Homo Argenteus: Новое мировоззрение

Об истории человечества и ее причинах

Как ни крути, но главная вина  во всех бедах любых человеческих сообществ, и во все времена, лежит на их властных элитах (на управляющем тем или иным народом меньшинстве). Ну а если быть совсем точным, то на неумении этого «меньшинства» правильно определять причинно-следственные связи различных процессов, происходящих внутри общества. Возьмем для примера нацистскую Германию прошлого века. Главным виновником прихода к власти Гитлера в тридцатые годы прошлого века стала «Великая депрессия», охватившая не только экономику США, но и экономики многих других западных стран, в том числе и Германии. И которая очень сильно «ударила» по всем ее жителям, особенно если сравнивать это время с «сытыми двадцатыми годами», когда Германия развивалась небывало высокими темпами за счет притока больших инвестиций из США. Гитлер задал себе правильный вопрос: «Кто больше других виноват в таком положении дел?» Но он не смог правильно ответить на него, так как запутался в причинно-следственных связях. Ему показалось, что правильный ответ «лежит на поверхности» — «во всем виноваты промышленники и финансисты, большую часть из которых представляли евреи, а стало быть, евреи и виноваты». Однако виновными были не сами евреи, как таковые (как нация), а присущие им особенности их «еврейского менталитета» — ярый индивидуализм, непреодолимая тяга к обогащению и почти сакральное отношение ко всем евреям, как к «богом избранному народу». И надо было бороться именно с этими особенностями, но вместо этого, Гитлер решил использовать ИХ ЖЕ, но «на пользу германскому народу». В результате чего, и сложился германский фашизм, а сами евреи стали лишними «в колоде игральных карт». Точно так же поступают и многие современные властные элиты, особенно западные. Вместо того, чтобы бороться с индивидуализмом, тягой к порабощению «чужих» и обогащению «своих» и с бюрократизмом (с «богом избранным интернационалом властных элит»), они, наоборот, «хватаются» за эти «особенности», причем, двумя руками. Почему? – спросите Вы. А потому, что все нынешние властные элиты представляют собой МЕНЬШИНСТВО, КОТОРОЕ ДИСТАНЦИРУЕТСЯ ОТ БОЛЬШИНСТВА. То есть, ГЛАВНАЯ ПРИЧИНА всех бед всех человеческих обществ, и во все времена, как раз и лежит на этом самом «ДИСТАНЦИРОВАНИИ» управляющего меньшинства. И исправить такое положение дел можно ТОЛЬКО ОДНИМ СПОСОБОМ – если на посту каждого «выборного сюзерена» будет находиться «АВТОНОМ», а не «СВОБОДНЫЙ ЭКСПЛУАТАТОР». Кстати, в истории каждого государства на Земле случались подобные эпизоды, и народы всегда вспоминают о них, как о «золотом веке».

Однако намного чаще на самом верху исполнительной власти находятся именно «свободные эксплуататоры», вроде немецкого Гитлера или нашего Хрущева или Брежнева. А в пику тем, кто любит сравнивать немецкий фашизм со «сталинизмом», наш Сталин, как и Ленин, были «автономами», а не «свободными эксплуататорами», как Гитлер. Именно поэтому, они и победили (первый — во второй мировой войне, а второй — в гражданской). Более того, Ленин в конце своей жизни сумел сообразить, что марксистский социализм маложизнеспособен, и начал внедрять в России НЭП, правда, не успел довести это дело до конца. А Сталин сосредоточил все свои силы для подготовки России к новой мировой войне, да и времени для проведения новых социальных экспериментов у него просто не было. Короче говоря, эти «автономы» стали вождями для русского народа, прежде всего, потому, что время тогда было очень сложным и весьма тяжелым для России. И если б не они, Россия могла бы и вовсе «загнуться». Так что, хоть те времена и не вспоминают, как «золотой век», однако в народной памяти они сохранились, как победители. И этого у них уже никому не отнять. А теперь, пришла пора ответить на такой вопрос: «В чем главная разница между «автономами» и «свободными эксплуататорами»? У «автономов в подсознании доминирует социальный инстинкт (они всегда с народом), а у «свободных эксплуататоров» вместо него доминирует соревновательный инстинкт. Вот Вам и ГЛАВНАЯ ПРИЧИНА ДИСТАНЦИРОВАНИЯ ВЛАСТИ ОТ НАРОДА, если ее возглавляет «свободный эксплуататор». Ведь такой властитель задумывается о нуждах народа только через призму его участия  в каком-либо соревновательном процессе, а так ему «плевать на него с высокой колокольни». И с этой точки зрения, император Петр первый был, скорее, «свободным эксплуататором», чем «автономом», правда, с недюжинным умом и огромной силой воли. И хотя он сделал для России очень много хорошего и полезного, ни один из его современников не считал время его правления «золотым веком» (в отличие от многих современников Ленина и Сталина, а заодно, и нынешнего «автонома»-правителя Путина). Что, к слову, может означать только одно – русский народ с Путиным тоже победит. В то время, как со всеми «свободными эксплуататорами» (и  с Хрущев, и с Брежневым, и  с Горбачев, и с Ельциным, да и с самим Петром первым) русский народ в итоге только проигрывал. Тем не менее, общую историю современного человечества до настоящего времени писали и те, и другие (причем, «свободные эксплуататоры» чаще, чем «автономы). А автор хочет, чтобы этим делом занимались исключительно «автономы». Понятное дело, что, многие «либералы» наверняка начнут критиковать автора за его авторитаризм относительно кандидатов на пост «выборных сюзеренов», однако этот сайт пишется совсем не для них, а, прежде всего, для «простого народа». Тем паче, что в нашем мире «большинство всегда право, даже когда оно неправо». А управляет этим большинством всегда меньшинство, так пусть это меньшинство составляют лишь «лучшие люди», прежде всего, для самого народа.

И во главе всех наук должна стать «НОВАЯ ФИЛОСОФИЯ», как сплав естественных наук и мировых религий. Вот что по этому поводу пишет Виктор Ханов – «Богословие как вершина познания: синтез науки и веры». «В эпоху научного прогресса, когда знания множатся с головокружительной скоростью, богословие часто оказывается в тени, воспринимаясь как нечто устаревшее или даже мракобесное. Однако если рассматривать богословие не как набор мантр, а как систематическое осмысление бытия и места человека в нем, стартующее, как и всякая теорема, от нерушимых аксиом (догм), становится очевидно, что оно представляет собой сложнейшую из наук, синтезирующую все существующие формы познания. В отличие от отдельных научных дисциплин, которые строятся на условностях и предположениях, богословие стремится к безусловным ответам на фундаментальные вопросы человеческого существования. Любая наука, будь то физика, химия или экономика, оперирует с моделью реальности, ограниченной определенными условиями. Измените эти условия – и вся научная конструкция рухнет. Научный подход, несомненно, ценен для изучения конкретных явлений, но он не дает ответов на вопросы о смысле жизни, моральных ориентирах и конечном предназначении человека. Именно здесь вступает в игру богословие. Оно не отрицает ценность научного знания, но рассматривает его как инструмент для более глубокого понимания замысла Творца. Богословие пытается ответить на вопросы «Что делать?» и «Зачем нам это делать?», опираясь не только на рациональные доводы, но и на откровение, интуицию, духовный опыт. Оно предлагает безусловные моральные ориентиры, которые не зависят от меняющихся обстоятельств и субъективных предпочтений. Важно понимать, что речь идет не о слепой вере, а о разумной вере, основанной на глубоком осмыслении мира и места человека в нем. Такое богословие требует от человека широкого кругозора, критического мышления и готовности к постоянному поиску истины. Оно требует синтеза научного знания и духовного опыта, разума и веры. Например, медицина. Чтобы спасать жизнь человека — нужно же сперва верить, что она нужна! Ибо если ты не веришь, что она нужна — то зачем такие усилия, кровавые скальпели и болезненные процедуры, и горькие пилюли?! Миллионы родителей по всему миру, принимая решение об аборте, убивают миллионы детей, исходя из веры в то, что жизнь слишком ужасна, и мертвому, их ребенку (не чужому — их собственному!) много лучше. Вы понимаете, что эта вера? Они же не могут заранее знать, как сложится судьба их ребенка, они верят, что сложится она кошмарно — и смерть для него лучше. То же самое, и тем более — касается физики или химии, математики или ботаники — потому что там вопросы еще более условные и отвлеченные, чем в медицине… Почему это так важно? Потому что именно вера, а не научное знание, является движущей силой человеческой деятельности. Наука — справочник. Она предоставляет нам информацию, совершенно безразличная к тому, как мы ею распорядимся. И к тому, примем ли мы к сведению ее советы, или не услышим их…

А вера – вдохновение и мотивацию. В зависимости от того, во что верят люди, формируются их ценности, цели и устремления. От этого зависит, каким будет их отношение к труду, семье, обществу, природе. История показывает, что общества, основанные на прочных моральных принципах, как правило, более устойчивы. И наоборот, общества, в которых воцаряется цинизм и нигилизм, обречены на деградацию и разрушение. В таких обществах ученые, вместо того чтобы заниматься наукой, вынуждены бороться за выживание, становясь «челноками» или «курьерами» под угрозой голода и насилия. Таким образом, богословие, понимаемое как синтез науки и веры, является не просто одной из наук, а высшей формой познания, необходимой для выживания и процветания человечества. Оно дает ответы на самые важные вопросы, определяет наши ценности и формирует наше будущее. От того, насколько глубоко и осознанно мы будем заниматься богословием, зависит не только наша личная судьба, но и судьба всего мира» (Виктор Ханов, команда ЭиМ). А вот что по этому поводу думают Эдуард Байков и Александр Леонидов в своем новом романе «Сезон Хруща». «Солнце клонилось к закату, окрашивая террасу писательского ресторана «Красное Перо» в золотистые оттенки. Абрис Портулак, обычно сторонящийся острых дискуссий, нахохлившись, и пришибленно сидел за столиком, покуривая сигарету, а напротив него, попивая коньяк, расположился Ромуальд Сайков, таинственный визионер, умудренный опытом и видящий мир сквозь призму метафизики. — Знаешь, Ромуальд, – начал Портулак, выпуская струйку дыма, – я все думаю о коммунистах. Вроде бы и цели у них благие были – равенство, справедливость, но что-то пошло не так… Сайков медленно отпил коньяк, обвел взглядом террасу и, помолчав мгновение, ответил: — Дело не в самих коммунистах, Абрис. Дело в том, что они, отвергнув Бога, лишили себя божественной защиты. Атеизм бессилен перед дьявольщиной… В нем сущности становятся тенями, а тени – сущностями. — То есть, ты хочешь сказать, что у коммунистов появилась тень? – перебил Портулак. — Не просто тень, Абрис. Хуже. У них появились оборотни, подменыши, отражения, вышедшие из зеркала без души. Они внешне абсолютно не отличимы от них. Говорят те же слова, руководствуются теми же принципами, даже, казалось бы, по-человечески сочувствуют… Но внутри – пустота. Портулак нахмурился, пытаясь уловить суть. — Иными словами, в коммунистической системе у подменыша и самого коммуниста равные шансы попасть во власть? Ведь их же не отличишь внешне?! – проговорил он, бросив взгляд на бокал с вином. – То есть гусарская рулетка, шансы 50 на 50? Сайков усмехнулся, покачал головой и чуть наклонился вперед: — А вот и нет, Абрис. Не 50 на 50. Потому что подменышу-оборотню служат бесы. Ему открыты тайные пути, он может манипулировать, лгать, предавать – ему все… — Дозволено? – припомнил Федора Михалыча Портулак. — Да не в дозволениях дело, кто их спрашивает?! Ему все как бы открыто…

Ну как человеку, который в кромешной тьме имеет прибор ночного видения… А вокруг него люди, которые эти приборы разбили в экстазе антицерковной компании… Эти приборы дает или Бог, или дьявол, больше некому. От Бога отказались, а дьявол… Настоящего коммуниста дьявол ненавидит. Настоящий, который искрит искренностью — слаб, беспомощен. Его терзают сомнения, его душа страдает от противоречий между идеалами и реальностью. Его затирают, отодвигают в сторону, загоняют под плинтус, и в пару десятилетий от него ничего не остается… Портулак задумался, уставившись в какую-то ему одному видимую точку или линию, проходившую только для него между столиком и закатным солнцем… — Значит, система выбраковывает хороших коммунистов и оставляет подменышей? — тихо проговорил он. — Именно так, Абрис. И дело не в коммунизме, никакая система, в основе которой атеизм, не способна устоять перед тьмой, которая проникает в разбитые зеркала. Нынче Запад пошел по той же дорожке богоборчества – туда же и придет, вот увидишь! — Доживу? — Думаю, успеешь! Богоборчество расчищает площадку для «оборотней», где настоящие идеалы, как бы хороши они ни были, обречены. И это, я тебе скажу, гораздо страшнее, чем просто ошибки и просчеты в политике. Это – трагедия, за которую приходится расплачиваться целым поколениям… — Разница между социализмом и капитализмом: если незнакомый тебе человек думает о том, как поскорее вовлечь тебя в общее дело, которому вечно не хватает рук – это социализм. Если же незнакомец думает, как поскорее от тебя избавиться, потому что в его деле и без тебя до хера конкурентов – это капитализм…» (Эдуард Байков, Александр Леонидов). Ну а, по мнению автора этого сайта, атеизм был лишь одной из бед Советских коммунистов, а их главной бедой  послужило такое известное всем обстоятельство, как «отрицательный отбор». Дело в том, что любое человеческое общество (в том числе, и коммунистическое) можно поровну разделить на шесть психологических категорий, а во власть попадают представители только двух первых категорий – «автономы» и «свободные эксплуататоры». Причем, «свободных эксплуататоров» во власти всегда больше, чем «автономов» (они лучше приспособлены к ней, и у них больше желания туда попасть). И объясняется сей факт тем, что «автономы», наряду с «властью действий», обладают еще и «властью мыслей», а «свободные эксплуататоры» лишены такой способности. Вот они и компенсируют присущий им недостаток, становясь государственными чиновниками. А «автономы» довольствуются той властью, которой они уже обладают, независимо от того, какое положение они занимают в государственной иерархии. Другими словами, «свободные эксплуататоры» буквально рвутся в исполнительную власть, а «автономы» предпочитают управлять своими эгрегорами, находясь вне власти. А главное заключается в том, что во власть в Советском Союзе могли попасть ТОЛЬКО КОММУНИСТЫ.

Вот это и есть основная причина «отрицательного отбора» при приеме людей не только, и не столько, в саму коммунистическую партию, сколько, и главным образом, на ее руководящие должности. А потому, «подменышей» там всегда было БОЛЬШИНСТВО. А большинство, как мы уже выяснили, «всегда право». И исправить такое положение дел можно лишь путем введения специального ценза для кандидатов на пост любого «выборного сюзерена» (в виде психологического теста на его принадлежность к той или иной психологической категории), и разрешать баллотироваться на такой пост лишь «автономам». Причем, такое ограничение касается только руководителей исполнительной власти, все остальные ветви власти могут состоять из представителей любых психологических категорий. Хотя и там нужно возвести какой-то барьер, позволяющий уравновесить количество властных «автономов» и «свободных эксплуататоров». Короче говоря, автор предлагает периодически проводить психологические тесты во всех властных структурах. Но если в исполнительной власти результаты такого теста определяют саму возможность занимать тот или иной пост «выборного сюзерена», то во всех других ветвях власти их результаты являются лишь одной из причин выбраковки государственных чиновников в процессе их работы. Другими словами, если Вы хотите пожить в «светлом будущем», то Вам, прежде всего, нужно навести ПОРЯДОК ВО ВЛАСТИ. Именно Вам, уважаемый читатель, а НЕ САМОЙ ВЛАСТИ. Ибо сама власть сделать это не в состоянии. А в качестве доказательства этого тезиса автор предлагает Вам еще одну цитату из романа «Сезон Хруща». «Работая над переводами в архиве, Абрис случайно наткнулся на старый дневник, написанный дрожащей рукой посаженного (скорее всего, за дело) по «антисоветской» статье священника: что-то малопонятное о некоем проклятии, нависшем над Градом и Миром, о древнем зле, пробуждающемся с каждой полной луной. О жуке-хруще, токаре Древа Жизни. О Полуночном Жнеце, бледном как саван. Которым гниющий в могиле старый мир проклял мечты оптимистов о новом мире, подпитывая их снизу, со ступней и педикюра, трупным ядом своего разложения. С тех пор Абрис не мог спать спокойно. Каждый раз, когда луна восходила на небосвод, он ждал. Ждал этого жуткого видения, ждал шорохи тленного савана… Недели сменялись месяцами, месяцы – годами, но Полуночный Жнец всегда возвращался. Вначале Абрис видел лишь смутные тени, крадущиеся по углам. Но со временем они сшивались все отчетливее, обретали форму, становясь все более… человеческими. Полуночный Жнец… Сотканный из трухи бытия, которая остается после хитиновых резцов одержимого древоточивым аппетитом жука-хруща, сверлящего проходы, норы, каверны и лакуны в волокнистой плоти Древа Жизни Эдемского Сада…

О, это было ничто, но Абрис его видел в кошмарных снах, в забытых мифах. Высокая, истощенная фигура, облаченная в лохмотья, серые как грязный снег городского выхлопа, с косой в костлявых пятернях. Его лицо скрывал башлык, но Абрис чувствовал на себе ледяные зраки; как раки они обкусывали клешнями подотлевшую, разложенную червями сомнений душу. Однажды, вопреки здравому смыслу и отчаянному страху, Абрис попытался остановить его. Он закричал, бросился к Жнецу, пытаясь вырвать косу… Но руки Абриса — прошли сквозь призрака. Прошли, как будто сквозь пыль, витающую в лунном луче. Полуночный Жнец лишь повернул к нему лик, и Абрис увидел… пустоту. Абсолютную, бездонную пустоту, поглощающую всякий свет и всякую разницу между вещами… С тех пор Портулак трепетно ждал, пока не рассеется гниющий зеленоватыми лучами лунный сумерк, пока не наступит рассвет, изгоняющий проклятие. Абрис знал, что Полуночный Жнец вернется. Когда городская Луна выйдет на меридиан его, Абриса, макушки… Полуночный Жнец всегда возвращается. Портулак чувствовал это, он не уйдет. Он заберет весь советский уклад с собой, в бездыханный мир. И лишь всплакнет таинственная средневековая кукушка на каменных часах старой башни… оплакивая мириады недосчитанных душ. Днем жизнь Абриса Портулака переворачивалась с головы на ноги, и обретала кажущуюся человечность. Он словно выныривал из кошмарного сна в ослепительно яркие, бодрые советские будни 60-х. Будни свершений, созидания и новостроек. Азалия Саянова, куратор поэтов от КПСС, таскала его «в составе делегации» на новоселья в новые панельные кварталы, выросшие, как грибы после дождя, на окраинах Града. Там, среди типовых многоэтажек, среди новых кварталов ждали гостей счастливые розовощекие трудящиеся. В легкомысленных одежках 60-х. И обмывали ключи от новых квартир. Даром полученных квартир со всеми удобствами… Выдаваемых им по месту работы, целыми кварталами, им – вышедшим из землянок, подвалов, бараков… От счастья, детского и неподдельного, новоселы казались слабоумными… И Азалия, в своем неизменном деловом, но элегантном костюме, рождая в Портулаке постыдное эротическое томление своими изящными формами, разрезала ленточку, заливисто голося: — Дорогие товарищи, добро пожаловать в новую жизнь! Портулак, с бледным лицом и запавшими глазами, должен был говорить приветственные стихи. О счастье новоселов, избавленных от ужасов безработицы, для которых бесплатны образование и здравоохранение, и для которых снижается регулярно пенсионный возраст… И умом Портулак понимал, как они счастливы. И глазами видел лучики искренней радости в их взглядах, ощущал их заразительный энтузиазм, их веру в светлое будущее. Он видел семьи, воркующие о планах на новую жизнь, детей, с восторгом разглядывающих новые пенаты. Но — слиться с ними сердцем не мог. — Да что с тобой не так, проклятый выкрест?! – негодовал на себя Абрис Нилович. Но зачем спрашивать, когда знаешь: над ним довлел Полуночный Жнец, словно темное крыло, накрывающее его сознание даже в самый солнечный день. Этот образ преследовал его, напоминая о бессмысленности всего сущего.

Он чувствовал себя чужим на празднике жизни, как привидение, затесавшееся на свадьбу. Его душа была пропитана ночным ужасом, и эта интоксикация не позволяла искренне радоваться с другими. Каждое слово о счастье новоселов звучало в его устах как реквием на карнавале. Он читал стихи, улыбался, а в глазах зияла пустота – та самая пустота, которую он выпил с лица Полуночного Жнеца. Шепот небытия становился громче, прикосновения – ощутимее, ледяные пальцы скользили по его коже, проникая в кости, замораживая душу… Коса в костлявых руках, почерневших от времени и крови… И, словно в зловещем ритуале, Жнец начинал… снова косить на прежде деревянном полу желтую солому, какой, на памяти Портулака, обычно обкладывают палимые на Масленицу туши свиного забоя. Когда эта солома загорается, то остро, сытно и жирно, и колко пахнет, щекочет в носу духом паленой кожи, жженого волоса свиной, щеточной и щекотливой, щетины… Так витало в воздухе и теперь… Полуночный жнец косой подсекал не зерна, не колоски, а призрак сухой, мертвой, зыбкой контурами соломы, пропитанной сухим амбарным амбре, отдающую секущимся шорохом своих венчатых волокон тленом и разложением, как сухостой и бурьян позабытых могил. С каждым броском жмени соломенной в комнате становилось душнее, а воздух – гуще и тяжелее, сдавливая грудь, лишая возможности дышать. Солома покрывала пол, словно погребальный ковер, готовя ложе для Абриса. С тех пор Абрис Нилович знал, что фигура, слепленная из опилок деструктурированного праха, опилок от грызососущего мироздание хруща, вернется. Когда городская Луна выйдет на широты уродливым светящимся грибом вырастая над крышами… Окно в комнате – зияющая, бездонная черная дыра, портал в иную реальность, населенную кошмарами и тенями. За ней – Град, притихший, Град, в предчувствии, словно смертельно больной перед последним вдохом. Ночь нарастает, не просто темнеет, а сгущается, как свернувшаяся кровь, нарастает, как злокачественная опухоль, заполняя все вокруг липким, зловонным веществом гнусного балаганного комедианства, прокля́той и про́клятой шаловливости, заменяющей собою все и во всех делах. И разъедающей, и плоть, и разум. Унынье — не просто тоска, а парализующий, всепоглощающий страх, который расползается по стенам, словно плесень, впитывается в скрипучий деревянный пол, проникает в каждую щель, давит на плечи тоннами холодной земли. Оно просачивается в сознание Портулака, как яд, размывая границы реальности, стирая грань между сном и явью, заставляя видеть то, чего нет, слышать то, чего не существует, чувствовать прикосновения того, кто давно мертв. И вот уже он начинает сомневаться в своем рассудке, в своем существовании, боясь, что и сам уже превратился в призрак, обреченный вечно скитаться в этом проклятом зазеркалье.

А медь… Медь вибрирует в воздухе. Вбирает в себя воздух так, что нечем дышать, делает неряшливым перекус на скорую руку. Не звук, а ощущение. Холодный, металлический привкус во рту, щекочущее покалывание под кожей, словно миллионы мурашек ползут по телу. Этот медный оттенок пронизывает все – от тусклого света уличных фонарей до тени, пляшущей в углу комнаты. Медью пахнет смерть. Именно этот медный запах предупреждал. Он проникал в легкие, обжигал горло, сообщая о надвигающемся кошмаре. Он был предвестником ее прихода. Огни в городе гаснут один за другим. Кажется, кто-то выдергивает их, словно свечи, оставляя после себя лишь кромешную тьму. И в этой тьме, медленно, но неотвратимо, проявляются… они. Тени. Они танцуют на стенах, искажая привычные формы, превращая мебель в гротескных монстров. Они шепчут неразборчивые слова, царапают по стеклу, скребутся в дверь. Они зовут, манят в пустоту, обещают избавление от пытки самосознания, от токующей, упоённо, как глухарь, пульсирующей боли жизни, насмешки над самой собой, порождающей смертный грех уныния. Тени сулят сменить «деспотию» безоблачной, как небо в пустыне Намиб, свободой личности и вольтерьянской вольностью мысли… Но Абрис Портулак уже знал, что это ложь. За тенями, за шепотом, за кажущимся избавлением скрывается не освобождение, а нечто гораздо худшее, невообразимо более ужасное. Нечто, что ждет его в конце этого бесконечного, медного тоннеля, в самой глубине нарастающей ночи, в бездне абсолютного небытия. Он пытался закрыть глаза, отгородиться от видений, зажать уши, заглушить шепот, убежать от этого всепоглощающего ужаса. Но это бесполезно, напрасно. Оно уже внутри него, проросло в его сознание, словно ядовитый гриб, этот медный страх, этот парализующий бес уныния, эта нарастающая, вечная ночь. Чревоточина в эдемском Древе Жизни, которую разгрызает все длиннее и шире, и глубже неутомимый в своем безмозглом инстинкте жук-хрущ… Тьма поглощает Абриса целиком, пожирает его душу, превращая в свою часть, в один из ее многочисленных призраков, навеки привязанных к этому проклятому веку, к этому ужасному ритуалу. И когда он придет, когда Полуночный Жнец появится в дверном проеме среди незадернутых гардин, сотканный из теней и отчаяния, Абрис, возможно, будет готов. Или, по крайней мере, попытается убедить себя в этом, отчаянно цепляясь за остатки разума, пока медь не забьет последний, зеленый в купрумной патине, гвоздь в крышку его гроба, запечатывая навеки в этой нарастающей ночи, унынья и меди полной, в этой могильной тишине, в этом вечном кошмаре…» (Эдуард Байков, Александр Леонидов).

О чем пишут Эдуард Байков и Александр Леонидов в еще недописанном ими романе? О бесполезности любых действий в жизни простого человека, когда нет надлежащего порядка в структурах, управляющих ей, то есть, во власти. И наведение такого порядка, является главной задачей БУДУЩЕЙ ВЛАСТИ, следующей после нынешней власти «Путинских волкодавов» (после 2030 года). Почему именно так, а не как-то иначе? Только по одной причине: «Всему – свое время, всему – свое место, и всему – своя мера». История человечества изначально предначертана мировым сознанием. И если каждый человек на Земле является хозяином своей судьбы, то ни одно человеческое общество не является хозяином своей судьбы. Ибо эта судьба является результатом противодействия сумме всех действий и противодействий, которые уже произошли в прошлом, и изменить их сегодняшним людям просто не по силам. Именно это обстоятельство и является главной причиной не только «предначертанности» истории человечества, но и ее цикличности (ибо каждое новое поколение людей частично отрицает мысли и действия предыдущего поколения). И это обстоятельство является лучшим доказательством того факта, что наш мир является ЖИВЫМ. Ведь история человечества включает в себя не только историю живых существ вида homo sapiens, но и историю окружающего их мира. И в этом мире силы противодействия всегда меньше сил действия, за исключением равновесных случаев, когда они равны. А что такое ЖИЗНЬ? Это, прежде всего, неравновесный процесс, стремящийся к равновесию. Именно по этой причине, любая жизнь и заканчивается смертью (равновесием). И любое действие, совершенное в нашем мире, всегда вызывает противодействие, которое затухает во времени и в пространстве, а каждое противодействие вызывает уже свое противодействие и т.д., которые тоже «затухают».  Другими словами, история нашего мира является многофакторным, и мало предсказуемым процессом, особенно в частностях. Однако ее цикличность позволяет людям, в какой-то мере, прогнозировать будущее. Именно этим мы с Вами здесь и занимаемся. Ну а хороша та или иная история, для тех или иных ее акторов – вопрос сложный. Вот, например, что по этому поводу пишет «АнТюр» на сайте «AFTERCHOCK» — «На Ближнем Востоке для нас сложилась отличная ситуация. Мы победили». 1. Гражданская война на территории Сирии началась в 2011 г. Ее причины просты и понятны. Территория Сирии – пустыня. Там не имеется ресурсов для проживания большого числа людей. Страной и экономикой управляли алавитские кланы во главе с потомственным диктатором.

Ее население быстро увеличивалась. К окончанию 00-х годов у алавитов уже не имелись ресурсы для поддержания приемлемого уровня жизни других сообществ, прежде всего арабов-​суннитов.  Часть последних автоматически выпала в «Исламское государство». Это именно государство, адаптированное для сообществ, имеющих минимальные природные ресурсы. О пропитании в нём населения заботятся полевые командиры. В 2015 г. в конфликт на территории Сирии вступила Россия (на стороне легитимного правительства). В 2019 г. благодаря усилиям России и Турции (к этому времени они стали тактическими союзниками) ситуация на территории Сирии стабилизировалась. Но денег алавитской власти в Дамаске никто не дал. Она была обречена. В конце 2024 г. её легко свергли вооружённые группировки, сформированные в Идлибе. А он находился под контролем Турции. Этим она вышла из тактического союза с Россией. 2. Сегодня на территории Сирии Россия никому ничего не должна. Свои обязательства перед Асадом выполнила. Он и его семья в Москве. Ничего не должна и Турции по нашим прошлым совместным делам. Турция вышла из тактического союза с нами. Это снимает наши обязательства перед ней и по сирийским курдам. Возможные переговоры с Турцией по сирийским делам могут начаться только с «чистого листа». 3. На территории Сирии победила Турция. На этой победе она и надорвется. Новой власти в Дамаске денег никто не даст. Помогать ладить с сирийскими курдами Турции никто не будет. Ситуация на территории Сирии будет только ухудшаться. Турции придётся ее удерживать в допустимых рамках. А это большие затраты ресурсов, при удручающем состоянии её экономики. В самой Турции умеренные исламисты в союзе с националистами ситуацию удержат. Для этого у них есть два способа: дальнейшее погружение страны в Ислам, а также подавление кемалистов и курдов. 4. После того, как по вине Израиля сбит наш самолет, Власть России обнулила все исторически сложившиеся обязательства перед ним и Мировым еврейством. Это дало возможность дистанцироваться от последних кровавых событий на территории Израиля. Дистанцирована она и от обсуждения планов по налаживанию там общежития единокровных братьев – семитов-​иудеев и семитов-​мусульман. 5. Израиль всех победил – ХАМАС, Хезбаллу и Иран. Но впереди у него резкое обострение внутренних проблем. Европейско-​ориентированные евреи во главе с опытнейшим политиком Нитаняху идейные банкроты. Власть в Израиле перехватят умеренные иудеи и он начнет медленно превращаться в обычную семитскую страну.

6. Иран потерпел сокрушительное поражение. Впустую затрачены огромные ресурсы на закрепление на территории Сирии. Его прокси – Хезбалла, разгромлена. США, скорее всего, добьются резкого снижения экспорта его нефти. 7. Позиция США на Ближнем Востоке для их новой Власти вполне приемлемая. Власти в Дамаске они ничего не должны. Ничего не должны и Турции по сирийским делам. На востоке Сирии и в Ираке есть американские военные базы. Но в этом вопросе США раскорячились. Не могут решить, нужны они или нет. В кровавые события на территории Израиля США вписаны по полной программе. Но затраты ресурсов небольшие, а потери репутации почти не имеются. Нечего терять. Придётся тратить ресурсы (не только материальные) на обустройство на территории Израиля общежития единокровных братьев. Конструктивные планы у Трампа есть. 8. Что есть Победа? Считается, что это достижение поставленной цели. Так в Модерне. В Постмодерне Победа – это трансформирование себя в состояние, когда цель, поставленная в Модерне, превращается в никчемную пустышку. После входа в 2015 г. в Сирию мы трансформировали свою страну (себя) в супердержаву. Вернее, восстановили её статус. Теперь нам не интересны конкретные цели субъектов геополитики на Ближнем Востоке, являющиеся суперважными в Модерне. Нам ничего там не нужно. Наша активность в Сирии была инструментом трансформирования себя. Не нужны нам и военные базы на территории Сирии. Но они, конечно, там останутся, если мы договоримся с ее новой властью о цене. Наша базовая переговорная позиция – «нам ничего не нужно». Цена может быть только приемлемой для нас». Выводы, возможно, и спорные, но логика рассуждений — довольно интересная, и достаточно аргументирована.