О допустимой свободе
Но сначала поговорим «О независимой Галиции» (Ростислав Ищенко). «Недавно у меня спросили: «Вы же говорите, что в Галиции, в отличие от остальной Украины, давно сформировалась отличная от русских нация, так, может быть, было бы правильно, чтобы эта нация имела собственное галицийское государство? И всем было бы хорошо». Что ж, наверное, с точки зрения абстрактной справедливости галичанам собственное государство было бы положено. Но политика не абстрактна, а конкретна и интересуется не справедливостью, а интересами. Это как суд, который судит не по справедливости, а по закону, чем очень возмущает общество. Но иначе быть не может, так как справедливость у каждого своя: люди потому и идут в суд, что каждый считает свою позицию справедливой. Общество же в разных случаях также по-разному оценивает, что есть справедливо, а что нет. При этом государство требует единообразного подхода ко всем однотипным случаям, для чего и пишется закон. Закон формален и может в отдельных случаях поощрять аморальные действия. Тогда его надо пытаться совершенствовать, но аккуратно, понимая при этом, что идеальным закон никогда не будет. Его задача не установить справедливость, а не дать обществу сорваться в борьбу за справедливость всех со всеми. Частично несовершенства закона должна микшировать исполнительная власть, регулируя в рамках своих полномочий правила его применения и своевременно реагируя на вновь открывающиеся аморальные лазейки в законе, но идеала достичь в любом случае невозможно. В этом плане политика более справедлива. Что бы ни говорили так называемые международные нормы и законы, вы имеете абсолютное и неотъемлемое право на все, что способны захватить и удержать. При этом надо понимать, что давить на вас экономически, политически и военным путем окружающие имеют ровно такое же право, как вы на них: формально никакого, а на деле ограниченное только возможностями и планируемым реальным позитивным эффектом (бонусом), получаемым вследствие давления. Справедлив в политике всегда победитель, ибо именно он пишет историю. Так вот, с точки зрения политической справедливости (интересов, а не идеалов) далеко не всем было бы хорошо, если бы Галиция сохранилась в качестве независимого государства. В нынешнем российском обществе в ходу термин «украинство». Им объясняют все негативные человеческие качества. Это естественное отражение жестокого противостояния в неокрепших умах — зеркальное отражение «расово-правильного» бандеровского национального чванства. Радикальные борцы с «украинством» вполне смыкаются с бандеровцами, разыскивая истоки «русско-украинской борьбы» за сто тысяч лет до нашей эры.
Их позиции отличны только в одном: кто в эпоху динозавров был «за правое дело», а кто — против «исторической справедливости». Особой проблемы я в этом не вижу, как писал выше, это результат жестокого противостояния, со временем пройдет. Люди, конечно, не поумнеют, просто со снижением уровня эскалации (а когда-нибудь мир обязательно наступит) их займут другие актуальные проблемы, они перестанут рассуждать о неведомых им материях и будут выглядеть вполне адекватными. Но сейчас, в данный момент, присущее всем народам, среди которых русские не исключение, желание решать сложные геополитические проблемы одним махом, в полной уверенности, что им за это ничего не будет, приводит к массовому распространению мысли о том, что Галицию надо оставить независимой и никакой угрозы она нам представлять не будет: мы же вот какие сильные — весь мир дрожит. С этим ошибочным мнением я сталкивался еще в период украинских майданов, которыми российская общественность интересовалась мало, по остаточному принципу (потому что «у нас это невозможно»). Поэтому и не знает, что откровение о необходимости отделить Галицию снизошло впервые не на россиян, а как раз на украинцев. Я сознательно употребляю здесь термин «украинцы» в политическом смысле, ибо речь, ясное дело, не об этносе, но и не просто о гражданах Украины, доставшихся ей от УССР. Речь идет о людях, которые, независимо от своей этнической принадлежности (подавляющее большинство из них было русскими), стремились к построению независимого украинского государства. То есть преимущественно о представителях региональных элит и примыкающих к ним социальных групп. Именно тогда в Донбассе стала популярной мысль о том, что если отделить Галицию, то получится прекрасная Украина, где «все будет Донбасс», а в Галиции распространилась альтернативная идея о том, что если бы Донбасс куда-нибудь ушел из состава Украины, то жизнь в момент стала бы прекрасной, а население сразу же полюбило бы Бандеру. Уточню, что правы были и те и другие: если бы галицийские и донецкие претенденты на управление «всей независимой европейской Украиной» куда-нибудь бы исчезли, заодно прихватив с собой своих днепропетровских, харьковских, одесских, киевских единомышленников, то населению Украины (от Донбасса до Галиции) точно жилось бы гораздо лучше, так как без собственных безумных элит оно бы просто вернулось в Россию.
Заметьте, однако, когда у Галиции возникла возможность строить «свою» Украину без Крыма и Донбасса, она ею не воспользовалась, а развязала гражданскую войну, плавно перетекшую в войну с Россией под лозунгом «ни пяди земли не отдадим». Более того, если до начала гражданского конфликта на Украине отдельные «бережливые» галичане, не желавшие отдавать территории, заявляли, что пусть, мол, русские заберут себе население, которое захочет к ним переехать, но без территорий и всем будет хорошо, то со стартом карательной операции против Донбасса в рвущихся к российской границе беженцев украинские нацисты начали стрелять. Причем системно, с использованием всего наличного на тот момента спектра вооружений, включая крупнокалиберные пулемёты, миномёты и артиллерию. И сейчас гражданских беженцев на подконтрольные ВС РФ территории бандеровцы убивают, теперь уже с использованием БПЛА. На деле ни юго-восточные, ни западные элиты не планировали жить друг без друга. Кстати, обратите внимание, большая часть донецких олигархов и политиков в 2014 году осталась на подконтрольных Киеву территориях и начала встраиваться в новый режим, а что у подавляющего большинства не получилось, так это не от недостатка стремления к «европейскому будущему», а от непонимания общей ситуации. Они свою роль сыграли. Их задача заключалась в том, чтобы пугать народ галичанами, так же как галичане пугали ими. В результате практически вся Украина голосовала по принципу: «Да, вор (воровка), зато наш (наша)!» Но эти «качели» были нужны лишь до тех пор, пока у власти не оказался открыто нацистский режим, захвативший страну в результате вооруженного переворота. Люди, захватившие власть при помощи оружия, не отдают ее на выборах. На выборах в лучшем случае (если вам не предлагают одного «общенародного» кандидата) вы можете выбрать из разных представителей режима, но никакой альтернативы режиму быть не может. И зачем пугать народ какими-то смешными донецкими, если его в 2014 году стали пугать Россией: «Русские придут, заберут все унитазы, стиралки и микроволновки, всех убьют, а кто случайно уцелеет, отправят в Сибирь снег убирать. Весь!» Заметьте, Галиция никогда не собиралась замыкаться в своих границах. Она всегда собиралась украинизировать всю Украину. Причем это только начало. Затем они собирались присоединить и украинизировать «исконно-украинские» (в их трактовке) Воронежскую, Курскую, Белгородскую, Ростовскую области и Краснодарский край. Но и это был не конец. Общую цель бандеровцев еще в 1990 году выразил Корчинский, который, может, и фриковат, но четче их всех понимает и формулирует их идеи. Он тогда уже заявил: «Мы, украинские националисты, не против империи от Варшавы до Японии, мы за такую империю. Мы только хотим, чтобы она была не русской империей, а украинской».
Может, многие бандеровцы в это и не верят, но это правда. Еще в XIX веке украинский проект создавался, как анти-Россия, которая должна была разрушить и уничтожить Россию. Но Россию нельзя полностью уничтожить, пока остался хоть квадратный метр суверенной земли, на котором говорят по-русски и действует русская власть. Поэтому либо, по Корчинскому, «Украинская империя от Варшавы до Японии», либо, согласно воззрениям маргинальной бандеровщины, «убить всех русских, до последнего». Вариант «окончательного решения» они публично предлагали для Крыма: «Крым должен быть украинским или безлюдным». Вы думаете, они так к одному-единственному региону России относились? Нет. Так они относились ко всем русским поголовно. Потому что из них самих, когда-то русских, давным-давно, ещё при дедах-прадедах, сделали антирусских — манкуртов и янычар польско-австрийского католицизма, которые постепенно стали наёмными ландскнехтами любого врага России. Так-то они воевать не любят, но с Россией (особенно в обозе сильного хозяина) всегда пожалуйста. И разделение труда предусмотрено: хозяин завоевывает, они грабят и геноцидят. Так проходит украинизация. Так и саму Галицию когда-то украинизировали. Так вот, галичане прекрасно понимают то, что не желают понять многие россияне, — они русским экзистенциальные враги. В момент любой слабости, любого кризиса (а через временные слабости и кризисы периодически проходит любое государство, никто не бывает сильным всегда и везде) они обязательно явятся с топором и верёвкой «продолжать украинизацию». Судьба Восточной Украины тому порука. Никто восточнее Збруча не собирался, мешать галичанам жить так, как они у себя в Галиции привыкли. От них требовалось только не лезть своим рылом в чужой калашный ряд. Но еще не была провозглашена независимость Украины, а они уже явились со своими УНА-УНСО, а затем и открыто бандеровскими организациями с требованием ко всей Украине жить по бандеровским нормам. Восточную Украину они считали такими же «москалями», как Тулу и Вологду, Урал и Сибирь. По мере продвижения «украинизации» на восток их планы становились все амбициознее, и на восточной границе УССР они останавливаться не планировали. Если они останутся независимыми, то независимой останется анти-Россия, намеревающаяся построить «Украинскую империю» от Варшавы до Японии путем украинизации на этом пространстве тех немногих, кто выживет при их власти. Они не нападут завтра же. Возможно, даже пара поколений проживет спокойно. Но они будут ждать своего часа. Они будут целиться в первую же российскую слабость, раздувать любой российский кризис, подталкивать к войне с Россией любого сильного врага.
Маргиналы скажут «не дождутся», а потом будут вновь выяснять, кто «виноват в возрождении бандеровщины». Я считаю, что надежным может быть только полное под корень уничтожение бандеровской идеологии. Активных, если они не погибли при задержании, — отбывать срок за терроризм (сейчас эта статья предполагает пожизненную санкцию), пассивных — под наблюдение (пусть думают что хотят, но публично должны проявлять полную лояльность России). Следующие поколения воспитывать в русском духе. Если мы хотим гарантии безопасности, мы их должны себе обеспечить сами. Больше никто нам ничего не гарантирует: если хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо, сделай это сам. Бандеровщина — самое опасное антирусское изобретение Запада, ибо превращает русских в зомби, питающихся мозгом русских и превращающих свои жертвы в таких же зомби. В минимально благоприятных условиях происходит взрывной рост бандеровской популяции. Причем каждый новый бандеровец — это потерянный русский. Представляете, как эффективно! Когда русских на полях сражений Великой Отечественной войны убивал немец, одним русским становилось меньше, когда русского превращает в бандеровского зомби украинизатор, становится меньше одним русским и больше одним бандеровцем — двойная выгода. Поэтому Галицию нельзя добровольно оставлять суверенной. На нее может не хватить сил, так их может и на Харьков не хватить. Но если хватит, то Галицию тоже надо занимать, возможно, не сразу присоединять к России, может быть, ввести некий переходный период и особый статус для облегчения борьбы силовых структур с остатками активной бандеровщины. Но главным механизмом, как в Галиции, так и по всей остальной Украине должна стать тотальная русификация. Если враг в моменты своих успехов будет проводить насильственную украинизацию, а мы потом будем стесняться отыгрывать назад, признавая status quo, то рано или поздно нас или наших внуков расплодившиеся в ходе безвозвратных украинизаций бандеровские зомби сожрут, и спасибо не скажут. В Россию должны возвращаться не только территории, но и люди. Или хотя бы их дети» (Ростислав Ищенко). Так-то он так, да не совсем, а скорее, даже СОВСЕМ НЕ ТАК. Если продолжить рассуждения Ищенко чуть шире, чем он сделал в процитированной выше статье, то придется русифицировать еще и Польшу, которая на протяжении всей своей истории была анти-Россией, и неоднократно предпринимала шаги по захвату России. А следом и Германию с Францией, которые, в свое время, тоже пробовали это сделать. И, в обязательном порядке, нужно русифицировать Великобританию, которая «постоянно гадит» России. Но зачем России все эти, совсем не русские страны? Разве у России не хватает своих территорий? Вовсе нет, территорий у России — в избытке.
А теперь такой вопрос: «А чем Галиция так сильно отличается от Польши, Германии, Франции и Великобритании? Да, НИЧЕМ, разве, что людей с «русской гаплогруппой» R1a1 там живет немного больше. Смотрите сами. У поляков и западных Украинцев таких людей поровну (по 55%), у северных и восточных германцев чуть меньше (20 — 30%), во Франции – 15%, ну а в Великобритании они и вовсе редко встречаются. В любом случае, все эти люди, после их соответствующего государственного воспитания (и даже не воспитания, а «либерального зомбирования») на протяжении многих десятков, а то и сотен лет, уже давно перестали быть РУССКИМИ. И «добрая половина» русских людей имеют другие гаплогруппы. А потому, России «поляки с хохлами и иже с ними» не нужны от слова «совсем». А самым лучшим выходом из создавшейся ситуации как раз и является передача территории Галиции их Западным соседям (в основном полякам), пускай те сами с хохлами и разбираются. В любом случае, поляки и хохлы обязательно передерутся друг с другом, и им будет точно не до России (а России нет никакого дела до их межнациональных проблем, пускай, дерутся, если больше заняться нечем). В любом случае, у России нет лишних денег на послевоенное восстановление одновременно и Восточной, и Западной Украины. И был бы автор этого сайта — главнокомандующим, он сосредоточил бы «главный огонь» по инфраструктуре Украины именно на Галиции, ведь платить за ее восстановление придется не России, а Западу. Что же касается конфискации «замороженных Западом» золотовалютных активов России, то автор страстно ждет такого действия со стороны Запада. Ведь Путину придется отвечать на этот шаг, и ему, хочет он того или нет, надо будет конфисковать все западные активы на территории России. А их в России, если посчитать вместе с активами Западных Банков, — значительно больше, чем наших на Западе. Короче говоря, «куда взор ни кинь, всюду клин», и не в пользу Запада. А теперь зададимся таким вопросом: «Почему жизнь на Земле сложилась к настоящему моменту именно такой неуклюжей?» На этот вопрос хорошо отвечает Николай Выхин в своей статье — «Пожиратели плоти»: мир после социализма». «Свобода человека плотно и неразрывно связана с личной выгодой свободного человека. По очень простой причине: если он свободен, то, что ему может помешать идти к своей выгоде? Если у тебя есть желание куда-то пойти – то цепи, замки, решетки могут тебя удержать. Но если все они сняты – тогда желание куда-то пойти реализуется в действие. Извините, что приходится объясняться таким детским языком, но ведь хочется, чтобы все поняли фундаментальный закон взаимосвязи свободы и выгоды. Когда коммунисты засадили свободу в самое основание своей идеологии – они не только налгали, что само по себе контрпродуктивно, но сделали и нечто худшее: они заложили в то общество, которое строили (социалистическое общество) – мощный ПАРАЛИЗАТОР, который в первые годы «спал», но потом, будучи «включенным», парализовал все защитные, иммунные системы СССР.
Ведь с точки зрения чистой логики задача, которую решали коммунисты (их миссия) – безмерно далеки от пакета либеральных свобод. Историческая миссия социализма, взятого в чистом виде, без токсичных инородных примесей – заключается в том, чтобы узаконить жизнь человека, как таковую. Задача эта очень сложна: новорожденный «нагим приходит в этот мир», уже поделенный между частными собственниками. Статус новорожденного очевиден: вторжение в чужое владение. Он врывается в мир, подобно тому, как кто-то залезает в чужой дом через разбитое окно, или через забор перебирается в чужой сад. Это и обуславливает фундаментальную НЕЗАКОННОСТЬ жизни человека, самой по себе. Претендуя на то, что уже поделено – биологический организм есть враг среди врагов. Смешной парадокс, но и претендуя на то, что НЕ поделено, он тоже враг среди врагов. Если все уже поделено, то он не нужен, а если что-то еще не поделено, то без него делить легче (меньше претендентов – мягче дележка). Теперь задайте себе простой, детский вопрос: а что будет с тем, кто залез в чужой дом, в чужое владение? Хозяин (правильнее говорить – тот, кто самозвано назначил себя Хозяином) может пристрелить вторженца, защищая свою собственность. Это могут сделать слуги Хозяина, или никто. Если вторженца не пристрелили, то его пленяют, арестовывают, и, как преступника – отправляют – куда? Правильно, в тюрьму! Вот вам и разгадка жутчайших картин рабочей, крестьянской, и вообще бедняцкой жизни в трущобах. Вы залезли в чужой мир без спросу, без приглашения – и вас наказали за вторжение: поместили в концлагерь и заставили там работать, возмещая ущерб, как, собственно, и поступают со всеми «зеками». Ну, не даром же их в тюрьме кормить, сами посудите?! Собственно, вся жизнь бедняка – жестокое наказание для него, сопровождающееся муками. И это знают все, и давно. Об этом веками пишут слезливые романы и снимают сентиментальные фильмы. Но паззл окончательно сложится, только если мы поставим вопрос – за что наказан неимущий? Его всю жизнь мучают в условиях, крайне неудобных, неуютных, зачастую хуже, чем тюремные – но за что?! Ответ вытекает из самой сущности частной собственности: за вторжение в чужое владение в виде рождения на свет! И, как говорится, «незнание закона не освобождает от ответственности»: новорожденный понятия не имеет, что из чрева матери выходит в чужое владение, но по факту это так. Попытки обойти это правонарушение неоднократно делались, но всегда оказывались неудачны: ведь никакого материального пространства, кроме уже поделенного собственниками мира, у новорожденных нет! Хотят они или не хотят, понимают они, или не понимают – но они с колыбели претендуют на то, на что другие, те, кто пришли до них, уже положили и глаз, и лапу.
Вот интересный пример (только один, хотя примеров много): во время Английской революции возникло движение «диггеров» (копателей). Суть его была в том, что они находили пустыри, пустоши, заброшенные земли и начинали их обрабатывать. Их идеология заключалась в мирной обработке объективно пустующих земель. Однако их действия были прекращены: они были изгнаны и преследованы владельцами земли, и движение было уничтожено террористическими методами. У всякой земли – объяснили диггерам – даже и у той, что совсем пуста, совсем не обрабатывается – все равно есть Хозяин. Даже у острова, который еще не открыт – есть хозяин, король Англии. Даже если вы этот остров откроете вперед королевских людей – они потом придут и заберут! Собственно говоря, драма диггеров повторяется в любом угнетательском обществе снова и снова. Иногда их убивают, а иногда соглашаются сохранить им жизнь, и даже кормить – но только в тюрьме и по тюремным нормам. Те же «работные дома» при капитализме, по свидетельству Ч. Диккенса (согласитесь, авторитетный автор!) – если и отличаются от тюрем, то только в худшую сторону. Надо видеть весь паззл! В угнетательском обществе жизнь человека сама по себе незаконна, и рассматривается, как преступление. Жизнь батрака для лорда незаконна (что и дает основания страшно мучить батраков), и жизнь лорда в глазах батрака тоже незаконна, только у батрака руки коротки, наказать. Но вы сами знаете, что иногда, в периоды смутные, руки бедноты «удлиняются» — и тогда «попадалово» для вчерашних хозяев жизни – такое, что и врагу не пожелаешь… С точки зрения биосферы – и хрен бы с этим, все всех жрут, тем сыты бывают, на том биосфера и стоит. Но с точки зрения цивилизации нужно обслуживать Коллективный Разум, обобщенную (можно сказать, колхозную) копилку знаний всего человечества в пользовании каждого человека. Это и ставит задачу узаконить, легализовать, ввести в правовой режим ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА, КАК ТАКОВУЮ. Если в любом угнетательском обществе, включая и современное, рождение на свет есть преступление, за которое младенцу «светит» пожизненное заключение, то социализм – умозрительное общество, в котором рождение не преступление. Не только номинально, на уровне деклараций, но и реально, фактически: НЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ. Конечно, человек потом может наделать преступлений, того или иного толка, и его за них накажут, но САМО РОЖДЕНИЕ НА СВЕТ ЕМУ НЕ ИНКРИМИНИРУЕТСЯ. А ведь для волков, например, рождение любого ягненка есть смертный ему приговор, может, отсроченный, но действующий без сроков давности! Объяснить волку, почему ягненок, не совершивший никаких преступлений, не должен быть сожран – невозможно. Как объяснить заматеревшим угнетателям, крупным собственникам – почему новорожденный не должен быть наказан за факт рождения.
Таким образом, социализм вырастает из насущных нужд, неотменяемых потребностей цивилизации, как таковой, и выступает ее высшей стадией (равно как и любая цивилизация выступает всегда его зародышем, эмбрионом, начальной стадией). У цивилизации есть задача сохранять и развивать Коллективный Разум, это невозможно вне коллективизма, а коллективизм диктует необходимость ЛЕГАЛИЗАЦИИ ЖИЗНИ. При обобществлении имуществ человек вторгается не в чужой дом, а проникает в свой собственный. Здесь все ему принадлежит и служит на тех же основаниях, как и всем остальным жителям этого дома (кондоминиума). Поскольку жизнь легализована, рождение узаконено – никакого поражения ни в каких правах для ребенка не существует. Он имеет равный доступ ко всем благам и возможностям жизни вместе с другими детьми, ходит в общую школу, отдыхает в общих санаториях, а устраиваясь на работу – устраивается на нее на общих основаниях, без многократного разрыва в зарплате или условиях труда. Практическая формула легализации жизни человека проста и хорошо известна: «исполнение = правообладание». Если человек выполняет все законы, предписания, то через это он, добросовестно исполняющий все возложенные на него обществом обязанности, имеет и всю совокупность прав. Если человека и наказывают, то за преступления (одно из которых в этом обществе – тунеядство), но не по факту его рождения «не в той семье». Как спел об этом В. Высоцкий (причем в разоблачительном негодовании): «никто не стукнет, не притрет – не жалуйся, желаешь двигаться вперед – пожалуйста! Так держать, колесо в колесе! И доеду туда, куда все!». Хотя такое общество абсолютно необходимо для развития цивилизации, причем по мере ее усложнения, все больше и больше необходимо, с биосферой и инстинктами оно входит во все более и более острый конфликт. Прежде всего, ни о какой свободе личности тут речи и близко не идет (что людям не нравится). Все правообладание сведено к исполнению, исполнительности, подчинено единому закону. Скованность законом плодит случаи «упущенной прибыли», которые свободный человек не упустил бы. Иногда слишком уж отчетливо видно, что мог бы лично хапнуть большой куш, вот здесь и сейчас, но закон запрещает… Общество нормальных и порядочных людей строится на нормировании и упорядочивании отношений, отчего оно фатально несвободно. Так несвободен огонь, который силой удерживают в очаге, чтобы он обогревал дом – а ему хочется охватить весь дом со всех сторон, что он и делает – стоит ему вырваться на свободу. Печальная сторона общества нормальных и порядочных людей – нам хорошо известна по детству: дефициты и очереди. В некоторых случаях «затык» создавали вредители, мечтающие об уничтожении социализма. Но в каком-то общем, фундаментальном смысле, даже и без вредителей, полностью избавится от дефицита и очередей справедливое общество не сможет никогда.
И вы ведь знаете, почему! Просто не хотите смотреть в глаза правде. Если у всех равные права, и всем вдруг приспичило что-то модное, а его пока мало… Его, может быть, после и сделают много, но этот когда еще будет! А что такое очередь? Если у всех равные права, никто не ущемлен – то, кто первым занял очередь, тот первым и получает. Альтернативной очереди является драка, после которой победители идут за благами без очереди, а побеждённые идут нах***. Уберите это из жизни, запретите террор и подавление – и очереди «волшебным образом» вырастут, сами собой. С одной стороны, советский человек не чувствовал себя второсортным, изгоем, лишенцем (что и сыграло с ним довольно роковую роль в его самообмане). Перед ним все пути открыты, «знай, работай, да не трусь». И нужно было очень хорошо объяснять эту открытость, распахнутость мира, перспектив для каждого в связи с неудобствами, дефицитами и очередями. А этого не делали. И не могли: ибо свобода лежала в основании коммунистической демагогии. Сегодня, когда в борьбе с террористами людей проверяют, снимая обувь и просвечивая багаж – традиционно говорят: «извините за доставляемые неудобства, это необходимо». То есть, не пытаются выдать реальные, очевидные неудобства за блага, удовольствие, а честно объясняют: мы выбираем из двух зол меньшее. Это не делает малое зло добром, но объясняет, зачем его притащили в жизнь, и успокаивает… Диалектика – коварная штука. В ней свобода каждого – обратная сторона сдавленности всех. И наоборот, ограниченность возможностей у каждого – обратная сторона существования возможностей для каждого. Закон онтологических пар гласит: ничто невозможно без собственной противоположности. Это значит, что свобода или существует вместе с рабством, или, если рабства нет – то и свободы не существует. Сама возможность мирного сосуществования людей предполагает ресурсную ограниченность каждого из них. В силу простой арифметики: если один заберет все, другому не останется ничего. При этом, что барский гнев, что барская любовь – одинаково есть произвол и беззаконие. Никто не исключает ситуации, при которой барин, обладающий неисчислимыми богатствами, вдруг одарит кого-то щедро, сверх всякой меры. Но такие дары – как без закона даны, так же без закона и будут отняты (и яркий тому пример – судьба «среднего класса» в США и Европе). Ресурсная ограниченность каждого предполагает, что одаривает каждого не барин, пусть сколь угодно добрый, но закон. Удобно ли это в житейском, биологическом смысле? Конечно, нет! «Жизнь в законе» не только гарантирует определенное жизненно пространство, но и – диалектически – ограничивает, стесняет его, мешает развернуться в той же мере, в какой мешает и скукожится. А свобода личности, неразрывно связанная с личной выгодой – стремится к максимуму благ для своей личности, а вовсе не к какой-то там «средней величине» или «разумной достаточности», до боли напоминающей тюремную пайку.
Теоретически можно вообразить себе какого-то очень высокоразвитого и духовного человека, у которого средний уровень жизни, потребления, возможностей, и его искреннее, внутреннее желание совпадут. Например, монахи и отшельники уходили жить и на уровень ниже среднего – ради своей веры (которая для этого, как вы понимаете, должна быть накаленной). Высокоразвитый умственно и нравственно человек, имеющий надежный иммунитет «против соблазнов свободы», грубее говоря, такой, которого не страшно освободить и спиной к нему повернуться – может быть, когда-нибудь и будет. Или никогда. В любом случае вопрос о нем адресован отдаленному будущему. Реальный же человек, которого мы имеем в реальной жизни – стремится в условиях свободы хапнуть максимум себе, любимому. Оттого свобода внутри цивилизации ведет себя, как слон в посудной лавке. Вообразите, что есть некий рычаг, регулирующий уровень свободы. Мы выжимаем его вверх, на рост (как сделали горбачевцы) – и тут же из-под спуда вырываются всякие ужасы, открывается «Ящик Пандоры». В сундуке сидел монстр – а вы встали с крышки сундука, и монстр сумел откинуть крышку… Именно поэтому вину за «перестройку» нельзя возлагать на одного Горбачева (при всей его адской роли) – потому что эта история с «дудочкой и кувшинчиком» началась очень давно. Кто смотрел знаменитый советский мультик – поймет, о чем я! Там сюжет был, что или дудочка или кувшинчик, а вместе их нельзя, хотя очень хочется… Ведь это же не Горбачев придумал вставить в задачу легализации человеческой жизни задачу «всестороннего освобождения личности» со всем букетом либеральных заманух! Это даже не с большевиков начинается, это уже у Маркса началось. Сама по себе цивилизация возникает (как нечто, противоречащее диким джунглям) из храмовой веры, из культовых, сакральных ограничений. Она растет и развивается, умножая и расширяя сакральные табу, с одной стороны, питающиеся из веры в Бога, а с другой – создающие некую альтернативную звериной форму жизни, феномен «общества» — который больше и сложнее стаи, стада, орды. У цивилизации есть кнут и пряник. Пряником она заманивает, кнутом огорчает. Пряник цивилизации – все ее блага, и духовные (сперва) и материальные (вторично), которыми она одаривает мирных и законопослушных своих адептов. Но это же все недаром, не бесплатно! Миллионы людей втиснуты в сетку, схему, миллионы людей каждое утро встают по будильнику водить трамваи и включать оборудование, миллионы людей служат конвейеру, на котором сбой одного звена – означает сбой всей поточной линии. Какая уж тут свобода личности?! Человек за обретение прав человека расплачивается свободой личности. Тут одно из двух: или права (фиксация обязанностей), или свобода (отсутствие фиксации). Можно связать или развязать, но нельзя же одновременно связать и развязать!
История нам показывает неумолимо: как только растут в обществе личные свободы – там критически падает уровень прав человека. Свободные берут по максимуму, те, у кого получилось, гордятся этим и радуются, а остальные остаются бесправными. Куда, например, исчезли советские очереди на получение квартир от государства? Туда же, куда и все остальные очереди. Пока не было свободы – нельзя было остаться без ничего, но только потому, что нельзя было взять много. Свобода появились, стали брать много (а это инстинкт, это человек делает, чаще всего, даже не думая) – и тут же умножились те, кто остается совсем без ничего. Вначале все это смешно и забавно (свобода вообще любит ржать и прикалываться, вы заметили?), но в конечном пункте мы приходим к декриминализации убийства и незаконности самой по себе жизни человеческой. Между тем, несмотря на колоссальные, не только производственные, но и социальные успехи, советская идеология изначально не была идеей сакральности, выдавливающей животность в чистом виде. Она, начиная с Маркса и далее, намешала в себя всего по принципу «кашу маслом не испортишь». Это в итоге и разорвало ее, в буквальном смысле слова. Достаточно было в «перестройку» лишь включить «спящие» ее тезисы, чтобы великая держава, а заодно и все перспективы человеческого прогресса, восхождения – превратились в пыль и прах. Вместо серьезного разговора о том, чем мы жертвуем и ради чего – получился «перестроечный» балаган, в котором всякой твари по паре, всякому пытаются угодить и польстить. Сложнейшая задача легализации человеческой жизни, табуирования людоедства во всех, включая и латентные его формы – оказалась принесена в жертву самому низкопробному, животному, зоологическому пониманию свободы. Возник эффект – как если бы в зоопарке все клетки разом открыли, и всех – от рептилий до млекопитающих хищников, выпустили на один пятачок пространства. Под лозунгом «да здравствует Свобода!» (Николай Выхин, команда ЭиМ). Короче говоря, во всех бедах современного человечества ВИНОВАТ ИЗБЫТОК СВОБОДЫ у людей. Ибо всякое человеческое общество (а вне общества люди жить не могут) может нормально существовать и развиваться только в условиях «ЗОЛОТОЙ СЕРЕДИНЫ», которую люди и называют «ДОПУСТИМОЙ СВОБОДОЙ». И НИ НА ЙОТУ БОЛЬШЕ (при этом меньше – можно)! И животное начало любого человека (его подсознание) категорически ПРОТИВ данного тезиса. А РАЗУМ категорически ЗА! В результате чего мы и наблюдаем у людей «когнитивный диссонанс». И избавиться от него можно только одним способом – освоив «синхронистическое мышление» (одновременной и синхронное мышление всеми составными частями сознания – Верой, разумом и подсознанием). Увы и ах, но найти эту золотую середину крайне сложно, и в каждом отдельном обществе она будет СВОЯ. На этом и закончим.