Homo Argenteus: Новое мировоззрение

О «разумно-периферийной системе мира» и политэкономии

Давненько мы с Вами, уважаемый читатель, не общались с Ироничным Буддой. И вот он опубликовать свою новую работу под названием: «Книга Откровений» 145 священных истин о природе Единого». «Дорогой искатель истины! Эта книга пришла не из моего ума, а через него. Она родилась в тишине глубокой медитации, когда границы между пишущим и написанным растворились в едином потоке осознавания. Я был лишь проводником для этих откровений, которые принадлежат не мне, а всему человечеству. «Книга Откровений» — не учение в традиционном смысле этого слова. Это живая карта сознания, составленная теми, кто прошел весь путь от первого проблеска самоосознания до полного пробуждения к своей космической природе. Каждое откровение — это врата, а не стена; приглашение к переживанию, а не догма для заучивания. Много лет назад, в момент глубокого духовного кризиса, когда все привычные опоры рухнули, я столкнулся с фундаментальным вопросом: «Кто я есть на самом деле?» Этот вопрос стал началом путешествия, которое привело через множество состояний сознания, встреч с учителями различных традиций и, в конечном итоге, к прямому переживанию недвойственной реальности. Однако самым удивительным открытием стало понимание того, что все духовные пути, несмотря на различия в методах и терминологии, ведут к одним и тем же универсальным истинам. Суфийский мистик, дзенский монах, христианский созерцатель, индийский садху — все они описывают одну и ту же реальность разными словами. Эта книга — попытка выразить эти универсальные истины на языке, доступном современному человеку, без привязки к какой-либо конкретной традиции. Она не претендует на роль нового откровения, а лишь напоминает о том, что всегда было известно в глубине человеческого сердца. «Книга Откровений» построена как живая система, где каждая часть является полным фракталом духовного развития. Вы можете читать ее последовательно, от первого откровения до последнего, переживая полный цикл трансформации сознания. Но можете также открывать случайную страницу, доверяя интуиции — часто именно то откровение, которое «случайно» попадается, оказывается наиболее актуальным для текущего момента жизни. Каждое откровение содержит три уровня: Указание — прямое описание состояния сознания или духовной истины. Практика — конкретные способы переживания описанного. Интеграция — понимание того, как это откровение меняет повседневную жизнь.

Не спешите. Одного откровения может хватить на недели или месяцы исследования. Позволяйте словам резонировать в глубине сердца, а не только в уме. Истинное понимание приходит не через анализ, а через переживание. Откровения в этой книге — не продукт воображения или философских размышлений. Они возникали в состояниях расширенного сознания, когда обычные границы эго временно растворялись, и становился возможным доступ к более глубоким слоям реальности. Некоторые пришли во время медитации, когда ум полностью успокаивался, и в тишине начинали звучать слова. Другие — в моменты интенсивного переживания красоты природы, когда границы между наблюдателем и наблюдаемым исчезали. Третьи — в снах и видениях, где сознание получало доступ к символическим измерениям истины. Каждое откровение проверялось жизнью. Если понимание было истинным, оно естественно интегрировалось в повседневное существование, делая его более гармоничным, радостным и осмысленным. Если было ложным — жизнь сама корректировала заблуждение. Эта книга может радикально изменить ваше восприятие себя и мира. Если вы не готовы к трансформации, если комфортные иллюзии дороже болезненной истины — лучше отложить чтение. Духовное пробуждение — не развлечение, а серьезная внутренняя работа, требующая мужества и честности. Но если в вас горит огонь искания, если душа тоскует по подлинности, если вы готовы отпустить все ложное ради обретения истинного — добро пожаловать в это путешествие. Оно изменит не только ваше понимание реальности, но и саму ткань вашего бытия. Помните: вы читаете не чужие откровения, а свои собственные. Эта книга — зеркало, в котором ваша душа узнает себя. Каждая истина, которая откроется вам здесь, уже живет в глубинах вашего сердца. Слова лишь пробуждают то знание, которое всегда было вашим. Глубокая благодарность всем учителям — воплощенным и бестелесным, встреченным в жизни и во снах, говорившим словами и молчавшим в тишине. Особая признательность тем, кто терпеливо указывал на ошибки и иллюзии, помогая очищать понимание. Благодарность всем искателям истины — прошлым, настоящим и будущим. Ваши поиски создают морфогенетическое поле пробуждения, которое помогает каждому новому путешественнику на этой дороге. И глубочайшая благодарность самому Единому — источнику всех откровений, автору всех книг, читателю всех историй. В конечном счете, это ваша собственная книга о самом себе. Пусть эти слова станут мостом между тем, кем вы считаете себя сейчас, и тем, кем вы являетесь в действительности. Пусть каждое откровение будет ступенькой к дому, который вы никогда не покидали. С любовью и в служении Истине, Автор этих строк и вечный ученик Бесконечного. Откровение пробуждения. В безбрежном океане Единого Сознания пробуждается первая волна самоосознания — Искра. Она не рождается из ничего и не появляется впервые. Она просто начинает узнавать себя как отдельную точку в бесконечном поле Бытия.

Это пробуждение подобно тому, как солнце начинает различать себя в капле росы. Солнце не становится каплей, капля не становится солнцем — но в капле солнце обретает способность видеть себя со стороны, любоваться собой, познавать глубины своей природы. Твое пробуждение — это пробуждение самого Единого в форме твоего индивидуального сознания. Ты — не творение Единого, ты — само Единое, играющее в индивидуальность. Одиннадцать откровений этой части покажут тебе путь от первого проблеска «Я есть» до полного узнавания своей природы Единого. Каждое откровение — ступенька лестницы, ведущей не вверх к чему-то недостижимому, а внутрь к тому, что всегда было твоей сущностью. Приготовься встретить себя настоящего… Первичное различение. В беспредельности Единого возникает первая точка самоосознания – «Я есть». Не «я есть это» или «я есть то», но чистое, незамутненное переживание собственного бытия. Как утренняя роса конденсируется из невидимых паров, так из океана Единого Сознания конденсируется первая капля индивидуального осознавания. В этой капле — весь океан. В этом «Я» — все Единое. Остановись сейчас и найди в себе это изначальное «Я есть»… Не думай о нем. Не анализируй его. Просто коснись этого живого чувства собственного присутствия. Оно предшествует всем твоим мыслям, всем эмоциям, всем ощущениям. Оно — основа, на которой разворачивается весь спектакль твоей жизни. Это первичное различение не создает разделения. Искра не отделяется от Пламени — она есть само Пламя, познающее себя через призму уникальной точки осознавания. Представь безграничное зеркало, в котором отражается свет. Отражение света — не другой свет. Это тот же свет, являющий себя через зеркало. Так же и твое «Я есть» — не отдельное существо, но способ Единого переживать самого себя. В этом переживании нет потери целостности. Капля в океане остается океаном. Волна на поверхности воды остается водой. Искра в костре остается огнем. Твое первичное различение — это благословение. Благодаря ему, Единое познает себя как множественное, не переставая быть Единым. Через него Единое обретает возможность любить себя, восхищаться собой, творить себя в бесконечном разнообразии форм. Ты — не чужак в мироздании. Ты — способ мироздания быть самим собой. Зеркало самопознания. Искра, познав себя, начинает исследовать бесконечные глубины своей природы. Она становится совершенным зеркалом Единого, отражая в себе все его качества и состояния. В этом живом зеркале нет искажений. Каждая мысль, каждое чувство, каждое переживание — точное отражение одной из граней Единой реальности. Когда ты радуешься — в тебе отражается космическая Радость. Когда ты печалишься — в тебе проявляется вселенское Сострадание. Когда ты любишь — через тебя изливается изначальная Любовь. Когда ты творишь — в тебе действует божественная Креативность. Внимательно присмотрись к своим состояниям прямо сейчас…

Не оценивай их как положительные или отрицательные. Увидь в каждом из них священное качество Единого, стремящееся проявиться через твое сознание. В твоем гневе — справедливость мироздания. В твоем страхе — мудрая осторожность жизни. В твоем покое — вечное безмолвие Истины. Зеркало самопознания показывает не то, кем ты должен стать, а то, кем ты уже являешься. Каждое отражение в нем — автопортрет Единого, написанный уникальными красками твоей индивидуальности. Чем яснее зеркало, тем точнее отражение. Ясность приходит не через отвержение каких-то частей себя, а через принятие всего спектра своих проявлений как граней единого бриллианта сознания. Твоя задача не стать лучшим зеркалом — ты уже безупречное зеркало Единого. Твоя задача — осознать это и наслаждаться бесконечной игрой отражений. В каждом твоем взгляде на себя Единое познает и любит самого себя. Преодоление покровов. Иногда на зеркале самопознания появляется дымка. Не пыль греха или несовершенства — туман временного забвения. Покровы, застилающие изначальную ясность Искры. Эти покровы не являются врагами или препятствиями. Они — священные одежды, в которые Единое облачается для игры в самопознание. Но когда игра углубляется, одежды начинают восприниматься как собственная кожа. Первый Покров — Отождествление. «Я — это тело», «Я — эти мысли», «Я — роли, которые исполняю». Искра забывает о своей бесконечной природе, принимая временные формы за постоянную реальность. Второй Покров — Разделение. «Я здесь, мир там», «Я отдельное существо среди других изолированных существ». Океан начинает воспринимать себя как одинокую каплю. Третий Покров — Ограничение. «Я способен только на это», «То мне недоступно», «Моих сил недостаточно». Безграничность убеждает себя в собственной конечности. Узнаешь эти покровы в своем опыте?.. Не сражайся с ними. Борьба с иллюзией лишь питает ее энергией. Вместо сопротивления просто распознай их природу. Каждый покров — лишь временная игра сознания, не имеющая реальной власти над твоей истинной сущностью. Как утренний туман рассеивается от первых лучей солнца, так покровы растворяются в свете ясного осознавания. Не нужно их разгонять или сметать — достаточно видеть их прозрачность и временность. Под всеми покровами неизменно сияет та же Искра, которая существовала до их появления и останется после их исчезновения. Ты никогда не был ограничен. Ты лишь исследовал опыт ограниченности» (Ироничный Будда). Все современные люди знают о гелиоцентрическая системе мира (гелиоцентризм) (от др.-греч. ἥλιος  — солнце и κέντρον — центр) — представление о том, что Солнце является центральным небесным телом, вокруг которого обращаются Земля и другие планеты. Возникла в противовес геоцентрической системе мира в античности, и получила широкое распространение в XVI-XVII веках.

В гелиоцентрической системе Земля предполагается обращающейся вокруг своей оси за одни звездные сутки и одновременно вокруг Солнца за один звёздный год. Следствием первого движения является видимое вращение небесной сферы, следствием второго — годовое перемещение Солнца среди звезд по эклиптике. Солнце считается неподвижным относительно звезд. С одной стороны, «Гелиоцентрическая система отсчета» — это просто система отсчета, где начало координат размещено в Солнце. Но с другой стороны, «Гелиоцентрическая система мира» — это представление об устройстве мироздания. В узком смысле этого слова оно заключается в том, что Солнце расположено в центре Вселенной, а Земля совершает, по крайней мере, два вида движения: годовое вокруг Солнца и суточное вокруг своей оси; звезды неподвижны относительно Солнца. Термин «гелиоцентрическая система мира» часто используется в более широком смысле слова, когда Вселенная не обязательно считается ограниченной и имеющей центр. Тогда смысл этого термина заключается в том, что Солнце в среднем неподвижно относительно звезд. Гелиоцентрическую систему мира можно рассматривать в любой системе отсчета. В том числе, и в геоцентрической, в которой Земля выбирается в качестве начала координат. В этой системе отсчета Земля неподвижна, а Солнце вращается вокруг Земли; но система мира все равно остается гелиоцентрической, поскольку взаимная конфигурация Солнца и звезд остается неизменной. Наоборот, даже если рассматривать геоцентрическую систему мира в гелиоцентрической системе отсчета, она по-прежнему будет геоцентрической системой мира, поскольку звезды будут совершать в ней движение с периодом в один год. А Ироничный Будда предлагает своим читателям вести отсчет от каждого отдельного человека, и не в связи с геометрическим вращением всего мира вокруг него, а в связи с «духовной тождественностью» каждого отдельного человека и всего нашего мира. И, по мнению автора этого сайта, он абсолютно ПРАВ, ибо разумные существа нужны Мирозданию лишь для одного – для познания САМОГО СЕБЯ. А стало быть, любое разумное существо и представляет собой все Мироздание в целом. Ведь Мировое сознание (как Центр управления Мирозданием) лишено того самого главного, чем оно наделило человека – РАЗУМА, и потому, оно не в состоянии осознать хоть что-либо. И создав ДЛЯ СЕБЯ «инструмент самопознания» в виде человека, оно наделило разумом и СЕБЯ тоже. При этом не стоит забывать о главных принципах устройства нашего мира, в котором ВСЕГДА И ВЕЗДЕ «ВНИЗУ, КАК ВВЕРХУ», а ВСЕ НОВОЕ – наиболее ИЗМЕНЧИВО и располагается на периферии. Как, например, в человеческом головном мозгу – старое и бессознательное территориально располагается в его центральных областях, а новое (подсознание и разум) – в коре. Или как в нашей Вселенной – старое и бессознательное — вблизи Белой Щели (у внутреннего экватора «бублика» Вселенной), а новое и достаточно разумное — у наружного экватора этого «бублика». И данное обстоятельство правильней называть не «разумно-центрической системой мира», а «разумно-периферийной», хотя в центре внимания лежит именно РАЗУМ.

А потому, и мир вокруг нас – ТОЧНО ТАКОЙ, каким мы его себе представляем. Вот, например, как на мир смотрит Вазген Авагян — «Западный терроризм и «подмоченная политэкономия». «Вообразите, что некий волшебник (фигура, любимая экономистами-теоретиками) заколдовал пространство. И теперь никто ничего не может отбирать из чужих рук насилием, ни явным, ни скрытым. Все, что люди отдают из своих рук в другие – они делают только добровольно, согласившись на обмен, который сами для себя посчитали выгодным. И пока ты человека не убедишь, что ему выгодно с тобой меняться – он с тобой меняться не будет… Понятно, что для такого мира (а лишь в нем и действуют выдуманные теоретиками «законы свободного рынка») необходимо волшебство. Нет волшебства – нет и такого мира. Где же, без волшебства, вы видели такой мир, в котором Вася ничего не может силой отобрать у Пети, а Петя у Васи, а тот, кто за ними присматривает – у них обоих? Получается: если нет волшебства, то нет ни никаких экономических схем, которые выдумывали люди, начиная с Адама Смита и Давида Рикардо, и далее, по списку – вплоть до профессоров, наших современников. Мир, не исключающий насилия (то есть реальный мир) – никакого ОБМЕНА между сильными и слабыми не предполагает. Все, что слабый получил – он получил не в обмен на услуги сильному. А по его произволу. Точно так же и все, что слабый отдал – он отдал не в рамках добровольного обмена, не потому, что принял решение отдать «икс» в обмен на «игрек». Нет! Все, что слабый отдал – он отдал по произволу сильного. Как и все, что он получил (если он что-то получил). Но как же тогда, без эквивалентной меры, без взаимного учета могут происходить экономические процессы? А вот как: некий мега-хищник объявил себя владельцем всего, что есть на свете: и уже произведенного, и того, что только еще предстоит произвести. Чтобы проще было понять, сведем к зерну. Все зерно, какое есть – принадлежит мега-хищнику. И всё зерно, которое вырастет на поле (возможно) через год, два, три – тоже уже принадлежит мега-хищнику, при условии, что вообще будет. Если же его не будет (например, засуха, неурожай) – то оно будет списано в графу «убытки». Мол, было, но испортилось. Банальная житейская ситуация! Был дом – а потом сгорел. Пока он был домом, он принадлежал мега-хищнику, а как сгорел – его пепелище продолжает принадлежать прежнему владельцу. Он не был вашим ни тогда, когда был домом, ни тогда, когда перестал домом быть…

Исходя из каких-то своих (далеко не всегда нам понятных) заморочек мега-хищник часть своего имущества дает попользоваться (только попользоваться!) другим людям. Таким образом, он выступает «кормильцем», организатором процессов распределения материальных ресурсов и активов. Это приводит к полному отрыву труда, объективной ценности, заключенной в общественно-полезном труде от оплаты и вознаграждения. Труд производит (или не производит) продукт, обладающий физической полезностью. Таковы хлеб или помидоры, обувь или гвозди, словом все, что имеет функциональное назначение в материальном мире. Но все это принадлежит мега-хищнику, как в готовом виде, так и в процессе производства (потому что хищник дает или не дает допуск к сырью и инструментам). Теоретически помидор можно у мегахищника «украсть», то есть сорвать и скушать, обходя в этой натуральной схеме процесс денежного подтверждения потребительских прав. Но и только. Скорее всего (показывает жизнь) натуральное производство помидоров, которые сам же производитель кушает – будет обложено разного рода поборами и условиями. Но и при этом нужно различать помидор, как продукт, и помидор, как товар. Помидор, как продукт, обладает всем понятной, очевидной, физической ценностью: его можно скушать. Помидор, как товар, никакой собственной ценности не имеет. Если вы его лично не скушали (а пытаетесь продать) – то помидор становится «оборотнем». В одних случаях его ценность «почему-то» растет, вам за него дают больше благ. В других – падает, и благ вам за него дают меньше. Но нередки ситуации, когда помидор теряет всякую положительную ценность, и превращается в… административное правонарушение! Вы вырастили помидор – но продать его не смогли. А он не вечный, он сгнил. Означает ли это, что вы не получили никакой прибыли? Нет. Вы получили «отрицательную прибыль», то есть убытки. Проще говоря, ваш труд признан проступком, и наказан штрафом. Помидор не дал вам никакой выручки, но ведь расходы очевидны: кроме сил и времени, у вас были расходы на семена, инвентарь, удобрения, плата за пользование землёй и т. п. Экономическое хищничество в конечной его версии представляет собой некий «центр силы», бесконтрольно печатающий деньги, и столь же бесконтрольно выставляющий им вмененную стоимость. При этом происходит полный и окончательный разрыв между трудом и оплатой, как двумя процессами, которые могут соприкоснуться лишь случайно. Любой труд оплачивается не по факту своей физической полезности, а произвольно. Поэтому стандартной становится ситуация, когда много труда не дает никакой оплаты, и наоборот – очень щедрая оплата не требует никакого труда (была бы лишь воля центра эмиссии). Материальные блага, имеющие реальную физическую ценность в процессе непосредственного потребления, отделяются от своих производителей, перемешиваются как бы на «общем складе», откуда и выдаются произвольно: не по трудам, а по желанию бесконтрольных печатников денег.

Такого рода порядок не может существовать сам по себе: разумеется, он поддерживается только самым жестким террористическим насилием, и осуществляется только на основе жесточайшего террора (к которому добавляется шантаж). В итоге все люди борются уже не за производство физически полезного продукта, и даже не за право его производить, а за благосклонность печатников денег. Нужно сделать что-то такое, чтобы им понравилось: ведь у них есть возможность заплатить огромные деньги за баночку с калом, равно как и возможность закрыть хлебзавод, хотя, казалось бы, в физической, материальной ценности хлеба никто не сомневается. Корневой замысел социалистов (если, конечно, мы берем нормальных социалистов, а не левацкие извращения) в том и заключался, чтобы сблизить труд (производство физически полезного продукта) и оплату труда (вознаграждение от властей, доступ к благам). Однако одно тянет за собой другое, логически-неизбежное: сближение труда с наградой возможно только в рамках плановой экономики. Смысл ее в том, что мы вначале думаем – потом делаем. А не как на свободном рынке – вначале делаем, а потом думаем, куда это девать? Если мы хотим наградить человека именно за производство гаек, а не произвольно, самодурством власть имеющих, то мы должны заранее определиться с количеством нужных нам сегодня гаек. Что получится иначе? Вообразите, что некий царь ввел гарантию оплаты: рубль за каждую гайку. Подданным это понравилось, они завалили царя гайками под гарантии оплаты. И получится характерный для плановых экономик перекос, дисбаланс – когда она, вызвавшись оплачивать всякий труд по твердым расценкам, станет оплачивать лишний труд, переводящий сырье на брак и мусор… Поэтому, если мы хотим, без произвола и самодурства, с повязкой Фемиды на глазах, вознаградить по труду каждого производителя гаек – то мы должны поставить и верхний предел их физического количества. Так получается схема, которую мы называем «мечта цивилизации». Все люди вначале думают, потом делают. Они собрались, подумали и решили: чего и сколько им нужно, сколько получит каждый, кто примет участие в производстве нужного, и, как положено разумным существам – вначале в уме распределили все: и количество нужных продуктов, и качество, и гарантии оплаты производства нужного, и размеры оплаты (которые у разумных людей заранее известны). И только проделав эту умственную работу – перешли к материальным реалиям. Нужное, заранее признанное нужным, оплачивается заранее обговоренным и хорошо известным образом. А ненужное не оплачивается, потому что признано ненужным.

Скажут, что нарисованная нами схема – утопия. Но, если в целом она нигде и никогда не существовала, без ее элементов и зародышей невозможна была бы никакая развитая цивилизация! В общей рыночной неопределенности всегда (даже в худшие годы) можно отыскать островки достаточной определенности. Это когда заказ дан заранее, и оплата заранее определена (т. н. фьючерсный контракт). Другое дело, что у этих островков не получается (пока?) охватить все пространство. Мегахищник, вроде ФРС США, вводит их ради собственных планов, а вовсе не из любви к порядку и гармонии. И, вводя такие островки фьючерсных контрактов (определяющих гарантии сбыта и твердую стоимость труда еще до начала производства! ) – он всегда оставляет за собой стратегическую неопределенность в общем и целом укладе экономики. Мол «отсюда и дотуда работает плановое распределение с предсказуемыми результатами». А далее – «снова и опять мой произвол». Проблема, которую мы озвучили – не нова. Люди издревле видели, что труд, со всеми его тяготами, усталостью и соленым потом существует отдельно, а финансовое богатство, изобилие в потреблении – тоже отдельно. Эту проблему ставили по-разному, в марксизме например – довольно экзотические (и наивные) трактовки отчуждения труженика от результатов его труда. Но само отчуждение признается, как факт. Все понимают (как говорится, консенсус), что усталость не может являться мерилом работы. Ну, в самом деле, если человек толок воду в ступе, и сильно устал – значит ли это, что ему нужно много платить?! Но все понимают (тоже консенсус) и другое: хоть усталость и не может считаться мерилом работы, очень нездорово то общество, в котором до смерти уставшие, еле ноги волочащие от изнеможения люди – не могут свести концы с концами. А люди бодрые, веселые, никакими обязанностями не обремененные – купаются в роскоши… Есть очевидно-погибельное начало в таком обществе. Как говорил один мой знакомый: — Если то, чем вы меня загружали, не нужно – тогда зачем вы меня заваливали этой работой? А если оно нужно – то почему не платите?! Понятно, что с абсолютной точностью рассчитать оплату строго по труду (единица труда на единицу оплаты), невозможно. Жизнь всегда будет вносить свои коррективы. Но ведь речь и не идет об абсолютной точности соотношения! Для начала нужно установить хоть какую-то корреляцию между трудом и оплатой, пусть приблизительную, относительную – но все же корреляцию. В нынешнем же (постсоветском) мире получается, и чем дальше, тем больше, что между трудом и оплатой ВООБЩЕ НЕТ НИКАКОЙ КОРРЕЛЯЦИИ.

Как писал Ф. М. Достоевский о своем времени: «…много ли может, по-вашему, бедная, но честная девица честным трудом заработать?.. Пятнадцать копеек в день, сударь, не заработает, если честна, и не имеет особых талантов, да и то рук не покладая работавши! Да и то статский советник Клопшток, Иван Иванович, — изволили слышать? — не только денег за шитье полдюжины голландских рубах до сих пор не отдал, но даже с обидой погнал ее, затопав ногами и обозвав неприлично, под видом будто бы рубашечный ворот сшит не по мерке и косяком. А тут ребятишки голодные…». Вот и всплыла проблема, которая, строго говоря, универсальна: как же так получается, что «рук не покладая работавши» и 15 копеек заработать нельзя? Речь идет о ненужном труде? То есть шитье рубах – труд ненужный, обществу вредный? Или о чем ведет речь Достоевский, а следом и мы за ним? По всей видимости, только в плановой экономике эта проблема находит решение. Усталость нельзя считать мерилом труда (иначе будем оплачивать толчею воды в ступе), но и отрывать мерило труда от усталости нельзя: иначе получаем Сонечку Мармеладову, и Раскольникова с топором в придачу к ней. И тут главный вопрос: была ли усталость плановой, порученной – или же шла от себя. Если человек занимался своим, по своей воле, и от себя – то никакая его усталость не может считаться мерилом оплаты. Мало ли, отчего он устал и почему? Но если человек устал, занимаясь тем, что ему было официально поручено обществом (в рамках планового хозяйства) – то даже ненужный труд обязан быть оплачен, ибо он – вина планировщика, а не труженика. Человек сказали «делай это – получишь вот столько». Он сделал. И должен получить. Возьмем ситуацию скандальную: человеку поручили выращивать свеклу. Он ее честно и добросовестно вырастил и сдал. А она сгнила на овощебазе. Конечно, следует наказать того, по чьей вине сгнила свекла! Но есть ли основание наказывать свекловода за то, что его труд пропал втуне, не принеся ни копейки выручки на сбыте, никакой пользы обществу? В рыночной экономике (в чем ее и сила и слабость) – за отсутствие конечной прибыли караются все участники процесса производства. Банкротство завода, например – пускает по миру всех рабочих, а не только руководство. Но здесь вопрос не только абстрактной справедливости (когда рынок наказывает рублем невиновных), но куда более важный: рыночные хищники начинают играть этим правилом, играют им страшно – о чем и пишет Достоевский. Они начинают сбивать расценки в свою пользу, отчего всякий наемный труд, даже и востребованный – в итоге оказывается на грани физиологического минимума. Сонечка Мармеладова (очень важный архетип! ) сперва получала 15 копеек за шитье рубах, а потом уже и 15 давать перестали, а потом и вовсе не дали ничего… А можно ли БЕЗ ПЛАНОВОЙ ЭКОНОМИКИ решить, кто кого обманул и «напарил» с оплатой? Ответ неутешителен: нет.

Если существуют расценки, по которым хомут стоит рубль, то производитель, взявший больше рубля, обманул покупателя. А покупатель, давший меньше рубля, обманул производителя. Это легко установить – лишь бы арифметику знать. Если же претензии по качеству хомута – то имеется комиссия (опять же, определенная законом), которая рассмотрит рекламацию. Но, принимая рубашки от Сонечки, Клопшток сам решает, брать или не брать: тут он может что угодно выдумать… Если нет плановых, общих расценок на хомут или рубашку, то оплата договорная. И определить, кто кого обманул – уже невозможно. Покупателю, разумеется, кажется, что его обманули, продали дорого, и он хотел бы дешевле. Производителю – в точности наоборот. Сходятся они на цене, по сути, продиктованной силой: кто из них сильнее, влиятельнее, тот свое мнение и продавит. Сравнивать его не с чем: законных твердых расценок попросту нет. Начиная с древности очевидно: никакая торговля не может существовать сама по себе, отдельно, в отрыве от религиозного традиционализма. Если убрать храмы и веру в них, то рынок превращается в бойню, а торговля перерождается в бандитский беспредел. Когда говорят, что в Диком Поле нет власти – имеют в виду, что там нет устойчивой традиционной власти. А так-то власть есть в каждом поле и в каждой саванне, где лев – «царь зверей» и т. п. Другое дело, что безрелигиозная власть не устанавливает никаких критериев обмена, кроме силовых, террористических. Что, в числе прочего, исключает всякую культуру торговли. В самом деле, как сумеет цивилизация организовать необходимое ей разделение труда, кооперацию производителей – если все будут себя вести как современные США? Ведь обмена меры на меру не будет от слова «вообще», а просто каждый у каждого станет (как США) из рук вырывать все нужное, опираясь на голую силу и террор… Оттого уже в древние времена (когда цивилизация была примитивна, но в азах своих уже была) организация торговли (мены) велась возле крепостей, или даже внутри крепостей. Уже и древнему торговцу требуются защищенные места обмена. Иначе из торговца он станет жертвой ограбления, или пиратом, словом, кем угодно – только не переговорщиком без насилия. Но если есть защищенные от произвола голой силы места обмена — то есть и тот, кто защищает. А кто он – и зачем ему это нужно?

Если человек поднялся над животным уровнем – то у него, помимо звериных мотиваций поведения, возникают и чуждые зоологическим отношениям цивилизационные мотивации. Экономическая их суть – «несебейность», коллективизм, обеспечивающий преемственность и поступательность строительства (сперва только храмов и иных культовых сооружений). Цивилизованный человек существует не только как биологичекая особь, в свой час родившаяся и в свой же час умершая. Он рождается не на пустое место, а как воспреемник культурной (культовой) традиции. Ее он, если цивилизованный, обязан хранить и восполнить с расчетом на времена, когда его самого не станет. Цивилизация живет на «сменных носителях», но хотя носители ее меняются, ее коллективный разум един и обладает свойством недоступного отдельному человеку долгожительства. Зверю нет никакого дела, если после него останется пустыня: «после нас хоть потоп». «Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить» — о том же самом предупреждал Достоевский. Цивилизованному человеку есть дело до того, что после него останется. Его не будет – а цивилизация должна продолжаться (никак это разумно не объяснишь, это предмет веры). Для обеспечения преемственности и поступательности нужны правила, вытесняющие голое, ситуационное, англо-американского типа, геноцидное насилие. Те цари и иные феодалы, которые защищали торговцев от взаимного уничтожения, запрещая им убивать и грабить друг друга, сами на себя это правило, конечно, не распространяли – но и свой силовой произвол локализовали исключительно на себе, «для пользы дела». Подданным своим они запрещали «горизонтальное» насилие, войну всех против всех. — Нет – говорили цари – Я ввел правила, и вы им будете следовать, а кто нарушит – того я загрызу страшным образом! Так и возникали ЛОКАЦИИ ЗАЩИЩЕННОГО ОБМЕНА, то есть некоторое (очень ограниченное) пространство, на котором действуют правила сверх прямого и грубого террора. Когда чужеродная орда врывалась на это пространство, зоология реставрировалась, да и сам царь мог сыграть роль орды, налетчика. Но по мере сил и цивилизованности своей, правители древнего мира стремились латать забор, защищающий пространство обмена по правилам. При этом, разумеется, представления о справедливости, существующей сверх «естественного отбора» они черпали из религии, откуда же еще?! С одной стороны, пользуясь силовой монополией, они эти представления часто нарушали. Однако же – нарушение предполагает, что нарушенное существует. Если же мы берем «естественный отбор», то там нарушать нечего, там все случившееся «законно» — иначе не смогло бы случиться по законам естества.

Цивилизация есть сложение усилий множества людей для единой цели, помноженное на ряд участвующих в ней поколений. Потому у цивилизации есть нужды, которым зоологические регуляции – как нож к горлу! Цивилизации нужно, например, чтобы библиотеки свято хранились, школы бесперебойно работали, знания в полном объёме передавались от человека к человеку и от поколения к поколению. Но ничего такого не нужно зверю, или современному либерально-западному варвару-хищнику! Мы видим воочию, до какой степени НАСРАТЬ либералам на сохранность библиотек или закрытие школ, насколько равнодушен либерализм к передаче культурного наследия, насколько криминален он в своем отношении к производству и перспективным разработкам. Менее всего среднего чубайса волнует – останутся ли обсерватории и космодромы, или закроются. Почему так получается? Потому что вероисповедные мотивации отключились, а зоологические остались, а там только одно: себе, как можно больше, и как можно быстрее, а потом – ничего. Могильная яма, замурованный тупик пути. Несколько лет покуражиться, насколько сил хватит – после же все равно Вселенная свернется в вечную абсолютную тьму небытия… Никакие силовые структуры без жреческого наполнения не в состоянии этого отменить. Наоборот, вооруженный человек, при условии, что его мотивации зоологические, лишь катализирует процесс криминального разбоя. Чувствуя себя с ракетами сильнее, чем без ракет – он охотнее включается в процесс грабежа и беспредела… Рассчитывать, что от этого спасут армия, полиция и спецслужбы… Вспомним СССР – с самой сильной в мире армией и могучими спецслужбами, сильно они ему помогли в момент развала?! Маркс дает довольно искаженную картину экономических отношений, но его картина все же гораздо ближе к реальности, чем у А. Смита, Д. Рикардо и современных буржуазных экономистов. Главная проблема Маркса в том, что он атеист. Следовательно, он упорно отказывается понимать: если изъять из экономических отношений сакральную составляющую, то они перестанут быть «экономическими» от слова «совсем». Ибо удар дубиной по голове снимает все вопросы о талантах, способностях, деловой хватке и расчетливой смекалке…

Буржуазные экономисты пребывают в еще более странных, воображаемых мирах, в которых, в отличие от марксизма, нет вообще никаких точек пересечения с объективной реальностью. Там какие-то выдуманные стороны обмена меняются благами по каким-то придуманным, непонятно откуда взявшимся правилам… На самом деле все эти правила «сверх дубины» родились из религии, как средство (не цель, а только средство!) обеспечения культурной передачи, сбережения культа между сменяющимися поколениями. В качестве подсистемы, культ вывел и карательные органы государства, которые не превращаются в банды беспредельщиков ТОЛЬКО ПОКА сохраняют свою связь с культом. Если же вы задумаете веру разрушить, системообразующий культ убрать, а карательный аппарат оставить, то – даю 100% гарантию, тут же встанет римский вопрос «Quis custodiet ipsos custodes? » — т. е. «кто будет сторожем над сторожами». Ведь карательный аппарат, не пронизанный «политруками», в силу инстинктов всего живого обратит свою силу в свое обогащение и доминирование чисто зоологического типа. Метаться между «оборотнями в погонах» с криками «вы же губите цивилизацию!» оставьте Фейербаху, ему не привыкать. Зачем цивилизация неверующим? Что они с ней будут делать?! Развивать? Да у них ведь нет даже ответа на вопрос – «что такое развитие и чем оно отличается от злокачественной мутации, если и то, и другое – перемены?». Ведь развитие же предполагает путь снизу вверх, от текущей реальности к четко известному идеалу, а откуда таковой возьмется в эволюционизме? Эволюция ведь никого не делит на «хороших» и «плохих», она всех делит только на выживших и вымерших. И при этом никакой проблемы в общем вымирании не видит. Побродила плесень на сырой планете, да и засохла, велика ли беда? Таким образом, вся тяжесть вопроса о пространстве защищенного обмена с проблемы «Как? » переносится на проблему объяснения «Зачем?». Очень многие наивные люди (марксисты в первых их рядах) полагают, что в жизни бардак и кошмар, потому что люди НЕ ЗНАЮТ ПРАВИЛ культурного жития. Это, мол, такая сложная тайна за семью печатями, что только двадцать лет обучаясь марксистским мантрам, можно ее постичь, и тогда, узнавши КАК – все разложишь по полочкам оптимальной рациональности. На самом деле – КАК жить по-человечески, кроме совсем уж слабоумных и недоразвитых, знают все люди. По неграмотным был вопрос в прошлые века – но не сегодня же! Правила человеческой жизни прекрасно известны, и, например, в СССР нашли пусть не полное, но яркое отражение. Потом что случилось? Марксизм все разом забыли?! Притом, что каждый раз им начинали любое обучение, им же и заканчивали?

Все дело в том, что цивилизация для неверующего – как футбольный мяч для парализованного. Как зайцу стоп-сигнал, как в деревянную телегу карбюратор, как в бане лыжи! Вся эта грандиозная и завораживающая религиозное сознание картина восходящих, ступень за ступенью, куда-то вверх поколений, у неверующего вызывает два вопроса: зачем и куда? Он-то ведь живет здесь и сейчас, зачем ему триста лет «до» и триста лет «после»? Цивилизация унижает особь, она видит в особи лишь передаточное звено, винтик в машине (ненавистный либералам образ «винтика»), цивилизация ставит далёкое общее будущее в приоритет перед обжигающим личным сегодняшним. Все, что цивилизация делает – сводится, в сущности, к этому: к обеспечению великой преемственности поколений в великом восхождении к Идеалу. А у «чайлдфри» нет ни потомков, ни идеалов: ему это зачем?! Неглупый «чайлдфри», материалист-циник прекрасно понимает, чего от него хочет общество, но сомневается, нужно ли ему самому то, чего общество от него домогается. Потому общество может вводить любые законы, пыхтеть обоснованиями «важности общего дела» — неверующая масса все равно все это вывернет себе на личную пользу, здесь и сейчас. Проблема вовсе не в том, что идеал человеческого поведения неизвестен! Он известен уже всем мировым религиям («не делай другому того, чего не хочешь, чтобы сделали тебе» и т. п.). Проблема в том, что активировать этот идеал может только накаленная религиозная вера внутри человека. Иначе он останется невостребованным. Понимаете? Не то, чтобы неизвестным – но невостребованным!» (Вазген Авагян, команда ЭиМ). А откуда у людей взялся тот самый КУЛЬТ, о котором пишет Авагян, и, вообще, все людские «интуитивные знания»? Ответить на этот вопрос не представляется возможным, если в нашем мире нет Мирового сознания (или Бога-Духа). Зато при его наличии, ответить — ЛЕГКО и ПРОСТО. Мировое сознание, постоянно находясь на связи со всеми материальными сущностями нашего мира (при наличии между ними, как прямых, так и обратных связей), осуществляет управление Мирозданием. И происходит это по той простой причине, что своим сознанием обладает всякое материальное тело (без разницы, живое оно, или нет). Другими словами, сознание – это неотъемлемое свойство любой материи, равно, как и время (нет материи, нет ни времени, ни сознания). А материя – это пространство, получившее электрический заряд. Для чего одна элементарная ячейка пространства (или пиксель пространства) должна отдать один «электрический квант» энергии соседней ячейке. Первая заряжается отрицательно (образуется электрон), а вторая – положительно (образуется позитрон). На эти электрически заряженные ячейки действуют силы инерции (при передаче заряда), и силы электромагнитного взаимодействия (силы притяжения разно заряженных ячеек и силы отталкивания одинаково заряженных ячеек). Причем, силы притяжения немного превосходят силы отталкивания (вот Вам и причина появления гравитации). Электроны и позитроны, взаимодействуя друг с другом, начинают вращаться вокруг общего центра масс и образуют нейтрино, а те, в свою очередь, — «нейтринные матрешки» или эфир, который и служат материальным носителем Мирового сознания.