Про взаимосвязь между материальным и духовным мирами
А для начала прочитаем статью Александра Берберова — «ФЕНОМЕН «ВРЕДИТЕЛЯ»: КТО ОН?!». «Советская версия плоска и примитивна: вредитель (враг народа) – это затаивший злобу на новую власть человек, которому при старой жилось припеваючи. Открыто восстать он не может (пока сил не хватает), а скрытно всячески вредит. Просто, понятно, и… неумно. Замаскировавшийся представитель враждебного класса? Вы серьезно?! А в бесклассовом обществе они откуда возьмутся?! Поскольку человечество подошло уже к самому краю тотального безумия и самоистребления, необходимо поставить главные вопросы, и не прятать голову в песок. В некоторых случаях вредитель, действительно, может быть идейным врагом, но в большинстве своем вредители – это… неверующие! Они не верят в то дело, которым вынуждены заниматься, и потому сознательно или бессознательно (чаще второе) стремятся ему навредить, не столько даже активно, а сколько в попытках снизить нагрузку на себя. Давайте попробуем понять это на конкретных примерах. А тут что солдат, что рабочий, что ученик – оказываются в одной схеме: вера или неверие? Неумный человек скажет: если не веришь в то, что делаешь, если считаешь свое дело нелепостью, абсурдом – просто уйди из него. Как вариант, конечно, можно рассматривать, но – только теоретически. Кто пожил при капитализме, тот знает: в большинстве случаев там уходить со своего места просто некуда. Даже тот, кого не страшит смерть сама по себе – ужаснется той долгой и мучительной форме смерти, которую претерпевает жертва, лишенная средств к существованию! Если ты поп, а в Бога не веришь – то, конечно, по совести, надо бы уйти. Но куда?! На фабрику к купцу Морозову, где рабочий день 15 часов в ужасающих условиях, но даже и туда не всех берут?! Или возьмем совсем другую среду: некое общество будущего, которое собралось на Марс. И ты участник марсианской программы – но внутренне нисколько не веришь в нее. Подобно неверующему попу тебе бы лучше уйти, но… Здесь у тебя зарплата, и одна из самых высоких в стране. Здесь тебе дали служебную квартиру. Здесь у тебя куча льгот, привилегий, возможностей, здесь тебя уважают. Общество тебя уважает. А уйдешь – кем станешь?! И случается то, что, думаю, знакомо почти каждому: неверующий начинает «тянуть лямку». Всем сердце он «на выходе»: все его мечты о том, как он выйдет с этой проклятой работы, и получит хоть пару часов «нормальной, настоящей жизни». О пенсии он начинает мечтать, преодолев даже естественный страх старости: «лишь бы этих хорьков вокруг себя больше не видеть».
Неверующий превращается в «несуна»: он ищет, что можно спереть, за свои мучения, с рабочего места. Так рождается коррупция, так рождается и сознательное вредительство, сплотившееся в заговоры, осознающие самих себя. Но очень часто вредитель сам себя не осознает вредителем. Он может быть слишком совестливым или трусоватым – чтобы воровать, используя свое служебное положение, в прямом смысле. Но как-то использовать свое положение, «относительно законными способами» – куда ж без этого?! Но даже и это не главное! Самое главное в том, что считая свое дело бессмысленным издевательством, человек стремится минимизировать нагрузку на себя. Он, может быть, ни разу не коррупционер, он, может быть, и гвоздя через проходную не вынес… Но уж схалтурить там, где получается схалтурить – и такой трусишка не преминет! Верующие для таких людей непостижимы, потому что кажутся одержимыми носителями маниакальной идеи. Вот Ломоносов, который с обозом идет в Москву учится – потому что очень хочет учиться (а не только льготы за учебу получать). Солдаты, совершающие подвиги, рабочие с трудовым героизмом – все это люди, верящие в свое дело. А неверующему оно не нужно. Он в гробу его видал, в белых тапочках. Антипод Ломоносова не хочет знать предмет, ему хочется получить зачет, сдать экзамен, и чем легче это сделать (скажем, через взятку) – тем лучше. Потому что учеба для неверующего в знание – мука, и больше ничего. И чем меньше этой муки – тем лучше. Всякий человек помогает делу настолько, насколько внутренне (не показушно) в него верит, и вредит делу настолько, насколько внутренне не верит в него. Именно поэтому, увы, героям очень часто приходится своими телами прикрывать прорывы, наделанные циничными подонками… Если рабочий не верит в то, что делает, то его самая заветная мечта – получать зарплату (пусть даже и ту же самую, не больше) напрямую, без нелепого посредничества нелепых страданий на рабочем месте. Чтобы на работу вообще не выходить, а просто раз в месяц денежку получать. Ту же самую, а если больше – то еще лучше! Если так, «уж совсем хорошо», не получается (жизнь не сказка!) – то он ходит на работу, но воюет с рабочим временем. Он отлынивает всеми способами, а когда отлынивать совсем уж не получается – пытается какие-то свои дела решать, уклоняясь от «нелепости должностных функций». Если врач лишен любви к людям, то денег и подарков он берет все больше, а пользы больному от него все меньше. Парадокс, но хотя медицинская наука развилась необычайно – современная медицина все больше превращается в фикцию, сосредоточившись на «бизнесе». Она бедных пациентов выпроваживает, а богатых «лечит» от несуществующих болезней… Юмор в том, что богатым от этого только хуже, и умирают они, в среднем, по статистике, раньше бедных (особенно если сравнивать с группой бедняков-трезвенников).
Неверие порождает вредительство, которое в большинстве своем вредительством себя не осознает. Не отрицая ряда случаев продуманных диверсий, не будем закрывать глаза и на другое: в большинстве случае это лишь следствие попыток «побольше взять и побыстрее отвязаться». Когда современная трагедия нашей армии открыла огромную группировку генералов-вредителей, то был соблазн сказать, что все они – завербованные британцами иностранные шпионы. И как враги, они сознательно сорвали внедрение в армии новой перспективной техники, тех же ударных беспилотников, и привели армию к киевско-купянско-херсонскому позору… Все, конечно, может быть, пусть следствие скажет последнее слово, но у меня много оснований думать, что никакие они не британские шпионы. Это дельцы смутного времени, дельцы приватизации, которые хапнули должности как «доходные места», нисколько не веря ни в державность, ни в русское оружие, ни в величие порченного им дела. Ритуальные заклинания о патриотизме они с трибуны, конечно, делали – но не более того. Если вколоть им сыворотку правды, то они, зуб даю, скажут: в свою страну верят только дураки, а умный человек должен думать только о себе, где себе побольше хапнуть можно! Полагая порученное дело бессмыслицей, эти генералы-вредители искали двух путей: 1) Что можно из «бессмысленной маеты» себе лично на огород откатить? 2) Как снизить нагрузку, чтобы поменьше заниматься «бессмысленной маетой» служения, и побольше кайфовать, поменьше напрягаться? Эти две задачи неверующего одна другой нисколько не противоречат. Это две стороны одной медали: украсть все, что можно украсть, а работать – только из-под палки, только если надсмотрщик на тебя внимательно смотрит. Чуть надсмотрщик отвернулся – сразу же бросить дело. Ибо сам-то ты в это дело не веришь, сам считаешь его нелепостью и глупостью! А если его и твой надсмотрщик таким же считает… Ну, вот так СССР и погиб, если кратко говорить… Неверие – едкая кислота, разъедающая любое дело, требующее служения. В самых общих чертах – цивилизацию. Государство – если речь идет о государстве. Церковь или Академию – если речь идет о Церкви или Академии. Культуру – если речь идет о Культуре. Производство – если речь идет о Производстве. Правоохранительную систему – если речь идет о Правоохранительной системе. Все, что требует служения (а список тут необъятно-велик) – опирается на веру, требует верующих, держится на вере в сакральность (святость) этого служения. Какую бы структуру вы ни наполнили неверующими – схема будет одна и та же: затраты на то, чтобы принудить их работать окажутся выше, чем продукт их работы. Они будут постоянно воровать, использовать служебные положения во всех позах – и вы замучаетесь их за руку ловить на этом.
Но еще больше они будут халтурить, отлынивать, а в таком деле еще труднее за руку поймать. Есть понятие «итальянская забастовка» — когда трудящиеся вышли на рабочие места, и делают все, что положено, но… очень медленно. Специально тянут время, чтобы показать, как сильно они обижены… Всякая система обречена бороться с неверующими в нее. Причем самые безопасные для системы – внешние. Это безобидные паиньки, в маковку их целовать! Атеист, который ходит и всем рассказывает, что он атеист – безобиден для Церкви, и даже в чем-то ей полезен. Недаром же в Библии есть прививка атеизмом – «Книга Экклезиаста», доказывающая ценность религии «от противного». Ну, давайте – говорит эта книга ВНУТРИ БИБЛИИ – посмотрим, что есть жизнь, если предположить, что Бога нет?! И в итоге получается, что хочешь жить – верь в Бога, а то и с дивана-то встать не получится, «суета сует и все суета»… Я даже не скажу во сколько раз опаснее для Церкви и Религии атеист, который стал попом! Но зато я воочию видел, как коммунисты высокого ранга, не веровавшие в дело коммунизма, убили строй, который не смогли убить ни Колчак, ни Деникин, ни Гитлер… Потому что Колчак и Гитлер извне на него нападали (как открытые атеисты на Церковь), а неверующие коммунисты напали изнутри… Трагедия коммунистов в том, что они не понимали (многие и сегодня не понимают) ДО КАКОЙ СТЕПЕНИ они зависимы от христианского вероисповедания, создавшего для них и цели, и ценности, и идеалы, и собственно-человека (определенного типа). Потому что та версия коммунизма, которую нам преподавали в школе – существенно отличается и от мусульманской, и от буддистско-конфуцианской. Но если нас интересует «зарубежный опыт» — то мы можем видеть, до какой степени, ярко и наглядно азиатские «муравьиные социализмы» вырастают из Конфуция. И насколько связана в верой в Аллаха социальная борьба в мусульманских регионах. И насколько чужды им христианизированные версии коммунизма, которые мы пытались нести, например, в Афганистан… Да ведь и нам, если конфуцианскую муравьиную версию «бахнуть» — мало не покажется! Вера в дело создает и поддерживает само это дело, любое дело. Когда дело развернется – оно зачерпывает в себя много балласта, много случайных людей, которые не рады в нем быть. Но если в каком-то деле не останется искренне в него верующих, если никто из делателей не будет думать, что занимается сакральным богослужением – то дело это развеется, как утренний туман. Историки будут потом с недоумением спрашивать: а куда это оно исчезло, вроде, такое огромное было… Повторюсь и подчеркну: неверующий становится вредителем в большинстве случаев бессознательно. У него, в большинстве случаев, нет хитро сделанного плана, навредить делу, в котором он увяз. Увязший в чем-то мечтает, прежде всего, сам вырваться – а вовсе не о каких-то грандиозных планах стратегических глобальных перемен. Человек, для которого его работа (служение, учеба) мучительны, принудительны, человек, который не верит в то, что он делает – цепляется за любую возможность «ослобониться». Цепляясь за любую – он однажды уцепится и за врагов, которые могут его (чаще «втемную») использовать.
А потому из всех форм борьбы важнейшей для нас (стоящих на краю пропасти, в обстановке фактической гибели всей человеческой цивилизации, всякой сверхживотной человечности) является борьба с неверием. Вопрос о жизни и смерти общества – решается через вопрос, в состоянии ли еще люди поверить в святыни, или же уже нет? Никакого другого лекарства от молекулярного распада общества, кроме расширения массы верующих – не существует. И если люди уже растлены до того состояния, что все на свете они будут принимать с внутренней циничной ухмылкой – то значит, все, приехали, спасения не будет. Власть, которая этого не понимает, цепляется за «драконовские меры», она думает удержать распад, насаждая сторожей, потом сторожей над сторожами, вводя все новые и новые формальные законы, все новые и новые контролирующие органы… Но сколько бы сторожей с берданками вы не насажали на каждом углу – это не отменит старого римского вопроса: quis custodiet ipsos custodes? (кто будет сторожем над сторожами?). Скажем, партработники должны были, по замыслу, присматривать за рядовыми коммунистами и беспартийными, а в итоге оказалось, что они в коммунизм верят куда меньше беспартийных. Попы должны насаждать Царствие Небесное – но часто мы воочию видим, что они атеисты поболее официальных атеистов… Есть поговорка, которая верно расставила акценты: «вера – жизнь, неверие – смерть». Пока в обществе есть верующие, они мало того, что поддерживают жизнь, так еще и неверующих жить заставляют «через силу». Окруженному верующими цинику приходится прятать свой цинизм, изображать «ответственного гражданина». А ну как все станут циниками? КПСС в 1991 году доигралась до такой ситуации, причем, думаю, упорство в насаждении ею атеизма сыграло тут не последнюю роль. Если циники все – то жизнь разваливается, и те, кто должен был ее созидать – не созидают, а те, кто должен был ее сторожить – не сторожат: У всех находятся «дела поинтереснее»… Но при всем ужасе «перестройки» — как оргии взаимного обмана, взаимных попыток «кинуть на бабки» всех всеми – она еще не последняя станция. Вослед распаду общества поезд низвергается в Апокалипсис. Люди, не сумевшие удержать цивилизации, не сумевшие уверовать – в своем неверии способны быть только примитивными каннибалами. Думая, что «кидают» общество – они в итоге «кинули» самих себя. Опустились в талантливо описанное И. Ефремовым Инферно биосферы, в котором и врагу не пожелаешь оказаться! Доказать это нетрудно, но беда в том, что на неверующих эти доказательства не действуют. По обе стороны Атлантики циники верят только в одно: «На наш век хватит!». Ну, как видите, не хватает и на их век – однако же, им что в лоб, что по лбу…» (Александр Берберов, команда ЭиМ).
Вот и выходит, что человек не умеет нормально жить, если у него нет целей в жизни. И подобных целей у людей всегда много. НО одна цель является САМОЙ ГЛАВНОЙ, и эта цель – построение в ближайшем будущем (будущем, которое сам человек может потрогать собственными руками) ИДЕАЛА устройства жизни, причем, не только своей, но и жизни окружающих его людей (общества, в котором он живет). А стало быть, если нет ИДЕОЛОГИИ, в которую человек ВЕРИТ, нет и нормальной жизни. И в этом плане Берберов, безусловно, «прав на все сто». А где хранится эта самая «идеология»? Она хранится в коллективном сознании любого человеческого сообщества. А потому, одинаково НЕВЕРНО, как заниматься пропагандой идей, в которые НЕ ВЕРЯТ большинство из НАРОДА (что делали Советские коммунисты), так и запрещать любую идеологию, как таковую (что сделал Ельцин с сотоварищами, и продолжают делать нынешние российские правители). Но как идеологии не запрещай, они все равно остаются ЖИВЫМИ, однако их становится несколько (вместо одной единой), а народ – их носитель превращается в «разделенный народ». Почему же современный русский народ не превратился в «разделенный народ»? Только потому, что у него есть одна общая ИДЕЯ, в которую верит большинство русских людей – ВЕРА В ПОБЕДУ над западным глобальным неолиберализмом. В частности, над «майданутыми хохлами». Однако, рано или поздно, но идущая сегодня война закончится, а вместе с ней закончится и общая ИДЕЯ, объединяющая русский народ. И тогда вопрос о государственной идеологии «встанет в полный рост». Ибо «самая главная цель», в какой-то степени, определяет и все остальные цели любого человека. При этом все цели, кроме «главной», хранятся в сознании индивидуального человека, а главная – в коллективном сознании общества, в котором он живет. Вот что по этому поводу пишет Виктор Ханов – ««АМЕРИКАНСКИЙ ТУПИК»: БЕГСТВО ОТ УБЫТКОВ». «Западный путь содержит в себе колоссальную силу влияния и обаяния (что и помогло ему в прошлом веке покончить с альтернативой). Причина этой «силы проекта» — в той, в общем-то, железной логике, согласно которой «ячейка общества» убегает от убытков, и стремится к максимуму прибыли. Это как бы две стороны одной медали. Вот есть какая-то «ячейка общества» (не обязательно только семья, хотя и семья, конечно, тоже). Естественно ли для нее стремится «порезать косты», как говорят в бизнесе, т. е. стремиться минимизировать расходы, и поднять доходы. Ничего удивительного в этом нет: это понятно каждому покупателю гастронома. Зачем, например, масло брать дороже, если точно такое же рядом предлагают подешевле? Разумно воспользоваться, не так ли?!
Да и в целом стремление человека получить максимальную прибыль (выгоду) от того, что он делает – кажется настолько разумной, настолько очевидным мотивом, настолько органично присущим каждому человеку стремлением, что… Что в принципе и обусловило торжество капитализма над альтернативными формами, и приход постсоветского Апокалипсиса, в котором каждый год страшнее предыдущего… Но почему?! Всякий, кто выступает против бухаринского лозунга «Обогащайтесь! » кажется каким-то мрачным изувером, иррациональным извергом! Мы не сможем понять этой проблемы, пока не рассмотрим, с чего все началось, откуда есть-пошла цивилизация, как таковая… Одна из самых избитых банальностей – озвучивать очевидный факт, что долгосрочные интересы общества могут противоречить краткосрочной выгоде индивида. Общество, например, считает коррупцию большим злом и регулярно вывешивает плакаты о борьбе с ней. И, надо думать, основания для такого взгляда есть, как вы думаете?! Но давайте осознаем, что взяточник ведь не себе в убыток действует! Для него-то взятка – личная прибыль, порой весьма крупная! На этом обычно и останавливаются, сказав банальность, суть которой: «обществу в целом выгодно то, что не выгодно человеку в частности». Но мы не будем застревать на банальности, которая и очевидна, как тавтология, и как тавтология же бессмысленна. То, что «масло масляное» — не поспоришь, но что из этого выведешь?! Надо понять, откуда вообще взялись эти т. н. «долгосрочные интересы общества», даже и в той их части, в которой они не противоречат локально-биологическим интересам особи. И уж тем более в той части, в которой они противоречат! Ведь понятно же, что беззаконие построено на выгоде частного лица (за исключением патологических случаев, о них разговор особый) – ибо какой смысл рисковать нарушением законов еще и себе в убыток?! Если кто-то отмычками вскроет чужую дверь, чтобы не вынести, а наоборот, внести туда пачку денег, и там оставить – это будет очень странным преступлением (да и судьи поломают головы – как за такое судить?!). Но если главная мотивация беззакония – выгода частного лица, то как это совместить с лозунгом «Обогащайтесь! »? А ведь идеальный лозунг, чтобы купить симпатии избирателей (что многократно доказано на практике)! Какой другой-то?! «Нищайте!»? Вы с таким выйдете к избирателям, и как они вас оценят?! Можно, разумеется (и все это делают) пустится в рассуждения, что есть законные и незаконные способы обогащения, и законные хороши, а незаконные плохи. Но это пустая демагогия, если прибыль, выгода – главный приоритет! Чтобы отделить законные заработки от незаконных, нужно, чтобы над прибылью возвышался иной приоритет, нечто, более важное, чем величина дохода. Нечто, создающее через принцип сredo quia absurdum («Верую, ибо абсурдно») нелепое с математической точки зрения утверждение, что 100 рублей > 1000 рублей!
Но если общество поставило над собой принцип, который выше прибыли – то лозунг уже не будет «Обогащайтесь! ». Лозунг потребует праведности вперед выгоды, любой выгоды, и речь, стало быть, идет уже о религиозном (идеологическом) фанатизме! Потому что 100 > 1000 – это, как ни крути, сredo quia absurdum, и всеми неверующими только так и может оцениваться… Как ты человеку, не являющемуся фанатиком, объяснишь, что маленький дом лучше большого, если ему безразлично количество перстов при крестном знамении?! Фанатику легко объяснишь: хоть вон у того и то, и се, и пятое и десятое – но он щепотью крестится, и в ад попадет! Однако атеист над твоей «щепотью» просто посмеется! У него-то лучшие друзья девушек – это бриллианты, а не твоя «щепоть»! Когда максимальная прибыль от действий человека поставлена главным приоритетом – можно взять в руки хронометр, и замерять, сколько времени потребуется, чтобы в этой кислоте растворилась всякая законность, и даже сама идея о возможности существования законности. Поскольку инерционное действие трудно предсказать – наверное, в разных обществах законность будет разлагаться с разной скоростью. Но вопрос ее полного разложения – только дело времени, потому что в обществе «Обогащайтесь! » она выступает как предрассудок и мракобесие. Многие люди неправильно понимают блага, которые дает цивилизация. Они думают, что цивилизация с них и начала. В их понимании это такая добрая и богатая старуха, которая думает – дай, людям подарю пылесос и механическую прялку, чтобы им жилось лучше! Но все же было не так, очевидным образом не так! Изначально цивилизация не имела ни возможности, ни самой идеи баловать людей научно-техническим бытовым удобством. Она складывалась вокруг храма, и предполагала лишь общину служителей определенного культа. Эти служители сперва не были, ни богаче, ни умнее «неслужителей» вокруг, а часто даже и наоборот: были беднее и слабее. Коллективный Разум (один для многих) формировался сперва не вокруг стиральной машины или пылесоса! Он и не мог таким путем сформироваться! Он формировался вокруг духовных ценностей, одинаковых для многих, в служении которым люди и стали помогать друг другу (а не убивать и жрать, как раньше, и как биосферой предписано). Далее выявилось, что возможность Коллективного Разума развиваться, расти, умножаться, да и просто выжить – зависит от его привлекательности для вовлечения новых адептов (и удержания старых). Приходите к нам, вливайтесь, у нас… А что у нас?! Для Коллективного Разума вопрос отнюдь не праздный! Блокируя простейшие, природные, первородные, естественные способы обогащения (нападение, грабеж, каннибализм), – он стал выдумывать некие паллиативы.
Это были сложные и громоздкие, искусственные конструкции. Они давали возможность обогащения через ум, а не через насилие – из-за чего требовали соблюдения множества условностей (как и любой искусственный аппарат). Они потребовали образования, соблюдения морали, норм поведения – и еще много чего, что насилие от своих адептов не требует. Грубой физической силе была противопоставлена искусственная мощь механики, сделавшая в итоге сильных дикарей… слабыми рядом с адептами культа. Материальные блага цивилизации складывались вокруг культа, как коралловый риф вокруг скалы. То есть они постепенно нарастали вокруг центра, вокруг главного для цивилизации, а главным для нее являются (всегда) вовсе не эти прилепившиеся к ней блага, а ее Культ. Потому что цивилизация стоит служением, и не может стоять на потреблении. Потребители истощат ее, растащат, «по камушку, по кирпичку – весь этот завод». Если откуда-то только черпать, и не доливать – там в итоге станет сухо, кто поспорит?! Материальные блага цивилизации, «фабричный ситчик» — в определенном смысле слова, даже попытка подкупа, пряник, которым пытаются подманить человека, отказавшегося от грубого первородного насилия в пользу культовых святынь. Мол, не станешь нарушать наших табу – мы тебе и вот это дадим, и вот этим угостим, только ты уж, пожалуйста, чти наши святыни! А если над святынями посмеяться? Тогда всплывает (он ведь никуда не делся, просто был притоплен) инстинкт обогащения любой ценой. Святыни сдерживали от мародерства – пока были святынями. Но если они больше не святыни, если они осмеяны и на помойке – то кого и как, и чем они могут сдержать от самых грубых и жестоких форм движения к личному успеху?! Те, кто хотя бы краешком коснулся криминального мира – хорошо знают, что убеждать бандита встать к станку и прекратить разбой, на том основании, что для общества он у станка будет полезнее – затея пустая. Бандит может преобразиться, но методом Савла. То есть, внезапно уверовав в ваши святыни, отринув, как греховную, всю свою предыдущую жизнь, вцепившись в новую сакралию изо всех сил. Так бывает. А вот путем разъяснений вору, что воровство вредит обществу. Вы, действительно, верите, что вор до вас этого не знал? Думал, что полезным делом занимается, а вы ему тут глаза-то и раскрыли?! Для существования цивилизации (даже не прогресса, а хотя бы простого ее выживания) нужен такой приоритет психической жизни, рядом с которым величина личной прибыли – пыль и ничтожество. Нечто, настолько важное для человека, что размеры его получки, заработка, условия быта становятся для него чем-то второстепенным.
— Сколько тебе платят? — Да не важно, сыт – и ладно, главное, пойми, я же там такое делаю! Такое! Возможен ли такой диалог в обществе, где извлечение из своей деятельности максимальной прибыли – главный приоритет психической жизни человека? Вовсе не Карлу Марксу, а весьма умеренному и консервативному буржуазному публицисту Томасу Джозефу Даннингу ошибочно приписываемое Марксу утверждение: «Капитал боится отсутствия прибыли или слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты… при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы». Речь, конечно, идет не о капитале – который суть есть неодушевленная совокупность устройств, ресурсов и механизмов, а о человеке, у которого губа засвистела в погоне за личной прибылью. Но материализм толкает Даннига говорить, а Маркса цитировать нелепости, как будто бы фабрика со станками (а это и есть собственно-капитал, продукт капиталовложений) нападает на людей со страшными преступлениями, не опасаясь даже виселицы (хотя непонятно, за какое место можно подвесить в петле фабрику?). Не капитал это делает, понимаете? Это делает человек, с которого ниспали религиозно-идеологические ограничения, ранее преграждавшие ему путь к табуированным источникам личного дохода. А материалисты так сказать не могут, вот и выдумывают страшилки про «нападение фабрики»… Разделение деятельности на законную и незаконную возможно только при существовании Закона. Существование Закона, в свою очередь, возможно только при существовании Бога. Если принять, что Бога нет – то любые законы есть не более, чем чужой произвол, а зачем мне чужой произвол, когда у меня собственный имеется?! Если мы рассуждаем о вреде или пользе обществу (социуму) – то делаем это от его лица. А от его лица – значит, не от своего. Особенно, если мы рассуждаем о веках и тысячелетиях (хотя, впрочем, и в другом случае тоже). То есть существует некое «не-Я», у которого и тело совсем не мое, и сроки жизни на порядки моих длиннее, и ему, этому «не-Я» было бы выгодно, чтобы я не воровал. Очень может быть, что это так! Вряд ли вор считает, что похищая ваш кошелек, он вам великое благо дарит… Но главный вопрос не в том, что выгодно «не-Я», а в том, почему это меня должно волновать? Причем до такой степени, что рассуждая о пользе общества я превращаюсь в само это Общество, забывая о существовании собственного «Я», собственного тела, собственной судьбы и т. п. Это называется «вселение Коллективного Разума в конкретно-биологическую особь-носителя». Которая в итоге рассуждает не как биологическая особь, а так, как будто бы она и есть все Общество. Мне – говорит – было бы хорошо, если бы ТЫ жрал поменьше, а трудился побольше! Человеческая цивилизация родилась, развивалась, и сегодня существует (хоть и проблематично) – не в бегстве частного лица от убытков его частного хозяйствования, а в бегстве от греха.
Разные идеологии под словом «грех» понимают разное, мы туда углубляться не будем, но суть такова: есть, мол, такие преступления, на которые «капитал» не пойдет даже за 300% прибыли. И пока они есть – люди еще кое-как вместе жить могут. А если их не станет, останется только бежать друг от друга, побыстрее и подальше, как сделали майя, разбежавшиеся из своих городов по джунглям. Попытки убрать «грех», оставив лишь гражданско-правовое понятие юридического «преступления» — жалки, алогичны и обречены на провал с самого начала. Потому что: — Не пойман – не вор. — Если поймал льва за хвост – это скорее он тебя поймал. Вы, конечно, можете написать кодексы, не ссылаясь на Бога. Но тогда эти кодексы будут ссылаться на Вас (скажем, «кодекс Наполеона») – и вряд ли это большой авторитет для их нарушителей. Возьмите сегодня: нельзя сказать, что у англосаксов нет никаких кодексов законов. Ну, то есть, у англичан-то нет, они умудряются жить вообще без законов, а вот у американцев, начиная с конституции – целый стеллаж правовых кодексов. Американцы этой казуистики и за себя, и за старших братьев с острова нагородили – «мама не горюй»! Но кто, скажите, открывал эти кодексы, начиная с конституции США, когда решалась судьба Ирака или Ливии, Югославии или Сирии, когда пытались решить окончательно «русский вопрос»? Кстати сказать, если бы открыли – много бы там интересного нашли, что, мол, так нельзя, негуманно, противозаконно… Но кодекс у англосакса существует не чтобы господствовать над ним, а чтобы ему прислуживать! Чтобы открывать его только, когда это нужно, и только там, где выгодно, и только тогда, когда это тебе на пользу… Ну а русское общество упорно, веками, с переменным успехом, но внушает, вдалбливает в человека, что материальные блага – «не главное в жизни», что важнее всего спасти душу, что «лучше блюдо зелени, и при нем любовь, нежели откормленный бык, и при нем ненависть»(Притчи Соломона). В этом обществе на «доску почета» веками вывешиваются аскеты, нестяжатели, ведшие не просто бедный, а даже нищенский образ жизни. Монашество и само славит «подвиг воздержания», и мирян к этому, по мере их сил, призывает. Ну, нет у тебя воли поститься – так хотя бы не обжирайся в три горла! Имей меру, не бери себе больше, чем тебе на самом деле необходимо… Потому что когда у тебя цель – доброта между людьми, естественный экономический антагонизм между человеком и человеком мешает ей. Как они начнут делить какое-либо материальное благо, так и перегрызутся, перессорятся, возненавидят друг друга. Потому мудрецы, цивилизация и пытаются им подсунуть «в нагрузку» к братской любви «блюдо зелени», даже не скрывая, что откормленный бык проходит по другому ведомству» (Виктор Ханов, команда ЭиМ). И жизнь любого человека на Земле – это, прежде всего, процесс нахождения баланса между своим «Я» и «не Я» (в терминологии Ханова). Нахождение баланса между принуждением других, тебе подобных, и любовью к ним.
Ибо жизнь невозможна как без первого, так и без второго. Многие материалисты уверены в том, что жизнь невозможна лишь при отсутствии принуждения, ибо чтобы жить, надо питаться! Однако она невозможна и без любви, хотя бы потому, что любая жизнь продолжается в потомках, а где их взять без любви? Ну а если обобщить все вышесказанное, то получится вот что: Жизнь это процесс нахождения баланса между «материальным миром» любого живого существа и его «духовным миром», и если найден хороший баланс, хороша и жизнь такого существа. А главное заблуждение всех «вульгарных материалистов» заключается в том, что они принимают во внимание лишь «материальный мир» и забывают про то, что СОЗНАНИЕ ЕСТЬ СВОЙСТВО ЛЮБОЙ МАТЕРИИ. А стало быть, если есть материальный мир, должен быть и «духовный мир», и всякой жизни (даже таракану) нужно, прежде всего, найти оптимальный баланс между этими взаимосвязанными и взаимозависимыми мирами. А нет баланса, нет и жизни. Главной же функцией материального хранилища любого индивидуального сознания (мозга) является его связь с мировым сознанием, а вовсе не мышление. Только так (и никак иначе) мы сможем объяснить, откуда в обществе появляются различные КУЛЬТЫ. А стало быть, основой любой Цивилизации является не культ, как утверждают многие авторы «ЭиМ», а МИРОВОЕ СОЗНАНИЕ. А культ, как и духовный мир любого живого существа, являются лишь следствиями существования мирового сознания.