицит и рассчитывали, что во имя противостояния с Россией США его покроют. Зря рассчитывали, совершенно зря. Поначалу, планы США Европу не задевали. До начала нулевых Вашингтон исходил из того, что вначале спокойно и не спеша удушит Россию в «дружественном» кольце постсоветских «братских» стран, в которых для этого приводились к власти «цветные» режимы, готовые ради американской победы над Россией уничтожить свою собственную страну. Подумайте, зачем США свергали вполне проамериканских Кучму (до сих пор выступающего против России) и покойного Шеварднадзе, заменяя их явно менее способными управленцами, но более управляемыми извне деятелями Ющенко и Саакашвили? Дело в том, что задействованный в 2022 году против России санкционный механизм, готовился и должен был включиться гораздо раньше. Для этого США провоцировали военный конфликт России с какой-нибудь из постсоветских республик, пребывая в абсолютной уверенности, что Москва моментально разгромит политическое новообразование и присоединит к себе его территорию (что было логично). Это даст повод обвинить Россию в неспровоцированной агрессии, нарушении всех международных норм, стремлении возродить СССР в границах 1991 года или Российскую империю в границах 1914 года, добиться международной изоляции России, задавить ее и… И, посадив в Москве проамериканское правительство из местных либералов, использовать Россию против Китая так же, как только что были использованы бывшие республики против самой России. Фактически сейчас работает та же схема, только теперь Трамп считает более перспективным вначале удушить Китай, а затем использовать его против России. Никакие сильные и самостоятельные правительства в странах-таранах, после того, как они выполнили свою работу, сохранять не планировалось. Они должны были превратиться в нечто вроде нынешних Ирака или Сирии, разорванных на враждующие между собой регионы, с условной центральной властью. При том, что и центр, и «автономные» (а де факто полностью сепарировавшиеся, как курды в Сирии и Ираке) окраины полностью зависели бы от США. А территории фактически управлялись бы эксплуатирующими их природные богатства американскими кампаниями, с опорой на американские ЧВК и местных коллаборационистов. Россия, благодаря искуснейшему политическому маневрированию, смогла частично избежать американских сетей и в 2008 году, и в 2014 году. Когда же в 2022 году, схема сработала полностью, выяснилось, что быстро и эффективно уничтожить Россию США уже не могут ни самостоятельно, ни при поддержке всего коллективного Запада и даже «братских» государств – бывших республик СССР.
Да и глобальная расстановка сил изменилась не в пользу США. Наконец, внутренний кризис Запада за это время принял системный характер и серьезно его (Запад) ослабил. Схему потребовалось модернизировать, что и сделал Трамп. В базе она осталась той же: восстановить гегемонию, за счёт установления американского контроля над чужими ресурсами, достигаемым при помощи разрушения соответствующих государственных образований. Но против усилившихся и обзаведшихся собственными группами поддержки России и Китая понадобился дополнительный внешний ресурс. Того, что можно было выдавить из постсоветских стран и традиционной периферии «свободного мира» было катастрофически мало, а страны эти, по мере своего разрушения, давали все меньше и меньше. Пришла очередь ближайших американских союзников стать кормовой базой. Европу на эту роль определили еще при Байдене, когда заставили отказаться от взаимовыгодного экономического сотрудничества с Россией, не только не предоставив ничего взамен, но даже наживаясь на ней: втридорога продавая американские энергоносители и оружие. Обратите внимание, что США не пошли по пути, предложенному Орбаном: «Если хотите, чтобы Венгрия участвовала в блокаде России, организуйте поставку энергоносителей по тем же ценам», — а предпочли позволить Будапешту сепаратно торговать с Москвой. Потому, что прими они предложение Орбана, того же потребовали бы для себя и другие европейцы, американцы же, как сказано выше, не собирались платить за союзников – союзники должны были платить за них. При Трампе, в Стратегии национальной безопасности США, аналогичная Европе роль (разоряться и гибнуть в интересах США) прописана и для индо-тихоокеанских союзников Вашингтона. То есть, мы имеем дело с системой. Я называю это «новой глобализацией», которая отличается от старой глобализации тем, что глобализаторы 90-х обещали всему человечеству общий глобалистский рай, а нынешние не обещают ничего, да у них ничего и нет, кроме желания остаться последим живым органом агонизирующей системы. Как у человека: сердце остановилось, мозг умер, а волосы и ногти еще растут и газы в организме образовываются. В рамках «новой глобализации» шансов выжить нет ни у кого, даже у США. В ее рамках борьба может вестись только за то, кому умереть последним. Именно поэтому, выступая против «новой глобализации» Россия и Китай ведут войну за жизнь, за право жить и развиваться, а США и их союзники (хоть при Трампе, хоть до Трампа) сражаются за право последним стоять в очереди к могиле. Поэтому, все кто выбрал США, включая Украину и Европу, выбрали смерть.
Американская концепция реставрации гегемонии США в рамках «новой глобализации» в условиях нарастающей ресурсной недостаточности системы не предполагала для них иного исхода. Они умерли в тот момент, когда сделали выбор в пользу США. США их убили, так как испытывали потребность в ресурсах, необходимых Украине и ЕС для поддержания жизни, Вашингтон, в лучших каннибальских традициях, просто сожрал своих союзников. Россия и Китай предлагали и предлагают всем, кто с ними и всем, кто еще колеблется, трудную, полную борьбы с «новой глобализаций» и связанных с ней опасностей, но жизнь и сотрудничество во имя жизни. Поэтому, что бы ни писали потом бандеровские мемуаристы, уже на концептуальном уровне именно мы выступали как защитники, а наши враги, как убийцы. Ну а то, что, защищаясь от убийцы, иногда тоже приходится убивать известно всем, и не делает защитника преступником» (Ростислав Ищенко). Автор этого сайта согласен с мыслями Ищенко, особенно, в той их части, в которых говорится о «сдержанности» России в 2008 и в 2014 году. Как ни крути, но тогда Россия вместе со своими союзниками была слабее, чем «коллективный Запад». Однако в 2022 году общая картина мира кардинально поменялась, и сегодня уже Россия (со своими союзниками) стала сильней Запада. И истинность этого тезиса подтверждается всей новейшей историей современного мира. Обладая научным складом ума, автор этого сайта является «упорным материалистом» (он пытается объяснить все процессы нашего мира, исключительно, причинно-следственными связями, хотя и признает наличие в нем процессов, напрямую не описываемых ими). И потому, он лучше всего воспринимает тексты именно тех авторов, которые поступают так же, и Ростислав Ищенко относится как раз к ним. А вот, как примерно о том же пишет Виктор Ханов – «Капитализм – не сама граната, а выдернутая из нее чека». «Если у человека в кармане нет бомбы – то он не может взорваться. С ним может случиться множество других несчастий. От некоторых бомба в кармане как раз и призвана защитить. Но само наличие бомбы в кармане требует осторожности, аккуратности и соблюдения техники безопасности. Если быть очень осторожным, то угроза погибнуть от бомбы в кармане – становится минимальной. Беда в том, что капитализм ведет себя прямо противоположным образом… Что мы имеем в виду под «бомбой в кармане»? Аллегория наша более чем прозрачна: бомба в кармане человечества – это наука, то мощнейшее развитие разума, как силы, которое дала цивилизация.
Примитивный человек не мог уничтожить планету и человечество не потому, что не хотел этого (он был злобным, и частенько именно этого хотел) – а просто потому, что у него не было для этого достаточных технических средств. Поскольку в его кармане не было бомбы – никаким рукоблудием в кармане примитивный человек не мог сам себя подорвать. Потом бомба появилась… А рукоблудие в карманах не исчезло… Весь колоссальный массив науки можно очевидным образом разделить на две основные, глубоко, до шизофрении противоречащие друг другу половины. Всегда и везде, и всякая наука делится на свою военную и мирную версии. Одна и та же наука (причем любая из них) выступает и спасительной силой, и убийственной. По мере развития науки растет сила и того, и другого. Злые языки говорят, что военная наука, наука убивать – развивается быстрее и успешнее, чем мирная – наука спасать, кормить и лечить. Победа Запада над СССР (в сущности, победа знания вредителей над знанием доброхотов) – как бы подтверждает это. Нетрудно заметить, что в ХХ веке выделяются два центра невообразимой и немыслимой научно-технической мощи: США и СССР. Каждый из них производит, объективно говоря, колоссальных масштабов научно-техническую революцию, пересаживая людей с телег в автомобили и даже ракетные корабли, заменяя свечи и лучины электрическим освещением, производя урбанизацию, мелиорацию, механизацию, автоматизацию и т. п. На американских карикатурах 60-70-х годов США и СССР изображались в виде двух бегунов, идущих «ухо в ухо», соревнующихся за то, кто первым пересечет финишную черту великого соревнования. Но почему же два центра НТР не объединились в единый центр общепланетной, общечеловеческой НТР? Потому что наука в своих методологических основах едина, и в то же время различие между мирной и военной науками очевидно. Мирной науке (воплощаемой идеями социализма) не нужно того, чего нужно военной науке. Наоборот, военной науке (воплощаемой агрессивным блоком НАТО) не нужно того, о чем мечтает по итогам мирная наука. Цель мирной науки – всячески благоустраивать человека. Цель военной (не менее, а может быть, даже более рациональной) – всячески человека уничтожать: и физически, и психически, и экономически, и в культурно-образовательном смысле. Совершенно очевидно, что пока социалисты делали ставку на высшие начала в человеке, и проиграли – Запад сделал ставку на низшие человеческие инстинкты, и выиграл. Это была пиррова победа, победа над самим собой – но по очкам – безусловная, техническая победа. Победу циничного Запада над наивным, влюбленным в человека, СССР можно описать кратко и горько: увы, говна в человеке оказалось больше, чем мозга. И те, кто сделали ставку на говно – оказались сильнее тех, кто делал ставку на высшие отделы мышления…
Весь вопрос различения военной и мирной науки сводится к простой модельной ситуации: вот к тебе приближается другой человек. С какой целью он подходит к тебе? Помочь, поддержать, научить чему-то полезному? Или убить, поработить? Использовать, как одноразовый инструмент? «Развести и кинуть», и, в конечном счете, уничтожить? Этот вопрос порождает два других, напрашивающихся вопроса: — Чего плохого я ему сделал, зачем ему меня убивать? — С какой стати он должен мне помогать, и решать мои проблемы наравне со своими? Оба вопроса отнюдь не риторические! Преодоление внутривидовой конкуренции между особями, которую великий К. Лоренц назвал «самой острой из всех видов конкуренции» — вопрос для цивилизации, нашей культуры очень сложный и болезненный. По какой причине человек может не видеть в другом человеке только конкурента, «объедалу», претендента на тот же куш? По какой причине человек может доверять другому человеку (с точки зрения внутривидовой конкуренции – своему злейшему врагу), и по какой причине человек может ему довериться? Представление о том, что убийству, геноциду предшествует вина, обида, какие-то счеты – это религиозно-социалистическое по своей природе представление. Оно – продукт сложной культуры и воспитания, а отнюдь не дикорастущая очевидность. В дикой природе ни о какой вине, ни о каком преступлении истребляемых людей и народов и речи нет, и самого вопроса поставлено быть не может. То же самое касается и близких к природе диких орд, и искусственно-приближенному (методом отрицания отрицания внутри цивилизации) к дикой природе фашизма. Баснописец Крылов гениально-лаконично обрисовал вину ягненка перед волком: «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать!». Поэтому вопрос «за что нас убивают?!», адресованный зоологическим хищникам – нелепый и наивный вопрос. Он связан с тем, что для человека культура стала аксиомой, и он искренне убежден, что убивать без вины, без обвинения, вне мотива мести – нельзя, невозможно. Мы может тысячу раз согласно кивнуть нашим оппонентам, которые скажут, что советский эксперимент не удался, провалился. Ну, провалился. Ну, не удался. И что дальше?! Суть-то его заключалась в том, чтобы выстроить систему, в которой, грубо говоря, «всем хорошо». Из этого, правда, нежданчиком вылезло, что если всем одинаково хорошо, то всем и одинаково плохо. Когда все одинаково снабжены кашей – никому эта каша не по вкусу. Точно такая же, но если ее лишена половина населения – становится нектаром богов и амброзией для тех, кому осталась доступной… Что же касается рыночной экономики, то она продукт конкуренции (на стадии монополизма – конкурентной грызни ВНУТРИ монополии), и ее базовым условием является правило: чтобы мне было хорошо, другому должно стать плохо, и наоборот.
Конкурентная среда (я даже поражаюсь, почему не все люди видят эту базовую очевидность! ) – строит личное счастье на чужой беде. Всякий успех одного из конкурентов есть несчастье, провал для другого. То есть, кто бы и как бы ни добыл счастье в этой кислотной среде – оно покупается несчастьем соседа. Потому мы в ЭиМ любим говорить: внутри социализма было много проблем, но капитализм – сам по себе проблема, угрожающая существованию цивилизации и вида «человек разумный», как духовному, так и просто физическому его выживанию. Почему? Да потому что капитализм оплодотворяется военной наукой, лихорадочно набирающей знания о том, как угробить и ущемить человека, знания обо всех его уязвимых местах (от дыхательных путей до мыслительных процессов), через которые человека можно убить, или еще хуже: превратить в зомби украинского типа, в ходячий труп дегенеративной активности. Лаборатории работают и днем, и ночью. Могучие лбы круглосуточно сморщены маниакальным усердием в поисках решений для решения поставленных военной наукой задач. Не только каждый год, но и, боюсь, каждый день – сумрачный западный гений выбрасывает на поверхность гейзер идей о том, как ловчее человека уничтожать, с какой стороны легче к нему подобраться, чтобы уж наверняка вырубить… Советский социализм имел тысячу ошибок и оплошностей, нестыковок и диспропорций – но все они шли в рамках ДОБРОСОВЕСТНОГО ЗАБЛУЖДЕНИЯ мирной науки, стремящейся ко всеобщему благу, процветанию и исцелению, полноценному развитию каждого человека. Понимаете, увы, увы, но так бывает: врач искренне стремился помочь, но допустил ошибку в диагнозе, или ошибку в подборе лекарств… Но в случае с сумрачным гением Запада все отнюдь не так! Речь идет не о добродушных наивных «лопухах», которые сами запутались и других запутали! Речь идет о прокаленных человеконенавистничеством умных чудовищах, «отарках» — которые ведут дело к истреблению человечества вполне сознательно и осмысленно! Самой по себе цели всеобщего блага Запад поставить в принципе не может, потому что его основа – капитализм, а там счастье одного человека делается из несчастья другого, как говорил Гюго – «рай для богатых строится из ада для бедных». Там мера личного продвижения, мера личного успеха связана не с общественной пользой (совершенно чуждое капитализму понятие), а с мерой подавления, выдавливания, изнасилования и обмана других личностей. Кто всех обманул и обставил – вышел в «дамки», а кто не смог – тот оказался в числе обманутых, и сметается в мусор. Такая система, отдадим ей должное – держит человека в тонусе, и люто его там держит. Ежедневная беспрестанная борьба за существование – не дает человеку стать «сонным и пьяненьким», благодушным и прекраснодушным дурачком, ко всем без разбору хлебосольным. Человек Запада – не на работе, а на войне.
Даже когда он на работе – он все равно на войне, где ежедневные потери: там фирма закрылась вся целиком, а там кого-то «съели на работе» в единственном числе… Такой человек, надо думать, более боеспособен, чем расслабленный благами мирной науки советский наивный обыватель. Другой вопрос (и я бы его поставил перед собой, будь я на месте высшего масонства) – какова перспектива у такой «стальной крысы», каковы перспективы у постоянно возрастающей боеспособности? Вы только вдумайтесь: постоянно возрастающее конкурентное ожесточение… То есть, вчера его было меньше, чем сегодня, а завтра будет больше… Ой, мама дорогая! Изначально военная наука была создана для того, чтобы одна община смогла уничтожить другую. Наука перенесла борьбу за существование биологических особей на уровень существования спаянных внутренней солидарностью общин. И эти общины боролись за место под солнцем и жизненные ресурсы так же, как и особи – но только уже коллектив на коллектив. Потому военный ученый скажет вам: «когда мы победим, и всех врагов уничтожим – тогда мы военную науку отменим, и будем следовать исключительно мирным целям в науке». Почему это не сработает? Потому что наука имеет свойство просачиваться даже туда, куда ее изначально не предполагали давать, и она имеет собственную внутреннюю логику, отраженную в образе суперкомпьютера из «Терминатора». Если люди из поколения в поколение только и делают, что совершенствуют методы уничтожения людей – постепенно из средства это превратится в самоцель, в смысл жизни. Что, собственно, у Запада и получилось (а особенно у англосаксов). Вначале, первобытный охотник охотился, чтобы жить, по необходимости, никакого удовольствия от убийств не получая. Но охотился он так долго, и так привык собирать охотничьи орудия, что когда уже необходимость пропала – ее заменило удовольствие от убийства. Современный страстный охотник охотится не для того, чтобы жить, а наоборот, живет, для того, чтобы охотится. Это уже не хищник в банально-биологическом смысле слова, а Хищник с большой буквы, хищник из области культуры. Он не кушать хочет, а убивать. Он давно уже не поедает убитые тела – но оттого только страшнее: ведь его агрессия давно уже не ограничена объемами его желудка, его потребительской физиологией. Если у современного миллиардера отнять 99% его капитала – на уровне житейском, физиологическом он не ощутит никакой разницы, оставшись с 1% прошлого богатства. Физическое потребление имеет потолок, выше которого не шагнуть, как ни пыжься. Ну, сделаешь ты унитаз золотым – а чем он лучше простого, керамического?! Есть два вопроса: главный и второстепенный. Второстепенный – вопрос об уровне цивилизации в СССР образца 1980-го года.
Как говорят пропагандисты – «наша история – гордость», и тут они объективно правы. Было ВПЕРВЫЕ за 5 тыс. лет истории построено общество, в котором нет голодных, бездомных, безработных, социально-отчаявшихся, без гетто социальной безнадежности. Скажите, если знаете – кто такого сумел добиться в известной нам истории? Но это – второстепенный вопрос. Главный же – вопрос о логике мирной науки, восторжествовавшей в фундаментальных основах СССР. Как бы ни был прекрасен 1980-й год, он же не догма, а лишь одна из бесчисленного множества ступенек! Кто сказал, что мы должны были застрять в вечном 1980-м году, как мухи в янтаре? Об этом и речи не было! Если следовать логике мирной науки – то у нас не было ни обязанности, ни даже права – застрять на уровне достижения отцов. Никто, кроме нас самих, не мешал нам двигаться вперед и вверх по вполне обозначенной линии! Наука устранила бы один «косяк», потом другой, преодолела бы одно неудобство, потом другое… Вместо этого человечество выбрало «ночь пожирателей плоти», поддавшись англосаксонской параноидально-патологической ненависти к соседу-конкуренту, вытекающей из страха (что он такой же), и алчности сожрать его ресурсы. Развивать вверх социальные достижения ХХ века стало некому – и неудивительно, что сохранить их, удержаться на уже достигнутом уровне социального благополучия тоже не получается. Потому что рыночная конкуренция включает логику «нельзя быть просто счастливым – можно быть счастливым только за чужой счет». Она включает все дисциплины военной науки, и та бешеными темпами вырабатывает все более и более научные, все более и более совершенные средства поражения плоти и психики человека. Понимаете, что случилось? У науки отобрали задачу осчастливить человечество. И поставили прямо противоположную: придумать, как его убить, и так, чтобы оно при этом меньше рыпалось, меньше понимало происходящее. Теоретически стоящая на ненависти к человеку, на ключевой задаче нанести ему всяческий вред, и навести на него всяческую порчу военная наука может развиваться бесконечно. Но практически – нет. Она из тех устройств, которые, разгоняясь – обречены собственной логикой сломать себе шею. Средства уничтожения человека все мощнее, эффективнее – и в какой-то момент они окончательно выполнят свою задачу: уничтожат человека, как такового. Сделать человека полностью счастливым нельзя: всегда будет что-то, чего он еще не достиг. Но вот обратное, сделать человека полностью мертвым – вполне достижимо. И мне жаль тех, кто этого не понимает…» (Виктор Ханов, команда ЭиМ).
В любом случае, главная беда капитализма скрывается в особенностях коллективного сознания того или иного человеческого общества, и революцией такую беду не исправить, с ней может справиться лишь эволюция. А чтобы исправить в нужную сторону коллективное сознание, необходимо исправить индивидуальные сознания большинства членов данного общества. Так что и всем известный тезис: «Начни с себя» в таком деле не поможет – «начать с себя» должны большинство членов общества. И помочь направить эволюцию общества в нужную сторону, может только Мировое сознание, что, собственно, оно и делает. Земля сейчас попала в область пространства, в котором происходит замедление скорости течения времени, что проявляется в увеличении частоты резонанса Шумана. А стало быть, увеличиваются и скорости всех остальных «однофакторных» физических процессов (процессов, скорость течения которых напрямую зависит только от скорости течения времени), в том числе, и различных психических процессов в головном мозгу человека. Современные ученые описывают эти процессы — «ритмами головного мозга» (колебания, выделяемые в общей частотной электрической активности головного мозга), обозначенными различными греческими буквами. Сам же процесс замедления течения времени определяется перемещением нашей Солнечной системы в пространстве «бублика» Вселенной, относительно «Белой щели» (внутреннего экватора «бублика»). Короче говоря, если перевести все это на обычный человеческий язык, на Земле закончилась одна эпоха (капиталистическая), и начинается другая (социальная).