Куда катится наш мир
Главную же причину этого движения попытался объяснить Роман Печорин в своей статье — «Британский метод»: концепция «Шок и трепет», или абсолютно неразборчивый террор». «Англосаксы прошли долгий и сложный исторический путь, на котором были и мировое господство (и неизбывное стремление к нему, продиктованное комплексом неполноценности «острова цинги»), и неудачи, и взлеты. Одной из истин, которые англосаксы поняли в ходе своей непростой истории – то, что предложения другим людям делятся на три категории: 1) Подлинно взаимовыгодные. 2) Невыгодные контрагенту, но про которые можно убедительно наврать, что они ему выгодны. 3) Очевидно-невыгодные, про которые, как ни крути – наврать уже не получается. Соответственно, первые принимаются легко и охотно. Вторые – труднее и без особой охоты, тут нужно иметь изворотливость Солженицына, чтобы втюхать гнилой товар по цене свежего. А третьи – вообще никак без насилия, террора, без слома воли у контрагента приняты не будут. Но вот какая загогулина получилась у «нации пиратов и работорговцев»: выгодность предложения контрагенту обратно пропорциональна выгодности тебе! Те предложения, которые легче всего протолкнуть – наименее выгодны для толкача. Если даешь за хороший товар хорошие деньги (или наоборот), то в чем твоя финансовая выгода? При эквивалентном обмене ты отдал, по сути, ровно столько, сколько и взял! Если врешь про взаимную выгоду сделки, то тут почва для сверхприбыли есть – но только если имеешь дело с крайне наивными туземцами (какими были, например, дети страны Советов), и все равно приходится, хотя бы для виду видимость их выгоды «отбивать». Ты, скажем, выдал гнилое сукно за качественное, «феличита», но хотя бы гнилое нужно ведь отдать… В третьем случае – и прибыль и риск максимальны. Если выгорит обменять все на ничто – у тебя сверхприбыль. Но могут и навалять. И сильно. За голый обман бьют особенно больно – если могут дотянуться для удара… Британский капитализм (как и враждебная классическом римскому праву англосаксонская система «права») – особенный. Он максимально финансовый, и минимально натуральный. Если, к примеру, германский капитализм Бисмарка и Вагнера (не композитора) – это «почти социализм», то английский капитализм в самом предельном удалении от всякой социальности. Соответственно, из всех видов капитализма (а имя им «легион») именно британский наименее склонен обеспечивать хотя бы видимость взаимной выгоды сделок. Взять все – и в обмен не дать ничего, или такую дрянь, что совсем не жалко – его «мейнстрим». Это и секрет его особой успешности (завидной для других форм капитализма прибыльности), и секрет его крайней нестабильности, проблемности.
Если взять у кого-то все ценное, а взамен не отдать ничего из ценного, то это конечно, выгодно, спору нет (вы пошли в булочную, набрали мешок хлебов, а взамен показали «средний палец» булочнику). Но вот вопрос: как отнесется к этом тот, кого обобрали, в буквальном смысле слова, «ни за что»? Нигде острее, чем в островном, пиратском капитализме не проявляется формула «или я живу вместо тебя, или ты живешь вместо меня». Нигде острее, чем в островном, пиратском капитализме не действует острее принцип «ты виноват уж тем, что хочется мне кушать». Если классическое римское право предполагает наказание за вину (по крайней мере, в идеале, без учета неизбежных судебных ошибок), то английское прецедентное («по понятиям») право – строится на воровской казуистике. Согласно его логике, больше всего виноват не тот, кто совершил больше всего преступлений, а тот, кто вкуснее и слабее всех. При этом преступления вообще не важны (надо будет – придумают), лишь бы было что взять, и риск возмездия минимизирован… Англосаксы, в силу их истории, в этом варились более 500 лет, так что у них это въелось в плоть и кровь. Хочешь жить хорошо – найди того, кому сделаешь плохо. Может быть рядом, под боком (английские «огораживания»), а может быть, за тремя морями (колониализм), тут важно не расстояние а принцип: сытость людоеда измеряется количеством съеденных им жертв. Концепция англоязычного терроризма базируется на том, что ему ПОПРОСТУ НЕЧЕГО предложить жертве ограбления, что могло бы ее хоть как-то заинтересовать. Поскольку наиболее выгодные сделки – те, которые наименее выгодны контрагенту, то они для британского капитализма самые предпочтительные. Хочется все брать, и ничего не платить. А если уж платить – то по минимуму. Стремление к такой сделке обусловило характер созданных англосаксами государств (тут без разницы, Англии ли, Канады или США). Созданная англосаксами «машина управления» неразделима с террором, практиковавшимся англосаксами со Средних Веков, когда на континенте даже и слова такого «терроризм» еще не знали. У англоязычного терроризма есть характерный почерк, по которому вы его всегда узнаете, «отличите от подделок»: он безадресный, «работает по площадям», он не охотится за конкретными лицами, а убивает тех, до кого легче дотянуться. Вообще случайных людей, чтобы создать «шок и трепет», погрузить контрагентов в ужас. Когда эсеры (мы к ним очень плохо относимся, но сейчас не об этом) осуществляли свой террор в XIX веке – они выслеживались и целились (иногда промахиваясь) в персон, которым выносили самозваные приговоры. Вот, мол, царь, он «воли не дает», и за это мы его грохнем. При всей мерзости эсеров или анархистов им показалась бы странной идея поймать на безлюдной дороге кучера Ивашку и кокнуть его «для устрашения».
Это связано с римской школой права, согласно которой наказание соразмерно вине. Даже у самых конченых нигилистов континента оно сидит в подкорке, в подсознании. Например, любимый русский вопрос, если на кого-то напали: — За что? ! Что он сделал? ! В чем он перед вами провинился?! Этот вопрос слетает с русских уст автоматически, бездумно, по поводу любого акта насилия. «За что вы нас убиваете? ! Что плохого мы вам сделали?!». Пиратская ментальность такого вопроса не содержит. Понятно, что атакованный «приватирами» (одно из имен пиратов) галеон полон людьми, лично пиратам незнакомыми, и ни в чем перед этими пиратами не провинившимися. Где ты будешь в море-окияне искать лично виноватых перед тобой людей, которых хотя бы по именам бы знал?! Отсюда и «английская школа террора», концепция «Шок и трепет», согласно которой воля народа ломается количеством жертв, без разбора, кто там под удар подвернулся. А как людоед может объяснить своей жертве ее «вину и преступление»?! Мы хотим вас скушать – вот и все! Вы когда свинью или бычка режете – больно заморачиваетесь их виноватостью перед вами?! Вот паззл и сложился: британский террор бьет куда попало – лишь бы побольше было убитых. Логика людоедов очень проста: министров и генералов хорошо охраняют, но ведь к каждой пенсионерке охрану не приставишь! Вот и ловите наши бомбы – повсюду! Именно поэтому современный украинский терроризм – калька с британского, организованный с характерным британским почерком. Всякий иной террорист ведь хочет чего-то добиться, по принципу «вы – мне, я — вам». Но у британского терроризма предлагать ровным счетом нечего. Он не стремиться ни к какому соглашению – как вы не стремитесь ни к какому соглашению с поедаемой вами курицей. Именно поэтому украинские дегенераты, за спинами которых скрываются британские специалисты (и торчат их ослиные уши) – бьют беспилотниками по рынкам и торговым центрам, по пляжам и инфекционным блокам больниц, по деревенским домишкам с ничего не решающими сельскими бабушками. По детям… Потому что цель, поставленная перед «ковровым террором» у британцев не в том, чтобы достичь какого-то соглашения о том или этом, а в том, чтобы сломить волю нации. Ведь между войной с англичанами и дружбой с англичанами нет никакой разницы: они и в том, и в другом случае поедают вас, отбирают все, имеющее хотя бы минимальную ценность – чтобы взамен не дать ничего. И тут получается для народа-жертвы цугцванг: — Если вы не выполните нашего ультиматума, то мы вас убьем. — Если вы выполните наш ультиматум, мы вас убьем. Возникает вопрос: а какая тогда разница? Разница только в одном: У сопротивляющихся есть шанс выжить. У сдавшихся, и принявших ультиматум – ее нет» (Роман Печорин, команда ЭиМ). Короче говоря, как это ни удивительно, но главным локомотивом современной истории являются англосаксы. По крайней мере, именно они привели к «АГОНИИ СТАРОГО МИРА». «Восстание марионеток. Когда политики сбрасывают нити» (Ироничный Будда).
«3 ноября 2016 года в предвыборном штабе Хиллари Клинтон царила атмосфера победного празднования. Все опросы, все СМИ, весь истеблишмент гарантировали ей победу. Когда начали поступать результаты голосования из ключевых штатов, в помещении воцарилась гробовая тишина. Джон Подеста, руководитель предвыборного штаба Клинтон, в частной беседе с коллегами сказал: «Система дала сбой. Впервые за 60 лет наши механизмы отбора кандидатов не сработали». Аналогичные события происходили в тот же период по всему миру. Брексит вопреки прогнозам всех аналитических центров. Победа «популистов» в Италии. Рост популярности «евроскептиков» во Франции и Германии. Казалось, избиратели по всему миру восстали против заранее установленных сценариев. Анонимный сотрудник Совета по международным отношениям признался: «У нас есть внутренний термин — «сбой в матрице». Так мы называем ситуации, когда политические процессы выходят из-под контроля наших моделей прогнозирования. С 2016 года частота таких сбоев выросла в 12 раз». Современная политическая система западных стран построена на тщательно отлаженных механизмах отбора «правильных» кандидатов. Эта система включает в себя несколько уровней фильтрации: Финансовый барьер — стоимость президентской кампании в США превышает 1 миллиард долларов, что делает невозможным участие кандидатов без поддержки крупного капитала. Контроль СМИ — 90% американских СМИ принадлежат шести корпорациям, которые определяют, кого освещать позитивно, а кого игнорировать или критиковать. Партийная машина — руководство Демократической и Республиканской партий контролирует праймериз, определяя «правильных» кандидатов. Экспертное сообщество — аналитические центры, университеты и мозговые центры формируют круг «серьезных» политиков, готовых к управлению. Дональд Трамп разрушил эту систему, использовав ее же инструменты против нее самой. Трамп первым из политиков осознал революционный потенциал социальных сетей. Его аккаунт стал прямым каналом связи с избирателями, минуя традиционные СМИ. Бывший помощник Трампа раскрыл его стратегию: «Дональд сознательно провоцировал скандалы в соцсети, чтобы СМИ говорили о нем 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Негативное освещение работало лучше, чем реклама за миллионы долларов, потому что люди уже не доверяли журналистам». Данные свидетельствуют об эффективности этой стратегии: — Трамп получил бесплатного эфирного времени на 5,2 миллиарда долларов. — Его твиты набирали в среднем по 2,8 миллиона просмотров каждый. — Охват его сообщений превысил аудиторию всех телеканалов вместе взятых.
Параллельно Трамп выстраивал альтернативную медиаэкосистему. Fox News, Breitbart, Алекс Джонс, множество YouTube-каналов и подкастов создали информационное пространство, неподконтрольное либеральному истеблишменту. Инсайдер из Fox News сообщил: «Мы получили указание сверху максимально поддерживать Трампа, но быстро поняли, что аудитория сама этого хочет. Рейтинги взлетели до небес, когда мы начали транслировать альтернативную повестку». Эта альтернативная медиасистема оказалась более влиятельной, чем традиционная: — Fox News обогнал по рейтингам CNN и MSNBC вместе взятые. — Подкаст Джо Рогана набрал 200 миллионов слушателей. — Альтернативные YouTube-каналы набрали миллиарды просмотров. Трамп апеллировал к группам избирателей, которые десятилетиями игнорировались истеблишментом: — Рабочий класс, потерявший работу из-за деиндустриализации. — Жители малых городов, забытых глобализацией. — Религиозные консерваторы, чьи ценности высмеивались элитой. — Ветераны войн, разочарованные бесконечными конфликтами. Социолог Дж. Д. Вэнс объяснил этот феномен: «Трамп заговорил с людьми, которых элита считала «отбросами истории». Он сказал им, что их проблемы важны, их ценности имеют значение, их голос будет услышан». Европейский бунт. От Брексита до роста числа евроскептиков. Референдум о выходе Великобритании из ЕС стал первым масштабным поражением глобалистского проекта. Несмотря на единодушную поддержку сохранения членства в ЕС со стороны всего истеблишмента — правительства, оппозиции, бизнеса, СМИ, — 52% британцев проголосовали за выход. Найджел Фарадж, лидер кампании за Брексит, раскрыл механизмы победы: «Мы поняли, что люди устали от диктата брюссельских бюрократов. Лозунг «Верните контроль» резонировал с базовым человеческим стремлением к самоопределению». Анализ результатов голосования показал глубокий раскол в британском обществе: — За выход из ЕС проголосовали рабочие и средний класс. — За остальных — крупные города и высокообразованная элита. — География голосования почти полностью совпала с картой деиндустриализации. Движение «желтых жилетов» во Франции стало ярчайшим примером стихийного народного восстания против глобалистской элиты. Протесты начались с возмущения ростом цен на топливо, но быстро переросли в общий бунт против системы. Эммануэль Макрон, «идеальный» лидер глобалистов — выпускник банка Ротшильдов, протеже Всемирного экономического форума, — внезапно столкнулся с яростью народа. Участник протестов из Марселя рассказал: «Макрон говорил о борьбе с изменением климата, повышая налоги на бензин, но сам летал на частном самолете за наш счет. Мы поняли, что элиты хотят, чтобы мы беднели, а сами продолжают жить в роскоши». Движение продемонстрировало новые формы самоорганизации: — Координация через Facebook и Telegram без традиционных лидеров. — Горизонтальная структура без иерархии. — Отказ от сотрудничества с традиционными партиями и профсоюзами.
В самом сердце европейского проекта — Германии — партия «Альтернатива для Германии» (АдГ) за 10 лет прошла путь от нуля до третьей по значимости силы в парламенте. Это стало шоком для немецкого истеблишмента, который считал страну «невосприимчивой» к популизму. Алиса Вайдель, сопредседатель АдГ, объяснила успех партии: «Мы говорим правду о том, что глобализация разрушает немецкую идентичность, миграция угрожает безопасности, а ЕС превращается в сверхгосударство без демократического контроля». Социологические исследования показывают, что за АдГ голосуют: — 47% избирателей в Восточной Германии (бывшая ГДР). — Рабочие, потерявшие работу из-за деиндустриализации. — Средний класс обеспокоен миграционным кризисом. — Молодежь, разочарованная перспективами в условиях глобализации экономики. В Италии произошла настоящая политическая революция. «Движение пяти звезд» и «Лига Севера» — партии, которые истеблишмент считал маргинальными, — получили большинство голосов и сформировали правительство. Маттео Сальвини, лидер «Лиги», объяснил этот феномен: «Итальянцы устали быть колонией Брюсселя и Берлина. Мы хотим вернуть суверенитет — контроль над границами, бюджетом, законами». Особенно показательна эволюция «Движения пяти звезд»: — Начиналось как интернет-движение против коррупции. — Использовались цифровые платформы для прямой демократии. — Привлекло молодежь, разочаровавшуюся в традиционной политике. — За 8 лет стала крупнейшей партией Италии. Цифровая демократия против представительной. Цифровые технологии революционизируют политику, делая возможной прямую демократию в масштабах целых стран. Блокчейн-голосование, криптографически защищенные референдумы, анализ общественного мнения с помощью ИИ создают альтернативу представительной демократии. Эстония первой в мире ввела электронное голосование на блокчейне. 44% избирателей уже голосуют онлайн. Система полностью прозрачна — каждый может проверить подсчет голосов, но анонимность голосующих защищена криптографией. Тайм Дрейпер, венчурный инвестор и криптоэнтузиаст, прогнозирует: «К 2030 году большинство важных решений будет приниматься путем прямого цифрового голосования. Профессиональные политики станут анахронизмом».
Появляются новые формы управления, основанные на смарт-контрактах и коллективном принятии решений. DAO (децентрализованные автономные организации) показывают, как можно организовать сообщества без традиционной иерархии. Крупнейшие DAO управляют активами на миллиарды долларов: — MakerDAO контролирует стейблкоин DAI (5 млрд. долларов). — Uniswap DAO управляет крупнейшей децентрализованной биржей. — Compound DAO регулирует протокол кредитования. Участник DAO объяснил принципы работы: «У нас нет генерального директора, офиса, штата. Все решения принимаются голосованием держателей токенов. Алгоритм автоматически выполняет принятые решения. Это демократия без политиков». Развивается концепция ликвидной демократии, в рамках которой граждане могут напрямую голосовать по важным для них вопросам или делегировать право голоса экспертам в конкретных областях. Партия пиратов в Германии первой опробовала эту модель: — Члены партии голосуют по всем вопросам через интернет-платформу. — Можно делегировать право голоса по экономическим вопросам экономисту, а по экологическим – экологу. — Делегирование можно отменить в любой момент. — Все голосования публичны и прозрачны. ИИ начинает играть важную роль в политических процессах — от анализа общественного мнения до составления программ и даже участия в выборах. В Новой Зеландии ИИ-бот SAM (Synthetic Autonomous Mayor, «синтетический автономный мэр») участвовал в местных выборах, предлагая решения городских проблем на основе анализа больших данных. В Японии ИИ Мацуко помогает избирателям найти кандидата, чьи взгляды наиболее соответствуют их предпочтениям. Футуролог Рэй Курцвейл предсказывает: «К 2030 году ИИ-системы будут лучше политиков анализировать сложные проблемы и находить оптимальные решения. Вопрос не в том, заменит ли ИИ политиков, а в том, как быстро это произойдет». Политкорректность, насаждавшаяся западными элитами последние 30 лет, столкнулась с мощным сопротивлением. Обычные люди устали от диктата меньшинств, отрицания биологических реалий и разрушения традиционных ценностей. Илон Маск, купив соцсеть за 44 миллиарда долларов, превратил платформу в символ свободы слова. Отмена цензуры привела к всплеску «неполиткорректного» контента, что вызвало панику у либеральных элит. Джордан Питерсон, психолог и критик политкорректности, объяснил этот феномен так: «Люди инстинктивно сопротивляются попыткам контролировать их речь и мышление. Политкорректность — это форма тоталитаризма, и здоровое общество ее отвергает».
По всему миру родители восстают против попыток школ навязать детям «прогрессивную» идеологию. В США движение родителей за контроль над школьным образованием повлияло на результаты выборов в нескольких штатах. Мама троих детей из Вирджинии рассказала: «Когда я узнала, что в школе моему 8-летнему сыну рассказывают о «гендерной флюидности» без моего согласия, я поняла, что система объявила войну семье. Мы должны защищать наших детей». Аналогичные движения возникли в Канаде, Австралии и Европе. Родители требуют: — Запрет на пропаганду нетрадиционных семейных ценностей в младших классах. — Право знать о «гендерном переходе» своих детей. — Контроль над школьными программами. — Возвращения традиционного образования. Вопреки прогнозам секуляристов, в мире наблюдается религиозное возрождение. Особенно ярко это проявляется среди молодежи, которая ищет смысл и стабильность в хаосе постмодернизма. Статистика показывает: — В США 40 % людей в возрасте от 18 до 29 лет считают себя религиозными (рост на 12 % за 5 лет). — Посещаемость церквей среди миллениалов выросла на 23%. — Число религиозных YouTube-каналов выросло в 8 раз. — Продажи религиозной литературы растут на 15 % в год. Отец Джошуа, православный священник из Техаса, объяснил этот тренд: «Молодые люди устали от духовной пустоты либерализма. Они ищут абсолютные ценности, вечные истины, связь с трансцендентным. Религия дает то, чего не может дать культура потребления». Во всем мире растет интерес к национальной истории, культуре и традициям. Молодежь изучает родные языки, участвует в народных фестивалях, интересуется генеалогией. Эта тенденция особенно сильна в России, где произошло мощное возрождение национального самосознания: — 89% россиян гордятся своей страной (рост на 34% за 10 лет). — Интерес к русской истории вырос в 5 раз. — Число участников народных фестивалей выросло в 12 раз. — Производство фильмов о русской истории выросло в 7 раз. Новое поколение политических лидеров кардинально отличается от предыдущего: Внесистемность — они не прошли через традиционные политические школы и партийные аппараты. Цифровая грамотность — виртуозное использование социальных сетей и новых медиа. Антиглобалистские взгляды — выступают за национальный суверенитет против глобального управления. Популистская риторика — обращение к простым людям против элит. Традиционные ценности — защита семьи, религии, национальной культуры. Победа Хавьера Милея на президентских выборах в Аргентине стала шоком для мирового истеблишмента. Экономист-аутсайдер, обещавший «взорвать» государственную систему, набрал 56% голосов. Милей пришел к власти с радикальной программой: — Ликвидация центрального банка и переход к долларизации. — Сокращение госаппарата на 70%. — Приватизация всех государственных предприятий. — Отмена большинства налогов и ограничений. «Политика украла ваше будущее, — заявил Милей на митинге. Государство — это не решение, государство — это проблема. Пора вернуть власть народу».
Новое поколение политиков активно использует мемы, стримы и подкасты для коммуникации с избирателями. Традиционные политтехнологии уступают место вирусному маркетингу и цифровой партизанской войне. Яркий пример — президентская кампания Зеленского на Украине, построенная на мемах и роликах на YouTube. За несколько месяцев комик без политического опыта разгромил весь политический истеблишмент. Победа Трампа в 2016 году положила начало беспрецедентной операции по его нейтрализации. «Глубинное государство» — альянс спецслужб, бюрократии и СМИ — развернуло против президента настоящую информационную войну. Инструменты атаки включали: — Расследование «российского вмешательства» (2016–2019). — Два импичмента по сфабрикованным обвинениям. — Цензура в социальных сетях. — Уголовное преследование после ухода с поста. Бывший помощник Трампа рассказал: «Нам ежедневно поступали утечки из АНБ, ФБР, ЦРУ. Спецслужбы саботировали указы президента. Мы поняли, что система не допустит реальных изменений». Технологии «цветных революций», отработанные на постсоветском пространстве, применяются против любых лидеров, выходящих из-под контроля глобалистов. Классическая схема включает: — Разжигание протестов через НКО и социальные сети. — Информационная поддержка через западные СМИ. — Экономическое давление через санкции. — При необходимости — силовое свержение. Жертвами такой тактики стали: — Виктор Янукович (Украина, 2014). — Александр Лукашенко (Беларусь, 2020). — Попытки свержения Владимира Путина (Россия, 2011–2024). — Протесты против Орбана (Венгрия, 2023–2024). Западные элиты используют судебную систему для подавления политических противников. Трамп стал первым в истории США бывшим президентом, против которого возбудили уголовное дело. 88 обвинений по четырем делам должны были помешать ему вернуться в Белый дом. Однако избиратели увидели в этом политические репрессии, что только укрепило поддержку Трампа. Аналогичная тактика применяется в Европе: — Уголовные дела против лидеров АдГ в Германии. — Преследование активистов «Лиги» в Италии. — Попытки запретить партию Орбана «Фидес» в Венгрии. Борьба за контроль над нарративом стала ключевым элементом политической борьбы. Традиционные СМИ теряют монополию на истину, но продолжают попытки контролировать информационное пространство. Основные тактики включают: — Цензура в социальных сетях под предлогом борьбы с «фейками». — Алгоритмическое подавление нежелательного контента. — Дискредитация альтернативных источников как «пропаганды». — Создание армий ботов для атак на противников. Однако децентрализованная природа интернета делает тотальную цензуру невозможной. Альтернативные платформы, мессенджеры, подкасты создают параллельное информационное пространство.
Политические системы Запада переживают фундаментальный кризис легитимности. Традиционные механизмы контроля над электоратом больше не работают. Попытки подавить народное недовольство силой только усиливают протесты. Цифровые технологии революционизируют политику, делая возможной прямую демократию и подрывая власть посредников. Новое поколение лидеров использует эти инструменты для мобилизации поддержки против истеблишмента. Возвращение к традиционным ценностям и национальному суверенитету становится доминирующим трендом. Глобалистский проект теряет поддержку народов, которые хотят сами распоряжаться своей судьбой. Три ключевых прогноза на 2025–2030 годы: Фрагментация политических систем — традиционные партии будут вытеснены новыми движениями. Цифровизация демократии — прямое онлайн-голосование станет нормой в развитых странах. Деглобализация управления — народы вернут себе контроль над ключевыми решениями, принимаемыми наднациональными структурами. Политики больше не могут игнорировать волю народа. Система вынуждена адаптироваться к новой реальности, иначе она рискует быть полностью разрушенной. «Власть должна принадлежать народу не только в теории, но и на практике» (Томас Джефферсон). Документальные источники: — Утечки из предвыборного штаба Хиллари Клинтон. — Внутренние документы Совета по международным отношениям. — Показания анонимных источников в Fox News и других СМИ. — Анализ социальных сетей и альтернативных платформ. — Статистика электорального поведения и общественного мнения» (Ироничный Будда). Да крах нынешнего мира «британского капитализма» налицо, а вот ростков нового (кроме многополярности, о которой, кто только ни говорит) увы, не наблюдается. Современное человечество запросто решает любые по сложности физические задачи, например, нужен рост производства какого-то товара, и он обязательно будет обеспечен в предельно сжатые сроки (по крайней мере, это обстоятельство верно для современных не западных стран нашего мира). А вот что касается идеологических (психических) изменений, то в этом вопросе человечество давным-давно «топчется на одном месте». И это обстоятельство, увы, верно для всех стран мира, без исключения. А между тем, пока мы не научимся осознанно управлять своим сознанием, вряд ли сможет состояться и прыжок в «светлое будущее». Ведь такой «прыжок» возможен только в том случае, если большинство поколения Главного Заказчика будущего (людей в возрасте от 24 до 48 лет) будет составлять подросшие «дети-индиго» (дети, которые воспитывались в условиях постоянного роста частоты резонанса Шумана). А стало быть, нам нужно дождаться именно этого момента, и раньше 2036 года (так утверждает авторская историческая теория «смены поколений») этот прыжок состояться не может.
Что же означает «постоянный рост частоты резонанса Шумана»? Согласно авторскому мировоззрению этот рост обусловлен пересечением нашей Солнечной системы «полосы перехода» из одного стационарного состояния Вселенной, где она находилась прежде, в другую область (с новым стационарным состоянием). В этой новой области скорость передачи «электрического и светового» кванта энергии от одной «элементарной ячейки пространства» – другой (из-за уменьшения их размеров) резко сокращается и, соответственно, замедляется скорость течения времени и скорость света, а скорости всех других физических процессов возрастают. Что, безусловно, оказывает влияние на все стороны жизни всего сущего во Вселенной, в том числе, и на сознания современных людей, и на их генетические особенности. Вы наверняка возразите автору, мол, скорость света всегда постоянна. А вот что по этому поводу думает Евгений Малыгин — астроном-наблюдатель Специальной астрофизической обсерватории РАН: «Строго говоря, скорость света никто до сих пор не измерял. Мы предполагаем, что скорость света равна ~300 тыс. км/с. Однако, экспериментального подтверждения этого предположения пока еще нет. Откуда же тогда взялось значение скорости света в вакууме 299792458 м/с? Это величина средней скорости в двух направлениях. Предположим, из Москвы в Питер автомобиль едет со скоростью 120 км/ч, а обратно со скоростью 200 км/ч — таким образом, средняя скорость автомобиля в обе стороны будет 150 км/ч. Но насколько справедливо утверждать, что скорость автомобиля по пути из Питера в Москву равна 150 км/ч? До сих пор не реализован ни один эксперимент по точному измерению скорости света в одном направлении. Таким образом, нет эмпирических оснований предполагать, что скорость света во всех направлениях одинакова. Впервые на это обратил внимание Альберт Эйнштейн в своей работе 1905 года. НЕВОЗМОЖНО без дальнейших предположений сравнивать время событий, если не ввести определение, что «время», необходимое для прохождения света из A в B, равно «времени», требуемому для прохождения света из B в A. Именно он ввел допущение, что скорость света во все стороны одинакова, с тех самых пор, в научном мире продолжают придерживаться данного предположения. В чем же проблема измерения скорости света? Чтобы измерить скорость некоторого тела, движущегося с постоянной скоростью — необходимо знать расстояние S между точками A и B (занятно, что определение метра завязано на величине двусторонней скорости света, метр — это расстояние, которое проходит свет в вакууме за секунду, деленное на 299792458). Окей, включим лазер в точке A, посылая пучок фотонов в точку B, и одновременно запустим часы, чтобы зафиксировать время вылета лазерного пучка. Но как узнать КОГДА свет достигнет точки B? Нужны вторые часы возле точки B, чтобы зафиксировать время финиширования света.
Мысленно вообразим, что у нас есть часы в виде двух параллельных зеркал (идеальных зеркал, которые не поглощают свет), между которыми отражается фотон и, скажем, за миллиард отражений «туда-сюда» пройдет секунда. Ну, или за триллион колебаний — это не важно, мы сами вообразили себе такие часы. Изготовим ТОЧНО ТАКИЕ ЖЕ часы из двух параллельных зеркал с фотоном между ними. И это будут идеально идентичные часы. И будут нам измерять время одинаково. Окей, эта пара часов расположена в точке А и часы идеально синхронизированы. Отнесем одни часы в точку B. Но что происходит с ними? В равномерно движущемся вагоне законы физики будут работать так же, как в покоящейся системе отсчета на станции, мимо которой проезжает этот вагон. В принципе, не важно какие часы двигать относительно покоящихся (можно двигать любую пару зеркал) — но теперь фотон в движущихся часах проходит чуть большее расстояние (по диагонали), чем фотон в покоящихся часах (просто вверх-вниз). А мы точно знаем, что за миллиард колебаний проходит одна секунда. Это возможно лишь только, когда в движущихся часах время идет медленнее, чем в покоящихся. Тогда за миллиард колебаний фотона в движущихся часах так же пройдет ровно одна секунда, но медленнее. Такое «замедление» течения времени движущихся часов предсказывается математически Специальной теорией относительности и это проверено экспериментально. На основе уравнений теории относительности работают GPS-спутники, и работают с непоколебимой точностью. Но как только мы отправились с нашими вторыми часами к точке B — они потеряли синхронизацию с часами возле точки A. И точно измерить скорость света теперь не получится. Возможно ли, проверить, что свет летит в одну сторону не быстрее, чем в другую? Что если некоторое направление в пространстве-времени более выделенное? Симметрия радует глаз и разум человека, но Вселенная не обязана быть симметричной. Тупиковость ситуации в том, что для измерения скорости света встает строгая необходимость точной синхронизации часов. Но, чтобы их синхронизовать — нужно точно знать скорость света в одном направлении. Эйнштейн ввел допущение, что скорость света во всех направлениях одинакова, однако экспериментальных подтверждений этому пока еще нет. Однако даже если это допущение верно, астрономы измеряют расстояние до далеких объектов во Вселенной, исходя из времени прохождения света от них до нас. Короче говоря, если скорость света изменится, никто даже не заметит этого.