Пару слов об истории человечества
И начнем мы эту главу со статьи Ростислава Ищенко — «Путь к коллапсу». «Сразу и внезапно даже кирпич на голову не падает. Вначале вы должны каким-то образом оказаться в точке пересечения с падающим кирпичом и совпасть по времени. Большую часть действий, которые приведут вас в конкретную точку, в конкретное время, вы совершите не только добровольно, но даже инициативно. Если предположить, что в конечном итоге ваше пересечение с кирпичом окажется не случайным, то организатору этой встречи не надо будет слишком сильно напрягаться, достаточно лишь немного подкорректировать траекторию вашего движения по жизни, а также проконтролировать ход времени, чтобы при необходимости это ваше движение притормозить или ускорить. Обычный человек стремится к конкретизации своего жизненного пути. Энциклопедистами случайно становятся единицы из числа людей слишком любопытных с детства и получивших возможность это свое любопытство удовлетворить. Подавляющее большинство идет по пути узкого профессионализма. Даже наличие задатков энциклопедиста лишь в редких случаях приводит к их развитию. Чаще семья, давление общества, собственная лень, материальные трудности и прочие объективные причины толкают человека по пути быстрой профессионализации, углубляющей конкретное знание, но сужающей горизонт. С точки зрения человека как индивидуума, профессионализация полезнее энциклопедизации. Хороший слесарь или электрик значительно востребованнее человека, знающего понемногу обо всем, способного поддержать беседу и со слесарем, и с академиком, но значительно уступающего специалисту в скорости и качестве выполнения конкретного задания. Систематизация же энциклопедических знаний, делающая их эффективным средством воздействия на природу и общество, требует упорного и тяжкого труда всей жизни, не каждому доступна и редко дает существенный материальный эффект, так как за пределами острых и продолжительных системных кризисов знания и навыки даже системного энциклопедиста редко бывают востребованы. От них, как от «слишком умных», и потому, непонятных, а значит, опасных (с точки зрения среднего индивидуума) чаще стремятся избавиться, как избавились от Сократа. Даже в том случае, если они находят применение своим талантам в спокойную эпоху. Сам факт их существования уже внушает беспокойство, делая доселе спокойную эпоху беспокойной. Тем не менее, системные энциклопедисты тоже нужны обществу, поскольку, в отличие от средневзвешенного его члена, стремящегося к сужению своего горизонта, ради узкого профессионализма они стремятся к расширению своего горизонта (неважно из любопытства ли или стремясь к некоему практическому результату).
Расширение же горизонта очень быстро приводит к пониманию аксиомы, которую знают (а незнающие интуитивно ощущают) гении войны, политики и шахмат. Аксиома эта заключается в том, что путь к победе лежит через расширение пространства возможных (доступных вам в определенный период времени) решений. Пока пространство возможных решений расширяется, система развивается, как только оно начинает сужаться, система становится на дорогу к коллапсу. Чем уже пространство возможных решений, тем ближе точка коллапса и тем труднее произвести разворот в сторону его расширения, тем труднее спасти систему. Как видите, кузнецу или таксисту, менеджеру или фермеру это знание ни к чему. Оно никак не способствует его профессиональной деятельности, наоборот, загружает мыслительный аппарат ненужными подробностями и отвлекает от прямого пути, диктуемого профессионализацией. Фермеру необходимо ориентироваться в особенностях смены времен года в регионе, в котором он занимается земледелием, но ему совсем не надо знать, что примерно раз в тысячу лет, но в произвольное время в этом регионе случаются природные катаклизмы, полностью уничтожающие трех-пятилетний урожай. Преодолеть последствия которых невозможно без крупных запасов качественного семенного фонда. Фермерская семья все равно не будет в десятках поколений хранить и обновлять резервный семенной фонд на случай катастрофы, с которой скорее всего столкнутся иные поколения, действующие в иных природных и социальных условиях и которые, соответственно, будут принимать решения, исходя из современных им реалий. Но если мы поднимемся над фермерским хозяйством на уровень государства, то политики, претендующие на руководство им, обязаны думать о возможных катастрофах и механизмах минимизации и преодоления их последствий. Вот политики-то, независимо от того, что по этому поводу думают фермеры и остальной народ, обязаны обеспечить резервные фонды всего необходимого на случай непредвиденных обстоятельств. И не просто механически обновлять запасы, срок хранения которых подходит к концу, но следить за тем, чтобы эти запасы обновлялись качественно: модернизировались в соответствии с техническим и духовным развитием общества. Разница задач, стоящих перед политиком и средним членом общества, определяет не просто разницу подходов, но и кардинальное различие в их психической организации. Поэтому общество зачастую не понимает причины и не прослеживает возможные последствия действий политиков, а политикам трудно объяснить свои идеи обществу. Формально говоря на одном языке, они буквально говорят на разных языках. Это не признак ума или глупости, это стандартная профессиональная деформация, как профессионального большинства, так и энциклопедического меньшинства.
Демократические механизмы обеспечивают государству и обществу определенную устойчивость в моменте, но неэффективны с точки зрения перспективного долгосрочного планирования. Люди избирают подобных себе. В результате к власти приходят узкие специалисты, эффективно управляющие каждый своей сферой, но не способные заглянуть за горизонт, а зачастую не способные даже соединить усилия управляемых отраслей, увидеть общий стратегический интерес за пределами частного тактического. Поэтому не только в российскую, но в любую демократическую систему, в какую интуитивно, а в какую и умышленно, системные политики пытаются внести некую долю авторитаризма и аристократизма, тоже не идеально, но все же обеспечивающих передачу навыков системного энциклопедического мышления новым поколениям политиков. На Украине такая прививка аристократизма в политике отсутствовала по определению. Любая постсоветская государственность, кроме украинской и белорусской, имела некую более-менее древнюю традицию и соответствующие общественные структуры. В России — имперская бюрократия, в Прибалтике — потомки остзейских баронов и польско-литовской шляхты, в Финляндии — остатки ассимилировавшейся шведской аристократии. В Средней Азии — местные баи, беки и эмиры, иные из которых вели свой род от Тимура, иные — от Чингиса, иные — от Ахеменидов и даже самые заштатные — от местной родовой знати. На Кавказе — потомки местных владетельных родов («князей», которых там больше, чем гор). И только на Украине и в Белоруссии у власти оказался провинциальный аппарат КПСС в союзе с им же порожденными националистами. Только в Минске бывшие партократы поставили националистов в подчиненное положение, в Киеве же националисты, формально уступив видимую власть партократам, заняли командные идеологические высоты и стали строить идеологизированное националистическое государство. Отсюда и разница во внешнеполитической ориентации. Более «советская» Белоруссия, балансируя между Россией и Западом, ориентировалась больше на Москву как источник материальных благ, а более националистическая Украина, балансируя между теми же центрами силы, ориентировалась на Запад, мотивируя свою позицию «цивилизационным выбором». В обоих случаях местные элиты были узкопрофессиональными. Поэтому и в Киеве, и в Минске, в отличие от Москвы, не рефлексировали на тему «у нас нет привлекательного проекта», но считали своим привлекательным проектом сам факт существования независимого государства. Вопрос «зачем нужна независимая Белоруссия?» вызвал бы в Минске такое же непонимание, как в Киеве вопрос «зачем нужна независимая Украина?»
Как это зачем нужна? Так ради независимости и нужна. Независимость для узкого специалиста является самоценностью, ибо его нанимали как сторожа этой самой независимости. Но Россия была заинтересована в сильных и благополучных соседях, поэтому ориентировавшаяся на нее Белоруссия хоть выдающихся успехов и не достигла, но в режиме «бедненько, но чистенько» смогла сохраниться. Рано или поздно экономическая, а за ней и политическая система Белоруссии перестроятся по российскому образцу (это требование не людей, а времени), после чего произойдет рывок и быстрое подтягивание Белоруссии к общероссийским стандартам. По крайней мере, так выглядит перспективное «загоризонтальное» развитие Белоруссии из Москвы. Притом что своего стратегического проекта у Минска нет, именно московский и будет реализовываться, естественно, с учетом интересов различных белорусских элитных групп. Белорусскому узкому профессионализму прививка системного энциклопедизма делается извне, Россия обеспечивает эту (жизненно необходимую) часть системы. Украиной же занимался прагматичный Запад, глядевший на нее примерно теми же глазами, что и узкопрофессиональная украинская элита: с неба на голову свалилось государство (нежданное, негаданное, непрошенное), надо его как-то использовать, иначе обидно будет. Тут как раз подоспела конфронтация с непослушной Россией, и Запад прагматично решил, что не будет у него большего счастья, чем организовать войну бывших русских (ставших украинцами) против русских, оставшихся русскими. Так или иначе, с обеих сторон будет тратиться русский ресурс, Западу же останется лишь сливки снимать. Так это виделось из Вашингтона и Брюсселя. В рамках энциклопедического многовариантного настоящего и будущего Западу было все равно, кто победит в этом противостоянии. Вернее, Запад понимал, что Украина победить не может, поэтому ему было все равно, на каком этапе она прекратит свое существование. Так или иначе, она должна была нанести некий ущерб России — ослабить возможности последней противостоять Западу. Однако Москва смогла расширить пространство решений дальше, чем полагал и просчитывал Запад. Россия, хоть и не смогла убедить Украину отказаться от гибельного союза с Западом, добилась такого варианта противостояния, в котором издержки поддерживающего Украину Запада многократно превзошли российские издержки. В ответ Запад пытается найти новые решения, но пока везде натыкается на блоки, заранее заботливо выставленные Россией. А что Украина? А вот Украину узкоспециализированная элита повела по единственно знакомому ей пути узкой специализации. Украина стала профессиональным союзником Запада, его младшим партнером, вассалом, заплатив за это право согласием на сужение пространства возможных решений до одного — слепо следовать по начертанному Западом пути, не оглядываясь и не проверяя, идет ли за ней Запад.
Как было сказано выше, сужение пространства возможных решений в конечном итоге ведет к коллапсу. Это аксиома — один из камней в фундаменте нашего мира. То есть рано или поздно, чучелом или тушкой, но Украина должна была прийти туда, куда она пришла, — к концу своего существования. Усилиями Запада это произошло быстрее, чем могло бы, но изменить судьбу Украины могла только ее переориентация на Россию. Не уверен, что стамбульский шанс мог спасти Украину, как по мне, ей уже и Минские соглашения были, что мертвому припарки. Но теоретическая возможность спасения (при условии правильного распоряжения оставшимся ресурсом) тогда еще существовала. Сейчас такой возможности нет даже в теории, ибо нет ресурса, а без него любые самые правильные действия стоят немного. Нынче проще на месте Украины с нуля создать Афганистан, чем восстановить Украину. Не стоит и пытаться. Конечно, при условии бесконечного расширения пространства возможных решений где-то может обнаружиться гипотетический вариант спасения. Но в данном случае теоретическая возможность возникновения такого варианта в пространстве противоречит его реализуемости во времени. Мы же помним, что даже кирпич и голова для получения соответствующего эффекта должны совпасть не только на пространственной шкале, но и на временной. Спасение же целого неспасаемого государства — процесс гораздо более сложный, требующий куда более тонкой настройки. Фактор времени становится здесь ключевым. Сколько бы и кто бы ни пытался сохранить Украину, она физически не может просуществовать столько, сколько требуется для накопления ресурса, необходимого для ее спасения. В общем, доктор сказал: «В морг!» (Ростислав Ищенко). Как видите, Ищенко и автор этого сайта шли в своих рассуждениях совсем разными путями, однако оба пришли к одному и тому же выводу – нынешнюю Украину уже не спасти. Однако если очень внимательно проанализировать рассуждения Ищенко и обобщить их, то из представленного выше текста напрашивается еще один вывод – уже не спасти и нынешний Западный мир, ибо и его властная элита стала «узкоспециализированной». Почему специализация обществ ведет к их коллапсу, Ищенко показал вполне доказательно и надежно – у таких обществ (автор этого сайта называет их «пограничными народами») есть настоящее, но нет будущего. Почему автор этого сайта так называет их? Да, потому, что все «пограничные народы» специализируются в качестве «приемщика» всего самого лучшего с двух сторон («от двух мамок»), однако перенимают у них далеко не самое лучшее, а зачастую, даже наоборот. Короче говоря, они малоспособны для «конвергенции», что называется, по определению. Зато большие империи, конкурирующие друг с другом, к конвергенции приспособлены намного лучше, но только до тех пор, пока существует конкуренция.
Увы, но Запад после развала социалистической системы лишился конкуренции (как и Ельцинская Россия), и обе эти «имперские системы» превратились в «пограничные». Слава Богу, что после прихода к власти Путина, Россия опять стала конкурентом Западу, однако сам Запад этого даже не заметил, и совершенно напрасно. Ну а сегодня конкурентную борьбу выигрывает уже Россия вместе с «глобальным большинством», ну а западный мир полностью разучился перенимать хоть что-то со стороны, и продолжает «мариноваться в собственном соку», поскольку, он на сегодняшний день сам себя изолировал от всего остального не западного мира. Более того, из-за характерного для Запада индивидуализма он не в состоянии сплотиться. И происходит это потому, что степень западного индивидуализма недостаточна для объединения в около фашистскую структуру (как это сделал Израиль, у которого степень индивидуализма его жителей, буквально, зашкаливает). А англосаксы для этого – еще и слишком разные. Подсознательно западные жители совсем не против фашизма, однако остатки «внешнего англосаксонского приличия» не позволяют им признаться в этом даже самим себе. Именно по этой причине, автор и утверждает, что Запад обречен на гибель, однако он исключает из термина «Запад» евреев, которые живут «сами по себе», и могут погибнуть, как раньше Запада, так и значительно позже его. Короче говоря, автор против объединения сионистской идеологии с западной – не существует никакой сионистско- англосаксонской империи, а есть, по раздельности, Западная англосаксонская империя, еврейская империя, которая раскинулась по всему свету, и ее Метрополия в Израиле. Другое дело, что западные жители многого «нахватались» от евреев, но как ни «нахвататься», если евреи повсюду (а в Метрополии живет лишь незначительная часть евреев – 6,5 млн. из 14,5 млн.). И причиной тому послужили две сущности – во-первых, их общая для всех религия — иудаизм (точнее, «устная Тора»), а во-вторых, их «раннее базовое воспитание». И сами евреи с этим согласны, недаром их национальность передается лишь по материнской линии (если мать – еврейка, значит все ее дети – тоже евреи, а кто папаша – дело десятое). А вот, что пишет Виктор Анисимов по поводу новой истории Западного мира – «500 лет назад Европа впала в дикую панику. Яркий пример ее псевдохристианства». «Недавние события во Франции, связанные с Олимпийскими играми, продемонстрировали неприкрытый сатанизм Европы. Церемония открытия игр в конце июля нынешнего года многими справедливо расценивается как сцена поклонения дьяволу. Я об этом писал в статье «Маски сброшены: Европа открыто поклоняется антихристианским силам».
Многие удивляются: вроде бы Европа всегда была христианской, а тут такой шокирующий разворот на 180 градусов. Сразу отмечу, что, конечно же, и сегодня в Европе есть истинные христиане. Речь идет не о них, а о европейской элите, о светской и даже церковной власти. Впрочем, для тех, кто внимательно следил и продолжает следить за Европой (как извне, так и изнутри ее), тут никакой неожиданности нет. Об этом развороте писали, например, еще в позапрошлом столетии в России известный философ-мыслитель Константин Леонтьев, поэт Федор Тютчев, писатель Федор Достоевский и многие другие. О завершении христианской эры в Европе убедительно и ярко писал в вышедшей век назад книге «Закат Европы» немец Освальд Шпенглер. Но с дороги христианства Европа сбилась намного раньше. Если быть точным, то это произошло в 1054 году. Это дата официального отпадения западной, католической ветви от единого древа христианства с его тысячелетней историей – так называемая «Великая схизма». Святые отцы Восточной (Православной) Церкви небезосновательно назвали отпавшую католическую церковь «засохшей ветвью» христианства. Еще несколько столетий католицизм выдавал себя за «живую» церковь, отдельные листочки на отпавшей ветви сохраняли свой зеленый цвет. Но вот 507 лет тому назад по европейской церкви был нанесен второй сильнейший удар – началась инициированная Мартином Лютером революция, получившая название «реформация». В Европе стало зарождаться псевдохристианство, получившее название «протестантизм». О Великой схизме, о Лютере с его «95 тезисами» 1517 года, о начавшейся после этого реформации написаны сотни книг. Пересказывать их нет смысла. А я хочу сейчас напомнить об одном событии, имеющем отношение к теме дехристианизации Европы, которое произошло ровно 500 лет. И о котором, почему-то, не очень много написано. Речь идет о панике, которая охватили многие страны Европы в 1524-1525 гг. Причина паники – ожидание европейцами «конца света» в виде второго Всемирного потопа. Эта история помогает лучше понять, в каком духовном и умственном состоянии находилась Европа пять веков назад.
Инициировал эту панику немецкий астролог Иоганн Штофлер (1452-1531). Впрочем, он был не каким-то чудаком-самоучкой, а уважаемым ученым, который занимался астрономией и математикой. Даже стал ректором Тюбингенского университета. При этом был монахом. В этом нет ничего удивительного, так как тогда наука и религия в позднем средневековье еще «дружили» друг с другом. Более того, монахи считались наиболее образованной частью общества, а некоторые монастыри считались центрами научной мысли. А на базе отдельных монастырей учреждались университеты. Так вот еще на излете XV века, в 1499 году Иоганн Штофлер обнародовал одно своей «открытие»: 1 февраля 1524 года должен произойти Всемирный потоп – такой же, который описан в книге «Бытие» и который уничтожил все человечество за исключением семейства праведного Ноя. Этот вывод ученый монах сделал на основе своих астрономических-астрологических изысканий. Мол, Юпитер, Сатурн, Марс и еще несколько планет одновременно окажутся в созвездии Водолея. Одновременное попадание многих планет в это созвездие означает не что иное, как новый Всемирный потоп! Хотя тогда не было ни телефона, ни телеграфа, однако «пророчество» ученого монаха стало распространяться по немецким землям со скоростью лесного пожара. Затем оно вышло на просторы всей Европы, включая Британию. Правда, некоторые историки считают, что Европу одновременно подожгли с разных концов такие же ученые-астрологи. Число таких поджигателей, по некоторым оценкам, достигало сотни (правда, одни предсказывали второй Всемирный потоп, а другие – просто большое наводнение). Надо иметь в виду, что Европа уже пользовалась печатным станком, изобретенным в предыдущем столетии Гутенбергом. По Европе циркулировали печатные брошюры и листовки, предупреждавшие людей о «конце света». В Европе началась паника, которая порой переходила в самое настоящее беснование. Причем действия людей были очень разными. Многие стали запасаться продуктами и уходить в горы. Кстати, историки отмечают, что к 1 февраля 1524 года Лондон покинули 20 тысяч жителей. Были, конечно, и такие, кто распродавал свое имущество и вырученные деньги раздавал нищим. Должники перестали платить своим кредиторам, а большинство кредиторов перестали выбивать долги: зачем им деньги, если завтра придет смерть? Наконец, были и такие, кто не верил ни в Бога, ни в черта, а, пользуясь удобным случаем, скупал имущество за копейки. Было множество случаев, когда склады продовольствия, создававшиеся в высокогорьях, подвергались грабежам. Во многих книгах по истории Англии говорится о некоем Уильяме Болтоне, настоятеле церкви Святого Барта. Он построил башню в своем доме в Кэннонбери, чтобы пережить наводнение. Видимо, решил уподобиться правителю Нимроду, который после Великого потопа строил башню «до небес» в Вавилоне.
Бедные люди в начале XVI века конопатили и смолили лодки. Те, кто побогаче, решили уподобиться Ною, начав строить ковчеги. Причем строили ковчеги даже там, где не было никакого выхода на большую воду. Были построены тысячи таких ковчегов около домов тех, кто готовился к глобальному наводнению. Доктор из Тулузы по имени Орион заказал для себя, своего семейства и своих приятелей ковчег, отличавшийся большими размерами. Но всех переплюнул граф Иггельхайм, построивший на Рейне трехпалубный ковчег. Правда, загружать земных тварей на свое судно граф не собирался, он заполнил своей ковчег продовольствием и всем необходимым для жизни на долгие годы. Ковчег должен был отчалить 1 февраля 1524 года. На берегу рано утром в этот день собралась громадная толпа зевак. Кто-то из них до конца не верил, что начнется Всемирный потоп. Просто пришли поглазеть на странного графа и его необычный корабль. Но тут, на беду графа, начал накрапывать мелкий дождик. Что привело толпу в состояние ужаса. Даже самые неверующие испугались, приняли дождик за начало потопа. Толпа людей стала рваться на борт судна. В панике и давке погибло более сотни человек. Сам граф был растерзан. Вскоре, кстати, дождик закончился. А весь берег был устлан телами погибших. Между прочим, 1524 год оказался на редкость засушливым. К тому же почти никто уже не засевал поля. Так что ожидание конца света обернулось страшным голодом в Европе. Для многих действительно наступил конец света в виде голодной смерти. Нашлись и такие, кто в ожидании конца света распродавал свое имущество и напоследок впадал в состояние непрерывного загула и откровенного разврата. Что-то в духе маленькой трагедии А.С. Пушкина «Пир во время чумы». Священник Родион так описывает охватившее Европу в 1524 году беснование: «Половина населения Европы до февраля пряталась в горах, испытывая холод и голод, но «скрашивая» «последние дни» обильным возлиянием спиртного. Многие падали замертво, и никто не предавал их земле, потому что одни уже не верили в святость сей христианской традиции, другие же ничего не видели и не слышали, оглушенные винными парами. Люди в открытую спали с чужими женами и мужьями, и это считалось уже вовсе не за грех. Групповой разврат и насилие охватили страны европейские». (Священник Родион «Когда наступит конец света?»). Итак, удивительное совмещение у большинства европейцев веры в конец света, о котором говорило христианство, и одновременно дерзкое, можно сказать, безумное попрание заповедей как Ветхого, так и Нового Заветов. Посидев где-то в горах в течение всего февраля, беглецы в марте 1524 года начали осторожно возвращаться в свои дома. Иоганн Штофлер и другие «пророки» начали вносить коррективы в свои предсказания. Сначала отодвигая «конец света» на дни, в потом – на месяцы. Потом «пророки» заявили, что потоп будет не всемирным, а локальным. Что затронет он в основном Пруссию. Но конец света все не наступал и не наступал.
Последствия «пророчества» Штофлера для Европы трудно оценить в полной мере. Ведь та паника, которая была им спровоцирована, стала, в свою очередь, «спусковым крючком», запустившим другое событие. Это событие, хорошо прописанное в учебниках по истории, называется «Крестьянской войной в Германии». Этой войне в этом году также исполняется полтысячи лет. Она датируется 1524-1525 гг. Наконец, Иоганн Штофлер, опираясь на расчеты знаменитого баварского математика и астронома-астролога Региомонтана (подлинное имя Иоганн Мюллер) перенес конец света сразу на несколько десятков лет. Датой начала апокалипсиса был назван 1588 год. Штофлер, правда, до этой даты не дожил. Избежав тем самым очередного позора. Между учеными-«пророками» началась определенная конкуренция. В игру вступил ученый пастор Михаил Штифель (1486–1567), также математик, астроном и по совместительству астролог и нумеролог (некоторые биографы говорят, что он скорее не нумеролог, а каббалист). Между прочим, единомышленник Мартина Лютера; последний, в свою очередь, активно поддерживал «пророчества» Штифеля. Ученый пастор издал книгу «О конце света», в которой определил момент «конца света»: октябрь 1533 года. Благодаря Лютеру «пророчество» Штифеля было хорошо «раскручено». Священник Родион так описывает новую серию европейской паники и беснования: «Штифель на основании своих каббалистических изысканий объявил, что 13 октября 1533 года будет потоп и кончина мира. Во Франции и Италии богачи, поверившие ему, сооружали ковчеги, крестьяне продавали свое имущество, готовясь к приходу антихриста. Но когда в назначенный день ничего особенного не произошло, Штифель передвинул дату конца мира на 1588 год… Люди опять поверили Штифелю, поверили многие, поскольку ересь облачается в красноречивые слова и прельстительна многим лишенным истинного слуха. Опять возобновились продажа имущества за гроши, пьянство и разврат, ожидание кары Господней…» (там же, с. 8). Внимательное изучение событий пятисотлетней давности в Европе, связанных с ожиданиями «конца света», наводят на мысль, что тогдашняя Европа позднего средневековья, которую многие называют «христианской», таковой уже не была. Примечательно, что в те времена интеллектуальная и церковная элиты Европы были еще в значительной степени единым целым. Какого ученого того времени не возьми, оказывается, что он – монах, пастор, кардинал. Некоторые из них были действительно хорошими астрономами, математиками, физиками. Но вот христианами их назвать уже язык не поворачивается. Во-первых, любой грамотный человек, знакомый с Новым Заветом, помнит слова Иисуса Христа: «О дне же том, или часе, никто не знает, ни Ангелы небесные, ни Сын, но только Отец» (Евангелие от Марка 13:32). Здесь Спаситель говорил о времени кончины этого земного мира. Европейские клирики позднего средневековья уже считали себя «богами», коль скоро так и легко и смело вещали о датах грядущего Апокалипсиса.
И они не очень смущались тем, что их «пророчества» не сбывались. Назначались новые даты. И сегодня на Западе можно услышать подобные «пророчества» от тех, кто, не стесняясь, называет себя «христианами». Для кого-то вбросы таких «пророчеств» стали инструментами политики, для кого-то – просто бизнесом. Во-вторых, «пророчества» и Иоганна Штофлера, и других так называемых «ученых христиан» часто сводятся к предсказанию «Второго Всемирного потопа». А ведь грамотные (тем более по-настоящему верующие во Христа) люди знают, что Всемирного потопа больше не будет. Об этом четко и внятно сказал апостол Петр: «…тогдашний мир погиб, быв потоплен водою. А нынешние небеса и земля, содержимые тем же Словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков» (2 Петр.3: 6-7). Подробнее об этом можно прочитать в моей статье «Стрелка Судного дня все ближе к отметке, о которой предупреждал Апостол Петр». В-третьих, «ученые монахи» и прочие «мудрецы» европейской церкви, не стеснялись заниматься астрологией, нумерологией и даже каббалистикой. Все это было категорически запрещено не только Вселенскими соборами христианской церкви. Еще до христианства на это существовал категорический запрет в Ветхом Завете. Приведу примеры. «Прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых, мерзок перед Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь Бог твой изгоняет их от лица твоего» (Втор. 18:9). «Знамения гадателей Я обращаю в ничто, прорицателей обвожу вокруг пальца, мудрецам наношу поражение, все их знания делаю глупостью» (Ис. 44:25). «Пусть не обманут вас пророки и гадатели, которые среди вас, не слушайте сновидцев с их снами! Эти люди вещают вам от Моего имени ложь, Я не посылал их, — говорит Господь». (Иер. 29:8). Итак, паника, которую посеяли в Европе ровно пять столетий назад «ученый» монах Иоганн Штофлер и его единомышленники, показывает, что Европа уже тогда была «христианской» лишь номинально. Поэтому нет ничего удивительного в том, что сегодня Европа уже сняла маску и показала свою сатанинскую морду» (Виктор Анисимов). Что, кстати, подтверждает авторский тезис о максимальном сроке жизни одной общественной формации, равной смене 10 — 12 поколений людей (240 — 288 лет). Если это, действительно так, то примерно такое же «падение нравов» и «народные беспорядки» должны были наблюдаться в Западной Европе и во второй половине восемнадцатого века, когда закончилась одна формация и началась другая.
И если внимательно посмотреть на историю, то можно заметить, что именно в конце XVIII века в Западной Европе произошли следующие события: Промышленный переворот. Переход к машинному производству сопровождался коренными изменениями в общественной жизни. Быстро оформлялись два новых класса — класс наемных рабочих (пролетариат) и класс капиталистов (буржуазия). Французская буржуазная революция. 13 — 14 июля 1789 года во Франции восставшее население Парижа штурмом взяло королевскую тюрьму Бастилию и дало сигнал для революции во всей стране. Итогом восстания стало свержение абсолютизма и переход власти к буржуазии. Национальный конвент провозгласил Францию республикой (1792). Восемнадцатый век обычно называют эпохой Просвещения, хотя само это слово слишком вяло и приблизительно определяет те процессы, что шли в головах европейцев между 1700 и 1804 годами. Это идейное течение было основано на убеждении в решающей роли разума и науки в познании «естественного порядка», соответствующего подлинной природе человека и общества. Личность постепенно эмансипируется, осознает свой внутренний мир как важный и ценный. Эмоциональная жизнь европейцев становится все насыщенней и утонченней. XVIII век – век практиков, вот почему мыслителей не удовлетворяют пустые схоластические умствования. Критерием истины выступает опыт. Философы восхищаются совершенством мира (Лейбниц) и немилосердно критикуют его (энциклопедисты), поют осанну разуму и прогрессу цивилизации (Вольтер) и объявляют прогресс и разум врагами естественных прав человека (Руссо). При этом весьма долго философы пребывают в уверенности, что человек разумен и благ от природы, что в его несчастьях виноваты лишь «обстоятельства». Общий настрой европейской философии XVIII века можно назвать «осторожным оптимизмом», а ее лозунгом – призыв Вольтера каждому «возделывать свой сад». Однако кровавые ужасы Французской революции заставят в корне пересмотреть благодушное заблужденье философов. Короче говоря, можно верить в истинность исторической теории «смены поколений», а можно и не верить, но она все равно работает. В последнее время изменилось только одно – если раньше, «в старые добрые времена», на качелях смены поколений «качались» отдельные сообщества людей, разделенные географически, то сегодня на них «качается» сразу и одновременно все человечество.