Пару слов о конвергенции
Но сначала познакомимся со статьей Олега Макаренко — «Как советские рубли разрушали экономику СССР». «Читатель прислал письмо о советской денежной системе, которая была устроена столь причудливым образом, что мотивировала заводы гнать брак и плохо работать. Я не готов подписаться под каждым абзацем в письме читателя, однако полагаю письмо достойным как минимум обсуждения. Автор письма — Александр Медведев, биофизик, выпускник Физтеха (МФТИ), кандидат биологических наук, бывший эксперт отдела экономического анализа банка. Автор книги «Как появилась рыночная экономика». Пенсионер, 70 лет. Цитирую: Причины кризиса советской экономики изначально были заложены в сформировавшейся денежной системе. Ведь какая основная функция денег? Быть эталоном для сравнения стоимостей различных товаров и услуг. А большевики, следуя фантазиям Карла Маркса и Фридриха Энгельса, хотели вообще отменить деньги. Но не получилось, и пришлось фактически восстанавливать дореволюционную денежную систему. Денежная реформа позволила почти восстановить дореволюционный уровень экономики. Но она и ограничивала возможности правительства перераспределять ресурсы по своему усмотрению. В начале 1930-х годов была очередная денежная реформа: были жестко разделены наличные и безналичные деньги. Наличным оставили ограниченные свойства денег: их выдавали в зарплату для самостоятельного обеспечения граждан потребительскими товарами. Безналичными оплачивались поставки товаров и услуг предприятиями друг другу. Фактически Госплан приказывал каждому предприятию произвести определенное количество продукции и поставить строго определенным получателям. Чтобы взаимоотношения предприятий выглядели естественно экономическими, окончательную цену устанавливал Госплан независимо от самого производителя. Последний давал лишь предварительные расчеты. Получателям раздавали безналичные деньги в виде субсидий и кредитов для формальной оплаты получаемой продукции. Иногда с запасом, чтобы почти все производимое, даже низкокачественное и бракованное нашло своего покупателя. Оставшиеся безналичные деньги на счетах предприятий в конце года списывали. Были очень ограниченные возможности перевода безналичных денег в наличные и реализации части производимой сверхплановой продукции по своему усмотрению, но это тема для отдельного обсуждения. Государственным органам такая система казалась удобной, но у производителей пропала мотивация производить качественные услуги и продукцию. Для руководителя главной целью становилось «пробить» минимальный план и максимальный ФОТ (Фонд оплаты труда, а именно наличные деньги).
А также максимально возможный расход сырья, чтобы потом иметь возможность наращивать план или иметь сверхплановую продукцию для реализации в собственных интересах. Для демонстрации экономического роста было негласное правило 2% — плановые показатели выпуска продукции повышали минимум на 2% ежегодно. Ради выполнения плана шли и на технические нарушения, и на выпуск невостребованной продукции, и на банальные приписки. В хлеб могли добавлять более низкосортную муку, если не было требуемой. В колбасу сверх нормы крахмал и сою. Фабрика «Скороход» с трудом меняла модели выпускаемой обуви раз в 10 лет. Приходилось выпускать немодную обувь устаревших моделей, чтобы выполнить план и получать премии к зарплате. А при любой попытке сменить фасон выпускаемой обуви рисковали невыполнением плана и потерей части зарплаты в виде премий. Одежду шили по упрощенным выкройкам и из того материала, чтобы был в наличии вместо требуемого. На эту тему был сюжет в тележурнале «Фитиль». Модельеры разрабатывают детские спортивные костюмы. Образцы прекрасно сидят на мальчике и девочке, приятно на них посмотреть. Но на производстве упрощают выкройки, чтобы выполнять план. Нет требуемых материалов — шьют из тех, что есть в наличии. В результате на тех же детях мы видим плохо сшитую одежду неприятной расцветки. Вот один из итогов плановой советской экономики. У металлургов план был в тоннах выпущенной продукции. И они стремятся выпускать больше толстостенных труб вместо тонкостенных, на которые реальный спрос. Потребители берут то, что есть, а металлурги получают доход, хотя понесли серьезные потери из-за перерасхода металла. О похожей ситуации на производстве канализационных труб также сообщалось в тележурнале «Фитиль». Завод выполнял план, повышал выпуск на 2% ежегодно, но производил в основном толстостенные трубы высокого давления. Строителям нужны были обычные тонкостенные трубы, но приходилось брать то, что предлагали. В результате завод работал со значительным перерасходом материалов, но за выполнение плана работники получали премии сверх зарплаты. Для выполнения плана шли даже на «бестоварные отгрузки», а именно на отгрузку якобы произведенной продукции только по документам. Была и торговля в нагрузку, когда при продаже дефицитных товаров требовали одновременно покупать не пользующиеся спросом товары. Доходило иногда до абсурда. По публикации в газете «Социалистическая индустрия» представители одного из кооперативных домов требовали от строителей отремонтировать протекающую задвижку в подвале. После нескольких судов сумма штрафов превысила стоимость самого дома, но даже это не заставило строителей устранить неполадки. Как сообщили их представители, от решения суда они ничего не теряют, кроме 13-й зарплаты, а им ее и так не платят.
Не знаю, на всех ли предприятиях приходилось задействовать отделы технического контроля (ОТК) для наблюдения за качеством выпускаемой продукции, но на значимых предприятиях они точно были, чтобы качество не упало ниже плинтуса. Особо жесткие требования были к продукции для оборонной промышленности: проверять и принимать её представители приезжали прямо на завод. И спихнуть ее военным было намного проблематичнее, чем гражданским организациям. Главным источником наличных денег у граждан было получение заработной платы. Зарплату старались жестко ограничивать, чтобы ее размер соответствовал планируемому выпуску потребительских товаров и услуг. Такой подход лишь незначительно помогал реализовывать низкокачественные товары, которые в народе называли пренебрежительно «ширпотребом». Именно «черный рынок», то есть нелегальная перепродажа по завышенным ценам, выравнивала спрос и предложение. Но многие надеялись на покупку по госцене и откладывали сбережения под 2–3% годовых в сберегательные кассы или наличные в домашний тайник. Лично приходилось видеть разницу в деньгах. Мне замдиректора и главный бухгалтер без проблем подписали гарантийное письмо на покупку в салоне «Приборы» устройства по изменению влажности ценой в 1500 рублей, что почти соответствовало моей годовой зарплате. Причем главбух предлагала, что этого счета можешь покупать хоть на миллион. Но мне для работы нужен был и йодистый калий, который стоил 5 рублей за банку. По безналичному расчету его купить не было возможности. Пришлось один раз покупать по лимитированной чековой книжке, которую мне доверила наша главный бухгалтер, а во второй раз просто за свою зарплату, которая была 115 рублей в месяц на руки после вычетов. Когда временно работал в отделе капстроительства, замдиректора при мне неоднократно распределял сотни тысяч рублей филиалам института. Я шутил, что он у нас настоящий миллионер. На что он отвечал, что эти миллионы — не реальные деньги, а просто нарисованные. Перед планированием строительства жилого дома меня отправили на разведку в Наро-Фоминский домостроительный комбинат, что от нас примерно в двух часах пути. В соответствующем отделе меня спросил начальник, где будут строить наш дом. Когда узнал, то сообщил, что как только будет готов цоколь (фундамент), сразу же приедут строить. Я удивился, а как же план и откуда такие возможности? На что получил ответ, что это проблема самого комбината, чтобы нас включили им в план. Дело в том, что комбинат строит по всей Московской области, и нередко так далеко, что строители не могут приезжать домой в семьи даже раз в неделю. А от нас будут ездить каждый день. Вот хороший пример работы «бюрократического рынка». На последний мой вопрос, а как же деньги за строительство, он задумался. И ответил, что ни разу не слышал, чтобы были проблемы с безналичными деньгами на строительство.
Многие предприятия имели на своих счетах прибыль в виде безналичных денег, которую у них никто не отнимал. Практически все хотели как-то направить ее на повышение зарплат, на модернизацию производства, строительство жилья или объектов социальной инфраструктуры. Но кроме самой денежной прибыли, нужно было еще и разрешение от Госплана и других правительственных структур на ее реализацию. После провальной попытки в середине 1980-х дать пинка нашей экономике с помощью «Перестройки, Ускорения и Госприемки», ужесточения надзора за работой предприятий, антиалкогольной кампании и борьбы с нетрудовыми доходами в СССР пригласили консультантов — экономиста Джеффри Сакса с помощниками. Он вспоминает: «У нас было ощущение, что нас пригласили к постели тяжелобольного человека. Но когда мы положили его на операционный стол и вскрыли, оказалось, что у него органы устроены иначе, чем нас учили». Было выработано решение, разрешать переводить безналичные деньги в зарплату, отменить ограничения по зарплате, объявить о переходе почти всех предприятий на хозрасчет с 1988 года. Советские чиновники плохо учили историю своей страны в школе, если учили вообще. Многим не только по учебникам, но и по литературе и кино было понятно, что будет, если появится много необеспеченных товарами денег. Право раздавать безналичные деньги было у всех центральных банков союзных республик, а эмиссией наличных денег обладал лишь ЦБ Союза. «Красные директора» повысили себе зарплату в разы, а самым выгодным бизнесом для коммерческих структур стало обналичивание денег. Самым скандальным случаем стала попытка Артема Тарасова и его зама установить себе зарплату за январь 1989 года по 3 миллиона рублей! Дело в том, что по сообщениям прессы за 1988 год их структуры «заработали» порядка 100 млн. рублей только на распродаже текстового редактора «Лексикон». Наши герои заявляли, что наличные деньги им нужны не себе лично, а для ведения бизнеса. Чтобы подтвердить свою «честность», сам Тарасов заплатил 180 тысяч безналичных рублей в качестве налога на бездетность в размере 6%, а его зам принес в свою парторганизацию 90 тысяч наличных рублей (3% партийный взнос). Секретарь парторганизации был в шоке, увидев такое количество денег, сгреб их в ящик стола и дрожащей рукой вписал в партбилет Анатолия Писаренко: «Зарплата за январь 1989 года — три миллиона рублей». О подоходном налоге (12%) и взносе в пенсионный фонд (1%) ничего не сообщалось. А можно вспомнить и о налоге на личные доходы в размере 90% на суммы свыше 1500 рублей, установленном еще в 1988 году. Можно считать, что Тарасову тогда повезло, так как придумать для него статью вряд ли было большой проблемой. Но было не до него, так что он «отделался легким испугом».
Уже в 1989 году предельно остро встал вопрос о денежной реформе. Но к ней власти оказались совершенно не готовы. В условиях надвигавшегося кризиса союзное правительство продемонстрировало полную неспособность сделать что-то реальное в области экономики. Скорее всего, выборы в Верховный Совет СССР в 1989 году на альтернативной основе и были организованы для того, чтобы переложить на кого-то ответственность за проблемы в стране. Была ли эта попытка бессознательной хитростью или результатом сознательного расчета, но она удалась — эти выборы действительно замаскировали неудачи экономических реформ. В начале 1991 года, после трех лет практического бездействия в экономическом отношении, была упущена последняя возможность что-то сохранить. Правительство продолжало действовать приказными методами: сначала запретило хождение 50-ти и 100-рублевых купюр, затем их изъяли у населения, а с апреля почти в три раза подняли цены на основные потребительские товары, в том числе и на продовольственные. С 3 ноября 1989 года Внешэкономбанк начал торги американскими долларами по свободным ценам для коммерческих организаций. Курс доллара США на первом в истории страны валютном аукционе составил 9,5 советских рублей, что было в 15 раз выше официального курса в тот момент. В результате курс доллара на этих аукционах за 1990 г. повысился в 2,4 раза, а в 1991 году — в 7 раз! Достигнув 220 рублей. Это стало свидетельством скрытых инфляционных процессов; официальные же показатели инфляции были удивительно низкими – 5% в 1990 году и около 20% в 1991 году. Многие стали снимать деньги с личных счетов в сберкассах, игравших роль амортизатора для денежной массы, не обеспеченной товарами. К 1985 году там накопилось около 200 млрд. рублей, что соответствовало почти 300 млрд. долларов по официальному курсу, и часть этих денег также попала в наличный оборот. Была попытка сгладить рост цен в 1991 году путем повышения минимальных зарплат до 290 рублей плюс компенсация в 60 рублей за подорожание продуктов. Так получилось, что зарплата автора этих строк, старшего научного сотрудника, кандидата наук, была повышена с 300 до 360 рублей, а моей лаборантки, вчерашней школьницы, со 110 до 350 рублей. Мне удалось приобрести перед апрельским повышением цен 5 кг кофе в зернах, несколько бутылок растительного масла, несколько упаковок сухого молока плюс крупы и макаронные изделия. Потом три года доедали. Полученные по договору на сберкнижку 2 тысячи рублей снять было невозможно из-за отсутствия наличных денег в сберкассах, а удалось лишь в середине 1992 года, когда деньги многократно подешевели. Решать накопившиеся экономические проблемы пришлось уже правительству Российской Федерации. Но это уже совсем другая история. Выше было письмо читателя.
Добавлю от себя вот что. Одна из важнейших функций денег — ограничитель. При капитализме завод, который делает плохой, ненужный или слишком дорогой товар, остается без денег, так как товар никто не покупает. Если завод не проводит работу над ошибками и не начинает работать нормально, он разоряется и закрывается. Так деньги убирают с рынка тех, кто плохо работает. В СССР такого ограничивающего механизма не было, поэтому в СССР заводы преимущественно строились, а вот закрывались — очень редко. Естественный итог — массовая порча хороших материалов путем их переработки в плохие товары» (Олег Макаренко). Все минусы подобной «финансовой системы» хорошо изложены в письме читателя. Однако у нее были и свои плюсы, главный из которых заключается в отсутствии инфляционного давления со стороны мирового гегемона, свободно печатающего доллары по мере возникновения нужды в них. А нашему миру нужна такая финансовая система, которая суммирует все плюсы всех других возможных систем и освобождается от их минусов. То есть, нам нужно пойти по пути конвергенции. Конвергенция (от лат. convergere — сближаться, сходиться) — политическая теория второй половины XX века, согласно которой СССР постепенно становится более либеральным, а Запад — более социалистическим, в результате чего должна возникнуть усредненная социально-экономическая система, сочетающая принципы социализма и капитализма (например, плановую экономику и политическую демократию соответственно). В более широком смысле — увеличение сходства между различными обществами, находящимися на одной стадии истории, устранения внешнего, внеэкономического неравенства, логика сглаживания социальных конфликтов, либерально-демократических преобразований. Идеологом политической конвергенции в 1960—1970-е годы был А. Д. Сахаров. Идею сближения двух систем впервые выдвинул П. А. Сорокин в книге «Россия и Соединенные Штаты», написанной в 1944 году. Авторы теории: Джон Гэлбрейт, Уолт Ростоу, Франсуа Перру, Ян Тинберген и другие. Согласно теории конвергенции, обе экономические системы не являются совершенными с точки зрения передовой культуры и гуманистических идеалов и дальнейшее противостояние систем чревато острым классовым конфликтом на международной арене, который может привести к гибели цивилизации. Учитывая эти опасности, сохранить мировую цивилизацию можно путем сближения систем, создавая новые формы социально-экономической и культурной жизни, в которых бы в концентрированном виде могло найти свое выражение то лучшее, что имеется в обеих системах. Главная ошибка данной теории заключалась в убеждении всех ее сторонников, что такое смешение двух различных систем должно произойти в автоматическом режиме, и все это должно произойти одновременно и в странах капитализма, и в странах социализма.
И сама история выявила эту ошибку, показав всем, что подобная трансформация может произойти либо у достаточно молодых народов, либо у народов «вечных континентальных империй». Народы же современных «островных империй» (народы Запада) слишком состарились, и на конвергенцию уже не способны. А ярким примером успешной конвергенции служат народы Индии и Китая. Ну а наша Россия, как обычно, «впала в крайность» (русские люди, пока не испытают на себе все возможные крайности, не успокоятся), и выстроила у себя «бандитский финансовый капитализм». Что совсем не означает, что Россия нашла для себя оптимум, вовсе нет. Если Китай и Индия уже «успокоились» к сегодняшнему дню, то Россия продолжает искать пути более полной конвергенции, с учетом опыта Индии и Китая. Ну а впереди в этом вопросе, «на лихом коне», скачем мы с Вами, уважаемый читатель, правда, пока только в теории. А вот что по этому поводу пишет Владислав Жданов в своей работе «Теория идеологической конвергенции». «Первопроходцем идеи конвергенции различных политических систем называют обычно или Питирима Сорокина, или Збигнева Бжезинского. Однако, читая работы этих двух авторов, невольно отмечаешь, что содержание, вкладываемое ими в это понятие, весьма различно при всей своей внешней схожести. И при внешней схожести биографий обоих авторов: оба славяне, а в глобальных масштабах почти земляки, ибо Россия с Польшей в этих масштабах соседи. Оба стали гарвардскими профессорами и известными американскими учеными. (Если о Сорокине часто говорят как о российско-американском или русско-американском социологе, то никто, кажется, не рискует называть Бжезинского политологом польско-американским.) Хотя, вполне возможно, именно личностно-биографические и психологические различия вызвали к жизни не бросающиеся в глаза, но существенные отличия в самом духе, которым проникнуты их представления о конвергенции. Питирим Сорокин был первым русским доктором социологии. Однако высокий научный авторитет не помешал большевистскому режиму выставить его за пределы России, как, впрочем, и многих других, не менее авторитетных ученых. Показательно, что среди высланных практически одновременно с ним немало мыслителей, чьи работы перекликались с идеями русского космизма, а порой непосредственно выступали как его теоретическая база (С.Л. Франк, Н.А. Бердяев, В.Ф. Булгаков, И.А. Ильин, Н.О. Лосский, Л.П. Карсавин, С.Е. Трубецкой). Вернулся назад один лишь Лев Карсавин, чтобы умереть в тюрьме. По мнению М.Е. Главацкого, «экспатриация инакомыслящей интеллигенции в 1922 г. явилась логичным шагом в развитии внутренней политики страны. Ее главной причиной можно назвать попытку власти установить жесткий идеологический контроль, удалив из страны интеллектуальную элиту».
Во всяком случае, П.Сорокин не сохранил в душе обиду на отторгшую его родину; реалии современной ему России и в Америке оставались одной из важных тем для русско-американского социолога. С особым интересом профессор исследовал взаимоотношения двух стран, гражданином которых ему довелось побывать, а именно: Коренные различия российских (советских) и американских социальных структур и тенденций развития. А также поиск того общего в этих двух так хорошо знакомых ему социумах, которое позволило бы надеяться на снижение градуса конфронтации между двумя родинами – старой и новой. Важным аспектом коммуникации П.Сорокина с Советским Союзом была его переписка с Академией наук и с советскими учеными. Будучи наукой «под запретом», социология в Советском Союзе практически не существовала. Однако хрущевская «оттепель» позволила советским специалистам познакомиться с теоретическими разработками своих западных коллег, а также интегрировать в нее свои разработки. Питирим Сорокин играл в этом процессе не последнюю роль: с одной стороны, он стимулировал интерес западного научного сообщества к советской социологии, а с другой – стал проводником ряда идей советской социологии на Западе. Именно он многое сделал для того, чтобы советские ученые смогли принять участие в конференциях Американской социологической ассоциации и Международного общества сравнительного изучения цивилизаций. На такой почве и родилась идея конвергенции, сущность которой еще в 1965 г. Охарактеризовал журнал «Бизнес-уик»: «Совместное движение навстречу друг другу, как со стороны СССР, так и со стороны США. При этом Советский Союз заимствует у капитализма концепцию прибыльности, а капиталистические страны, в том числе США, – опыт государственного планирования… В то время как СССР делает осторожные шаги в направлении капитализма, многие западные страны одновременно заимствуют те или иные элементы из опыта социалистического государственного планирования. И вот складывается весьма любопытная картина: коммунисты становятся менее коммунистическими, а капиталисты – менее капиталистическими, по мере того, как две системы все ближе и ближе приближаются к какой-то средней точке…». Напомним в качестве иллюстрации, что в 1974 г. Нобелевскую премию по экономике разделили активный критик социалистических идей Ф.А. фон Хайек и создатель «шведской модели социализма» Г. Мюрдаль.
Недавний, по историческим меркам, крах социалистической системы не есть крах самой идеи социального государства. Сегодня усилия многих исследователей сосредоточены на поиске такого общественнополитического и экономического устройства, где бы оптимально соединились идеалы рыночной рентабельности и социальной защищенности, которые до сих пор, к сожалению, представляются конкурирующими или даже взаимоисключающими. Здесь можно видеть и причину особой притягательности и популярности идей, подобных теориям постиндустриализма и информационного общества: снимая акцент с идеологической оппозиции «капитализм – социализм/коммунизм», они ставят во главу угла исследование реальных проблем современных общественных систем и поиск оптимальных путей их практического решения. В. Джеффрис, всесторонне изучив творчество Питирима Сорокина, выделяет следующие принципы, пронизывающие все работы великого социолога: – Интегральная система истины и знания включает чувство, разум и веру. – Фокус интегральной науки – альтруизм любви и морали. – Интегрализм – это глубокая переориентация и новые направления теории и исследований. – Конечная цель интегральной социальной науки – реконструкция личности, общества, культуры. Збигнев Бжезинский в свое время тоже был увлечен теорией конвергенции двух мировых систем. В книге «Политическая власть: США/СССР» он исследовал проблему того, как индустриализация, формируя в обществах схожие технологии и организации производства, плюрализм при принятии решений, создавая материальный достаток, будет подрывать монополию коммунистической партии на власть. В свою очередь реальный капитализм будет все больше воспринимать социальные идеи и практику коммунистических стран. Все это неизбежно приведет к конвергенции, «проще говоря, к переплетению экономических и общественных устоев противоположных политических систем». Однако Бжезинский подходит к данной идее несколько в ином ключе, отличном от подхода Сорокина. Ни о какой реальной и равноправной «взаимоассимиляции» речи в его системе идти не может, какие бы изменения в зависимости от политической ситуации в мире ни претерпевала сама эта система. Во многих своих работах, в частности «Америка в технотронный век» (1967 г.), «Между двумя веками. Роль Америки в технотронного эре» (1970 г.), Бжезинский не только прогнозирует будущее, но и развивает мысль о ведущей роли США в этом будущем, называя их «социальной лабораторией мира». Именно Соединенные Штаты, писал тогда Зб. Бжезинский, под влиянием научно-технической революции вступили в новую эру – «технотронного общества». Это еще один синоним общества «информационного».
По его мнению, разделяемому многими исследователями, именно развитие высоких технологий – особенно в сфере электроники – становится «основным фактором, который определяет социальные сдвиги, изменение нравов, социальной структуры, ценностей, общества в целом». Самую суть подхода Зб. Бжезинского хорошо понял В. Евгеньев. «Центральным элементом концепции Зб. Бжезинского выступают США. Их «центральность» имплицитно присутствует в самой постановке проблем, которые в конечном итоге сводятся к нескольким ключевым вопросам: как изменения в мире воздействуют на США и их способность к мировому лидерству? как американская политика влияет на мир? В чем заключается миссия Америки в современном и будущем мире? Что необходимо предпринять для реализации этой миссии, как усилить мощь и моральное лидерство США? кто представляет для США угрозу? Кто может рассматриваться в качестве их друга и союзника? Таким образом, если теория конвергенции в том виде, в каком преподносил ее П. Сорокин, проникнута духом «интегрализма», не только духовно близкого, но и генетически родственного космистским идеям «всеединства», «процессования» или «планетарного сознания», то в изложении Зб. Бжезинского, даже в тот период, когда он не успел еще разочароваться в этой теории, она отражает скорее тот же, по выражению Л. Савина, «дух фронтира», что свойствен современным американским астрополитическим концепциям и доктринам, или же, по терминологии В. Евгеньева, «америкоцентризм» и «миссионизм». Однако, как ни парадоксально, именно «конвергенциальные» идеи Зб. Бжезинского послужили некоему ренессансу духа русского космизма в советской научной среде» (Владислав Жданов). Что еще раз подчеркивает истинность авторского тезиса о неспособности народов Западного мира к конвергенции и о полной способности к ней русского народа. Ведь П. Сорокин был русским человеком, хотя и проживал в США. Увы и ах, но для подавляющего большинства русских людей характерна импульсивность – они достаточно долго «раскачиваются», зато очень быстро проводят перемены, чаще всего — уже перезревшие. Именно так они понимают известный всем тезис: «Всему — свое место, всему – свое время, и всему – своя мера». И в этом есть свой резон – «русские перемены» всегда намного кардинальней, чем любые другие перемены. А из нынешнего Цивилизационного кризиса без кардинальных перемен современному человечеству уже никак не выбраться. И эти «кардинальные перемены» уже начались, СВО на Украине – одна из них, а параллельно идут и другие, например, «ядерный щит» России на сегодняшний день обновлен более чем на 90%. Чего не по силам сегодня сделать ни одной другой стране нашего мира. Так что, как ни крути, но всегда можно найти свои минусы не только в любом плюсе, но и свои плюсы – в любом минусе, так уж устроен наш мир.
В любом случае, «история человечества изначально предначертана», и нынешняя Цивилизация приближается к моменту ее трансформации в Цивилизацию первого ранга (по шкале Кардашева — Сагана). И хотим мы того или нет, но грядущее развитие нынешней Цивилизации может привести только к одной развязке, у которой есть две дороги – либо вперед к Цивилизации первого ранга, либо назад к Цивилизации нулевого ранга. Очевидно, что вторая дорога открывается лишь при условии развязывания новой горячей мировой войны. Увы, но западный мир выбрал именно эту дорогу. Ну а весь остальной не западный мир хочет идти по первой дороге. А потому, в случае развязывания Западом такой войны, у России остается только один выход – физически уничтожить ее «зачинщика». И судя по всему, этим зачинщиком станет либо Великобритания, либо Германия (Франция, в последнее время, «сильно не высовывается»). Как видите, коллективное сознание того или иного народа всегда берет верх – сколько времени уже прошло, а эти две страны как были «заводилами в любой драке», так ими и остались. И никакая конвергенция на них не действует. Так что, нынешнюю «коалицию желающих» правильней назвать иначе – «коалицией желающих подраться». И главным «заводилой» среди них является Великобритания, а не Германия. Вот об англосаксах мы подробней и поговорим в следующей книге.