Пару слов о ленинизме
Будучи «в трезвом уме» никто не станет спорить, что в основе ленинизма лежит марксизм. Однако между ними есть и серьезные различия. И, прежде всего, в том, что марксизм – это голая теория, а ленинизм – это теория, подтвержденная практикой. А вот, что по этому поводу пишут авторы Википедии: Ленинизм — левое философское, политическое и социально-экономическое учение, основанное на политических взглядах Владимира Ленина о строительстве коммунизма через социализм, развитие марксизма. Как политологический термин ленинская теория пролетарской революции вошла в обиход на V конгрессе Коммунистического Интернационала (1924), когда Григорий Зиновьев применил термин «ленинизм» для обозначения «авангардно-партийной революции». С ленинизмом отождествляются и такие противостоящие друг другу направления, как троцкизм, сталинизм, маоизм, ходжаизм и бордигизм, хотя к ленинизму они точно не имеют никакого отношения. Более того, даже нынешние Российские коммунисты, во главе с Зюгановым, зачастую называют непонравившихся им «левых» деятелей – «паразитами, присосавшимися к телу ленинизма». Хотя, на самом деле, таковыми «паразитами» они сами и являются. Почему? – спросите Вы. А потому, что Ленин объявил Новую Экономическую Политику коммунистической партии, которую он возглавлял, а Сталин (равно, как и все нынешние коммунисты) попросту отменил НЭП, хотя все они считали и считают себя «продолжателями дела Ленина». Программа КПСС ориентировочно устанавливала 1980 год как срок построения коммунистического, то есть бесклассового общества в СССР. Переходным режимом должен был стать социализм, в котором нет эксплуататорских классов. По Ленину государство необходимо пролетариату для «подавления сопротивления» классовых врагов. По Сталину социалистическое государство имеет хозяйственно-организаторскую и культурно-воспитательную функцию, а также охраняет социалистическую собственность и осуществляет военную защиту страны от капиталистического окружения. По Марксу же, пролетариату нужно лишь отмирающее государство, то есть государство устроенное таким образом, чтобы оно немедленно начало отмирать и не могло не отмирать. Советское государство было устроено не так. Капиталистические государства, по сравнению с советским государством, были слабыми государствами. В капиталистических государствах все частное: земля, заводы, фирмы, банки, дома, магазины, газеты и так далее. В СССР государству принадлежит все. В капиталистических странах народ выбирает, какая партия будет формировать правительство. В советском государстве граждане знают свое место, привыкли к полной зависимости от всесильного государства и боятся ненароком попасть под его тяжелую и всегда карающую руку.
Налицо противоречия между ленинским теорией государства, где государство это машина для подавления господствующим классом других классов, и сталинской теорией государства. В 1936 году Сталин провозгласил, что в Советском Союзе создано социалистическое общество, общество без антагонистических классов, которое состоит из двух дружественных классов — рабочих и крестьян и рекрутируемой из них прослойки интеллигенции. В советском государстве руководящей силой был провозглашен рабочий класс. В реальности в прослойке советской интеллигенции существовал особый «отряд» управляющих — правящая элита советского общества, по отношению к которой остальные классы были «управляемыми» (согласно советской литературе) или «угнетаемыми» (по марксисткой теории). В разных странах уже в 1920-х годах стал подниматься вопрос о том, что в СССР возник новый господствующий класс. Подходит ли социальная группа «управляющих» в СССР под определение класса? В полном соответствии с ленинским определением класса, группа «управляющих» это большая группа людей, отличающаяся от других групп по своему господствующему месту в исторически определенной системе общественного производства, тем самым по отношению к средствам производства, по своей организующей роли в общественной организации труда, а следовательно, по способу получения и размерам той непомерной доли общественного богатства, которой она располагает. Группа «управляющих» целиком подходит под ленинское определение класса, причем класса господствующего. В советском государстве было много тайн, но самой главной тайной являлось антагонистическое, классовое советское общество. Ленин в 1923 году, чувствуя приближение конца и окидывая взором пройденный путь, коротко напишет: «для меня всегда была важна практическая цель». Эти лаконичные, но исключительно точные по содержанию слова дают ключ к пониманию роли Ленина и ленинизма. Ленин относился к марксизму не как к истине, а как к учению, которое можно сделать идеологией революции. Ленин уже на начальном этапе своего политического пути, когда считал нужным, без колебаний шел вразрез с марксистской теорией, хотя и молчал об этом. Для Ленина марксизм был инструментом пролетарской революции. Ленин проводит создание «партии нового типа», марксизм он превращает в догму для использования этой теории для нужных Ленину действий. Далее он выдвинул требование «привнесения» в рабочий класс социалистического сознания извне. Ленин поставил задачу перед революционной партией внести в стихийное рабочее движение социалистические идеалы и слить стихийное рабочее движение с деятельностью революционной партии. Рабочее движение должно было стать придатком партии.
Таким образом, члены партии должны были убедить рабочих, что интересом рабочего класса является победа революционной партии, после чего рабочим гарантируется, что для них польются молочные реки в кисельных берегах, а члены правящей партии будут прозябать на гроши и работать днем и ночью во имя интересов рабочих. Рабочие на тот момент не осознавали, что после достижения победы польются реки их крови. Ленин прямо пишет об использовании рабочего класса в качестве ударной силы для завоевания власти другим социальным слоем. Партия, декларирующая себя как рабочей, должна была состоять из профессиональных революционеров. Партия, созданная для борьбы за широкую демократию, не должна была быть демократичной. Новая экономическая политика (НЭП) была принята в 1921 году на X съезде РКП(б), сменив политику военного коммунизма, проводившуюся в ходе Гражданской войны и интервенции, которая привела Советскую Россию к экономическому упадку. Главное содержание НЭПа — замена продразверстки продналогом в деревне (при продразверстке изымали до 70 % зерна, при продналоге — около 30 %), использование рынка и различных форм собственности, привлечение иностранного капитала в форме концессий, проведение денежной реформы, в результате которой рубль стал свободно конвертируемой валютой. Перед советским государством стояли проблемы финансовой стабилизации, а значит, подавление инфляции и достижение сбалансированного государственного бюджета. Стратегия государства, нацеленная на выживание в условиях кредитной блокады, определила приоритеты СССР в составлении балансов производства и распределении продуктов. Новая экономическая политика предполагала государственное регулирование смешанной экономики с использованием плановых и рыночных механизмов. В основе НЭПа лежали идеи работ Владимира Ленина, дискуссий о теории воспроизводства и денег, принципах ценообразования, финансов и кредита. Главная политическая цель НЭПа — снять общественную напряженность, укрепить социальную базу советской власти в виде союза рабочих и крестьян — «смычки города и деревни». Экономическая цель — предотвратить дальнейшее усугубление разрухи, выйти из кризиса и восстановить хозяйство. Социальная цель — обеспечить благоприятные условия для построения социалистического общества, не дожидаясь мировой революции. Кроме того, НЭП был нацелен на восстановление нормальных внешнеполитических связей, на преодоление международной изоляции. На X Всероссийской партконференции в мае и на III конгрессе Коминтерна в июне-июле Ленин заявлял, что НЭП является временным тактическим отступлением, необходимым до нового подъема мировой революции, который ожидался в ближайшие годы. Однако осенью заявления стали уже совсем иными.
А на II Всероссийском съезде политпросветов, выступая 17 октября с докладом «Новая экономическая политика и задачи политпросветов», Ленин был вынужден признать, что в известной мере была проведена реставрация капитализма, что его восстановление было необходимо для выживания большевизма, и пределы дальнейшего отступления неизвестны. «Новая экономическая политика (НЭП) — это «всерьез и надолго», но не навсегда» (В. Ленин). В связи с введением НЭПа вводились определенные правовые гарантии для частной собственности. Так, 22 мая 1922 года ВЦИК издал декрет «Об основных частных имущественных правах, признаваемых РСФСР, охраняемых ее законами и защищаемых судами РСФСР». Затем, постановлением ВЦИК от 11 ноября 1922 года, с 1 января 1923 года был введен в действие Гражданский кодекс РСФСР, который, в частности, предусматривал, что каждый гражданин имеет право организовывать промышленные и торговые предприятия. Короче говоря, как ни крути, но НЭП явно противоречит классическому марксизму. Восходящее к И. В. Сталину и распространенное в научной литературе определение: «Ленинизм есть марксизм эпохи империализма и пролетарской революции. Точнее: ленинизм есть теория и тактика пролетарской революции вообще, теория и тактика диктатуры пролетариата в особенности» подразумевает, что: — Теоретические корни ленинизма лежат в марксизме. Зародился он в эпоху, когда резко ускорившееся развитие капитализма сопровождалось грандиозными социальными потрясениями, вплоть до революционного свержения прежнего строя. — Ленинизм при этом есть не повторение марксизма, а его развитие, учитывающее изменения, произошедшие после смерти К. Маркса и Ф. Энгельса. Факт, что успешная социалистическая революция свершилась не в самой развитой индустриальной державе, как полагали классики марксизма, а в крестьянской стране, относится к практической, доктринальной части марксизма и ленинизма, не исчерпывая всех аспектов соотношения обоих учений. Теоретическая основа ленинизма и марксизма — материалистическая диалектика, что означает их тождество по существу. Работая в русле марксизма, В. И. Ленин не только использовал тезисы, ранее сформулированные Марксом, но и дополнил учение марксизма своими философскими работами: «Материализм и эмпириокритицизм», «О значении воинствующего материализма». В частности, Ленин развил материалистическое понимание философии Гегеля и дал критику философии эмпириокритицизма (махизма), неокантианства и прагматизма. Он также отграничил диалектический материализм от ряда учений, развивавшихся вне марксизма: в частности, от сенсуализма, наивного реализма, релятивизма, а также от вульгарного материализма. В области понимания общественных явлений Ленин восстановил единство естественно-научного материализма с материализмом историческим, то есть единство между диалектическим пониманием природы и диалектическим пониманием общественного развития, то есть истории.
Настаивая на единстве диалектическо-материалистического понимания, Ленин показал, что диалектический материализм есть методология исследования и природных, и общественных явлений. И конкретизируясь для последних, как исторический материализм, он требует от диалектиков, чтобы они следили за развитием естественных наук. И тем самым, сильно помог всему человечеству, но, увы, он так и не смог понять самого главного, что НЭП – это не только «всерьез и надолго», но, вдобавок ко всему, еще и НАВСЕГДА. Ибо каждый вид собственности обладает не только своими плюсами, но и своими минусами. И построить «светлое будущее» можно только одним способом – собрав воедино все виды собственности, взяв от каждой, прежде всего, ее «плюсы», а минусы каждой из них будут ликвидироваться плюсами всех других видов собственности. Ведь для существования Цивилизации нужен хотя бы один вид собственности – нет собственности, нет и Цивилизации. Марксисты выбрали для себя государственную собственность, и тут же взяли верх в мире по экстенсивному развитию, сильно проигрывая при этом в интенсивном развитии (в эффективности экономики). И Ленин почувствовал это, но до конца понять, увы, так и не смог, считая НЭП временным отступлением от построения марксистской Утопии под названием «коммунизм». Однако любая Утопия – это недостижимый идеал, и результат ее материального воплощения всегда «выплывает» в виде какой-то антиутопии, другими словами, вместо Бога получается Сатана. Реализовать же на практике можно только какие-то компромиссные проекты, при этом договариваться о компромиссах нужно с РЕАЛЬНОСТЬЮ (учитывать особенности построения нашего мира, в том числе, и человеческого сознания). И доминировать в подобных проектах должны именно «договоры с реальностью», а не первоначальные задумки. Именно это обстоятельство и почувствовал Ленин, и тут же провозгласил «временное отступление», что было абсолютно верным решением для того времени. Но Сталин повернул в другую сторону, и построил в России свою антиутопию, а заодно и «марксистский коммунизм» для властной элиты страны. Однако этот «Рай для коммунистов» обернулся Адом для многих жителей страны, включая и представителей самой властной элиты. Ведь Сталин создал в «бесклассовой России» новый класс (в терминологии Маркса) – «общину парт — номенклатурных работников». Как тут не вспомнить известное выражение: «Дьявол кроется в деталях». При этом Сталин утверждал, что он в своей политике всегда придерживался взглядов ленинизма.
Впрочем, в наше время критиков ленинизма намного больше, чем его приверженцев. Например, Дж. М. Кейнс характеризовал ленинизм как «странную комбинацию двух вещей, которые европейцы на протяжении нескольких столетий помещают в разных уголках своей души — религии и бизнеса». По Кейнсу, ленинизм является теорией «которую необходимо принимать как Библию — вне и выше всякой критики, — но которая похожа на устаревший учебник по экономике, не просто научно неправильный, но читаемый без всякого интереса и к современному миру неприменимый». Историк конца XX века Анатолий Латышев характеризовал ленинизм как «геноцид против собственного народа, проводимый большевистской партией» и полагал, что одной из основ ленинизма являлся принцип: «чтобы спасти одних, нужно погубить других». Как доказательство этой точки зрения А. Латышев привел цитату из указания Ленина членам Совета обороны РСФСР от 1 февраля 1920 года, когда вопрос продовольственного снабжения населения Советской России в условиях военного коммунизма стоял чрезвычайно остро: «1. Наличный хлебный паек уменьшить для неработающих по транспорту; увеличить для работающих. Пусть погибнут еще тысячи, но страна будет спасена». Даже среди марксистов не было однозначной оценки философского наследия Ленина: например, в то время как известный философ-неомарксист Луи Алютюссер говорил о его значении в тексте «Ленин и философия», резкими критиками ленинизма в философии были «ультралевые» Антон Паннекук и Карл Корш. Комментируя философские взгляды Ленина, Альтюссер писал, чтобы познать себя через теорию, философия должна признать: она не что иное, как замещение политики, своего рода продолжение политики, своего рода пережевывание политики — и выясняется, что первым об этом сказал Ленин. Паннекук выступил против основной философской работы Ленина «Материализм и эмпириокритицизм», противопоставив исторический материализм Маркса взглядам Ленина, охарактеризовав последние как материализм буржуазной эпохи: «Старый буржуазный материализм опирается на естествознание, рассматривающее в абстракции от практики природу как нечто внешнее сознанию и данное только посредством чувственного созерцания»; Ленин «отождествляет понятие природы и материи, каковую он рассматривает как объективную, независимо от человека существующую реальность». Эрих Фромм считал, что ленинская интерпретация марксизма была в первую очередь обусловлена господством позитивизма и механицизма. Славой Жижек говорит о «величии» Ленина в «осознании необходимости одновременного осмысления политического и экономического измерений общественного целого или, скорее, вхождения политического в экономическое», но при этом выступал и ее критиком: «Ленинизм, по Жижеку, следовательно, и есть мысль Ленина, понятая в свете ее возможностей…
Недомыслие Ленина открывает, согласно Жижеку, возможности и содержит свою линию развертывания. Вырождение ленинской мысли происходит именно из-за неспособности самого Ленина мыслить единство экономики и политики, а соответственно, мыслить (революционное) Событие в разрыве Бытия и само Бытие как разорванное, «треснувшее»… сталинизм и диамат и есть реализованная ленинская мысль». По Жижеку, вырождение «недомыслия» Ленина происходило в кристаллизации советского марксизма начиная с Абрама Деборина как «своеобразной версии восходящей к Пармениду философии «сплошного», не имеющего частей и расколов, Бытия», которое он противопоставляет его преодолению в развитии «подлинного» ленинизма. Как пример такого ленинизма Жижек приводил работу Дьердя Лукача «История и классовое сознание». Короче говоря, «сколько людей, столько и мнений». Однако, в любом случае, философские работы, как Ленина, так и Сталина являются «историческим наследием» России, и они стоят того, чтобы их изучали, и «не под дулом револьвера», как это было в Советские времена. И чем больше ошибок в этих работах найдет читатель, тем «умнее» он сам станет. Да, всем «людям свойственно ошибаться», однако ошибок в этих работах все-таки меньше, чем «ПРАВДЫ ЖИЗНИ», причем, именно той жизни вековой давности, о которой мы мало знаем. «Если бы люди были умнее, то в мифе о ГУЛАГе они бы увидели именно подтверждение необходимости социализма, а не его отрицание (чего они по глупости в «перестройку» увидели). Что такое ГУЛАГ, даже и мифологический, солженицынский? Это совокупность заключенных, которых приговорили к тюрьме или казни, справедливо или несправедливо, ложно или по делу, по фактам или клевете, виновных или невинных. Но осудили. Формально признали преступниками и подвергли суровому (жестокому) наказанию. Среди этих формальных преступников, несомненно, были и невинные, случайные жертвы машины правосудия, а учитывая горячку революции – их, несомненно, было немало. Однако же формально все они проходили по категории «преступники». Говоря словами Гоголя – «по ревизской сказке таковыми числились». Потом многих оправдали, реабилитировали, и некоторых даже справедливо (хотя мы уже поняли, что далеко не всех), но даже в худшем случае, когда речь идет о совершенно невинной жертве гнусной клеветы – она проходит по графе «судебная ошибка». Если же мы возьмем реалии до революции, до эпохи социализма – то там большинство людей осуждены, причем пожизненно, сразу по факту рождения. Младенец, родившийся в крестьянской или рабочей семье (и даже в дворянской – но обедневшей) – сразу же попадает в тюремный барак, подвергается пыткам, иногда изощренной казни – хотя и ежу понятно, что он, как младенец – явно не успел еще совершить никакого преступления. То есть до социализма в СССР мы имеем среду, в которой жестокость не является аномалией, не воспринимается как аномалия, не выделена из естества жизни. Это просто естественный порядок вещей, который никто как жестокость не воспринимает, не обучен еще.
Бельгийцы убили в Конго больше негров, чем население всей Бельгии, но никакой рефлексии по этому поводу не испытывали и не испытывают: у них есть «уважительная причина»: они не просто так это творили, они там деньги извлекали. Для капитализма такая причина считается вполне уважительной. Долго рассказывать, что делали немцы в Африке, англичане в Азии и Северной Америке, испанцы в Южной, и т. п. Да вы и сами знаете все эти хроники работорговли и опиумных войн! Само понятие «геноцида» было криминализировано только… во второй половине ХХ века! Еще в первой половине этого века идеи судить кайзера за развязывание мировой бойни, турецких министров за резню в Армении – провалились. Озвучены-то были, но суда так и не состоялось. И не могло! Закон обратной силы не имеет. Если армян вырезали в 1915 году, то как можно судить «за геноцид», притом, что само понятие «геноцид» было впервые введено в обиход польским юристом еврейского происхождения Рафаэлем Лемкиным… в 1933 году! И не в юридическую практику, а просто для обсуждения, в научный обиход. Мол, давайте задумаемся – а не преступление ли это?! Только после Второй мировой войны геноцид был признан (да и то формально) преступлением. Потому что еще в Первую мировую считался естеством, естественным правом победителя! До и после социализма пребывание человека в тюремных условиях от рождения и пожизненно тоже представлялось «естеством», а не какой-то изощренной жестокостью. Черный юмор в том, что в тюрьме, осужденный преступник чаще всего питался лучше, чем бедняк на свободе, по вполне понятной причине: в тюрьме за него отвечало государство, и были нормы снабжения. На воле за него никто не отвечал, и никакие нормы снабжения, даже и тюремные, на него не распространялись. В статье «МОЛОДЕЖЬ И АРМИЯ» от 9 октября 1909 года монархист Михаил Осипович Меньшиков писал: «С каждым годом армия русская становится все более хворой и физически неспособной. До трех миллионов рублей ежегодно казна тратит только на то, чтобы очиститься от негодных новобранцев, «опротестовать» их. Из трех парней трудно выбрать одного, вполне годного для службы. И, несмотря на это, срок солдатской службы все сокращается. Хилая молодежь угрожает завалить собою военные лазареты. Плохое питание в деревне, бродячая жизнь на заработках, ранние браки, требующие усиленного труда в почти юношеский возраст, — вот причины физического истощения… Сказать страшно, какие лишения до службы претерпевает иногда новобранец. Около 40 проц. новобранцев почти в первый раз ели мясо после поступления на военную службу. На службе солдат ест, кроме хорошего хлеба, отличные мясные щи и кашу, т. е. то, о чем многие не имеют уже понятия в деревне… ».
Если люди проживают в таких физиологически-невыносимых условиях в 1909 году (речь не про Средневековье, когда, как раз таки, было с питанием помягче) – значит, надо думать, они за что-то строго наказаны?! Их же кто-то за что-то упек в этот «ГУЛАГ» с простым именем «деревня» (или «рабочая слободка»), тем более, что речь ведь идет о ПОЖИЗЕННОМ ЗАКЛЮЧЕНИИ! Пожизненное заключение в условиях, очевидно хуже, чем в ГУЛАГе, а за что?! За то, что в «неправильной» семье родился, а таких семей – 9 из 10 в стране! Речь как раз о том, что до эпохи социализма жестокость воспринимается не как жестокость, а как естество. Наоборот, АНОМАЛИЕЙ выступает как раз таки отсутствие жестокости. Если из тысячи босоногих крестьянских мальчишек добрый (надо думать, начитанный) барин купил вдруг обувь одному — это большое, аномальное везение. Все прошли через ад босыми, а одному, по барской доброте атипичной, удалось выскользнуть… Конечно, религия всегда выделяла жестокость как порок – но это было теоретически, умозрительно. Религия не могла предложить большего, чем ДОБРОВОЛЬНО осудить жестокость. Это как если бы убийцам и ворам вместо тюрьмы выписывали бы брошюрку о том, как нехорошо и гибельно для души то, чем они промышляют. С коей и выпускали обратно в мир… Практические меры по криминализации жестокости были приняты только в рамках социалистического общества. Жестокость, которая была законом – оказалась объявленной вне закона (на чем потом и сыграли абсолютно бессовестные солженицыны). Когда XIX век оказался вдруг XXI веком, стала выкристаллизовываться старая схема: как и при Меньшикове, при Бунине – человек, рождаясь, сразу же попадает в ГУЛАГ, причем чаще всего пожизненно. Исключения из этого правила – только подтверждают (своей редкостью) правило. Причем это не считается жестокостью – потому что признается в данной системе «нормой жизни». Понятие «жестокость» из объективного (когда есть факт жестокого обращения) снова становится субъективным, оценочным, зоологическим по своему расщеплению. — Жестоко только то зло, которое касается меня. — Если меня оно не касается – то это ничто. — Если же меня обогащает – то это благо и «надо поддержать» (как поддерживали рядовые колонизаторы своих королей-упырей). То есть, в числе утраченных завоеваний социализма почти незамеченным осталась, наверное, самая главная утрата: выведение, выделение жестокости из естества и бытовой обыденности. Придание ей статуса чрезвычайщины, аномании, осуждаемого и наказуемого явления. При этом, если капитализм до ХХ века содержал в себе все же зачаточные представления о праве и законе (потому что был единственной на тот момент формой выживания) – то капитализм XXI века наносит чудовищный удар по правосознанию людей вообще и в целом, с риском вообще забыть, что такое закон, правомочное наказание – и чем они отличается от произвола и «невезения» «лузеров»… И это нужно иметь в виду, не только в дискуссиях с полоумными солженицынами, но и в целом, для себя – если мы надеемся увидеть какое-то будущее человеческой цивилизации…» (Николай Выхин, команда ЭиМ).
В любом случае, и как ни крути, но именно Ленин выстроил в России этот, пускай, и не безупречный СОЦИАЛИЗМ. Да, дистанция от Советского (ну а если совсем точно, то Сталинского) социализма до истинно «социального государства» ничуть не меньше, чем от нынешнего Российского капитализма. Так что, можно считать этот эксперимент неудачным, но никак не бесполезным! Ибо бесполезных экспериментов не бывает, каждый проведенный эксперимент (удачный он или неудачный) приносит новые знания, а, значит, и пользу. Иначе говоря, «все, что ни делается, делается к лучшему». И эти слова справедливы, в том числе, и для Ельцинского, и для нынешнего Российского капитализма. Увы и ах, но «ЖИЗНЬ ЕСТЬ БОРЬБА», и так всегда было, есть и будет, и исправить такое положение дел, людям не под силу. Ну, так, этого и не надо делать, достаточно найти «компромисс с реальностью», и считай, «дело в шляпе». Увы, но с этим делом у современных людей получается значительно хуже, чем с неудавшимися экспериментами. Впрочем, России повезло и теперь — нынешние российские власти лишь пытаются построить в ней очередную «Утопию – антиутопию». В то время, как на Западе с таким строительством уже «успешно справились», и выстроили «МИР ПОЛНОГО УПАДКА» — «цветущий европейский сад». Вот уж воистину: «Бог управляет Россией». И нам с Вами, уважаемый читатель, НЕМЫСЛИМО ПОВЕЗЛО, что мы родились в России.